Ярость 3

Глава 1

КНИГА ТРЕТЬЯ. НАДЕЖДА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. В МОСКВУ!

Краткое описание предыдущих событий. Доковидный Санкт-Петербург, февраль. Северин (Север) Ковалёв, менеджер строительной компании, тридцати шести лет от роду, ехал по рабочим делам, когда планету накрыла мощнейшая электромагнитная буря. Навсегда отключились гаджеты, встали машины и механизмы, в начинке которых присутствовала даже простая микросхема. Пропали электричество, связь, водоснабжение, газ. Тогда ещё никто не знал, что «солнечное цунами» вызвала смещение земной оси, и погода изменится навсегда. Снежные бураны чередовались с аномальными морозами, а люди сидели по домам, замерзали и ждали помощи, которой всё не было. Постепенно стало ясно, что сломанные машины, холод и отсутствие интернета — меньшие из проблем. В городе вспыхнула эпидемия неизвестной болезни, вызывающей у собак и людей приступы неконтролируемого бешенства.

После долгих мытарств группу Севы приняли военные, базирующиеся в полузаброшенной части, затерянной в лесах Новгородской области. Северину поручают заниматься материальным снабжением, несколько удачных рейдов под его руководством обеспечили часть значительными ресурсами. Это позволило анклаву расширить и серьёзно укрепить своё влияние. В ходе очередной вылазки Сева попадает в плен, затем какое-то время живёт в уходящем под воду Санкт-Петербурге, примкнув к группе мародёров. В конце концов он принимает решение вернуться к своим. Однако у его врагов другие планы.

Подробнее о приключениях Севера Ковалёва читайте в романах «Ярость» и «Ярость 2».

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. В МОСКВУ!

Глава 1

Катер качался на невысокой волне. Я лежал на спине, глядел в синее небо и улыбался. Пацаны болтали где-то рядом, но мне было лень повернуть голову. Сейчас полежу ещё немного, потом заведу лодку и поплывём к пляжу. К пиву, медведкам* и девочкам. Хотя креветок что-то не хочется. И вообще, укачало меня как-то сегодня.

— Нет-нет-нет! — закричал кто-то из парней. — Только не здесь!

Я повернулся на бок и меня вырвало.

— Да блять! — выругался тот же голос.

Катер резко качнуло, меня опять замутило. Я попытался встать, но руки почему-то оказались скованы наручниками. В ушах стоял гул, сквозь который доносилась ругань. Сильно болела голова. Тем не менее я понял, что подо мной совсем не дно лодки, а нечто вроде составленных в ряд стульев. Стоящих в каком-то замкнутом пространстве. Превозмогая боль в затылке, сел. На меня смотрело несколько вооружённых до зубов человек, один или двое казались смутно знакомыми. Гул стих, что-то металлически лязгнуло, я почувствовал дуновение свежего воздуха. Сидевший рядом мужик в серьёзной тактической снаряге рывком приподнял меня под руку. Снова накатила тошнота, появилось сильное головокружение. Я закрыл глаза, сделал покорный шаг… и вывалился наружу из дверного проёма. В последний момент меня успели поймать, не дав упасть мордой в траву. От свежего воздуха стало легче, но когда я выпрямился, то снова почувствовал рвотный позыв. Больше не сопротивляясь, согнулся, выблёвывая остатки содержимого желудка.

— На, прополощи рот.

В руки очень кстати сунули бутылочку воды. Смыл мерзкий привкус и сделал несколько глотков.

— И чё, кто убирать будет? — возмущались за моей спиной.

Я вспомнил, что случилось в Выборге: предательство Карпушина, спецура, приехавшая по мою душу, нелепая шутка про Москву, удар по голове. Страх сжал сердце — меня везли в Колпино, к самым заклятым врагам.

— Ты его приложил, ты и убирай, — сказал, судя по всему, тот крепыш, что опознал меня у начальника СБ Выборга.

— С хуя ли я-то? — завопил спрашивавший про уборку. — Он наблевал, пусть убирает!

— А нахера ты его так сильно приложил?

— А чё он: куда, да чего! Сказали же — с нами поедешь. Нехрена было тупить.

— Да он и затупить-то не успел, ты его уже вырубил! А если бы череп проломил?

— Не проломил бы, я аккуратно.

— Вот теперь так же аккуратно убери в машине, — хмыкнули в ответ.

