Воздушные фрегаты. Гросс
- -
- 100%
- +
– Чего бы совсем не хотелось, – вмешался Беня, – это будет прецедент. За первым делом последуют другие, а там не заметим, как все управление окажется в руках гроссов.
– Это худший сценарий, но в целом да, я согласен с коллегой, – склонил голову в знак одобрения и Вересаев.
– Да уж, весело. И как мне от них избавиться?
Адвокаты многозначительно переглянулись, после чего Петр Петрович осторожно спросил:
– Надеюсь, под словом «избавиться» вы не имеете в виду…
– Физического устранения? – еле заметно улыбнулся Март. – Ну что вы. Тем более что это бесполезно. На место безвременно усопших обязательно найдутся другие, еще более наглые и жадные. Нет, я говорю только о законных возможностях распустить этот откровенно избыточный аппарат опеки.
– Говоря откровенно, пока мы не видим подходящего средства. Разумеется, можно подать на Сенат в суд. Но дело в любом случае будет идти не один год, а судебные издержки превысят все разумные пределы. Между тем всего через четыре года вы достигнете совершеннолетия, и все разрешится само собой…
– Угу. Если только «комитетчики» за это время не пустят меня по миру!
– Думаю, что вы преувеличиваете…
– Вообще-то есть одна возможность… – начал Беня, но тут же и осекся.
– Продолжайте, Семен Наумович… прошу вас.
Беньямин пожал плечами.
– Если помните, Мартемьян Андреевич, наше богоспасаемое отечество – самодержавная монархия. А посему его императорское величество Александр Николаевич вполне может продавить абсолютно любое решение. В том числе и в вашу пользу. Дело за сущей безделицей. Надобно, чтобы это было ему выгодно…
– Пустое, – покачал головой Вересаев. – У государя и без того есть в опекунском комитете свои люди. Да и остальные, буде случится конфликт интересов, не решатся прямо выступить против монаршей воли. Так что его все устраивает. Во всяком случае, пока.
– Понятно, что ничего не понятно. То есть Сенат, пользуясь своими не вполне даже прописанными правами, фактически занялся рейдерским захватом моей компании. Это война, господа. Но мне она не выгодна. Значит, пока будем маневрировать, играя в компромиссы. А параллельно искать настоящее решение. Потому что за три года, у меня нет и тени сомнений, желающие погреть руки за мой счет вытащат из ОЗК десятки, а то и сотни миллионов. И попросту разорят компанию, заодно еще и обвинив во всех ее бедах меня – молодого и неопытного.
– Кхм… В ваших словах, Мартемьян Андреевич, много правды. Мы идем по тонкому льду. И жесткий конфликт сейчас крайне нежелателен. Осторожность и еще раз осторожность. Это про ваших «опекунов». Если же возвращаться к более приземленным темам, то я бы рекомендовал вам скорейшим образом решить вопрос с графом Оссолинским.
– Конечно. Кстати, а каков он, мой двоюродный брат?
– Мы не так часто с ним виделись, чтобы я смог составить сколько-нибудь объективное мнение, – уклонился от прямого ответа Вересаев.
Беньеямин же, в отличие от него, стесняться не стал.
– Человечишка он пустой. Ни богу свечка, ни черту кочерга. Нельзя сказать, чтобы совсем дурак, но и не ума палата. Привык жить на широкую ногу, отчего постоянно находился в долгах. Во время службы в лейб-гвардии был замешан в нескольких скандальных историях, но умудрился выйти сухим из воды. Тем не менее полковое собрание дало понять, что не желает видеть графа Оссолинского в своих рядах, после чего тот ушел в отставку.
– Как интересно! А что было дальше?
– Да, в общем-то, больше ничего примечательного. Женат, но с супругой вместе не живут. С единственным сыном вы знакомы. Имеет кое-какие связи в театральном мире, благодаря чему время от времени заводит интрижки с начинающими актрисами.
– А в бизнесе?
– Особых коммерческих талантов не замечено, но входит в попечительские советы нескольких благотворительных фондов, а также совет директоров ОЗК. Впрочем, в дела особо никогда не лез…
– Это пока, – не удержался от реплики Петр Петрович. – Раньше его Нина Ивановна сдерживала, а вот что будет теперь…
– Полагаете, будут проблемы?
