Рождественский Благовест

Как воробышек ждал Рождества

Жил на свете Воробышек. Походил на своих братьев и сестёр – такие же пёрышки, такой же клювик, но имел и особенность – был он очень весёлый и любознательный. Родившись на свет прекрасным весенним днём, к лету он подрос и целые дни проводил на улице: то скакал по лужам, после тёплого летнего дождичка, то летал над полем и, ухватив какой-нибудь цветок, возвращался в своё гнёздышко и с порога спрашивал:

– Мама, а что это за цветок?

Мама-Воробьиха отвечала:

– Это, сынок, ромашка.

– Ой! – вскрикивал Воробышек и снова летел на поле за другим цветком.

Принеся его в клювике, он задавал тот же вопрос:

– Мама, а это что за цветок?

– Это, сынок, колокольчик.

– Ой! А он похож на тот большой цветок, который висит на высокой башне во дворе недалеко от нас.

– То, сынок, не цветок, а настоящий колокол, он висит на колокольне во дворе храма и звонит, когда там собираются люди, чтобы помолиться Богу.

– Ой! – опять вскрикивал маленький Воробышек и, довольный, летел на колокольню.

Быстро промчалось лето, потом осень, и вот Воробышек увидел, что с неба посыпались какие-то белые хлопья-пушинки. Они падали на его головку и крылышки. Воробышек пытался схватить и зажать в клювике хотя бы одну из этих пушинок, но они, то разлетались в разные стороны, то таяли. Так, весь запорошенный, он влетел в своё гнёздышко и, качаясь на пороге, крикнул:

– Мама, с неба падают овсяные хлопья, которые оставляют в нашей кормушке дети из Воскресной школы, но только они не золотистого цвета, а белого.

– Сынок, это не овсяные хлопья, а снег!

– Снег? Ой! А что это значит – снег?

– Это значит, что скоро будет Рождество Христово!

– А что значит Рождество?

– Это значит, что в мир пришёл Сын Божий, Которого зовут Христом Спасителем. Бог же сотворил всё: Небо и Землю, и птиц, и людей, и нас с тобой.

– А кошек и собак тоже Бог сотворил? – спросил Воробышек, который сильно боялся и тех и других.

– Да, их тоже, – ответила Мама-Воробьиха, – но ведь и среди них есть добрые, не все обижают нас, воробьёв.

– Пёс Полкан и кот Рыжик, которые живут во дворе, рядом с храмом, совсем меня не обижают, а даже любят со мной играть, – заметил посерьёзневший Воробышек.

– Вот видишь.

– Долго ждать Рождества?

– Да, придётся подождать, и вести себя надо очень тихо и хорошо. Ты будешь вести себя тихо и хорошо?

– Ой, мама, буду стараться летать помедленнее и с другими воробьями не ссориться и не драться.

– Вот это прекрасно, сынок. А потом, когда наступит праздник, мы всей семьёй полетим к церкви смотреть, как там соберутся нарядно одетые дети и взрослые, а в храме в белых, красивых облачениях будут служить мужчины, которых называют священниками.

– И я полечу смотреть?

– Конечно, и ты полетишь с нами, но сейчас тебе нужно набраться терпения и ждать.

– Ой! – как всегда вскрикнул Воробышек, но в голосе появилась необычная для него серьёзность.

С того времени его каждый день видели на самой высокой ветке самого высокого дерева во дворе храма, где наш Воробышек тихо сидел и ждал… Рождества!

Братья – пастухи

– Звёзд-то сколько, Аристархушка, – глядя на тёмное небо и истово перекрестившись, сказал Матфей своему старшему брату, сидя на поле, рядом со стадом овец.

– Превеликое множество, – ответил Аристарх, тоже взглянув на небо, и тоже благоговейно перекрестясь.

– Как мыслишь, Аристарх, звёзды переcчесть можно?

– Скажешь тоже, Матфеюшка, звёзд на небе что песку на нашей речке.

Эх, всего вдоволь у Господа!

– Поди, и Вифлеемская там, средь других… – Не, Вифлеемская ещё не пришла.

– Как не пришла?

– Не время ей ещё. Идёт пока. Всем постом Филипповым пойдёт.

– А я думал, как тогда, при Рождестве Христовом, появилась, да так и осталась.

– Не, кажный год Звезда по небу ходит. Хотя… – что-то вспомнив, продолжил Аристарх, – протопоп-то Феодосий как говорил, мол, не одна Звезда была, а две, вернее того сказать, одна планета насупротив другой встала, вот и получился свет блистающий. Явления такие, протопоп говорил, кажные 800 лет происходили, и при Рождестве так же было: сошлися планеты Сатурн и Юпитер, да ещё и в зодии Рыб.

– Это какая ещё такая зодия? – недоверчиво спросил Матфей. – Да и рыбам на небе не место, – строго заметил он, – рыбам в воде плавать Богом положено!

– Вот ты хоть и брат мне, Матфеюшка, а я скажу: к наукам ты не смышлёный. Зодия[1] это такая конхвигурация звёзд, будто по рисунку, то рыба, то медведь. Про планеты-то именно так протопоп Феодосий и говорил, он человек учёный, Академь Духовную одолел. «Планета Юпитер, – сказывал отец Феодосий, – навроде, как – Царская, а планета Сатурн – Звезда Израилева, посему, как они на небе соединилися, то свет от них пошёл дюже яркий, его волхвы-звездочёты на небе приметили и уразумели, что ЦарьМессия родился, Рождества-то Спасителя мира многие чаяли, Матфеюшка, многие..

– Матфей напряжённо слушал, и видно было, что речи брата приводили его всё в большее и большее смущение.

– Эти самые зодии-то, какие ещё бывают?