Пока похитители спорили, я немного огляделся. Судя по солнцу, рассвет давно уже наступил. Вспомнил про часы на руке, их почему-то оставили, глянул — почти половина восьмого. Прилично я провалялся в отрубе. Мелькнула мысль сбежать. Но тут же горестно усмехнулся про себя: со скованными-то руками и на подгибающихся ногах? А если всё же?.. Мы находились на дороге, неподалёку ржавела куча сожжённых легковушек, которые сгребли грейдером к обочине. Рвануть до деревьев… Стоп — деревья! Мы забрались далеко от города! Даже если бы объезжали рынок Хасан, то не должны были сильно удалиться от Питера, а там по периметру всё вырубили, пока пережидали зиму. Я осторожно повернулся и теперь удивился конкретно. Передо мной стояли два автомобиля, появления которых я ожидал меньше всего: бронированный военный внедорожник «Рысь», который на самом деле итальянская «Ивеко», и новейший броневик «Тайфун» на базе «Урала». Оба транспорта хоть и весьма запылились, но выглядели почти с иголочки. Какого хрена? Это точно не Колпино!

— Кто вы, нахер, такие? — прохрипел я.

Стоявший рядом крепыш из кабинета Карпушина слегка усмехнулся, но представился:

— Меня зовут Николай, фамилия — Шебаршин. Если официально, то майор Шебаршин, ЦСН ФСБ России*. В настоящий момент представляю Силы специального назначения при Правительстве Российской Федерации.

— При каком правительстве? — нашёл я наглости уточнить.

Майор явно глумился, но и мы тоже можем.

— Российской Федерации, — с нажимом повторил спецназовец.

— Каком именно? Я слышал, их штук пять.

— Которое законное.

— А-а, ясно. Это которое на Урале?

— Которое в столице нашей родины — в Москве.

— Угу, то есть про Москву — это была не шутка?

— Нет, — майор больше не улыбался, — не шутка.

Я попытался осмыслить, зачем этот цирк? Слишком сложно и дорого для мести, даже со стороны Полторацкого. Нанять спецуру — это я бы ещё понял. Вон, целый каннибальский культ подписал на мою поимку. Однако «Тайфун» и «Рысь» — это уже перебор! Но если не Колпино, то кто?

— А вы уверены, что вам нужен именно я? — спросил я у майора или кто он там на самом деле.

— Нам был нужен Ковалёв Северин Анатольевич, — он назвал дату моего рождения. — Ваша личность установлена и подтверждена. Поэтому да, именно вы.

— Ага. Просто уточняю: Северин Ковалёв из Санкт-Петербурга понадобился аж целому правительству в Москве?

— Да.

— Ты хоть сам-то осознаёшь, майор, насколько это нелепо звучит?

— Понимаю ваше удивление и недоумение, однако сейчас на все вопросы ответить не могу. Всё узнаете по прибытии.

— В Колпино? — попытался я всё же прощупать его.

— Колпино? — майор весьма натурально изобразил удивление. — А при чём тут Колпино?

— Потому что они вас наняли. Я только не догоняю, зачем вся эта клоунада.

— Наняли? — Шебаршин рассмеялся. — Нанималка у них ещё не отросла. А, я понял; у вас с ними взаимная неприязнь, да? Такая, что кушать не можете?

Я промолчал, но ему, похоже, и не требовалось подтверждения:

— А мы всё никак не могли взять в толк: почему они так настойчиво пытались убедить нас, что вы погибли. Это, кстати, в определённой степени повлияло на моё решение продолжить поиски. Что было очень непросто с учётом ситуации в регионе. Когда мы узнали, что человек с нужным именем выжил и находится в так называемом Новгородском анклаве, то посчитали это большой удачей. Но вскоре выяснилось, что вы угодили в плен к банде людоедов. А когда их накрыли, то ваши колпинские «друзья» принялись уверять нас, что вы мертвы. Причём столь убедительно, что я засомневался. Кстати, если уж говорить о клоунаде, то она как раз творится тут у вас, а не у меня в группе. Но это так, ремарка. В общем, я не поверил, а через некоторое время всплывает ваш адрес в Санкт-Петербурге. На наше счастье, полковник Карпушин любил золото, поэтому поделился информацией. Ну, дальше вы уже всё знаете. И на этом, Северин Анатольевич, игра в вопросы-ответы заканчивается. Прошу.

Он широким жестом предложил мне забраться в «Тайфун».

— Стоять! — в проёме задней двери возник бочкообразный мужик азиатской внешности.

«Бурят или тувинец», — почему-то решил я.

Судя по голосу, именно он ударил меня.

