Целитель Императора. Переселение душ и запретная магия

Пролог

— Хорошие новости! Сегодня состоится свадьба императора с дочерью главы Сяо Хона!

Многие жители империи Ван обсуждали предстоящее событие.

— Наконец-то членами имперской семьи станут люди одного из талантливейших кланов на материке!

— Да, да! Чего стоит один господин Хон с его выдающимися способностями во владении мечом и магией ветра! А его дочь, госпожа Фэнь, способна предвидеть многие события!

— Так поэтому-то её и выбрали в семью императора. Они думают, что она поможет им избежать краха империи.

— Во дворце такой беспредел творится! Кажется, все готовы глотки друг другу перегрызть в борьбе за трон и власть. Мало того что отца нынешнего императора не так давно убили, так ещё повсюду постоянно находят чьи-то трупы. Говорят, среди них были многие чиновники и люди из знати.

— Как вы думаете, это дело рук нынешнего императора Ван Лао? Я слышал, что он очень суров к своим подданным, а предателей может самолично казнить на месте. Такой молодой — и такой жестокий!

— Как знать… Интересно, кто за этим стоит? В империи и так хватает бедствий — соседняя империя перекрыла реку. Теперь в стране процветают засуха и голод.

— И не говори! Спасибо некоторым благородным семьям, что помогают нам, — в частности, семье господина Хона. Именно они помогают отгонять разбойников и делятся с нами продовольствием. Все они воинственны и мастерски владеют мечом.

— Хм… Но и у них есть тот, кто неумел во владении мечом, — Сяо Мин. Он как-то помогал нам с лекарствами.

— Ах, да, припоминаю… Славный парень, но слишком уж добрый и наивный. Слышал как-то, что он в одиночку отправился в одну деревушку на восток, и по пути на него напали разбойники. Его ограбили, а он принялся лечить старушку из их отряда.

— Не понимаю, зачем помогать тем, кто тебя грабит?!

— Ха-ха! Такие долго не проживут в нашей империи. И не дай бог он решит остаться с сестрой во дворце — там его точно погубят!

Толпа зевак собралась у владений Сяо. Паланкин со стражей уже прибыл.

Глава 1. Свадьба (Первая брачная ночь)

— Сяо Мин, Сяо Мин, просыпайся!

— Ммм… Уже утро?

— Да. Сегодня особый день для меня, так что прошу тебя — сопроводи меня до дворца.

— Конечно, сестрёнка.

Сяо Мин неспешно открыл глаза и потёр их ладонями. Всю ночь он не мог сомкнуть глаз — мысли о предстоящем событии не давали покоя, и лишь ближе к рассвету сон всё же сжалился над ним. Пробуждение давалось с трудом, но холодная вода смыла остатки дрёмы, и тревога тут же вернулась на своё место.

— Ты уже собрался? — послышался голос сестры.

— Ах… да… почти, — пробормотал он, второпях натягивая церемониальное одеяние.

Бросив последний взгляд в зеркало и кое-как убедив себя, что выглядит сносно, Сяо Мин запер за собой дверь и вышел во двор.

Утро встретило его запахом цветущей вишни. Лепестки кружились в воздухе, как розовый снег, и оседали на плечах Сяо Фэнь, стоявшей посреди двора в алом свадебном платье. Она улыбалась — легко и безмятежно, будто сегодня был самый обычный день.

— Ох, святые небеса! Сестрёнка, ты сегодня такая красивая! Это платье будто создано для тебя.

— Спасибо, братец! — она чуть склонила голову. — Родители сказали, что прибудут во дворец позже. Мы поедем вдвоём. И ещё — после празднества они не останутся, вернутся домой.

— Понял. Я же планирую задержаться на пару дней — хочу убедиться, что у тебя всё в порядке… О, вот и паланкин.

Слуги засуетились, направившись к невесте, но Сяо Мин опередил их — сам подал сестре руку и помог взобраться. Усевшись напротив, он заметил, что под её сиденьем стоит небольшой сундук.

— А что там, А-Фэнь?

Она отвела взгляд в сторону, и на губах её появилась лукавая улыбка.

— Ничего особенного. Сюрприз для императора. Больше ни слова.

