- -
- 100%
- +
– Повторяю, вы меня с кем-то спутали. Я никакой не Денис…
И тут произошло невероятное. Что-то просвистело в воздухе, и затем Павел увидел, что это стрела. И эта стрела вонзилась прямо меж лопаток его собеседницы. Та побледнела, захрипела, изо рта ее вытекла струйка крови. Она стала заваливаться на Павла, но потом вдруг принялась его отталкивать из последних сил:
– Беги, беги, дурак! Целились в тебя…
Павел крикнул:
– Врача!
Но кругом уже началась паника. Стрелы летели словно ниоткуда и поражали людей. Павел пригнулся – стрела просвистела над самым его ухом. Краем глаза он заметил, что Даша и Лиза растерянно сидят на стульях и смотрят на него.
– Беги же, – прохрипела Анна в предсмертной агонии.
Павел осторожно положил ее тело на пол танцплощадки. Вокруг просто бесновались стрелы, но он смог двигаться так, что они его не задевали. Он подскочил к столику, за которым сидели ошарашенные Лиза и Даша, схватил девчонок за руки и прошептал:
– Бежим! Только осторожно!
Кто-то на танцплощадке требовал вызвать милицию и «скорую». Павел с девчонками какими-то окольными путями оказались на задворках клуба и понеслись мимо ящиков, мусорных баков и бездомных кошек. Остановились они только после того, как пробежали пять или шесть кварталов.
Наши герои настороженно огляделись. Погони вроде бы не было. Здесь, в этом уголке огромного города, стояла тишина.
– Передохнем, – сказала Лиза. – Вон что-то вроде детской площадки. А то я с ног валюсь.
Они протопали к детской площадке и уселись на разноцветных скамеечках.
– Что это было? – спросила Даша, едва все они немного перевели дух.
– Кому-то захотелось поиграть в Средиземье, – содрогнувшись, сказала Лиза. – Вот только стрелы были настоящие. Интересно, сколько людей они ранили. Или даже убили.
– Кошмар какой-то. – Даша зябко поежилась. – Паш, а что тебе говорила та женщина, в которую первую попала стрела?
– Она говорила что-то совершенно непонятное. Называла меня Денисом, а когда я сказал ей, что она ошибается, она возразила – неважно, как я зовусь в этом воплощении. И еще добавила, что меня ищет какой-то Шредер.
– Может, этот Шредер и устроил показательную стрельбу на танцполе?
– Может быть. Только теперь, девчонки, нам в клуб путь заказан. Мало того что меня принимали там как принца инкогнито, так теперь еще и пристрелить собираются. Я с таким поворотом дела не согласен.
– Эх, жалко, такой был клуб!
– Ты что, Дашка, хочешь, чтобы тебя прикончили?
– Нет, конечно.
– Тогда давайте искать, где здесь поблизости есть метро. Поехали в общагу. Павел, сними!
– Что?
– Мы все до сих пор в масках!
Маски бросили у скамеек. Мусорить, конечно, нехорошо, да еще в Москве, но наши герои были в состоянии шока, так что им простительно.
Метро они нашли не скоро. Это была какая-то допотопная станция, но наши герои радовались ей как спасению. Поминутно оглядываясь, они спустились на эскалаторе в вестибюль и сели в подошедший поезд. В вагоне они были одни и всю дорогу до кольцевой молчали.
На кольцевой они пересели на свою ветку, здесь народу было побольше, хотя час был поздний. Но Москва вообще поздно ложится спать.
Они доехали до станции «Речной вокзал», вышли наружу. Свежий воздух пах прогретым за день асфальтом, пылью и еще чем-то неуловимо московским. Нашим героям снова крупно повезло – они ухитрились занять места в идущей до Химок маршрутке. На остановке «Улица Библиотечная» они вышли. Тут развернулось настоящее студенческое гулянье. В парке играли на гитарах, раздавались взрывы неуемного хохота, гуляли парочки, и вообще было весело. Павлик попрощался с девчонками и пошел на свой этаж.
Весь этаж пропах ароматами жаренной с чесноком говядины и пива. Паша вошел в свою комнату. Митя и Гарик были не одни. У них на коленях сидело по девице, и эти девицы потягивали пиво. Оторвавшись на миг от пива, они оценивающе оглядели Павла. Потом снова вернулись к пиву.
– Девчонки, представляете, – возбужденно сказал Митя, указывая на Павла, – вот этот чел поступает на библиотечное отделение!
