Добровольный благотворительный взнос

Добровольный благотворительный взнос?!?

(автобиографично, субъективно и совсем не научно)

По настоятельной рекомендации клинического психолога.

Не держи в нутре того, что просится на ружу.

Данное выражение, которое я вывел в название было мне произнесено и предложено сделать ведущим хирургом одного из главных московских кардиологических центров. Вспоминая эту фразу и ситуацию, в которой я находился в тот момент, каждый раз у меня возникает желание отомстить или взять реванш в проигранной словесной дуэли у кардиохирурга. Но я и сейчас по истечении прожитых лет не могу до конца разобраться в своих ощущениях к пережитой ситуации. И достаточно часто в своих рассуждениях, встаю на сторону кардиохирурга, и признаю его правоту, но это не даёт мне успокоения. Далее представлю свою, достаточно длинную, историю, предшествующую моему разговору с кардиохирургом.

Первое знакомство с болезнью.

Всё начиналось в организме гораздо раньше, а вот первое не осознанное знакомство меня с болезнью произошло зимой 2005 года. Дорога от дома до работы 12-15 мнут почти прогулочным шагом, тёплая одежда и главное, головной убор. Шапка формовка, не так тяжела, как мне начало казаться. Чем прохладней воздух на улице, тем раньше и с большей гарантией начнётся следующая ситуация: 5-ть минут шагом, шея начинается подгибаться под весом шапки, в груди начинается лёгкое жжение, резко снижаю скорость пешего хода. Дорога до работы стала занимать 20 минут и последующий подъём на 3-тий этаж начинался с остановки секунд на 10-15 иначе ощущалось, что ноги не поднимут меня на рабочий этаж, под шапкой сырая голова и шарф с верхней одеждой хотелось сбросить на пол, а не вешать аккуратно на плечики. С этими приколами организма я не был знаком, даже в теории. Сердце никогда не обращало на себя внимание какими-либо болями или частотой пульса.

Выход чужого и я в реанимации.

27 декабря я познакомился с жестким проявлением мне всё ещё не знакомой болезни. Переход с работы до дома происходил в ранее мной описанном режиме. Удивительно, но подъём на пятый этаж прошёл нормально и без пауз. Дома ждала жена и горячий ужин, всё по классике семейной жи-зни. Табачная пауза в предвкушении вечернего отдыха была отмечена не очень приятными и новыми для меня ощущениями в груди. Лёгкое жжение в области верха желудка, но это была наша ошибка с женой. Реально боль располагалась выше и надо было принять таблетку нитроглицерина. Тем самым проверить, что болит желудок или сердце. Если сердце, то нитроглицерин снял бы боль в груди. Ес-ли б боль осталась, то это указало бы на желудок. Но все эти знания пришли к нам позже, а жаль.

Боль в груди начала усиливаться. Переносить её сидя в кресле стало не комфортно. Я встал и начал ходить по комнате, минут пять это было возможно. Боль в груди за грудиной ещё усилилась. Я прошел в спальню и на глаза попалась подушка, автоматически взял подушку в руки и крепко обнял её. Вдавив подушку в грудь, я получил некую возможность терпеть боль, при этом я издавал звуки разъярённого быка. При этих звуках у жены возникли подозрения на то, что с сердцем у меня боль-шие неприятности и вызвала скорую, это меня и спасло. Но до приезда скорой, мне пришлось испы-тать настоящие пытки, состояние человека из груди которого выходит чужой. Грудь разрывалась от боли, судорожные движения моего тела в обнимку с подушкой боль не уменьшали, но можно было терпеть, рыча и поскуливая. Общее время моих мучений примерно составило минут пятнадцать воз-можно двадцать до приезда скорой. Ура врачи приехали!