Сяо Мин немного приуныл. У сестры всегда водились свои тайны, и она редко впускала его в них — хотя он всегда был готов выслушать. Она была ему дороже всего на свете.

Спустя какое-то время лицо Фэнь стало серьёзным. Она запустила руку в широкий рукав, извлекла небольшую пилюлю и протянула брату.

— Ты слишком много нервничаешь, братец. Мешки под глазами выдают тебя с головой. Выпей.

Оставив лекарство в его ладони, она с едва уловимым сарказмом добавила:

— Переживал за меня?

Он смутился.

— Да… есть такое. Боюсь, что с тобой плохо обойдутся. Что ты не будешь счастлива.

Он закинул пилюлю в рот и прикрыл глаза, надеясь хоть немного расслабиться.

— Не переживай, братец, — тихо сказала Сяо Фэнь, не сводя с него пристального взгляда. — Я уже знаю, как со всем этим справиться.

Прошло совсем немного времени, и Сяо Мин почувствовал, как веки наливаются свинцом, а мысли расплываются, точно тушь в воде. В последний миг перед тем, как сознание окончательно погасло, он понял — доза снотворного была слишком велика. Он попытался что-то сказать, но не успел. Лишь краем угасающего взгляда увидел, как улыбка сестры становилась всё шире — довольная, немного виноватая, совсем как у нашкодившего ребёнка.

* * *

Когда Сяо Мин пришёл в себя, первое, что он ощутил — непривычную мягкость шёлковых простыней под руками. Он попытался привстать — и замер.

Взгляд его опустился вниз.

Там, где не должно было ничего быть, были женские груди — округлые, молодые, совершенно чужие. Он сжал их ладонями, не веря собственным рукам. Руки тоже оказались не его — тонкие, изящные, с аккуратными пальцами.

— Какого?!

Он вскочил и метнулся к большому зеркалу в углу роскошных незнакомых покоев. Из зеркала на него смотрело лицо Сяо Фэнь.

Он оказался в теле сестры.

Несколько секунд он просто стоял, не в силах произнести ни слова.

— Сяо Мин, это я, — раздался за спиной мягкий юношеский голос, показавшийся ему неожиданно чужим. — Братец, это я.

Он обернулся. Неподалёку от кровати стоял молодой человек в знакомых одеяниях — в его собственных одеяниях. Собственное лицо смотрело на него виноватыми глазами.

— Прости меня, пожалуйста! Мне пришлось прибегнуть к тёмной магии. Но это всего лишь обряд переселения душ, ничего страшного, я обещаю!

— Сестрёнка! — выдохнул Сяо Мин. — Зачем?!

— Братик! — жалобно воскликнула она, и по щекам его собственного лица потекли слёзы. — Это последний день моей свободы! А вдруг… хнык… ты уедешь надолго?! Сестрёнка боится остаться в этой клетке совсем одна… Поэтому, пожалуйста — дай мне насладиться последними часами! — она схватила его за руки и смотрела снизу вверх с такой искренней мольбой, что он невольно растерялся.

— А как же я?! У тебя свадьба! Нам несдобровать, если кто-то узнает. За использование запретных техник в нашей империи жестоко карают!

— Не бойся, А-Мин. Всё будет хорошо. Я обещаю.

Как ни странно, он верил ей. Всегда верил. Её клятвы никогда не были пустыми. К тому же — дар предвидения был не просто словами: сестра видела больше других и всегда желала своим близким только лучшего. Немного помолчав, он нахмурился.

— Значит, сегодня мне предстоит быть на свадебной церемонии в качестве невесты? И что, если кто-нибудь попросит предсказание? Я ведь не смогу!

— Братец Мин, выкрутишься. Я предвидела это.

— Верится с трудом, — вздохнул он.

В дверь постучали.

— Господин Мин, как она? — раздался голос за порогом.

Это был главный евнух императора. Прежде чем Сяо Мин успел опомниться, дверь распахнулась, и в покои вошла пожилая женщина в роскошных одеждах — мачеха действующего императора. Её взгляд был цепким и внимательным.

— Она в порядке, — громко и уверенно произнесла Сяо Фэнь в теле брата. — Мы сейчас выходим.