— Ещё раз блеванёшь — я тя выхлестну до самой Москвы. Понял, урод? — пригрозил он.

«Ты себя-то в зеркало видел? — злобно подумал я, нагло глядя в его зенки. — Дай только добраться до чего-нибудь колющего, посмотрим тогда, кто из нас урод».

— Хуле вылупился? — скривил он толстые губы, отчего стал выглядеть ещё более отвратительно.

— Так, Баглай, отставить! — скомандовал майор. — Заканчивай уборку, выдвигаемся через две минуты.

Баглай — я не понял, имя это или прозвище-позывной — сплюнул мне под ноги, но ничего не сказал.

Тяжело спрыгнул на землю, вытянул из отсека ведро с грязной водой, буркнул:

— Ща закончу, — и потопал к обочине.

— Не принимайте близко к сердцу, — решил включить добряка Шебаршин. — Нам стоило немалых трудов и потерь найти вас, а ещё предстоит обратная дорога. Люди немного навзводе.

— Я не просил похищать меня.

— А вас и не обвиняют ни в чём. Просто не хочу дополнительных проблем. Своих я удержу в рамках, но и вы не провоцируйте никого, пожалуйста.

— Что же вы таких нервных подчинённых подобрали? — проигнорировал я его просьбу насчёт провокаций.

— Довольно сарказма! — оборвал меня майор. — А то закончится моё терпение.

Баглай или Балалай, как я прозвал его про себя, подошёл к нам:

— Убрал. Только воняет всё равно.

Он кинул в мою сторону ещё один злобный взгляд. Я ответил тем же.

— Поедем с открытыми люками, выветрится. — Шебаршин покрутил над головой вытянутым указательным пальцем: — Посадка! Выезжаем! Держим дистанцию. Связь каждые пятнадцать минут.

Группа москвичей, если это были, конечно, москвичи, включала в себя, помимо командира и бурята, ещё шестерых. Представлять их мне не сочли нужным. Трое загрузились в «Ивеко», остальные в «Тайфун». Шебаршин, что интересно, сел рядом со мной в десантном отсеке, а место командира в машине занял другой спецназовец. Поскольку броневик был однообъёмным, то есть, кабина и отсек представляли собой единое целое, я успел мельком глянуть на приборную панель. Очень богато в плане электроники — сплошные мониторы да кнопки. Причём всё явно рабочее. Один из пультов наверняка управлял «Печенегом» на крыше. К слвоу, единственное наружное вооружение «Тайфуна». У «Рыси» и то солидней: модуль из АГСа и пулемёта. Ребята очень серьёзные, тут без базара. Меня «одолели смутные сомнения».

Во-первых, что-то не сходилось в рассказе майора, как они меня нашли. Мой питерский адрес в Выборге всплыть не мог никак — я указал квартиру бывшей. В которой никогда не был прописан, хотя и проживал несколько лет. Правда, какое-то время числился собственником, но затем переписал на дочь. Какова вероятность, что где-то вне Питера сохранились данные о моей недвижимости трёхлетней давности? И едва подумал, как понял — вероятность существовала. Большой Брат ака налоговая инспекция фиксировал всё. И в теории эти данные могли как-то извлечь. Тут мы подходили к «во-вторых»: допустим, меня всё же везли в Москву. Но нахрен я сдался там кому-то в разгар глобальной катастрофы вселенского масштаба? Будь это Владивостокское дело* — искали бы как раз Сергея Фальчевского. И опять же — посылать за тридевять земель супер-пупер команду на крутейших машинах, цена которых сейчас буквально на вес золота, ради очень давней мести? Бред же! Однако послали.

Какие за мной ещё водились косяки? Косвенная связь с владельцем автосервиса, который барыжил наркотой, и которого в конечном итоге благополучно завалили. А мне случайно досталась его «срывная сумка» с кучей бабла, на которые я начал новую жизнь. Но это произошло много лет назад, я ничего не знал о делишках шефа, а размер присвоенного сейчас не имел вообще никакой ценности. И тогда я всё ещё был Фальчевским! Версия исключается. Тогда что остаётся? А остаётся день сегодняшний, либо совсем недавние события. Например, захват стратегического склада с оружием. Могло это как-то заинтересовать большие чины в Москве? Причём именно чины, наверняка правительство и сейчас из министров да генералов состоит. Могли они сказать: а подать сюда этого Севера? Возможно, хотя и очень зыбко.

