Воздушные фрегаты. Гросс

© Иван Оченков, 2024

© Антон Перунов, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

«Все мы родом из детства», – сказал как-то один умный человек и был абсолютно прав. Ибо именно в этом нежном возрасте закладываются основы характера и мировоззрения, а также появляются первые привычки и манера поведения. И потому никого не удивляет, когда из недолюбленного ребенка вырастает озлобленный на весь мир мизантроп. Однако иной раз случается и так, что и семья благополучная, и дитя своего все любили, а, тем не менее, оснований для комплексов хоть отбавляй…

Цесаревич Николай, как и полагалось отпрыску столь знатного рода, рос окруженный любовью и заботой, пока наконец не пришло время учиться, и для него подобрали подходящую компанию. То есть сверстников, принадлежавших к самым аристократическим и могущественным родам империи. В принципе, в этом не было ничего выходящего из ряда вон, если бы не одно «но». Коля оказался в этой компании единственным, у кого так и не прорезался Дар.

И вроде бы родители сделали все от них зависящее, ибо мальчика, равно как и всех его сестер, с детских лет окружали самые разнообразные амулеты с адамантами, но, видимо, не судьба…

Впрочем, если не считать этого крайне печального обстоятельства, все было неплохо. Николай рос добрым, послушным и любознательным, обещая со временем, несомненно, стать неплохим государем. Но он ко всему был еще и неглуп, а потому скоро стал догадываться, о чем шепчутся за его спиной придворные и почему другие дети поглядывают на него с плохо скрытым чувством превосходства. Осознавать это было неприятно, и он постепенно отдалился от остальных, открывая свою душу лишь сестрам, ближе которых у него никого не было. Ведь родители так заняты государственными делами…

– Николенька, ты здесь? – раздался совсем рядом знакомый голос.

– Да, матушка, – тут же отозвался цесаревич, отставив в сторону модель воздушного фрегата, которую клеил уже целую неделю.

– Вот и славно, – привычно улыбнулась государыня, скользнув равнодушным взглядом по поделке сына. – А я тебя искала по очень важному делу.

– Я к вашим услугам, ваше величество, – заметно поскучнел Николай.

– Мне нужно представить тебе одного человека.

– Хорошо.

– Я очень надеюсь, что вы подружитесь, – продолжала, не обращая внимания на его слова, мать.

– Конечно, – не стал спорить юноша, с тоской подумав, что речь об очередном представителе золотой молодежи, от которых его, по правде говоря, уже тошнило.

– Итак, ваше императорское высочество, позвольте рекомендовать вам Мартемьяна Андреевича Колычева, – немного торжественным голосом провозгласила императрица, и в комнату вошел молодой человек. Довольно рослый и крепкий, с ярко-синими глазами и густой светло-русой шевелюрой. Одет он был даже не в мундир, а в простую летную куртку и брюки навыпуск. Ни наград, ни иных знаков отличия привыкший подмечать такие мелочи цесаревич не заметил, разве что на груди красовался необычный значок с крылышками.

Царский сын на его фоне, прямо скажем, терялся. Ни ростом, ни атлетическим сложением он не вышел, лицо имел самое заурядное, да к тому же отличался близорукостью, отчего был вынужден носить очки, которых жутко стеснялся.

– Вы пилот? – заинтересовался царевич.

– Да, – просто и без всякой аффектации ответил новый знакомый и дружелюбно улыбнулся.

– Качу заканчивали?

– Нет. Порт-Артурскую летную школу.

– Никогда о ней не слышал, – пожал плечами Николай. – Хотя нет… что-то такое было по радио.

– Вы про резню в Дальнем?

– Да. Вы тоже о ней слышали?

– Я был там, – спокойно ответил Март, ни единым движением не выдав, что это воспоминание ему неприятно.

– Что ж, мне пора, – царственно кивнула головой государыня и величественно выплыла из комнаты, оставив их одних.

После ее ухода в воздухе повисло неловкое молчание. Цесаревич не знал, о чем говорить c новым знакомым, что, как ни странно, того не смутило.

– Классная вещь! – заинтересованно посмотрел на модель Колычев и неожиданно перешел на «ты»: – Сам делал?

– Да, – немного смутился Николай, – правда, получилось не очень…

– А мне нравится! Она у тебя копия или свободнолетающая?