Девицы снова оторвались от пива. Одна сказала толерантно:
– Что ж, и такие диагнозы бывают.
Павел сел на свою кровать. Похоже, выспаться ему сегодня не дадут. И точно, Гарик спросил:
– Где сегодня тусовался?
– Да так, в одном клубе, – неопределенно сказал Павел.
– Клубишься, значит, – поцокал языком Гарик. – Хоть бы пива друзьям принес.
– Хорошо, я сейчас сбегаю, – покорно кивнул Павел и вышел из комнаты, прихватив свой отощавший за последнее время кошелек. Ему не хотелось расспросов, к тому же он понимал, что девушек его друзья прихватили не просто так. Значит, за пивом надо ходить подольше.
Павлик спустился на первый этаж и, провожаемый взглядом вахтерши, окунулся в душную мглу позднего вечера.
Пиво продавалось в палатке неподалеку. Павлик купил шесть запотевших банок и хотел было уже возвращаться в общагу (переживут Гарик и Митя его присутствие, переживут!), как вдруг перед ним выросла темная зловонная фигура.
– Парень, – просипела фигура, – дай на пиво, христа ради. Душе неймется.
Павлик нашарил в кармане кошелька пятьдесят рублей и протянул нищему. И тут снова произошло невероятное: когда деньги коснулись пальцев нищего, на миг показалось, что это не бумажная купюра, а полновесные золотые монеты!
Павлик поморгал: мерещится всякое. Но нищий вдруг преобразился. Нет, внешне он остался все тем же нищим в рванине. Но на лице сверкнули острым умом глаза, появилась осанка, исчезла дрожь в руках.
– О мой господин! – Нищий пал перед Павликом на колени и поцеловал его руку.
– Да вы что, с ума сошли?! – воскликнул Павел.
– Тише, мой господин, тише, – суетливо забормотал нищий. – Никто не должен знать, что вы тоже здесь. Никто не должен знать о Волчьей Охоте. Я увидел вас, узнал вас, это великая честь для вашего раба. Но я буду молчать о том, что видел. И еще. Я буду защищать вас, мой господин.
– Совсем допился, – пробормотал Павел. – Ну какой я господин?
– Самый настоящий! – жарко зашептал нищий и приблизился к Павлу вплотную. Тот ощутил запах дешевой водки и давно не мытого тела. Его слегка замутило. – Вы принц, господин, но пока вынуждены скрываться. Я помогу вам в этом. Я стану вашей тенью и буду оберегать вас от зла.
– Ладно, я пошел, – пробормотал Павел.
– Ступайте, мой господин! И да будет благословен ваш путь!
…Когда ошарашенный Павел подошел к двери своей комнаты, то услышал, как внутри пространство буквально вибрирует от страстных вздохов и стонов. Видимо, Гарик и Митя получили, что хотели. Павел поставил под дверь упаковку с пивом, но потом передумал (сопрут!) и пошел на шум в другой комнате. Там жили индусы Удей и Рахтим.
Когда он появился в комнате индусов, то понял причину шума. На столе стояли две сковородки с жареным мясом и куча бутылок с пивом. Все собравшиеся угощались, кто чем мог, и только Удей и Рахтим ели что-то наподобие соевого творога.
– А, Павлик! – зашумели все. – О, да ты пива принес. Давай-давай с нами!
– А что за шум?
– Удея с Рахтимом в нашу веру обращаем – говядиной накормить пытаемся.
– Там корова, – показывая на сковородку, ломано объяснил Рахтим. – Нам корова нельзя. Грех есть корова.
– Да не мучайте вы их, парни, – сказал Паша. Голова у него гудела. А как тут не загудеть, когда кругом творятся такие события. К тому же завтра тест-экзамен по русскому языку. Вот кошмар-то!
Павел оставил пиво компании, которая стремилась накормить правоверных индусов говядиной, и вышел в коридор. Казалось, здесь никто никогда не спит. А ему просто необходимо было выспаться. И тут его осенила идея. Он пошел в пятьдесят восьмую комнату, где, как он знал, жили всего две девчонки из положенных четырех. Значит, одна кровать у них свободна. Одна – это как минимум. Девчонки, правда, были жуткие зануды и страшненькие к тому же, но Павел надеялся, что сможет найти с ними общий язык.
Он постучал в дверь.
– Кто там? – осторожно спросили изнутри.
– Я, Пашка Лозоход, с библиотечного! Можно мне у вас посидеть?
Дверь открылась. За ней оказалась тьма, разгоняемая светом нескольких свечей, а в дверях стояла худенькая девушка. Паша вспомнил, что зовут ее Света. А подругу – Надя.