Диалог жены с бригадой врачей я не слышал, что врачи делали со мной я не помню. Но когда они сделали мне внутривенно укол – вот это было счастье. Боль ушла вся, на фоне этого общее сос-тояние организма, можно выразить как эмоциональный подъём и возможность помочь скорой, само-му спуститься с 5-го этажа и дойти до машины. На что врачи категорически запретили мне активно двигаться. И тут жена наткнулась на, суперкачественное, обслуживание бригадой скорой больного, которому запрещено двигаться. Два не очень молодых члена женского пола и водитель скорой не могут спустить на мягких носилках больного с 5-го этажа и донести до машины. Классно!! Жена со слезами на глазах пошла по подъезду искать мужскую помощь. Спасибо соседу, согласился. И вот я в машине скорой (старая советская буханка). Едем в районную городскую больницу. Поездку перенёс на ура, всё ещё действовал укольчик. Общими усилиями бригады скорой и медиками приёмного отделения больнички меня на носилках перенесли на больничную каталку. И тут начался сеанс уме-лых рук и большого опыта приёма больного, которому запрещено двигаться. К каталке подошла ста-рушка медсестра и находилась рядом со мной в приёмном покое, в лифте, и доставила меня в палату реанимации. В палате на кровать меня перекладывали уже голым, вся одежда была снята, а я и не за-метил этих действий. Вот это класс и профессионализм.

Палата реанимации по фильмам и ощущениям обывателя довольно страшное место со стран-ными шипящими звуками, перемигиванием разноцветных глазков на панелях медицинских аппара-тов, ритмичными звуковыми импульсами, люди лежат в масках и чаще без сознания. Я поступил в данную палату в сознании и дыхательного аппарата мне не было нужно. Но свою порцию новых ощущений получил. И надо сказать это меня не испугало, а возможно даже успокоило. Одно малень-кое неудобство – руки и ноги привязаны, не очень плотно, но вольные движения ограничены, даже сесть на кровати нельзя. Загрузили лекарствами по полной, какими не знаю, спокойствие и сон были обеспечены, как долго сказать сложно, часов у меня не было, часов на стене палаты я не нашел. Уко-лы и капельницы мне были хорошо знакомы ещё с детства. А вот новый однообразный жужжащий звук, который я услышал после того, как проснулся, мне был полностью не знаком и спросить было не у кого. Присутствие врачей, которые меня осматривали, в моё спутанном сознании я не зафикси-ровал, медсестра занималась другим больным. Я повернул голову в сторону звука благо она не при-вязана. Рядом с кроватью на стойке стоял агрегат не маленького размера и издавал однообразный жужжащий звук и соединялся с моей веной трубкой от капельницы. Отметив эту особенность моего пребывания, я опять решил вздремнуть. С самого начала моего нахождения в палате я не испытывал ни одного намёка на боль где-либо в организме. Проснулся я ближе к вечеру, в окнах палаты было темновато и светили уличные фонари. Интерес к аппарату у меня остался и мне удалось этот интерес удовлетворить. В это время медсестра производила установку в аппарат шприца не маленького раз-мера, произвела настройку аппарата на панели управления и включила его в работу, жужжание во-зобновилось. Я не удержался и спросил, медсестра не стала играть в секретность и рассказала, что данное устройство позволяет вводить внутривенно некоторые препараты в особо точной дозировке и временном интервале. А жужжание, это работа механизма, который перемещает шток шприца с за-данным усилием и скоростью. Всё просто и надёжно. Спим дальше. Ночь прошла на раз, глубокий безмятежный сон, итоги действия лекарств. Утро обозначило себя присутствием медиков, руки и но-ги освободили от пут, но садится на кровати мне запретили. Жду? Время подошло ближе к полудню. Две медсестры, зайдя в палату направились ко мне и к моему большому удивлению покатили мою кровать на новое место моего пребывания. Пока объяснений не последовало, так я покинул палату реанимации. И так, страха стало меньше, но причины и диагноз моего состояния мне всё еще не бы-ли известны. Будем ждать жену или лечащего врача.

Переход в обычную палату.