– Что? – явно не понял его цесаревич.

– Ну, смотри, – принялся объяснять Март. – Модели бывают свободнолетающие, кордовые, радио… хотя это вряд ли, ну и точные копии. Где главное: чтобы не летала, а была похожа. Хотя эти два пункта можно и совместить.

Март, как и многие мечтающие о небе подростки, в свое время занимался авиамоделированием, но из-за постоянных переездов родителей больших высот в этом не достиг. Но кое-что в голове все равно осталось, а потом, когда стал работать над дронами, это все пригодилось. Ведь в сущности, беспилотники – это те же самые модели, только радиоуправляемые.

– Тогда у меня копия, – вздохнул впечатленный потоком информации царевич и немного грустно добавил: – Нелетающая. И не особо точная…

– А, по-моему, так вполне похоже, – ободряюще улыбнулся Колычев. – Это ведь «Пожарский»?

– Да. Только я его никогда не видел. Просил папеньку хотя бы общие чертежи достать, но из штаба почему-то прислали лишь схему.

– Безобразие! – едва заметно улыбнулся Март. – А хочешь посмотреть?

– Хочу! Но он еще на заводе. Вот когда войдет в строй, и на нем проведут смотр…

– Это долгая история. Но дело поправимое, его командир – мой опекун. К слову, в недалеком прошлом он, как и я сейчас, был капитаном-рейдером.

– Почему был?

– Долгая история. В награду за подвиги его вернули в строй. В целом же, несмотря на возраст, я вполне самостоятелен.

– А почему тебе был назначен опекун? – проявил свойственную ему дотошность Николай.

– Я сирота, – не стал вдаваться в подробности новый знакомый.

– Простите…

– Мы же вроде на «ты»?

– И в самом деле, – озадаченно посмотрел на него Николай, после чего неуверенно улыбнулся.

– Ну и как? – пытливо посмотрела на Колычева императрица.

– Для первого знакомства все хорошо. Насколько я могу судить, ваш сын немного зажат и трудно сходится с людьми…

– Это я и без вас знаю! – бесцеремонно прервала его государыня. – Скажите, сможете ли вы пробудить в нем Дар?

– Пока не могу сказать ничего определенного…

Помолодевшая и заметно похорошевшая императрица испытующе посмотрела на Колычева и очень твердо, даже жестко произнесла:

– Мартемьян, мое расположение открыло вам, еще недавно безродному сироте, дорогу на самый Олимп. Вы обязаны мне почти всем. Не рискуйте же потерей этой высокой милости. Сделайте то, о чем я вас прошу. И можете рассчитывать на любую награду.

«Вот даже как? Ставки растут, а прошлые заслуги уже ничего не стоят? Это уже не благопожелание, это рык львицы, защищающей своего детеныша и его будущее».

– Я вам бесконечно признателен, государыня. Но мне с трудом удалось разглядеть даже обычную ауру принца. Я так понимаю, у вашего сына на груди постоянно висит мощный артефакт?

– Конечно! – удивленно посмотрела на него Евгения Федоровна. – В окружении моего сына множество одаренных. И любой из них при желании мог бы воздействовать… Ну, вы понимаете?

– Хм, в этом есть определенный смысл, – кивнул Март. – Однако его излучение слишком сильное даже для меня. Нельзя ли его снять?

– Вы что, с ума сошли? Это же государственная измена!

– А во врачебных целях?

– Пожалуй, это возможно, – немного подумав, согласилась императрица. – Но только в медицинском центре и под наблюдением соответствующих специалистов.

– Я так понимаю, речь о гроссах Ермольевой и Марцевой?

– Не только, но да. Без них не обойтись.

– Понятно. И как скоро это можно будет сделать?

– Даже не знаю. Вы полагаете, это необходимо?

– Без этого точно ничего не выйдет.

– Хорошо, я подумаю, как можно все устроить.

– А в чем проблема?

– В том, что об этом сразу же узнает мой муж!

– И?.. – никак не мог сообразить Март.

– Есть вещи, – поджала губы царица, – которые лучше никому не знать. Включая и его величество. Ему вообще пока неизвестно о вашем знакомстве с цесаревичем, и если узнает, то ему это может не понравиться.

– Даже так?

– Он такой подозрительный!