– Свет, привет, – сказал Павел. – Пустите к себе переночевать. У меня завтра тест по русскому, а Гарик с Митей телок привели и сама понимаешь чем занимаются. Я просто тихо посплю, лады?
Света хмуро посмотрела на него:
– Ладно, заходи!
За столиком, уставленным свечами, сидела Надя.
– Надь, привет! – заискивающе улыбнулся Павел. Лишь бы не выгнали. – Я у вас ночь перекантуюсь. Помогите как будущие библиотекари будущему библиотекарю, а?
– Поможем, – сказала Надя. – Только ты ложись и не мешай нам.
– А что вы делаете? К тесту готовитесь?
– Нет, мы решили духов повызывать. Спиритический сеанс у нас.
Павел засмеялся:
– Делать нечего, что ли?
– Конечно, нечего. У нас лампочка перегорела, а запасной нет. А хозяйственный магазин уже закрыт. Вот мы при свечах и сидим. Ну и решили… побаловаться.
– Ладно. У вас хоть тихо. – Павел сбросил кроссовки и улегся на кровать. – Разбудите завтра в восемь, ладно?
– Ладно. Сами в восемь поднимемся. Хоть бы тест этот клятый пройти. Ну что, Свет, кого вызывать будем?
– Давай какого-нибудь монарха. Ричарда Львиное Сердце, например.
– Да, а ты по-английски хорошо разговариваешь?
– Около того.
– Давай лучше Григория Распутина вызовем…
И на этих словах Павел уснул. Уснул, словно провалился в небытие. И не знал, что творилось с девчонками дальше.
А они и впрямь вызвали дух Григория Распутина!
Сначала в комнате ощутимо похолодало, как всегда холодает при проникновении Иного Мира в наш. А потом девочки услышали дребезжащий противный голосок:
– Это кто же меня вызывает?
– А ты дух Григория Распутина?
– А то чей же? Назовитесь сами.
– Я Светлана.
– Я Надежда.
– И чего же вам от меня, Светлана и Надежда, надобно, с убогого-то?
– Я хочу знать, какое будущее ждет Россию.
– А я хочу знать, какое будущее ждет меня, если я не сдам тест по русскому.
– Вам правду сказать?
– Конечно.
– Погодите-ка… А кто это у вас на кровати лежит?
– Абит… Студент один.
– А почему же тогда вокруг него нимб? Вы еще и ангелов надумали вызывать? Так не будет же вам ответа!
И дух Григория Распутина с великим шумом исчез.
Девчонки сидели как завороженные. Потом потихоньку пришли в себя.
– Что он насчет Пашки говорил? – наконец подала голос Света.
– Что он ангел, – икнув, ответила Надя.
– Но ведь этого не может быть! Пашка – обычный парень, каких сотни.
– Знаешь что?
– Что?
– Давай-ка спать ложиться. Завтра тест по русскому. Как бы нам его не провалить.
С этой же мыслью – как бы не провалить тест – Паша встал утром. Проник в свою комнату. Гарик и Митя, к счастью, уже выпроводили своих подружек. Павел взял бритвенные принадлежности.
– Где ночь кантовался? – спросил Митя.
– Да так, у девчонок…
– Смотри-ка, он и по девчонкам мастак! А мы думали, что тебя ничего, кроме библя… библиотечной работы, не интересует.
– Ладно, ребята, пошел я, хоть умоюсь и побреюсь.
В загаженной «санитарной» комнате, где в ряд стояли щербатые заплеванные раковины и висело во всю длину стены зеркало с ржавыми пятнами, Павел кое-как умылся и побрился. С кухни потянуло чем-то горелым. Кто-то готовил завтрак. Но Павел при мысли о завтраке почувствовал дурноту. Придется идти на тест голодным. Ничего. Это студенческая жизнь. Надо привыкать.
Тест проводили в большой аудитории для абитуриентов нескольких потоков. Пашка углядел-таки Лизу и Дашу и сумел выдавить из себя подобие улыбки. Он почему-то очень волновался, хотя русский язык был одной из его сильных сторон.
Все расселись и получили листы с тестами. С кафедры за обстановкой наблюдали аж пять преподавателей, хотя наверняка у львиной доли тестируемых имелись и шпаргалки, и даже «бомбы» – готовые ответы. Павел же в этом отношении был гол как сокол.