– Это уж как пить дать. Ваша роль в аресте его единственного сына хоть и не афишируется, но, тем не менее, общеизвестна. Добавьте к этому ускользнувшее из-под носа наследство и вообще… Поэтому повторю свой совет. Не откладывайте решение на потом.
– Резать к чертовой матери, не дожидаясь перитонита?
– Примерно так!
– Кстати, а в нашей корпорации есть служба безопасности?
– Простите, как вы сказали? Служба безопасности… любопытное название.
– Значит, нет.
– Не совсем. Единой, как вы изволили выразиться, «службы» нет. Но есть несколько подразделений, занимающихся охраной имущества и интеллектуальной собственности компании.
– Уже хорошо. И кто руководит этими подразделениями?
– Непосредственной охраной объектов до недавнего времени господин Торсеев. Но с тех пор, как его отправили в отставку, а на освободившееся место никого не взяли.
– Оптимизировали затраты? – выразительно посмотрел на него Март. – А что с прочими видами защиты?
– Для этого существует юридическая фирма «Вересаев и партнеры», – изобразил легкий поклон адвокат. – Что же до господина Торсеева, то он, вправду сказать, довольно стар. Его ведь еще Иван Архипович взял на службу.
– А где он сейчас?
– Точно не знаю, но можно выяснить.
– Сделайте такое одолжение. Я хотел бы навестить старика.
– Отличная идея! – хмыкнул Бенчик. – Наверняка старый хрыч знает много интересного. Не зря же его турнули!
– Кстати, Семен Наумович, – внимательно посмотрел на него Март. – А как вы смотрите на возможность занять место начальника службы безопасности?
– Я?! – удивился тот.
– Именно вы. Есть у меня нехорошее предчувствие, что кое-кто запустил свои шаловливые ручки в мои закрома. И мне нужен человек, способный по ним надавать, невзирая на разные щекотливые обстоятельства.
– Это что же, мне считать себя уволенным? – немного растерянно посмотрел на Колычева Петр Петрович.
– Никоим образом. Вы будете продолжать заниматься теми вопросами, которые можно решить легальным путем. А вот все остальные возьмет на себя ваш коллега. У него богатый опыт в делах подобного рода.
– Марик, что я тебе сделал, что ты хочешь моей смерти?! – с деланым видом ужаснулся Беньямин. – Это же поссорит меня с половиной деловых людей Питера!
– А со второй половиной подружит, – усмехнулся в ответ Колычев.
– А знаете, – снова перешел на «вы» Бенчик, – я согласен!
– Понимаю вас, Мартемьян Андреевич, – покивал головой все еще встревоженный Вересаев. – Я, к слову сказать, хотел порекомендовать вам найти человека со связями и положением, чтобы представлять вас на совете директоров, в случае вашей занятости. Прошу прощения, несмотря на все мое уважение к коллеге, но Семен Наумович для этого дела не годится.
– Я подумаю над вашим предложением, Петр Петрович, – кивнул Март, после чего взялся за чашку. – Черт, совсем остыл, пока мы разговаривали…
– А с коньяком нормально! – расплылся в хитрой улыбке Беньямин.
Глава 3
Совет директоров такой большой организации, как «Объединенные заводы Колычева», собирается далеко не каждый день и даже не каждую неделю. Все-таки люди в него входят занятые, с широким кругом обязанностей, а потому время их дорого.
С другой стороны, случай-то ведь не совсем ординарный. Как ни крути, а вступление в права наследования нового владельца тоже не так часто случается. В общем, торжественное мероприятие было запланировано на ближайшую пятницу, а заодно на него были приглашены и члены наблюдательного совета. И что самое интересное, некоторые лица числились в обоих списках.
Впрочем, сегодня только среда, и у номинального «владельца заводов, газет и пароходов» есть время на подготовку, а пока что нужно заниматься иными проблемами. И главная из них – цесаревич! И понимая, что решать ее надо, не откладывая, Март отправился в Академию одаренных.
– Добрый день, Лидия Михайловна, – поприветствовал он Марцеву.
– Здравствуйте, Мартемьян, – ничуть не удивилась его визиту мадам ректор. – Честно говоря, не ожидала вас так скоро увидеть.