Затем, бесцеремонно поправив причёску на голове Сяо Мина, она зашептала скороговоркой:

— Уже пора на церемонию. Тебя ждут. Сяо Мин, будь хорошим… — она осеклась, покосившись на него, и с явным трудом удержалась от смеха. — В общем, не переживай. Если что-то пойдёт не так — ссылайся на недомогание и слабость. Главное — не молчи столбом и не позорь нас.

Наспех изложив самые важные детали предстоящей церемонии, она слегка хлопнула его по плечу.

Сяо Мин выслушал всё внимательно, но перед уходом задержался.

— Сестрёнка, когда мы поменяемся обратно? Я, вообще-то, не собираюсь провести остаток дней в чужом теле. У меня есть планы на жизнь.

— Скоро, — отмахнулась она с беззаботной улыбкой. — Даже не заметишь, как пролетит время.

Сяо Мин проглотил обиду, собрался с духом и вышел за порог.

* * *

Главный церемониальный зал оглушил его. Высокие лакированные колонны уходили под потолок, красные фонари горели рядами, гости стояли плечом к плечу — чиновники, военные, знать в парадных одеждах. Запахи благовоний и горячего воска смешивались в воздухе.

Ноги Сяо Мина сделались ватными.

Если нас раскроют — конец не только мне. Конец всей семье.

Разум помутнел от страха, и церемония промелькнула перед ним как во сне — отдельными вспышками. Родители, встретившие его у входа. Гул поздравлений со всех сторон. Сяо Фэнь в его теле, непринуждённо болтающая с гостями мужского пола и явно наслаждающаяся каждой минутой.

Когда суматоха наконец улеглась и слуги проводили его до покоев, Сяо Мин почувствовал, как напряжение медленно отпускает. Они помогли ему умыться, переодели в ночное платье, оставили одного.

Он стоял перед зеркалом и смотрел на своё — чужое — отражение. Незаметно пролетело время. На дворе стояла полночь.

* * *

За дверью послышались шаги — размеренные, уверенные. Дверь отворилась без стука.

В покои вошёл молодой человек лет двадцати трёх. Белоснежное одеяние, похожее на ночное кимоно, было распахнуто на груди — это подчёркивало стройность и силу. Взгляд — тяжёлый, холодный, привыкший к тому, что перед ним расступаются.

Ван Лао.

— Что ты делаешь здесь в такой поздний час? — произнёс Сяо Мин прежде, чем успел придумать что-то умнее.

Император окинул его взглядом — медленным, изучающим. В глубине этого взгляда что-то мерцало: не злость, но что-то похожее на брезгливую усталость.

— Госпожа Фэнь забыла о манерах? — произнёс он негромко, с лёгким сарказмом. — Или не предвидела, что муж явится в первую брачную ночь?

Сяо Мин внутренне замер.

Перед ним стоял человек, чью жену он должен был изображать. Человек, о жестокости которого говорил весь город. И хуже всего — он понятия не имел, что теперь делать.

С одной стороны — нужно держаться. Не опозорить семью. С другой — всё это полнейший абсурд.

— Не бойся, я тебя не трону, — сказал вдруг Ван Лао, словно прочитав его мысли. Голос был ровным, без малейшего тепла. — Но ночевать здесь мне придётся время от времени — чтобы не поползли слухи. Ты будешь спать на полу.

Сяо Мин застыл.

Сначала пришло удивление. Потом — обида. Не за себя. За сестру.

Вот так с ней будут обращаться. Вот что её ждёт.

— Чем это госпожа Фэнь тебе не нравится? — тихо спросил он.

— Я не хотел этого брака, — ответил Ван Лао, не глядя на него. — За меня всё решили. Это не мой выбор.

— Значит, наш великий император не так уж и могущественен, — вырвалось у Сяо Мина прежде, чем он успел прикусить язык, — если не способен бороться за то, чего хочет сам.

Ван Лао обернулся. Медленно. В его глазах что-то потемнело.

— Что ты знаешь о могуществе, — произнёс он негромко, и в этой тишине было больше угрозы, чем в крике, — когда на тебя возложена судьба целой империи? Один промах — и всё рушится. Ошибки здесь стоят слишком дорого. Именно поэтому умение видеть будущее было бы бесценно.

— А какой смысл в жизни без ошибок? — не отступил Сяо Мин. — Думаешь, такая жизнь вообще стоит того, чтобы жить?