Он написал свои данные на титульном листе теста и перевернул страницу. Тридцать вопросов. Нехило. Павел стал вчитываться, вспоминать уроки у репетитора и ставить галочки в местах правильных ответов. Немного повозился он с неспрягаемыми формами глаголов и видами словосочетаний, а так в целом тест оказался даже легким. Павел управился за час и подошел к последнему вопросу. В вопросе предлагался текст, и следовало его проанализировать. Павел начал читать текст:
«Дорогой внук!»
А, образцом взято письмо! Это проанализировать проще пареной репы.
Итак…
«Дорогой внук!
Долго я не решалась написать тебе письмо. Но обстоятельства моей и твоей жизни вынудили меня к этому. Я должна была молчать, но отныне я не стану молчать и клянусь, что, если и потребуется тебе от меня какая-либо помощь, она будет оказана незамедлительно.
Дорогой внук, ты сейчас находишься в том возрасте, когда с тобой, как и со всеми нами когда-то, должно произойти Изменение. Полагаю, ты знаешь, о чем я, если же нет, то болваны твои родители, коль не рассказали тебе об этом. Изменение, мой дорогой, это понимание, что ты живешь не одной жизнью, что их у тебя две. Осознание этого часто является шоком для непосвященного, и это травмирует его на всю жизнь, не давая спокойно жить и развиваться.
Мой дорогой внук, я не хочу для тебя такой судьбы. Я хочу, чтобы ты знал – скоро ты изменишься. Как именно это произойдет? О, ты сам поймешь это, когда Изменение будет на подходе. Мой тебе совет, главный совет: постарайся не обзаводиться друзьями и большой компанией – так уменьшится риск того, что у твоего Изменения будут свидетели. Первое Изменение – это как потеря девственности – больно и не всегда приятно. Но потом, когда фазы луны начнут подсказывать твоему телу, что с ним должно произойти, ты будешь ждать Изменения, как «ждет любовник молодой минуты верного свиданья». Прости, что цитирую Пушкина, я ведь застряла в золотом веке литературы и мне позволительны маленькие слабости. После того, что я сделала для твоей семьи… И какой черной неблагодарностью отплатила мне семья! Со мной перестали общаться, а детей (и тебя в том числе) воспитывали так, будто у них никогда не было бабушки Джиневры. Да, меня зовут Джиневра. Правда, забавно? Но в этом нет никакого секрета – наша (и твоя) семья ведет свое начало из Англии. Мы осели в России в семнадцатом веке и с тех пор больше не кочевали. То были тяжелые времена для семьи, но мы сплотились и выжили. В конце концов, ведь мы почти стая.
Но сейчас не об этом. Сейчас о тебе. Дорогой внук, ты должен также знать, что ты наследник состояния и весьма высокого титула. А это значит, что у тебя есть враги. Я не говорю о том, чтобы ты, как параноик, постоянно оглядывался, но все-таки… Все-таки будь осторожен! Я уже послала своих людей, чтобы они присматривали за тобой и любой ценой защищали. Впрочем, я надеюсь, что все будет хорошо: ты безболезненно изменишься, получишь образование и тебя ждет блестящее будущее. Советую уже сейчас присматривать себе невесту, иначе родня подсунет тебе какую-нибудь высокопоставленную мымру, а ведь это глупость и расточительство времени, которого нам и так отпущено немного.
Вот, пожалуй, и все, что я хотела тебе сообщить. Будь счастлив и будь осторожен, мой мальчик, и одно совсем не исключает другого. Да, вот еще что: советую тебе обзавестись тайным убежищем. Там ты сможешь безболезненно и без свидетелей изменяться, хранить запасы одежды и всего прочего, что необходимо особи твоих лет и запросов.
С любовью, твоя бабушка Джиневра».
Павел прочел письмо раз, другой, и до него начало доходить, что это не просто текст, а послание именно ему! После того как он перечитал письмо в третий раз, строчки побледнели и исчезли, а на их месте оказался текст из «Золотой розы» Паустовского.
Никогда еще Павел не чувствовал себя таким ошарашенным. Что за чудеса с ним творятся? И в то же время он понимал – то, что происходит с ним, вплоть до вчерашнего столкновения с нищим, – это часть какого-то замысла. Но к добру или худу этот замысел, Павел не знал. Пока же следовало озаботиться тестом. Павел проанализировал отрывок из «Золотой розы», пробежал глазами по страницам с ответами. Вроде все правильно.
Он отдал листы с тестом секретарю и вышел из аудитории.