– Странно, – хмыкнул Колычев, – вы подложили мне изрядную свинью, а теперь говорите, что не ожидали…
– О чем вы? – глаза гросса сверкнули льдом.
– Ну это же вы убедили государыню, что я смогу пробудить Дар в цесаревиче?
– Немного не так. Я сказала ей, что вы сумели сделать это один раз, и возможно, повторяю, возможно, сумеете еще!
– А то, что его величество не просто царица, но еще и мать, вы не подумали?
– Что вы имеете в виду?
– Что для нее, как и для всякой матери, ее чадо самое любимое, самое красивое и самое талантливое! И что возможность неудачи она просто не рассматривает!!!
– Думаю, вы преувеличиваете, – спокойно возразила Марцева, но по колебанию ауры Март понял, что подобная мысль приходила ей в голову.
– А вот мне так не кажется!
– Вы полагаете?
– Уверен!
– Хм… положим, что так, но ведь вы пришли сюда не высказывать претензии?
– Верно, – согласился Март. – Как вы понимаете, просьбы ее величества, да еще и выраженные столь определенным образом, игнорировать нельзя, так что…
– Вам нужна моя помощь? – в голосе ректора появилось нечто вроде торжества.
– Вроде того, – кивнул Колычев.
– Что же, все лаборатории, научные кадры и другие ресурсы академии в вашем распоряжении…
– Не думаю, что это поможет, – поморщился юный гросс. – Наверняка все это вы уже испробовали, так ведь?
– Верно, – вынуждена была признать Марцева. – Но разве есть другой способ?
– Итак, что мы знаем об инициировании моего друга, – сделал вид, что задумался, юноша. – Ким все время был со мной. Мы вместе скитались, делили все радости и горе…
– А на вас был энколпион, – быстро добавила Марцева. – Кстати, вы не согласились бы дать нам возможность изучить этот артефакт? Вполне вероятно, все дело в нем…
– Может, и так, а может, имеет место уникальное сочетание его плетений и моей ауры. Но при любом раскладе, у нас нет времени на полноценные исследования!
– Это верно.
– В таком случае надо вновь смоделировать эти условия.
– В каком смысле?
– В прямом. Наследнику нужно все время быть со мной рядом, чтобы мой дар и смог пробудить его.
– Вы же понимаете, что это невозможно?
– Почему?
– Но у вас нет придворного звания, и потому вы не сможете войти в свиту, во всяком случае, так быстро…
– Вы не поняли, Лидия Михайловна. Не я должен быть с цесаревичем, а он со мной и моей командой. Чтобы единственным сильным одаренным рядом с ним был я, а единственным артефактом – мой энколпион!
– Что?!
– Вы слышали.
– Нет, это решительно невозможно!
– В таком случае я умываю руки, – пожал плечами Март. И хотел было выйти из кабинета, но Марцева его остановила.
– Подождите. Вы уверены, что эти условия необходимы?
– Нет! Единственное, в чем я уверен, что, если этого не сделать, шансов нет вообще.
– Но если у вас ничего не выйдет, именно вы останетесь крайним!
– Можно подумать, – фыркнул Колычев, – что в любом ином случае виноват будет кто-то другой?!
– Пожалуй, вы правы. Хорошо, я поговорю с Евгенией. Ничего не могу обещать, но…
– Вы уж постарайтесь!
Среди сотен писем и приглашений отыскались и действительно важные. Например, расписание заседаний, регламент работы Сената одаренных на 1942 год и разовый пропуск в здание Таврического дворца. Пакет в плотном, из желтоватого картона большом конверте без особых знаков и печатей принес курьер. Самого Марта в этот момент дома не было, и Татьяна, на правах секретаря, приняла и расписалась в получении. Если бы не это, кто знает, не затерялось бы послание в общем потоке. А пропускать такие мероприятия Марту, как новоизбранному гроссу, было крайне нежелательно.
Сенат одаренных по большому счету мало чем отличался от прочих присутственных учреждений империи, с утра более всего напоминая разворошенный улей и превращаясь ко второй половине дня в сонное царство. Ну а что, господа гроссы – люди занятые и долго рассиживать в кабинетах не станут, а без их присмотра мелким чиновникам можно и расслабиться…
Когда Март появился в здании Сената, обеденный перерыв или, как его еще иногда называли, «адмиральский час» был в самом разгаре. Швейцар – рослый отставник с медалями «за усердие» на широкой груди, молча пропустил его внутрь, не подумав поинтересоваться, за какой надобностью молодой человек приперся в святая святых. Раз пришел – значит, надо.