И тут пришло озарение: Морозов! Не я им нужен был, а полковник! Глава одного из самых мощных анклавов в регионе, быстро поднявшегося из никому не известной полузаброшенной точки. Военный, не бывший, а сохранивший верность мундиру и, в какой-то степени, присяге. Вот он мог заинтересовать сидящих в Москве. Зачем? Тут можно только гадать: от союза до ликвидации и замены на лояльного «Центру». Оставалось ещё немало группировок, готовых подчиниться правительству, в каком бы виде оно ни существовало. Кто-то надеялся на восстановление страны, кто-то — на наведение порядка, кто-то с упорством фанатиков не признавал реалий. Недобитый Коржун, непонятные вояки на Валдае. Даже Филипенко с его «возрождением государства». Ох, хреново! Ладно, если просто хотят подмять или заручиться поддержкой. А ну как задумали убрать? Пытать ведь будут, суки. А потом всё равно грохнут. Но не сегодня, уже хорошо. Нынче день за месяц считать можно. А месяц — это ой как много.

Вскоре выяснилось, что у меня в запасе как минимум ещё сутки, потому что мы ехали очень извилистым маршрутом. Через Боровичи обогнули Новгород и Валдай, что говорило о нежелании Шебаршина пересекаться с валдайскими. Важный моментик, между прочим, не «те» там вояки сидят, не лояльные правительству. Хотя сейчас мне это никак не помогало. Занятно, но поздка не то чтобы расслабляла, но как-то не выматывала физически. «Тайфун» в плане комфорта не шёл ни в какое сравнение со старыми броневиками. Кресла удобные, с подголовниками и целой системой ремней безопасности. В случае тряски можно пристегнуться, и тебя не будет швырять по отсеку. Сиденья расположены вдоль бортов, по восемь с каждой стороны. Наверное, когда народу битком, здесь оставалось не так много места, но сейчас часть внутреннего пространства занимал груз — армейские ящики, бутыли с водой и ещё какое-то барахло. А вот подвеску с БТРом не сравнить — пусть «Тайфун» и неожиданно мягко перевалился на ухабах, но в БТРе мы бы их почти не заметили. Периодически в рации раздавался голос из головной машины, иногда прорывалось шипение, пару раз поймали чьи-то переговоры. Эфир сканировали, причём в разных диапазонах, ведь армейские и гражданские радиостанции не совпадали. Что же вы за черти такие?

Балалай какое-то время пытался пугать меня своими взглядами, пока я не показал ему оба средних пальца. Вспылив, он попытался пнуть меня по голени, но я был готов и увернулся. А бурят получил вздрючку от начальника, надулся и демонстративно завалился спать. Мне же оставалось только гонять по кругу тревожные мысли. К вечеру встали в лесу, заночевали прямо в машинах, не разжигая костров. Мне предложили ужин, но я отказался, лишь выпил воды. На ночь Шебаршин пристегнул меня наручниками только за одну руку и напомнил, чтобы я не делал глупостей. Я, конечно, хотел сделать, но ничего не вышло — бойцы, кроме водителя, по очереди несли караул.

На рассвете наручник сняли, но сковали ноги. Кто-то уже вскипятил воды на походной плитке, в кружках густо навели какао со сгущёнкой. В саморазогреваемых контейнерах подоспел завтрак — гречка с тушёнкой. Выглядело аппетитно, головокружение прошло, так что я решил подкрепиться. Но сначала долго массировал запястье — хоть и пристегнули не туго, а всё равно нарезало за ночь. Майор осмотрел руку.

— Поедете пока без браслетов, — смилостивился он, но сразу же припугнул: — Хоть одно движение, и я прострелю вам ногу. Моя задача — найти и доставить вас живым. Про невредимым никто не говорил. Это понятно?

— Понятно, — буркнул я.

— Дорога будет долгой — в районе много банд развелось. «Коробочка»* у нас, конечно, надёжная — четырнадцать с половиной* держит. Выгребем, если что. Но вступать в бой без нужды не хотелось бы. Поэтому уйдём на просёлки. И давайте наденем вот это, — он расстегнул липучки чёрного бронежилета. — На всякий случай.

«Надёжная, говоришь? И вчера кто-то про потери плакался», — вновь поймал я майора на лжи.