В коридоре было пустынно и пахло почему-то свежей выпечкой. Павел почувствовал зверский голод. Уж сейчас бы он навернул яичницы, да и закусил пышной сдобной булочкой.
Павел спустился на первый этаж. Здесь, в небольшом закутке располагалась студенческая столовая. Павел уже слышал о том, что в столовой едят только одни самоубийцы, потому что съесть столовскую пищу и при этом остаться в живых очень сложно. Но Павел решил рискнуть. Он купил себе салат из моркови по-корейски, три булочки с подсохшим сыром и банку пепси-колы.
Свободны были почти все столы, Павлик выбрал какой почище, сел и невольно поморщился: от поверхности стола ощутимо попахивало хлоркой. Что ж, хотя бы за дезинфекцию здесь опасаться нечего.
Павел принялся за салат и булочки и тут увидел, как за окном столовой вчерашнего нищего. Он остановился прямо напротив того столика, где сидел Павел, и принялся выводить руками какие-то знаки. Павел пожал плечами и допил пепси. Знаков нищего он не понимал, но решил, что на выходе даст тому десятку. Деньги следовало беречь. Семья, конечно, снабдила его достаточной суммой на проживание в Москве, но транжирой Павлик не был.
Он вышел из корпуса и тут же столкнулся с нищим. Нищий низко поклонился ему:
– Приветствую вас, мой господин!
Павлик дал ему десятку.
– О, благодарю вас, господин! Простите меня!
– За что?
– За то, что я невольно помешал вашей трапезе, рисуя в воздухе знаки защитной магии. Но это было необходимо. Ваши враги не дремлют, мой господин! Они могли подсыпать вам яд в пищу или питье.
– Да ладно ерунду городить.
– О ваше высочество, это совсем не ерунда. Ваш далекий предок, принц Монкальм Четвертый, был погублен именно через яд. Ему его подали в вине.
– Слушайте, вы меня, наверное, с кем-то путаете. Никакой я не принц!
– Тише, тише, ваше высочество! Вас могут услышать не только друзья, но и враги. Что же касается моих слов, то вот доказательство тому, что я говорю: меня послала вас охранять ваша бабушка Джиневра, да продлятся ее годы!
– Откуда вы знаете…
– Знаю, потому что я верноподданный вашего высочества. Знаю потому, что вас ждали. Знаю потому, что вас ищут. У вас будет много друзей, мой принц. А значит, будет много и врагов. А теперь извольте следовать за мной.
– На фиг?
– Я приготовил вам апартаменты для Изменения.
Павел вздрогнул:
– Логово?
– Да, можно сказать, что и логово.
– Послушайте, – сказал Павел нищему, – по-вашему, кто я такой?
– Великий принц Павел Тринадцатый, еще не прошедший Изменения, а значит, не вступивший во владение титулом и на престол, кхм-хм.
– Да идите вы! Я обычный студент! Даже и не студент еще, а абитуриент! А тут вы ко мне с какой-то бабушкой, каким-то Изменением…
– Изменение не может быть каким-то. Оно подчиняется законам нашей природы и фазам луны. Разве вы этого не знаете?
Павел хмыкнул:
– Если б я знал… Объясните хоть, что за Изменение такое?
– Простите, сир, но я не имею права этого говорить. Вы поймете сами, когда Изменение настанет. Но я должен вас предупредить: ваши враги будут прилагать все усилия для того, чтобы вы не прошли Изменения. Чтобы остались просто человеком и не имели права на Силу.
– Ничего не понимаю.
– А это и не требуется пока, дорогой сир. Со временем вы поймете. А сейчас я хочу показать вам ваше… убежище.
– Ну показывайте. Но если это для того, чтобы выкачать из меня деньги…
– Сир, я служу вам не из-за денег, – сказал нищий. – Идемте.
«По-моему, он обиделся», – подумал Павел.
Он вслед за нищим прошел сквозь университетский парк и направился к длинному то ли магазину, то ли складу, стоявшему в буйно разросшихся кустах, а также лопухах и крапиве.
– Это бывший магазин, – подтвердил Пашины догадки нищий. – Конечно, изнутри он выглядит гораздо лучше, чем снаружи. Маскировка, как изволите понимать. Никто, кроме меня и вас, конечно, не будет сюда вхож. Скромные апартаменты, но что поделать, пока вы инкогнито.
Нищий осторожно потянул на себя дверь. Колыхнулись заросли чертополоха. Павел вошел вслед за нищим в магазин.
А здесь было ничего. Даже неплохо. Пол, покрытый виниловой плиткой, чисто выскоблен, стены покрашены бежевой краской, правда, окна оказались заколоченными.