Раньше пришел лечащий врач с ним пришла медсестра и принесла прибор для снятия ЭКГ. Сделали ЭКГ, послушали дыхание и работу сердца через фонендоскоп, врач задал дежурный вопрос о моём состоянии. Я скромно произнёс, что всё нормально. После всех этих прелюдий, наконец врач сказал, что произошло со мной и что это за зараза, которая принесла мне такие мучения. Это оказал-ся обширный инфаркт передней стенки сердца. И моё пребывание в больнице будет не таким корот-ким, как бы мне этого хотелось. А сейчас у меня строго постельный режим, вставать и ходить я могу только до туалета и обратно. Буду ждать жену, в надежде получить более подробный отчёт о моём состоянии, абсолютное доверие только ей, а не врачам. Жена – это мой главный хранитель моего здо-ровья, и, следовательно, жизни, как бы громко это не звучало. И это она подтверждает до сих пор. Жена не заставила себя долго ждать, глаза сухие, но внутреннее напряжение готово выйти убий-ственной искрой. Но увидев меня в обычной палате с улыбкой на лице, напряжение отходит на вто-рой план и у неё включается режим любви и нежности. И я прощён за все свои ошибки. Классно, что она у меня есть!! Обменялись лёгким поцелуем. Поздравила меня с тем, что я преодолел почти фи-нальную для моей жизни ситуацию. А ситуация сложная в своём продолжении, достаточно сильно изменит качество жизни и будет требовать более внимательного отношения к здоровью. И самое главное должен бросить курить. 28 лет стажа курения и мне предстоит отказаться от этой пагубной привычки. Ну… не знаю, вот это вряд ли? Но об этом я в слух говорить не стал, пока это останется моей большой тайной. А в продуктовой передаче лежала дежурная пачка сигарет, это моё обязатель-ное требование в любой сложной ситуации. Если нет сигарет или их мало, можно считать, что моё адекватное восприятие действительности будет очень сильно искажено. Ура, привет жизнь и привет сигаретка в тихом месте. Жена ушла домой, а я потащился в туалет на перекур, чтобы поставить мы-сли на прагматичное восприятие себя, своего подпорченного организма. Не всё ещё потеряно для ме-ня, научимся жить в новых обстоятельствах.

Учимся жить в новых обстоятельствах.

В палате нас лежит 4 человека. Я считался самым молодым и это нас удивляло. Мне 47 лет, одному деду 92 года, ещё один дед 85 лет, и наконец четвёртый 62 года, 190см рост, 120 кг вес рабо-тает молотобойцем в кузне. Но вот к нам после реанимации поместили в палату реально молодого – 38 лет лыжник, отлежал у нас сутки. И увы, ему стало плохо, вернули в реанимацию, дальнейшей судьбы его не знаю. А дальше мы дружно лежали и интенсивно лечились. Гепаринка в живот это де-серт после полуторачасовой капельницы. Но лучшие минуты на фоне данных экзекуций это не торо-пливый перекур в туалете. Врачи в курсе, но очень этим не довольны, ну а полного запрета на куре-ние в больнице не было. На вторые сутки я попробовал пройти по коридору, прошёл метров пять и вернулся в палату. Негатива от постовой медсестры не последовало, хотя она видела мои потуги на прогулку. Вернулся в палату и прислушался к своему состоянию, сердце в норме, одышки нет, а вот ноги оказались слабоваты. Ну это фигня, будем тренироваться. На следующий день я дошёл до поста медсестры. Меня попросили прийти на пост чтобы сделать ЭКГ. ЭКГ никого не испугало, запрета на прогулки по коридору не последовало. И это отличный результат, лечение не проходит даром. Нуд-ная однообразная неделя с трудом перешагнула через воскресенье. В очередной приход жены в боль-ницу я решил проверить свои силы и пошел на встречу с женой на первый этаж, а лежал я на третьем этаже. Спуск по лестнице пешком не составил никакого труда. При подъёме на верх, лифт я проиг-норировал и пошел пешком и правильно сделал. Лучшей проверки физического состояния организма не придумать. Сердце работало ровно, а вот одышка заставила остановиться и отдохнуть после про-хода двух маршей. Минута отдыха и я закончил подъём на свой этаж. Все остальные встречи с женой проходили на первом этаже в холле. Страх неизвестности ушел, осталась простая осторожность. Я могу контролировать своё состояние, главное не доводить пульс и дыхание до критических значе-ний, каких точно я ещё не усвоил. Ну а этому мы точно научимся. Спасибо местным врачам, лечение и постоянный контроль (ЭКГ, УЗИ) дали свои результаты. Три недели лечения и меня отправили на реабилитацию в городской реабилитационный центр.