– Какие, какие, тельца, овна …

– Ну, знаешь, Аристарх, уж барашкам и бычкам тоже там не место! Место им на поле, рядом с пастухами, навроде нас! – отрезал Матфей, окончательно сбитый с толку. При этом он отвернулся, будто закашлялся, а сам незаметно осенил себя крестным знамением. – Не нравятся мне эти зодии, Аристарх. Не нравятся и всё тут. То ли дело, как отцы наши веровали, что Звезда по небесам шла и волхвам путь-дорожку указывала.

– Сказать тебе правду, Матфеюшка, мне и самому предание отцов наших больше по сердцу.

Братья помолчали, думая каждый о своём.

– А вот Звезда-то, отцы наши говорили, – прервав молчание, вновь начал вопрошать Матфей брата, – будто бы и не Звезда была, а Ангел Господень, може, и сам Архангел Гавриил? Как думаешь, Аристархушка?

– Може, и так. Архангел-то Гавриил у Господа по особым поручениям первый – вот Захарии праведному, отцу Крестителя Господня в храме предстал, и Владычице Пресвятой нашей с Благовестием тоже являлся:

«Радуйся! – сказал, – Благодатная! Господь с Тобою! Благословенна Ты в Женах!» В общем, возвестил Ей о Милости от Бога, что Матерью Ей Господа нашего и Спаса быть надлежало!

Разговор братьев смолк, и воцарилась тишина, которую вновь прервал неугомонный Матфей:

– Ты, Аристархушка, мужик бедовый – на медведя ходил, кабы к тебе Архангел Гавриил пришёл, струхнул бы?

– Обмер бы! – не задумываясь ответил Аристарх. – Пал бы я перед Его Светлой Светлостью наземь!

– Что ж, так и лежал бы, как чурка?

– Не, минуту-другую бы полежал, а потом с прошением ко Господу Самому через Его Светлость обратился.

– Это об чём бы ты просил?

– Об чём, об чём… об упокоении души супруги моей Марфы просил бы.

Матфей печально посмотрел на брата. Действительно, супруга Аристарха – Марфа Егоровна, которую окружающие любили за добрый и кроткий нрав, недавно почила, нежданно-негаданно для всех.

– Смирись, Аристархушка, на всё воля Божия!

– Несправедливый я к ней был, Матфеюшка, несправедливый, тепереча душа стыдом и томится.

– Чего ж ты такого делал?

– Расскажу, чего делал. Приду, бывало, домой, стол к обеду накрыт: тарелка щей дымится, хлеб свежий, подрумяненный в миске лежит. Помолимся мы с Марфой моей в углу Красном, сядем обедать; я щец попробую, и вот причудится мне, де, солоны они много. Посмотрю на неё строго, да как шваркну кулаком по столу и крикну!

– Марфа! Опять щи пересолила!

Она взглянет на меня, как голубица, и ответит едва слышно:

– Разве это можно, Аристарх Савелич? Я, как всегда, сольцы только две щепоточки положила.

– А я говорю, солоны щи! Не перечь мужу! – и ещё раз кулачищем, громче прежнего, для устрашения тресну.

Встанет она – да к образам. Бросится на колени и поклоны начнёт бить земные, приговаривая, так быстрёхонько: «Господи, Спасителю мой, снова я, окаянная, мужа моего Аристарха Савелича, Тобою мне венчанного, прогневала! Прости Ты меня, грешную, нерадивую!» – а слёзки так и капают, так и капают. Жалко мне её станет, я и скажу:

– Довольно, Марфа, иди сюда, приласкаю.

Подойдёт, прижмётся ко мне, а сама дрожит, как листок на ветру.

Так Вы на меня не серчаете, Аристарх Савелич? – спросит.

– Куды на тебя долго серчать, – отвечу.

– Сольцы-то я в другой раз много класть в щи не буду, Вы уж сами своею рукою солите себе, уважьте, Аристарх Савелич.

– Ладно. – Возьмусь за ложку, щи поостынут, и окажутся вовсе не так солоны; получается, зря Марфу свою криком пугал.

– Ничего не поделаешь, Аристархушка, Марфу Егоровну с того света не вернёшь!

– Не вернёшь… – откликнулся Аристарх, чуть помедлив; взор его был устремлён куда-то в темноту. – А пела как! Как на клиросе пела, помнишь? – Того ль не помнить; запоёт Марфа Егоровна Херувимскую: «Иже Херувимы, тайно образующе…» – так сердце защемит, защемит… Голос у неё был чистый, аки ручеёк лесной, и сладкий, слаще мёду…

– Твоя правда, Матфеюшка, твоя правда. А ведь ещё грех на мне.

– Чего ж ты ещё натворил, брат мой?

– И это сообщу тебе. Марфа-то моя перед самым постом Филипповым говорит мне:

– Аристарх Савелич, сделайте Божецкую милость, купите мне шалочку новую к празднику.

– Какую, спрашиваю, ещё такую шалочку тебе?

– Ту, что мы в городе видели в торговых рядах. Шёлковую. На синем фоне белые птицы райские расписаны, да с бахромкой по краям. Ах, как мне такую шалочку хочется! Вот приду я в храм на праздник Рождества Христова нарядная, все мною залюбуются!

– Ещё чего наряжаться! Ты не девица красная, Марфа, а мужнина жена!

Да и шаль у тебя есть, я тебе в подарок покупал.

– Тому 20 лет минуло, Аристарх Савелич, к свадьбе нашей покупали, а мне новую хочется. Ах, как хочется!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Зодия (просторечие); зодиак – 12 созвездий (по числу месяцев), которые Земля проходит по поясу своего годового вращения вокруг Солнца