Что-то едва уловимое скользнуло по лицу императора. Он чуть приблизился — и вдруг в голосе его появился тихий, острый сарказм:

— Тогда почему ты до сих пор жива? Если ошибки — это то, что делает жизнь настоящей… ты ведь лишена этого совсем. Или нет?

Сяо Мин не знал что ответить.

Он никогда не думал об этом. Сестра всегда казалась ему такой живой — дерзкой, неугомонной, бесстрашной. Она балансировала на краю пропасти, смешивала опасные составы прямо в своей комнате, ввязывалась в драки, ходила по канату на огромной высоте — и делала всё это с такой уверенностью, словно исход был ей заранее известен. Он всегда думал, что ей просто нравится острое ощущение. Но теперь задумался впервые: а было ли ей на самом деле весело? Или она просто пыталась почувствовать хоть что-нибудь — то, чего лишала её собственная способность видеть наперёд?

Она почти никогда не удивлялась…

Пока он стоял, погружённый в мысли, Ван Лао сжал его подбородок двумя пальцами и повернул лицом к себе. Их лица оказались пугающе близко.

— Для чего ты живёшь? — спросил он тихо, глядя прямо в глаза.

Хватка была болезненной. Но ещё больнее были мысли — о сестре, о том, каков её настоящий ответ на этот вопрос.

— Я хочу чувствовать, — ответил Сяо Мин, и голос его неожиданно для него самого надломился. — Радоваться. Любить. Доверять. Видеть, как счастливы те, кто рядом. — Из глаз его полились слёзы — против воли, против всякого здравого смысла. — Разве ты сам не хотел бы этого?

Ван Лао ослабил хватку. Чуть отстранился. Закатил глаза.

— Ха. Доверие. — Он произнёс это слово так, словно перекатывал во рту что-то горькое. — Может, оно где-то и существует. Но не здесь. Не во дворце.

— Неужели нет никого, кому ты доверяешь?

— Тогда скажи ты, — он посмотрел на Сяо Мина в упор. — Загляни в будущее. Кому мне следует доверять?

Глаза Сяо Мина забегали. Он чувствовал, как почва уходит из-под ног.

— Мне… — начал было он — и осёкся. Это было бы ложью. Самой бесстыдной из возможных.

— Вот видишь, — произнёс Ван Лао тихо. — Ты уже что-то скрываешь от меня.

По спине Сяо Мина пробежал холод. Он начал медленно отступать, судорожно подбирая слова.

Ван Лао нахмурился. Не спеша, с почти скучающим видом, он вскинул руку — и холод обжёг ногу Сяо Мина: лёд сковал её у самого пола, точно кандалы. Затем император схватил его за запястья — крепко, без лишней силы, но так, что было ясно: не вырвешься.

— У нас вся ночь впереди, — сказал он с тонкой улыбкой. — Ты мне всё расскажешь.

— Ты должен сам решить, кому доверять! — выпалил Сяо Мин. — Слушай своё сердце! И какой вообще смысл говорить тебе, кому верить, если ты не доверяешь мне? Мои слова для тебя ничего не значат. Значит, я трачу время попусту.

На лице императора что-то изменилось. Улыбка стала чуть мягче. Взгляд — чуть теплее. Он наклонился к её уху и произнёс совсем тихо, почти нежно:

— А госпожа Фэнь доверилась бы мне?

По телу Сяо Мина прошла невольная щекотка. Глаза его выпучились от удивления.

— Конечно нет! — возмущённо выдал он, отталкивая Ван Лао обеими руками. — Ведь ты заставляешь её спать на полу!

Император негромко рассмеялся — коротко, почти удивлённо, словно сам не ожидал от себя этого звука. Ладони его скользнули по рукам Сяо Мина от плеч до запястий — и он произнёс примирительно:

— Тогда будем спать вместе. На кровати.

Сяо Мин выдохнул. Где-то внутри что-то чуть отпустило — за сестру, за эту нелепую ситуацию, за первую брачную ночь, которая оказалась совсем не такой страшной, как он боялся. Пока он не вспомнил.

— Ваше Величество… не могли бы вы освободить мою ногу?

— Ты не просила меня растопить лёд, — невозмутимо ответил Ван Лао, уже устраиваясь на кровати. — Ты просила спать на кровати. Я согласился. Мы в расчёте.