Это не больница, нет уколов и капельниц, только таблетки и ежедневный контроль врача, от-личное сбалансированное питание. Бывший заводской профилакторий. Основной контроль (само-контроль) за организмом происходит при прохождении лфк и уличных прогулок. На улице был позд-ний январь, воздух хорошо остыл. И я боялся получить простуду после круглосуточного нахождения в помещении больнички. Но такой неприятности не произошло. А вот новый опыт реакции организ-ма на дыхание холодным воздухом получил в избытке. Уличные прогулки проходили до полудня, начинались они с подсчёта пульса и получения точного значения прохождения дистанции, в после-дующем и времени прохождения этой дистанции. Заканчивалась прогулка подсчётом пульса. Мед-сестра записывала данные пульса по каждому больному. Первая моя прогулка без ограничения вре-мени была сто метров, 50 метров в одну сторону и 50 метров обратно в помещение. Пульс норма, одышки нет, а вот неприятное жжение в груди это был сюрприз. В следующую прогулку будем ре-шать задачу с жжением, достаточно простым способом и проверять его эффективность. Суть метода проста, это закрыть, как у маленького ребёнка, рот шарфом. И это помогло, грудь не жгло и дышать можно было глубже. Вот и нашелся способ, которым я пользовался в последующие зимы. С каждым днём дальность прогулок увеличивалась. Спокойный прогулочный шаг позволял гулять на улице без ограничений по времени, а вот подъёмы в горку получались хуже, рос пульс и появлялась одышка. Ерунда и с этим можно жить и наслаждаться жизнью. Каждому из нас, кто проходил реабилитацию, выдали памятку поведения человека в обычной жизни после получения инфаркта и его успешного лечения. Нас сильно, удивило и мы полушутя спрашивали у врача подробности о том, что нам мож-но заниматься сексом и пить крепкое спиртное (водку и коньяк). Причём спиртное разрешалось при-нимать в объёме: коньяк 50-70 гр., вино 120-150 гр., а вот пиво вообще бутылку за один раз и это можно каждый день. Самое опасное, что категорически запретили делать в первые пару недель – копать картошку и чистить снег у гаража. Ну этим я точно заниматься не буду, а с остальным разберёмся.

Пауза в болезни.

Февраль перевалил на вторую половину и меня отпустили домой. Ещё неделю адаптировался дома, наблюдался у участкового врача. Кстати она убеждала нас, что мне дадут 3 группу инвалид-ности. Оформив мне все больничные бумаги, меня направили на медицинскую комиссию, где к боль-шому моему удивлению мне не дали никакой группы, не признав меня инвалидом. Это был сюрприз, не скажу, что приятный. Но повторюсь, будем учиться жить и не пенять на болячку.

Первые пара недель после выхода на работу были достаточно напряжёнными, вечерняя уста-лость накатывала непреодолимой волной, и я отправлялся спать намного раньше прошлых времён. Труднее всего давалась пешеходная нагрузка на работе, сидение в кабинете за компом было прият-ным бонусом и возможностью отдохнуть, набраться новых сил. Улыбка на лице и позитивный нас-трой в ответах о самочувствии, быстро закрыли тему болезни, и я вошел в обычный рабочий ритм. Дома я мог расслабиться и позволить себе лёгкую жалобу жене об усталости и желании на обеде приклонить голову на подушку. Преодолев эти трудности и поняв, что я могу почти всё из прошлой жизни, я решил попробовать алкоголь и секс. Всё прошло более чем превосходно. Но алкоголь и секс были разведены по времени проб. Не плохой армянский коньяк в объёме двух рюмок по 50 мл вече-ром после работы под прекрасный ужин, дали приятное ощущение лёгкого опьянения. Опасения в ожидании чего-то не приятного и болезненного не оправдались. А значит я могу участвовать в се-мейных праздниках и поддерживать приглашённых гостей в их желаниях поднять рюмку с тостом. Страх в сексе был успешно преодолён благодаря внимательности, аккуратности и сдержанности в желаниях моей любимой жене. И это было более жизнеутверждающее действие, чем проба алкоголя.

Семейная и трудовая жизнь не закончилась, а значит мы с женой делаем всё правильно. Но моя поло-вина заслуживает ещё большей похвалы, её новое начинание дало мне ещё одну возможность, в фи-зической реабилитации организма, тронутого болезнью.