– Но что, если он застанет меня здесь?

– Скажете, что пришли к своей невесте. Должны же вы видеться?

«Так вот почему Сашка застряла во дворце!» – с досадой подумал Март, но вслух произнес совсем другое:

– Ваше величество так добры!

– Не без этого, – кивнула царица. – Кстати, она ждет вас. Ну-ну, не стоит, идите уже, а я подумаю, что можно сделать.

Александра и впрямь дожидалась своего суженого в соседнем зале и, увидев входящего в двери жениха, недолго думая, бросилась ему на шею.

– Боже, как я соскучилась! – всхлипнула она, награждая Марта крепким поцелуем.

– Я тоже…

– Никогда не думала, что фрейлиной быть так утомительно…

– Что, уже не хочешь делать придворную карьеру? – ухмыльнулся молодой человек.

– Колычев, еще слово, и я тебя убью!

– А рука поднимется?

– И поднимется, и опустится! Хотя нет, сначала я выйду за тебя замуж, а только потом убью!

– Сударыня, да вы охотница за наследством?

– Бог с ними, с твоими миллионами, – отмахнулась Саша. – Главное, что фрейлинами могут быть только незамужние девицы.

– Ничего страшного, испрошу для тебя место статс-дамы…

– Тогда тебе точно конец!

– Ну ладно-ладно. Неужели все так плохо?

– Да не то чтобы, – наморщила хорошенький носик будущая мадам Колычева. – Просто скука смертная, и рожи эти ехидные кругом. Фу!

– И что, никаких красавцев кавалергардов?

– Нашел красавцев, – фыркнула Зимина. – Напыщенные болваны в блестящих мундирах! А придворные – сплошь прохиндеи или идиоты, застывшие в прошлом веке, как мухи в патоке.

– А цесаревич?

– Даже не знаю, странный он какой-то.

– В смысле?

– Нелюдимый, наверное, – задумалась Саша. – И отца боится.

– Почему?

– Да откуда же мне знать, я тут всего неделю!

– Понятно. А с матерью у него как?

– Трудно сказать… она его постоянно контролирует, а он не смеет возражать.

– Друзья у него есть?

– Близких точно нет. Но это еще полбеды…

– А что главное?

– Цесаревичу недавно исполнилось шестнадцать, а он все еще не обрел Дара.

– Это настолько важно?

– Более чем. У многих членов августейшей фамилии сыновья если и не гроссы, то все же одаренные и при том обладают значительной Силой. Многие сенаторы просто не допускают и мысли о нахождении во главе страны простеца, пусть и сына императора. И тут закручиваются такие интриги, что…

– Понятно. И чего хочет от меня супруга Александра Третьего?

– Она узнала, что ты смог инициировать Виктора.

– Это случайность.

– Может и так, но Марцева считает, что это одна из твоих уникальных способностей, и сумела убедить в этом царицу.

– В чем?

– В том, милый, что ты сможешь пробудить Дар в наследнике.

– Да она с ума сошла!

– Не думаю, – с сомнением покачала головой юная фрейлина. – Лидия Михайловна один из крупнейших мировых авторитетов в сфере инициирования и вряд ли поставила бы на кон свою репутацию в столь щекотливом вопросе. Так что не вздумай отказываться. И лучше сообрази, что потребовать в ответ за такую услугу.

– Угу, – хмыкнул Март. – Меньше чем на полцарства не соглашусь! И чтобы цесаревич был у меня на побегушках… Бедный парень, еще ничего толком в жизни не видел, а уже всем должен!

– Слушай, ты по мне скучал или по его высочеству? – подозрительно посмотрела на своего суженого Александра.

– Ну, конечно же по тебе! Я вон все дела бросил, в надежде тебя увидеть…

– Врешь! Тебя императрица позвала, а ей не отказывают!

– Одно другому не мешает. И вообще, если бы не приглашение, я все равно сюда бы забрался…

– Под покровом ночи в темном плаще? – загорелись глаза у Саши. – Как романтично!

– Ага, с гитарой и шпагой.

– Мадемуазель Зимина! – раздался из-за двери чей-то голос. – Вас ищут!

– Кто это? – вопросительно посмотрел в ту сторону Март.

– Да так. Подруга. Прости, милый, мне пора.

– Мне тоже, – вздохнул Колычев.