Коридоры по большей части пустовали, и лишь из некоторых комнат доносился приглушенный шум. Без приключений добравшись до помещений секретариата, он обратился к единственному обнаруженному им скучающему дежурному сотруднику.
– Я хотел бы видеть господина Карского.
– Как о вас доложить? – с трудом сдержав зевок, поинтересовался тот.
– Сенатор Колычев.
Получив ответ, чиновник сначала вытаращил от удивления глаза, но затем шестеренки в его голове щелкнули, и он, подхватившись, тут же исчез за высокими дверями кабинета. А уже спустя несколько секунд навстречу Марту вышел сам генеральный секретарь Сената, исполненный важности, в безупречном костюме-тройке, сверкающий лысиной на лобастом гладком черепе, – Алексей Фомич Карский.
– Рад приветствовать ваше превосходительство[1] в наших, хотя теперь уже и в ваших, стенах! – торжественно провозгласил он.
– Взаимно, – кивнул немного удивленный подобной велеречивостью молодой гросс.
– Чем могу быть полезен?
– Я хотел бы осмотреть свой кабинет и вообще узнать, как тут все устроено.
– Понимаю, – важно кивнул сановник, – но для начала соблаговолите следовать за мной, чтобы выполнить некоторые формальности. Не извольте беспокоиться, это не займет много времени. Ваши документы готовы, требуется лишь заверить их собственноручно.
Март расписался в двух толстых журналах, а затем получил ключи и постоянный пропуск.
– Мартемьян Андреевич, вас проводить?
– Не стоит. Просто скажите, куда идти, а дальше я сам справлюсь.
– Как вам будет угодно, однако, если возникнут вопросы, непременно обращайтесь. Мы рады будем вам услужить.
– Конечно.
Пройдясь еще раз по пустым коридорам, Колычев добрался до двери, на которой была прикреплена золотая табличка с его фамилией. Легкая патина на поверхности явно указывала, что металл на нее пошел не самой высшей пробы, и висит она здесь довольно давно. Вытащил из кармана полученную в секретариате связку ключей и, не без труда отомкнув замок, вошел в апартаменты, некогда принадлежавшие его деду.
Отдельные кабинеты в этом здании имелись у всех гроссов, но Март в своем оказался впервые. В день представления было не до того, а потом все как-то закрутилось…
Всего комнат было четыре. Довольно просторная приемная с массивным столом для секретаря и мягкими стульями вдоль стены для посетителей. Два просторных кабинета и небольшая комнатка для отдыха. Стены и потолки отделаны деревянными панелями, на полах паркет и персидские ковры, в шкафах книги и документы и… Несмотря на долгое отсутствие обитателей, относительный порядок. Значит, прислуга имеет доступ. Это нужно учесть.
Отдельного внимания заслуживал очень талантливо написанный портрет пожилого господина с магнетическим взглядом сияющих глаз на волевом, исполненном силы и благородства лице. Картина явно принадлежала кисти большого мастера и одаренного; посмотрев на нее через «сферу», Март словно соприкоснулся с живым образом своего знаменитого предка. Это было неожиданное и очень яркое впечатление.
Подойдя к столу, он снял трубку одного из телефонов, судя по наличию диска, предназначенного для городской связи, и, услышав привычный зуммер, понял, что тот подключен. Быстро открутив крышку динамика, он вставил внутрь немного модифицированный артефакт для прослушки и с удовлетворением улыбнулся. Теперь у искина «Ночной птицы» будет доступ ко всему происходящему в этом кабинете. Так сказать, на всякий случай.
Завершив работу, он набрал номер своей загородной резиденции и через полминуты услышал Витькин голос.
– Есть соединение! – радостно сообщил Ким.
«Подтверждаю», – возник в голове мыслеобраз от искусственного интеллекта корабля.
– Отлично!
– Ну как хоромы? – поинтересовался изнывающий от любопытства приятель.
– Отпад! – хмыкнул молодой человек. – Декаданс во всей красе!
– Что? – не понял собеседник.
– Я говорю, загнивающая буржуазная роскошь кругом. Ладно, отбой связи, приедешь, сам все увидишь!