Не знаю, зачем он вообще про броню сказал, может, думал, что я лошок гражданский и не шарю. А ведь помимо КПВТ* есть ещё ЗУшки*, тридцатимиллиметровки*. РПГ, в конце концов, а ему и танк по зубам. Да хоть «Мухой»* засадят — мало не покажется. Противокумулятивной защиты* на «Тайфуне» нет, так что он всё равно уязвим. И насчёт просёлков бабушка надвое сказала. Неизвестно, на кого можно нарваться в этой глубинке. Облюбуют какие-нибудь бывшие дезертиры колхоз «Штиблеты Ильича», выскочим ни них, люди занервничают, и, если есть чем шмальнуть, обязательно шмальнут. Впрочем, обстановку за пределами области я мало знал, к тому же она менялась постоянно. Да и выбора у меня не было никакого.

Меж тем мы тихой сапой добрались до Красномайского, что на берегу Вышневолоцкого водохранилища. Встали опять в лесу, в посёлок уехала только «Рысь». Они отсутствовали почти час. Шебаршин и, особенно, Баглай начали нервничать, но внедорожник, по счастью, вернулся. Я слышал, как спецназовцы о чём-то говорили с возмущением, но не разобрал, о чём. Только что кто-то «совсем уже охуел». Майор залез в броневик минут через десять, судя по мрачной роже известия его не обрадовали.

— Проложи маршрут через Кувшиново до Ржева, затем до Волоколамска, — велел он старшему в кабине. — Оттуда свяжемся с нашими.

— С объездами под пятьсот километров выходит, — сообщил боец через несколько минут.

— Ничего не поделаешь — Тверь и Медное под бандами. Обстановка усложнилась ещё больше с момента последней связи с Центром, судя по всему. Но топлива хватит, остальное неважно. Главное — добраться. Всё, товарищи офицеры, последний рывок. Не расслабляемся, бдим. Завтра будем дома.

Глава 2

Я пристроился бочком в кресле — затылок ощутимо болел в том месте, куда «аккуратно» приложил Балалай. Бурят меня демонстративно игнорил, я его тоже. Связь с их Центром и работающий навигатор добавили вопросов. Значит, они разговаривали с Москвой из-под Питера. Как? Оборудование в машине доставало максимум на пятьдесят километров. Спутниковая связь? Если работают навигаторы, то могут и телефоны. Или нет? Насколько я помнил, там не всё так просто, нельзя «позвонить» на спутник и соединиться напрямую с любой точкой на Земле. Нужны промежуточные станции, оборудование и так далее. И если что-то вышло из строя в результате Вспышки, то связи не будет. Во всяком случае, я не слышал, чтобы ей кто-то пользовался после катастрофы. Тогда остаются те, у кого сохранились защищённые каналы — ракетчики или ФСОшники*. Могли на них выйти «москвичи»? Да легко. С Колпинскими они тоже тёрлись и долго, судя по всему. До Выборга добрались, ихнего безопасника купили с потрохами. Как сказал Шебаршин? «К счастью, любил золото». И вот с такими карпушиными всякие филипенки возрождают государство.

Раз за разом прокручивал я в голове варианты — зачем меня на самом деле везут в Москву? Кто-то не пожалел ни ценной техники, ни серьёзнейшей спецуры, ни денег, чтобы найти кого? Нет, понятно, что меня, но кто я такой по большому счёту? Хер с Горы, буквально. Полковник Морозов дело другое, но и ради него затраты казались чересчур большими. Или у них этого добра завались? И ведь как-то вычислили, что через меня на полковника можно воздействовать, разведданные собирали. А поскольку я был наиболее уязвим, потому что часто отлучался, организовали охоту. Странно, что даже известие о моей гибели их не остановило. Неужели Новгород так важен для Москвы? От бессильной злости и невозможности получить ответы настроение испортилось. Захотелось подразнить Балалая или ещё как-то выплеснуть эмоции. Но бурят делал вид, что спит. Оставался Шебаршин.

— А что, товарищ майор, спутники ещё работают? — сделал я пробный заход.

— Пока да, но уже с перебоями. Связь ненадёжная, местами её вообще нет, но навигация пашет, что наша, что джи-пи-эс, — неожиданно охотно ответил он. — Правда, это ненадолго. Спутники надо периодически выравнивать на орбите, сейчас этого, понятно, никто не делает. Через какое-то время они начнут сталкиваться, обломки поразят другие, и вокруг планеты образуется кольцо мусора. Который потом упадёт на землю.

— А ваше правительство, конечно, не даст этому случиться.

— Наше правительство, — поправил майор, — наше, общее. Российской Федерации.

— Ты сам-то в это веришь? — скривился я от столь неприкрытой демагогии.

Он либо дурак, либо лицемер и считает дураком меня. Ещё неизвестно, что хуже.