Глава 2

Говоря о занятости, Март нисколько не преувеличивал. Сан гросса и дедовское наследство не только ввели его в высший свет Санкт-Петербурга, но и навалили множество дел, которые, сколько ни занимайся, только увеличивались, разрастаясь как снежный ком. И если с финансами еще как-то помогал разгрестись Беньямин, то что прикажете делать с приглашениями на одно и то же время из трех разных салонов. Княгини Оболенской, баронессы Клейнмихель и графини Паниной?!

Впрочем, с последним Шурка его все-таки просветила.

– Ты думаешь, тебя там к стулу привяжут? Приедешь сначала в одно место, как ты говоришь, потусуешься, потом во второе…

– А потом в третье, – понимающе кивнул Март.

– В третье не вздумай!

– Почему?

– Потому что род графов Паниных пресекся еще в конце прошлого века, и все нынешние – самозванцы! Конкретно эта – из купцов. Титул купила в Австро-Венгрии и упорно лезет в высшее общество, так что появляться там жуткий моветон!

– Понятно, значит, проигнорирую…

– Нет! Это невежливо. Пошлешь записку с извинением, что не сможешь. Дескать, во дворец вызвали или что-то в этом роде.

– Все так сложно?

– А ты как думал, милый?

Но это были еще цветочки. С наследством рода Колычевых все обстояло гораздо сложнее. Чем глубже Март погружался в дела семейного предприятия, тем яснее ему становилось, что ОЗК находится на краю пропасти. Впрочем, начиналось все почти благостно.

Как принято говорить в нашем богоспасаемом отечестве, в один прекрасный день к Колычеву явились его адвокаты или, точнее, поверенные в делах – Петр Петрович Вересаев и, конечно же, Семен Наумович Беньямин, собственной персоной. Судя по довольным лицам юристов, новости были более чем хорошими. Во всяком случае, Бенчика просто распирало от радости.

– Поздравляю, Мартемьян Андреевич, – прочувствованно заявил он, с трудом сдерживаясь, чтобы не сжать своего клиента в объятиях. – Все получилось!

– Рад слышать, – улыбнулся в ответ Март, одновременно делая приглашающий жест, дескать, садитесь. – Но мне хотелось бы знать подробности.

– О, этого у нас хоть отбавляй! – засмеялся адвокат, плюхаясь в кресло. – Начинать с хороших новостей или с тех, что похуже?

– Даже так? Пожалуй, лучше с хороших. Кстати, господа, кофе будете?

– Непременно и лучше всего с коньяком. Впрочем, последний можно и без кофе!

– Танечка, – нажал кнопку интеркома капитан. – Свари для наших гостей… вы с чем предпочитаете?

– Со сливками, – подал голос молчавший до сих пор Вересаев.

– Один капучино и два американо, – продолжил Март, после чего, посмотрев на Беньямина, добавил: – И нарежь лимона.

– Ну а пока, если не возражаете, я посвящу вас в подробности, – взял на себя инициативу Петр Петрович. – Документы о признании вас наследником родового состояния прошли все инстанции и даже утверждены государем. Так что поздравляю, отныне вы полноправный владелец большей части империи Колычевых.

– И насколько велика эта часть?

– О! Больше, чем может представить самое смелое воображение! Заводы, фабрики, шахты, многочисленные складские и портовые комплексы, а также иные объекты недвижимости. Плюсом к тому банковские счета и пакеты акций сторонних предприятий.

– Это понятно, но вы сказали «большей части». Значит, есть еще часть, не так ли?

– Совершенно справедливо. Итак, вы контролируете напрямую или через принадлежащие вам паевые фонды примерно три четверти корпорации. Это, как вы, надеюсь, понимаете, дает вам абсолютное большинство голосов при любых раскладах.

– У кого же остальная четверть?

– А вот тут не все просто, Мартемьян Андреевич. Изначально этот пакет принадлежал вашей покойной тетке – Нине Ивановне.

– И кому же он перешел после безвременной кончины графини Оссолинской?

– Ее сыну и вашему двоюродному брату, разумеется. Отставному ротмистру лейб-уланского полка графу Оссолинскому.

– Отцу пана Анджея? – понимающе кивнул Март. – Это пустяки. Я уж боялся, что на имущество изменника наложит руку казна…

– Это было бы меньшим из зол, – вмешался помалкивающий до сей поры Беньямин. – Но все гораздо хуже.