– Это чтобы вас не заметили, – пояснил нищий.
Полки магазина вовсе не были пусты. Здесь стояли упаковки с минеральной водой и одноразовой посудой. А еще на полках лежала одежда. Запечатанные в пластиковые пакеты сорочки, джинсы, свитеры, футболки. Конечно, была и обувь.
– Это все для вас, мой принц, – повел рукой нищий. – Ваша бабушка Джиневра распорядилась все это купить и оставить в логове.
– Но зачем? У меня достаточно одежды.
– Поверьте, сир, эта вам тоже понадобится.
– Хорошо, верю. Только перестаньте называть меня «сир», «принц» и «ваше высочество».
– Ох, как вы правы, ведь могут услышать. Тогда я буду просто звать вас Павел, и надеюсь, вы простите мне эту вольность. Надеюсь, вы запомнили дорогу в убежище?
– Да.
– Тогда идемте.
По дороге обратно они молчали. Потом нищий сказал:
– Меня и вашу бабушку беспокоит вот что: как вы будете питаться, когда изменитесь?
– А что, у меня тогда должен появиться особый аппетит?
– В общем, да. Но вы не волнуйтесь. Мы с вашей бабушкой решим проблему. И запомните накрепко: когда почувствуете, что тело будто зудит изнутри, а кости словно плавятся, – это верный признак Изменения. Торопитесь тогда в логово, прячьтесь…
– Вы говорите со мной так, будто я оборотень.
– Павел, но вы ведь и есть оборотень.
Лозоход уставился на нищего неласковым взглядом:
– Прикалываешься?
– Никоим образом, сир, э-э, то есть Павел.
– Значит, я принц и к тому же еще и оборотень.
– Да, это так. Прежний принц-оборотень сдает позиции, он уже очень стар. Титул он несет лишь номинально. Все ждут нового принца. И существует предание, что он появится из вашей семьи. Что это вы, Павел.
– Ну такие повороты не для моей лошади! – вспомнил Павел фразу из старого телефильма.
– Вы, главное, не волнуйтесь, дорогой мой. Живите, радуйтесь жизни, учитесь в университете. Просто старайтесь наблюдать за фазами луны и помнить про свое убежище.
– А если кто-нибудь из моих знакомых узнает то, что я…
– Никто не поверит. Сейчас очень прагматичный век.
– Скажите… А как вас зовут?
– Зовите меня Канцлер, Павел.
– Хорошо, Канцлер. А вы слышали когда-нибудь такое имя – Шредер?
Нищий вздрогнул и внимательно посмотрел на Павла:
– А вы откуда слышали это имя?
Павел рассказал про историю, произошедшую в клубе «Домино».
Нищий был бледен и встревожен.
– О святой Лупус, покровитель оборотней! Павел, вы сумели уйти живым от вашего главного врага. Шредер – претендент на престол Общины, так же как и вы. Вы его главный соперник.
– А Анна?
– Какая Анна?
– Женщина, с которой я танцевал. Она, правда, называла меня Денисом…
– Сир, да кто же выдаст ваше Истинное Имя?! Так что же Анна?
– Она тоже оборотень?
– Думаю, да. Простые люди не вмешиваются в дела Общины и Кланов.
– А почему спускали стрелы?
– Серебряные наконечники. Они поражают оборотня сильнее, чем серебряные пули. Боюсь, ваша Анна погибла, прикрывая вас собой. И именно поэтому вы, Павел, должны жить не абы как, а с оглядкой. Вы еще не заняли престол, а, защищая вас, уже гибнут ваши подданные. Что ж, идемте отсюда.
Они вернулись тем же путем. На открытом пространстве, где царило солнце, пели птицы и веселились студенты, Павлу стало казаться, что все, что он только что увидел и услышал, – полнейшая чепуха.
– Я прощаюсь, – прошептал нищий. – Нельзя, чтобы нас видели вместе.
И он подошел к стайке девчонок клянчить подаяние.
Павел собрался было идти в общежитие, но передумал. Что там – пьянки, треп да вечные тараканы по углам. Он вспомнил, что еще ни разу не посетил библиотеку университета. Паспорт был при нем, так что он решил записаться в библиотеку.
Он поднялся на третий этаж главного корпуса, прошел через крытую стеклянную галерею и оказался в библиотеке.
– Добрый день, – поприветствовала его дама неопределенного возраста с прической валиком.
– Здравствуйте, я хотел бы записаться.