Пираты неба (Операция «Снегопад»)

Тут он вспомнил, что никаких дилеров в реальности не существует, и прикусил язык.

– При чём тут ты? – Джафар изогнул бровь. – Откуда тебе было знать?.. Хорошо, Павел, допустим, ты ничего не знал, и во всём виноваты твои польские дилеры…

– Именно так, – Стриженый истово закивал.

– …Тогда как ты объяснишь вот это?

Джафар швырнул на стол пачку цветных фотографий. Они разлетелись веером, но Стриженый не стал собирать их. Ему хватило беглого взгляда, чтобы понять: живым его отсюда Джафар не выпустит… Или попробует не выпустить.

Одним движением Павел выхватил пистолет и наставил его на Джафара.

– Поймал меня? – сказал Стриженый, криво усмехаясь.

Джафар сидел неподвижно. Взгляд его оставался отстранённым. Словно и не было пистолета, нацеленного прямо в лицо.

– Встать! – рявкнул Стриженый.

Джафар поднялся. Он ничего не сказал при этом – всё уже было сказано.

– Ты поможешь мне выйти отсюда, – решительно заявил Стриженый.

Он шагнул к Джафару, свободной рукой обхватил его за плечи, ткнул стволом ТТ в бок:

– Пошли.

Стриженый толкнул дверь, и они оказались в общем зале.

А там вовсю шла потасовка. Олега видно не было. (В этот момент стрелок-водитель Стриженого уже лежал в углу с проломленной головой.) Зато Ударник буйствовал вовсю. С рёвом он сметал столики, пытаясь стряхнуть с себя двоих телохранителей Джафара, норовящих повалить его на пол и заломить руки. Ресторанные работники взирали на происходящее с немым ужасом, но милицию вызывать никто, судя по всему, не собирался.

– Всех замочу! – взрёвывал Ударник. – Ах вы, твари, всех замочу!

Численный перевес был на стороне людей Джафара: справа и слева заходили ещё двое – у этих в руках были дубинки. Раньше или позже Ударник ослабнет, и тогда его дожмут. Но Стриженый не собирался бросать своего человека на растерзание этим подонкам. Он поднял руку с пистолетом и произвёл два выстрела в потолок. Безобразная драка мгновенно прекратилась. Охранники откатились, а Ударник развернулся и улыбнулся Стриженому окровавленным ртом.

– Спасибо, шеф, – только и успел сказать он.

Тех нескольких секунд, которые понадобились Стриженому на демонстрацию своей щепетильности в вопросе ответственности начальника за подчинённых, Джафару хватило на то, чтобы извлечь спрятанный в рукаве стилет и вонзить его в живот Стриженому чуть пониже пупка.

* * *

Через пять дней после побоища в зале плавучего ресторана «Варяг» два бомжа, промышлявшие на помойке у пригородной станции Кавголово, отрыли в куче мусора три обезображенных тела. Опознать (по отпечаткам) удалось только одно из них: Павел Стрижельчик фигурировал в базе данных ГУВД «Досье». Патологоанатомы установили, что колющая рана на животе, нанесённая Павлу Стрижельчику, не являлась смертельной. Более того, ему была оказана вполне профессиональная медицинская помощь. Однако сразу после этого Стрижельчику были нанесены новые и очень болезненные ранения. В частности, на теле обнаружились следы точечных ожогов, ногти были выдраны с мясом, раздроблены коленные чашечки, выдавлен правый глаз. Заключение экспертов было единодушным и категорическим: Павла Стрижельчика пытали.

Впрочем, и пытки не стали причиной его смерти. Все трое: и Стрижельчик и двое неопознанных – умерли одинаково – от девятимиллиметровой пистолетной пули, выпущенной в затылок с близкого расстояния.

* * *

Зверское убийство Павла Стрижельчика и двух его телохранителей никогда не было раскрыто. Как и другое тяжкое преступление, произошедшее днём позже, но не попавшее в оперативную сводку УВД Санкт-Петербурга. На этот раз жертвой неизвестных убийц стал подполковник ФСБ Григорий Анатольевич Миронов. Так же, как и в случае со Стрижельчиком, на теле подполковника были обнаружены следы пыток. Поскольку расследование этих двух убийств велось разными ведомствами, никто их не сопоставил и не увидел связи. Тем не менее связь была, потому что Павел Стрижельчик хорошо знал подполковника Григория Миронова. Правда, под псевдонимом Куратор.

(Мурманск, октябрь 1998 года)

Аслан появился в Мурманске девятнадцатого октября. Он прилетел на «Ту-154» из Москвы, рейс 2339, время прибытия 12:40. Добравшись до города на такси, он поселился в гостинице «Полярные зори», что на улице Книповича, и два дня потратил на осмотр городских достопримечательностей. По крайней мере, так это выглядело со стороны. На самом деле Аслан изучал маршруты и график перемещений высокопоставленного чиновника мурманской администрации Льва Максимовича Маканина.

Результаты наблюдений его полностью удовлетворили. В маршрутах господина Маканина наличествовало несколько отрезков, не прикрытых охраной, – по всей видимости, господин Маканин считал себя «крутым» и частенько сам подставлялся. Аслана это устраивало. Программу-минимум он сможет выполнить без малейших проблем. Однако задание, полученное им шесть дней назад, включало в себя не только программу-минимум. И как быть с условием, обязательным для выполнения программы-максимум, Аслан пока не знал.