– В смысле?

– По факту, у Оссолинского не более десяти процентов акций, да и те по большей части в залоге.

– А где же остальные?

– Ваша покойная тетя, к сожалению, жила не по средствам и время от времени продавала принадлежащее ей имущество. В том числе и акции.

– Кто их купил?

– Точно неизвестно. Официальным держателем является один трастовый фонд, зарегистрированный на Виргинских островах. Кстати, заложенные акции также контролирует он.

– Постойте-ка, – задумался Колычев, – а это законно?

– Не совсем, – осторожно подбирая слова, ответил адвокат. – Формально иностранцам запрещено владеть предприятиями оборонного значения, однако в этом фонде, скажем так, находятся средства некоторых подданных Российской империи, причем очень влиятельных, так что…

– Серая область права?

– Совершенно справедливо!

– Эти акции можно выкупить?

– А вот тут самое интересное, – снова подал голос Семен Наумович. – Ваш дядя, я имею в виду Федора Ивановича, несмотря на свою увлеченность наукой, вполне понимал опасность подобной ситуации и начал выкупать акции сестры. Но успел провести сделки только по части пакета.

– И что же ему помешало завершить задуманное?

– Смерть!

– Даже так?

– Боюсь, что многоуважаемый коллега несколько преувеличивает, – поморщился Вересаев. – Не стану скрывать, такая версия существует, но сколько-нибудь твердых доказательств у нас нет!

– Ха-ха-ха! – саркастически рассмеялся Беньямин. – Покойный приостановил выплаты по всем акциям, разом уронив их стоимость на бирже, после чего предложил сестре и всем прочим держателям выкуп по прежней стоимости и тут же скончался… Вы верите в подобные совпадения?

– Загадочная история.

В этот момент в кабинет вошла Таня, и разговор на время прекратился. «Ночная птица» в последнее время стояла на приколе, а бумажных дел было столько, что девушке пришлось взять на себя работу с корреспонденцией, а потом и всю остальную секретарскую службу.

Это, помимо всего прочего, вызвало некоторые перемены в ее облике. Строгую летную форму сменил куда более женственный английский костюм, а уставные полуботинки уступили место изящным туфелькам. Парикмахер привел в порядок волосы, каким-то чудом сумев превратить мальчишескую стрижку в модный «паж», а легкий макияж добавил ее личику выразительности.

Расставив чашки с напитками и блюдечко с разложенными веером дольками лимона, она немного робко улыбнулась присутствующим.

– Танечка, вы – чудо! – тут же подскочил со своего места Бенчик и попытался приложиться к ручке. – Ей-богу, был бы я моложе, непременно за вами приударил!

– Полно вам, Семен Наумович, – смутилась девушка, все еще не привыкшая к тому, что может нравиться, и вопросительно посмотрела на Марта. – Вам еще что-нибудь нужно?

– Благодарю, Татьяна, пока нет.

– Тогда я пойду?

– Конечно!

– Эх, молодость-молодость, – с сожалением проводил ее взглядом Беньямин. – Куда же ты удалилась?

– Осторожнее, – хмыкнул Колычев, доставая из сейфа початую бутылку «Мартеля» и маленькие стопки. – Витька в последнее время ревнив как черт!

– Уже боюсь, – пренебрежительно ухмыльнулся адвокат.

– Господа, если вы не против, я продолжу! – вмешался Вересаев. – А уж потом не грех будет и выпить…

– Да-да, я вас слушаю.

– Остались, впрочем, сущие пустяки. На фоне прочего, разумеется. На депозитных счетах компании в данный момент находится сумма порядка ста сорока миллионов рублей золотом.

– Приличная сумма. А сколько мои личные активы стоят в целом?

– Точную цифру я вам озвучить не смогу, но думаю, по самым скромным оценкам, это еще не менее полумиллиарда рублей золотом. Все земельные участки и здания не находятся в залоге и не имеют обременений. Налоги мы по ним платим исправно, равно как и получаем прибыль, резервируемую на особом накопительном счете. Прошу ознакомиться с балансовым отчетом за прошедший год по управлению имуществом, – и Вересаев, вынув из портфеля небольшую папку, положил ее на стол перед Мартом.