Сяо Мина захлестнула волна праведного негодования.

— Ты… — слов не находилось. — Невыносимый! Бесчувственный! Подлый обманщик!

Ван Лао молчал, но по едва заметному движению губ было ясно — ему весело.

Сяо Мин несколько секунд смотрел на него, кипя от злости. Потом вспомнил совет сестры. Ссылайся на слабость и недомогание.

Он набрал воздуха — и начал спектакль.

Покачнулся. Поднёс руку к груди. Голос стал тихим, прерывистым:

— Я… я больше не могу…

Глаза закатились. Тело плавно, очень убедительно начало оседать на пол.

Это было хорошее выступление. Сяо Мин знал медицину лучше, чем большинство придворных лекарей, — знал, как выглядит обморок, как падает тело, как перехватывает дыхание. И актёром он был, как выяснилось, недурным.

Расчёт оправдался. Его подхватили — быстро, прежде чем он коснулся пола. Лёд хрустнул и рассыпался. Его подняли на руки и осторожно уложили на кровать.

Сяо Мин лежал с закрытыми глазами и мысленно праздновал победу.

Затем почувствовал, что над ним кто-то наклонился. Совсем близко. Тёплое дыхание коснулось лица.

— Отключилась… — тихо произнёс Ван Лао. Пауза. — А она милая, когда спит. Так и хочется поцеловать.

Сяо Мин не выдержал. Глаза распахнулись сами.

— Вот и всё, — сказал Ван Лао с совершенно спокойным видом, отстраняясь. — Врать ты не умеешь.

Он лёг на свою половину кровати и, судя по всему, счёл разговор законченным.

Сяо Мин смотрел в потолок.

Значит, он до последнего проверял меня. Ни на секунду не поверил.

Разные чувства кружились в голове — обида, усталость, злость, что-то похожее на невольное уважение к противнику. Всё тело ныло от сильных рук. А ещё — и это было труднее всего признать — ему было жаль императора. Человека, который не верит никому. Который, наверное, и не помнит, каково это — просто довериться.

Что же с ним произошло?

Ответа не было.

Ближе к рассвету Сяо Мин наконец уснул.

Глава 2. Проделки Сяо Фэнь

Когда Сяо Мин проснулся, солнце уже стояло высоко, а половина кровати рядом с ним была пуста. Императора не было.

Он успел перевести дыхание ровно на одно мгновение — прежде чем дверь распахнулась и в покои влетел знакомый молодой парень с его собственным лицом и совершенно неуместно довольной улыбкой.

Сяо Мин вздрогнул. Что-то в груди у него болезненно сжалось — не злость ещё, но что-то к ней близкое, смешанное с усталостью и тихим отчаянием. Глаза его, видимо, выдали всё это с головой, потому что сестра в тот же миг бросилась к нему с объятиями, захлёбываясь словами:

— Сяо Мин, я виновата, прости меня! Кое-что вышло из-под моего контроля, и я ничего не смогла поделать. Только не злись, прошу! Твоя сестрёнка готова на всё, лишь бы ты её простил. Проси что угодно!

— Верни м-меня обратно в м-моё тело, — выдавил он.

— Ой, да, конечно, братик. Прямо сейчас.

Она запустила руку за пазуху и извлекла талисман — плотный кусочек бумаги, уже испещрённый символами и узорами. Не успел Сяо Мин опомниться, как в её руке блеснула тонкая игла. Она уколола себе палец, добавила несколько знаков кровью, прилепила талисман ему на грудь — и закрыла глаза, принявшись бормотать что-то едва слышно.

Сяо Мина начало клонить ко сну.

Потом — резкий толчок, будто кто-то выдернул его из воды. Он распахнул глаза.

Собственные руки. Собственное тело. Он провёл ладонью по лицу и едва сдержал облегчённый смех.

Сяо Фэнь тоже пришла в себя, неспешно поднимаясь с кровати и продолжая рассыпаться в извинениях. Сяо Мин почти её не слушал — он ощущал, как по жилам растекается живая, привычная сила, и ничего нигде не ныло, и это само по себе казалось маленьким чудом.

— Ой, Сяо Мин! Совсем забыла. Тут такое дело…

Он напрягся. Внутренний голос немедленно приготовился к худшему.