Не успел он положить трубку на рожки стилизованного под старину телефона, как раздалась трель звонка аппарата внутренней связи (на нем не было диска, значит, связь только через коммутатор).
– Мартемьян Андреевич, – услышал он знакомый голос Карского, – как разместились? Все в порядке, не нужно ли какой помощи?
– Да, спасибо, хотя… совсем забыл спросить.
– Я весь внимание!
– Мне, очевидно, понадобятся сотрудники. Где я могу узнать, каковы штаты и сколько всего можно взять людей?
– Разумеется, у меня, – довольным тоном отвечал чиновник. – От Сената вашему превосходительству полагается личный секретарь, два помощника, делопроизводитель, курьер и два переписчика. Их задача – вести корреспонденцию, готовить для вас справки, докладные и все необходимые документы. Если пожелаете, то вам будет предоставлен личный шофер и персональный лимузин. Все эти должности замещаются из числа служащих, и им полагаются все предусмотренные законом выплаты от казны. То есть жалованье, а также наградные, мундирные, квартирные и прочие выплаты. Что же касается внештатных сотрудников, то их количество никак не регламентировано. Иными словами, сколько вам угодно, столько и нанимайте, но…
– Содержать я их буду за свой счет?
– Совершенно справедливо!
– Спасибо, я понял. А еще такой момент: голосовать я обязан лично или могу доверять в ряде случаев своим представителям?
– Мартемьян Андреевич, – немного помялся Карцев. – Если вам будет благоугодно выслушать мое мнение, то я бы крайне не рекомендовал вам первое время манкировать своими новыми обязанностями. Ну, по крайней мере, до той поры, пока вы не войдете в курс основных дел. Я понимаю, что господа сенаторы – очень занятые люди, главы больших корпораций и лидеры своих кланов, у них много своих, зачастую очень срочных дел. Поэтому в определенных обстоятельствах такая замена допустима. Однако по самым важным делам требуется личное присутствие. И в любом случае для принятия решений должен быть набран кворум. По поручению Петра Аркадьевича я буду извещать вас о таких заседаниях заблаговременно.
– Что ж. Уже проще. Что до людей – я ведь буду нечасто появляться в Таврическом дворце. Не сочтите за труд, почтеннейший Алексей Фомич, присматривайте за ними. А того лучше, посоветуйте подходящих кандидатов на эти места.
– Всенепременно, – было видно, что генсек доволен доверием, оказанным ему новым гроссом. – Сегодня же подготовлю список кандидатов и пришлю вам с нарочным. Вам потребуется только проставить часы приема для собеседования напротив каждой фамилии. Всю остальную организационную работу возьму на себя.
– Вы меня премного обяжете, Алексей Фомич. Дел и без того хватает…
– Понимаю, Мартемьян Андреевич, столько хлопот… Иван Архипович и Федор Иванович были людьми очень деятельными, а главное, успешными в коммерции. И построили настоящую империю Колычевых. Так что желаю вам всяческих успехов, ибо благо ОЗК есть благо всей России.
– Благодарю, – отозвался Март.
Велеречивость Карского ничуть его не убедила. Очевидно, что далеко не все в этом здании разделяли мысли генерального секретаря. Впрочем, война план покажет.
– Если позволите, еще один вопрос. На стене висит портрет моего деда, Ивана Архиповича Колычева…
– Кабинет принадлежал со дня открытия Сената вашим предкам. После трагического ухода из жизни Федора Ивановича в нем ничего не меняли. Впрочем, заняв место отца в Сенате, ваш дядя и сам ничего в обстановке исправлять не стал. Мы же лишь поддерживали порядок и чистоту. Если вы пожелаете обновить мебель или отделку стен, только скажите, и все будет сделано.
– Нет-нет, пусть останется так. Только надо добавить портрет дяди.
– Это не трудно сделать, по правилам всем членам Сената пишут их официальные портреты. Если же вам он не понравится, вы можете выбрать одну из фотографий Федора Ивановича, и наш штатный живописец подготовит картину.
– Да, распорядитесь принести. К слову, а кто автор полотна? Изображение словно живое…
– Художник Серов. Да, это был личный заказ Ивана Архиповича.
– Благодарю за сведения.
Не успел он повесить трубку, как послушалось нечто вроде легкого стука.