– Да, спасибо. – Колычев отложил документы в сторону. – То есть я реально располагаю этими средствами?

– Если вы о возможности взять кредит под залог активов, то, думаю, несколько меньше.

– Есть еще что-нибудь, что мне следует знать перед завтрашней встречей с советом директоров?

– Пожалуй, да. Перед вами непременно поставят вопрос о кораблях.

– Что, простите?

– Видите ли, в чем дело, еще ваш дед Иван Архипович учредил фонд, который приобретал у ОЗК тяжелые транспорты и грузопассажирские лайнеры, а затем сдавал их в аренду с правом выкупа. Часть флота работает по прямым контрактам с перевозчиками, часть – через крупные конторы-арендаторы, ведущие дела с субарендаторами.

– И сколько всего у меня воздушных судов?

– Пятьсот семьдесят три гражданских транспорта. Суммарная грузоподъемность порядка полутора миллионов тонн.

– Впечатляет!

– Несомненно. Кусок, как вы сами понимаете, лакомый, а потому до него множество охотников. После безвременной кончины вашего дядюшки в совете неоднократно поднимался вопрос об избавлении от непрофильного актива, но пока что у них ничего не получалось.

– И почему?

– Есть там одна юридическая тонкость. Совет управляет компанией, а эти деньги и корабли являются личной собственностью вашей семьи. В общем, нужно их согласие. Покойная Нина Ивановна, несомненно, пошла бы навстречу пожеланиям дирекции, но, поскольку ее нет, решать придется вам.

– Понятно. Что-нибудь еще?

– Вот документы, здесь даны подробные характеристики, сведения о доходах, родственных связах, имуществе и прочие данные по каждому из них, включая и временно исполняющего обязанности главного управляющего Фадеева. Внутри также находятся и Устав компании, и собственноручно написанная Иваном Архиповичем «Памятка руководителя», в которой он кратко изложил все основные правила собственной работы, – Вересаев передал Марту толстый, тяжеленный фолиант в твердом переплете.

– Что за временное правительство? Почему только и. о.? Как давно этот человек работает в ОЗК?

– Назначен вскоре после гибели Федора Ивановича. Но сроки контракта господина Фадеева не были согласованы, поэтому на сегодня Илья Сергеевич – временно исполняющий обязанности. Что в некотором роде даже удобно. По крайней мере, в случае надобности, его можно достаточно безболезненно сместить.

– Э, да, спасибо. Обязательно все внимательно изучу. Если правильно понимаю, до сих пор звучали хорошие или, скажем так, нейтральные новости. Сейчас настал черед плохих?

– Можно сказать и так. Полтора года назад Сенат создал для ОЗК особый комитет по опеке, призванный исполнять роль коллективного распорядителя от лица отсутствующих главных акционеров. Затем гроссы через общее собрание пайщиков провели в совет директоров своих представителей. Именно они и заправляли всем до сегодняшнего дня. Идеальным для нас выходом стал бы роспуск этого временного органа в связи с прекращением его полномочий. Ведь теперь у корпорации есть законный владелец. Но сенаторы решили иначе. Они уцепились за ваш, Мартемьян Андреевич, возраст. И постановили, что до совершеннолетия, то есть до тех пор, пока вам не исполнится двадцать один год, комитет будет еще и чем-то вроде опекунского.

– Это реальная проблема, – нахмурился Март, живо представив себе масштаб возникающих затруднений. – А то, что у меня есть законный опекун, значения не имеет?

– Я вас умоляю! – с сожалением посмотрел на молодого человека Бенчик. – Сами подумайте, где вчерашний рейдер Зимин, а где господа сенаторы?

– Коллега прав, – кивнул Вересаев. – Даже если бы Владимир Степанович имел статус гросса, и то нельзя было поручиться за исход противостояния. А без него и говорить не о чем…

– И насколько эти важные господа могут мне мешать?

– Достаточно сильно. Ваши решения по основным финансовым параметрам должны проходить согласование в комитете. И они могут отказаться их подтверждать.

– То есть без их визы мои приказы будут недействительны?

– К сожалению, да, особенно в вопросах, которые утверждались ранее. В случае же возникновения между этим органом и вами, как владельцем, неразрешимых противоречий, они вправе передать дело на рассмотрение Сенату.