— Да, верю! — с вызовом ответил майор. — Потому что знаю, о чём говорю. А вы даже на сотую долю процента не представляете себе всех масштабов случившегося. Для вас правительство — просто крысы, сидящие в Кремле на складе с тушёнкой. Только это далеко не так! И задачи, с которыми столкнулись те, кто не бросил страну, несравнимы с вашей вознёй в так называемых анклавах.

«Эк тебя бомбануло!» — я испытал толику удовлетворения. И, разумеется, продолжил:

— Конечно, всё о народе думают, как он там, бедный, без них. Только где было правительство, когда целый, блять, пятимиллионный мегаполис замерзал и голодал? А потом тех, кто выжил, сожрали больные твари?

— Эти вопросы надо задавать вашему губернатору и сенаторам.

— А, то есть как помогать — Москва не при делах. А как подмять кого-то — они власть. Даже вон, спецназ готовы прислать для «спасения».

— Слышь, хавальник завали! — «проснулся» Балалай. — Мы, пока тебя нашли, таких пацанов потеряли!

— Ох, ёпт, какое горе! Только не припомню, чтобы я звал ваших пацанов!

— Да я тебя, сюка!..

Бурят вскочил, выхватил нож, но его остановил окрик майора:

— Отставить! Баглай, сел на место!

Тот продолжал свирепо раздувать ноздри, в которые и так влезло бы по бутылочному горлышку.

— Сел! На! Место! Это приказ!

Раскрасневшийся Балалай плюнул, вогнал нож в ножны, плюхнулся на сиденье.

— Теперь вы, — повернулся Шебаршин ко мне, — ещё раз откроете рот, неважно по какому поводу, я лично его закрою. А когда соберёте с пола выбитые зубы, поедете с кляпом во рту до самой Москвы. Это понятно?

— Напугал, сейчас обосрусь, — буркнул я и отвернулся.

— Видимо, непонятно! Я что сказал насчёт открытого рта?

Пришлось промолчать, а то действительно сунет в репу. Запасных зубов у меня не было.

Качка постепенно брала своё, я начал клевать носом.

— Твою мать! — Вопль из кабины вырвал меня из вязкой дрёмы.

Что-то грохнуло впереди. Лобовое стекло озарила вспышка.

— Разворачивай! — заорал майор.

Балалай ругался в голос, частично по-своему, частично по-русски. Впрочем, матерились все. Задолбил пулемёт наверху, по крыше горохом запрыгали пустые гильзы. Броневик клюнул носом, встал, начал сдавать назад. Что-то застучало по борту, словно кто-то молотком пробежался.

— Направо! Направо все! — Разразилась вдруг рация в кабине незнакомым голосом. — Уйдут же, уйдут, пидоры!

— Разворачивай, Карлос, сучара! — взревел бурят.

— Пошёл ты! — огрызнулся водитель.

«Тайфун» буквально прыгнул вперёд, но тут же встал. Новая россыпь «молотков» ударила в борт. Третий спецназовец, что был с нами в отсеке, сдвинул шторку амбразуры и начал отстреливаться.

— Уйдёт коробка! — надрывалась рация. — Алик! Где ты, Алик? Жги его, пидора, жги!

Даже внутри было слышно, как трещат и лопаются ломаемые деревья. Броневик, словно носорог, ворочался в подлеске, но то ли грунт оказался слишком мягким, то ли растительность густая — разворачивались мы и впрямь очень медленно. Что-то нехорошо шаркнуло по броне слева, мне даже почудилось шипение. И сразу последовал удар в морду машины, гулкий, лязгающий. Движок зажужжал на высокой ноте и заглох.

— Сука! — завопил водила. — Сука! Сука!

— Заводи! — Балалай добавил что-то на своём.

Звон от ударов пуль по борту стал оглушительным.

— Попал! Алик, красава, попал! Попал, нахуй! — радовалась рация.

Майор и бурят тоже припали к амбразурам, загрохотали автоматы. От пороховой гари стало трудно дышать.

— Алик, ещё давай! — заорали в рацию.

Ворвались другие голоса, люди, в основном матом, призывали сжечь коробку. А в коробке сидели мы. Бухнуло по кабине с пассажирской стороны. «Тайфун» покачнулся. Сидящий впереди боец коротко, с надрывом вскрикнул. Запахло нагретым металлом, палёной пластмассой и ещё чем-то неприятным.

— Есть, А!.. — Рация вдруг смолкла.

Водитель заполз через кучу ящиков в десантный отсек.