У нас в хозяйстве был простенький цифровой фотоаппарат, и он породил у меня желание при-обрести более серьёзный инструмент. На этом желании супруга и сыграла. Её мудрость, а не хит-рость подвела меня к приобретению цифрового фотоаппарата «Nikon» – видоискатель, откидной по-воротный цветной монитор для просмотра фоток в процессе съёмок, цифровой 40 кратный зум. Этот фотик спровоцировал нас на почти ежедневные прогулки. Красивый городской парк с двумя пруда-ми маленьким каскадным водопадом и самое главное стаей уток и наличием чаек. Красота, да и толь-ко. Интересные фотки для семейного фотоальбома гарантированы. Тёплая весна и лето дали этому начинанию должное развитие. Прогулки в городском парке проходили по рабочим дням, а вот в вы-ходные дни прогулки проходили в ближайшем пригороде на территории санатория. Высокая расти-тельность по контуру небольшого пруда и грунтовых тропок скрывала в себе интересные экземпля-ры насекомых – жуки, кузнечики, бабочки, стрекозы и прочая мне не очень знакомая живность. Я по-пробовал снимать эту занимательную живность в режиме макросъёмки и был сильно удивлён виду этих насекомых. Это занятие было интересным, познавательным и давало отличную возможность к неспешной, размеренной ходьбе. Прогулки были достаточно длительными и содержали в себе не только спокойное пешее гуляние, но и приседания и наклоны. И это давало отличную тренировку всему организму. Через пару летних месяцев я почувствовал в себе силы, работа стала даваться лег-че, походы в магазин при возвращении домой не сопровождались сильным потением и длительной одышкой. Оставалось только одно, обязательная остановка на третьем этаже, отдых в пределах од-ной минуты и окончательный подъём на пятый этаж к себе в квартиру. К концу лета и на последую-щие годы жизнь вошла в свой новый режим и этот режим не вызывал неудобства и беспокойства.

Новый приход чужого.

До лета 2010 года жизнь проходила по устоявшимся правилам, жена занималась ежегодным медицинским сопровождением моей персоны. Лежал в больничке, где проходил обследование со сдачей всех необходимых анализов, делали УЗИ, ЭХО, ЭКГ, вешали специальные устройства для снятия суточных характеристик работы сердца и давления. Ни каких явных угроз не наблюдалось. Лето в своём начале было солнечным, тёплым и даже жарким. Ежевечерние прогулки и дневные про-гулки выходного дня во второй половине июня сопровождались загрудинными болями низкой ин-тенсивности, которые снимались применением аэрозоли нитроспрея (нитроглицерина). Чужой начал возвращаться и нам это сильно не понравилось. 6 июля жена уговорила меня съездить в больницу и сдать анализ крови. На основании итогов анализа крови меня оставили в больнице с диагнозом пов-торный инфаркт передней стенки сердца. Получил полный интенсивный курс лечения, с последу-ющим пребыванием в реабилитационном центре. А итоговая медицинская комиссия в очередной раз не нашла причин давать мне инвалидность. Пришлось второй раз адаптировать себя и свою жену к новым обстоятельствам. При всех жизненных обстоятельствах мы плавно вошли в 2011 год. На вы-ходе из больницы мне было настоятельно рекомендовано пройти коронарографию и меня поставили в очередь на прохождение данной процедуры.

Коронарография большой вопрос, а не ответ.

И вот, я получил приглашение на прохождение коронарографии. Привет от большого страха! Никто из близких знакомых не проходил данную «бяку», собственные знания отсутствовали. Приш-лось набраться смелости, и жена сопроводила меня в областную клиническую больницу. В приёмном покое меня уже ждали, подняли на этаж и разместили в палате. Врач приёмного покоя дал не боль-шую консультацию о сути коронарографии. Коронарография сосудов сердца предполагает хирурги-ческое вмешательство, поэтому проводится только в условиях стационара. Больного госпитализиру-ют за пару дней до назначенной даты, чтобы полностью его подготовить. Процедура обычно прово-дится в рентген операционной, где установлено специальное рентгеновское оборудование. Иссле-дование проводится под местной анестезией. Сначала обезболивается место доступа – бедренная ар-терия в паховой зоне. В этом месте делается прокол, и по артерии к сердцу и коронарным сосудам доставляется тончайший катетер. Через него медленно вводится контрастная жидкость на основе йо-да, с помощью которой под рентгеном можно увидеть, что происходит в сосудах сердца. Врачи оце-нивают состояние сосудов и ищут патологию. При этом делается запись на рентгеновскую видео-пленку или рентгеновские фотоснимки в различных проекциях, чтобы подробно рассмотреть места сужений сосудов. Обычно процедура длится 20-30 минут. Если это просто коронарография, то чело-века на следующий день могут выписать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.