– Кто там? – без особой любезности в голосе поинтересовался Март, после чего массивная дверь немного приоткрылась, и в образовавшуюся щель заглянул какой-то человек.
Судя по мундиру, он принадлежал к числу местных служащих, а нашивки не оставляли сомнений в том, что это самый мелкий чиновник – коллежский регистратор. На вид ему было не более двадцати лет, рост, быть может, чуть выше среднего, телосложение же правильнее было назвать теловычитанием. Лицо незнакомца можно было бы назвать приятным, если бы не застывшее на нем просительное выражение.
– Вы позволите?
– Входите, – пожал плечами хозяин кабинета, незаметно скользнув в «сферу» и ненавязчиво считывая ауру посетителя.
– Я имею честь говорить с господином Колычевым? – немного приободрился посетитель.
– Типа того. Чем могу помочь?
– Позвольте рекомендоваться, – поклонился молодой человек. – Здешний чиновник Николай Аполлинариевич Шпекин.
– Весьма рад. Меня зовут Мартемьян…
– Андреевич, – подхватил тот. – Как же, наслышаны-с!
– Чем обязан? – выразительно посмотрел на него Март.
– Я хотел бы предложить вашему превосходительству свои услуги. Вы здесь человек новый, а я имею некоторый опыт и мог бы оказаться вам полезным…
– В чем именно? И пожалуйста, не мямлите. Терпеть этого не могу.
– Я знаю, как здесь все устроено. Знаком со всеми служащими, делопроизводителями и прочими… могу все достать, организовать…
– Знаете, – перебил его Колычев, – у американцев есть поговорка: «Если ты такой умный, то почему такой бедный?»
– Простите? – растерялся посетитель.
– Если вы все это можете, то почему до сих пор без места? Вы ведь не просто так проситься пришли?
– Все хорошие места давно заняты, – честно признался немного поникший чиновник. – А вы все равно будете набирать штат. И я позволил себе надеяться, что…
– Да не тушуйтесь так, – невольно пожалел парня Март. – Вы правы, я тут человек новый и ничего не знаю. И да, пожалуй, мне нужна будет кое-какая помощь…
– Я готов!
– Что ж, вы пришли первым, и это в моих глазах кое-чего стоит. На какое место вы можете претендовать с вашим опытом и чином?
– Ну хотя бы… делопроизводителем! – выпалил молодой человек и с надеждой посмотрел на потенциального работодателя.
– А кем вы служите сейчас?
– Переписчиком.
– Человек-ксерокс, – понимающе кивнул Март.
– Вы не думайте, – спохватился не понявший его Шпекин. – Это только называется переписчик, а так я и на машинке печатать могу, и фотокопии снимать, и вообще…
– Ладно, – прервал его Колычев. – Я только что имел разговор с вашим начальником – господином Карским. И он обещал подыскать подходящих кандидатов в штат. Вы, Николай Аполлинариевич, очевидно, не рассчитываете на его протекцию? Не опасаетесь переходить дорогу генсеку?
– Не-ет, – не слишком уверенно протянул Шпекин.
– Тогда ответьте на вопрос.
– Спрашивайте, ваше превосходительство, – глядя как кролик на удава, вытянулся чиновник перед Колычевым.
– Ну-ну, не стоит так нервничать. Смотрите, на столе передо мной четыре телефона. И только на одном диск. Для чего нужны остальные?
– Мартемьян Андреевич, это совсем просто, – не без облегчения выдохнул «перспективный» кандидат. – Первый справа – для связи с личным секретарем в приемной. Второй – для звонков в главный секретариат. Третий, с наборным диском – городской. И тот, что с гербом – правительственная связь.
– Неужели и сам государь может позвонить?
– Такое случается, но нечасто.
– Хорошо. Ответ засчитан. Поздравляю, вы приняты, но с испытательным сроком, – решил гросс. – Завтра я планирую провести собеседования и набрать сотрудников. А пока вы здесь будете один, займетесь приведением поступающих документов в порядок.
– Все будет сделано в лучшем виде! – обрадовался молодой человек. – Только…
– Что только?
– Соблаговолите позвонить в секретариат и сообщить, что я нахожусь в числе соискателей…
– Ладно, Николай, уговорили… только у меня есть одно условие!