— В общем, тебя приняли в имперское войско.

— Серьёзно? Когда?

— Эмм… Вчера я немного подралась с главнокомандующим, и твои навыки оценили по достоинству.

Сяо Мин никогда не считался искусным фехтовальщиком. Боевые искусства давались ему с трудом — не от нежелания, а от природы: в детстве он часто болел и безнадёжно отставал от сверстников, а время утекало сквозь пальцы, пока он подолгу застывал перед каким-нибудь красивым видом или занятной мелочью, живя будто в собственном мире, параллельном этому. Но мечта стать прославленным воином никуда не девалась. И оказаться признанным самим генералом — это было больше, чем он смел надеяться.

Новость ошеломила его. А потом обрадовала.

— Сяо Ф… — начал было он, но сестра его перебила.

— Тренировка начнётся вот-вот. Поторопись, братец. И меч не забудь!

Радость мгновенно уступила место тревоге. Допрос откладывался — Сяо Мин схватил меч и выбежал из покоев.

* * *

Яркое утреннее солнце слепило глаза. Прикрывая лицо рукой и сжимая рукоять меча в другой, Сяо Мин бежал к тренировочной площади — уже опаздывал и прекрасно это знал. Неявка грозила куда более жёсткими последствиями, чем опоздание, и это придавало ногам резвости.

За последние два дня Сяо Фэнь умудрилась перевернуть его жизнь с ног на голову настолько основательно, что реальность происходящего всё ещё казалась ему сомнительной. Но мечта была мечтой. Он отмёл сомнения и побежал навстречу судьбе.

Была не была.

Площадь уже виднелась впереди — за массивной оборонительной стеной с железными воротами, на которых был выгравирован символ империи Ван: золотой меч, окружённый четырьмя кольцами.

По преданию, этот символ означал гармонию между искусством клинка и владением магией. В империи Ван и то и другое почиталось одинаково высоко. Все соревнования, турниры и экзамены неизменно проходили в несколько этапов: испытание тела — выносливость и владение мечом, — испытание разума — эрудиция и знание стратегии, — и испытание духа — уровень владения магией. Чтобы занять достойное положение, нужно было уметь держать клинок и владеть хотя бы одной магической техникой среднего уровня.

В семье Сяо с этим всё было в порядке — у всех, кроме него самого. Отец, сестра, дальние родственники — каждый из них превосходно обращался с мечом и владел одной или несколькими магическими дисциплинами от среднего уровня и выше. Сяо Мин же располагал только целебной магией среднего уровня. Этого хватало, чтобы лечить людей — и явно не хватало, чтобы не ловить на себе снисходительных взглядов.

* * *

Когда он наконец достиг площади, ученики уже выстроились в ряды и совершали обряд приветствия наставнику. Сяо Мину каким-то чудом удалось проскользнуть незамеченным и встать в строй с таким видом, будто он стоял там с самого начала. Иногда ему казалось, что у него и впрямь есть что-то вроде дара незаметности — люди смотрели сквозь него, не задерживая взгляда. Обычно это задевало. Сейчас спасло.

Наставником оказался генерал Пэй Хвон — человек с лицом, которое, кажется, давно разучилось улыбаться по незначительным поводам. Когда во время переклички очередь дошла до Сяо Мина, на губах генерала мелькнула едва уловимая усмешка.

На площади собралось восемьдесят три ученика. По рядам прошёл шёпот:

— Восемьдесят три? Странно. Набирали же только восемьдесят.

— Слышал, троих взяли по личной рекомендации наставника.

— Должно быть, сильные бойцы.

Сяо Мин молча уставился перед собой, ощущая нарастающий дискомфорт.

— Тишина! — рявкнул генерал. — Приступаем. Суй Цзы, выйти.

— Да, наставник! — отозвался крепкий парень лет двадцати семи.

— Десять кругов вокруг владений. Суй Цзы ведёт. После каждого круга — отметиться у меня лично. Мухлевать не советую. Всем ясно?

— Да, наставник! — грянул хор голосов, и толпа пришла в движение.

К Сяо Мину тут же пристроился стройный парень лет двадцати четырёх — с открытым лицом и взглядом человека, который совершенно уверен, что они старые приятели.