Решение пришло с неожиданной стороны. Наблюдая как-то сквозь витрину магазина «Детский мир» за выгружающимися из «мерседеса» телохранителями Маканина (господин советник по вечерам закупал здесь новые игрушки для внука), Аслан заприметил знакомое лицо. Сначала он подумал, что перед ним просто очень похожий человек, но, понаблюдав ещё, пришёл к выводу: нет, это именно Валька Кагарлицкий, бывший лейтенант воздушно-десантных войск, под началом которого Аслан когда-то проходил срочную службу в рядах Советской Армии. Это была удача. План дальнейших действий созрел сам собой.

Маканин в сопровождении Кагарлицкого и двух телохранителей шёл вдоль прилавков, выбирая игрушку, и Аслан, точно рассчитав время и место встречи, двинулся им наперерез. Он задел Вальку плечом, тот буркнул привычно: «Извините», но глаза поднял, и взгляды их встретились.

– Валька! Кагарлицкий! – закричал Аслан радостно. – Ну здравствуй, товарищ лейтенант.

Вся четвёрка приостановилась. Кагарлицкий смотрел непонимающе, потом лицо его осветилось.

– Аслан! – закричал он в ответ. – Чахкиев! Ну здравствуй, сержант!

Они обнялись. Маканин, стоя в сторонке, с любопытством наблюдал за этой сценой.

– Старый друг? – поинтересовался он.

Кагарлицкий спохватился.

– Извини, Аслан, я, понимаешь, на работе. А это мой шеф, – он обернулся к господину советнику, – Лев Максимович.

Тут Кагарлицкий замешкался, но, видя, что Маканин настроен доброжелательно, представил ему Аслана:

– Мой старый приятель и сослуживец. Аслан Чахкиев. Сержант ВДВ.

– Очень приятно, – господин советник с улыбочкой протянул Аслану руку. – Надолго в Мурманск?

Аслан пожал плечами:

– Может быть, навсегда.

– Что ж, желаю удачи, – Маканин кивнул, прощаясь, и двинулся дальше по магазину; охранники поспешили за ним.

Кагарлицкий посмотрел им вслед и заторопился.

– Вот возьми, сержант, – он сунул Аслану в руку свою визитную карточку с золотым обрезом. – Звякни вечерком, после восьми – встретимся, попьём водочки, вспомним прошлые денёчки. А сейчас мне работать надо.

– Да я понимаю, – Аслан изобразил сочувствие.

– Ну я побежал, – сказал Кагарлицкий. – Не пропадай, сержант.

– Не пропаду, – пообещал Аслан.

«Пропадать» действительно не входило в его планы.

* * *

О дне сегодняшнем заговорили только после того, как почти вся водка была выпита, почти все деликатесы съедены, а дело шло к полуночи, и жена Кагарлицкого, Ольга, поначалу гостеприимная, пару раз намекнула, что пора бы и закругляться.

– Так ты в Мурманске надолго? – спросил Кагарлицкий.

Он фактически повторил вопрос своего шефа, заданный несколько часов назад, хотя, разумеется, знал на него ответ. Аслан тоже не стал оригинальничать.

– Пока не знаю, – ответил он. – Но город мне нравится. Может быть, останусь. Может быть, нет.

– А что тебя смущает? Оставайся.

– Работа. Как и везде, у вас безработица.

– А что ты умеешь? – поинтересовался Валентин, разливая остатки водки «Смирнофф» по хрустальным рюмкам.

– То же, что и ты, – Аслан усмехнулся. – Стрелять и подставлять грудь.

– Телохранитель? – уточнил Кагарлицкий. – М-да… Ну, конечно, я мог бы похлопотать за тебя перед Львом Максимовичем – всё-таки я у него заместитель – но, понимаешь, на этом рынке труда вакансий практически не осталось. Брать на работу тебя – значит, кого-то увольнять, а случайных людей у нас не бывает, все поступали по рекомендации, так что…

– Понимаю, – Аслан вздохнул. – Делать нечего, придётся самому искать…

– Ты уж извини, – Кагарлицкий прятал глаза, – но свободных вакансий действительно нет. Но если вдруг появятся, я тебе сразу звякну. Ты где остановился?

– В «Полярных зорях», сто двенадцатый номер.

– Ага, сейчас запишу, – Кагарлицкий полез за блокнотом, долго искал его, нашёл, полистал, записал. – Гостиница «Полярные зори»… Номер сто двенадцать… Аслан… Слушай, Аслан, так тебе, наверное, деньги нужны? Ты скажи, не стесняйся – проспонсируем. Когда встанешь на ноги, отдашь…

– Спасибо, – ответил Аслан. – Деньги у меня пока есть. Давай лучше выпьем. За тех, кто в сапогах!

Они допили водку, и Аслан посмотрел на часы.

– Пора бежать, – сказал он с искренним сожалением. – Но предложение твоё я запомнил. Если вакансия освободится, звони.

– Конечно, Аслан, какие вопросы? Я тебя в деле видел и завсегда поручусь.

Они сердечно распрощались. Аслан ушёл, зная, что скоро вернётся. Он не собирался ждать милостей от природы. Если нет свободных вакансий – значит, нужно сделать так, чтобы они появились.

* * *

Петра Акимова он выбрал неслучайно. Этот парень производил впечатление недалёкого малого с большими амбициями и предсказуемыми желаниями. Впрочем, Аслан понимал, что первое впечатление бывает обманчивым, а потому для начала решил познакомиться с кандидатом «на выбывание» поближе.

Знакомство состоялось в стенах ресторана «Айсберг». Здесь Акимов ужинал – иногда один, чаще – с девочкой, «снятой» тут же на улице. На этот раз девочку Акимову поставил не кто иной, как Аслан Чахкиев. В нужный момент она должна была без скандала покинуть тёплую компанию, и Аслан не мог полагаться на случай, потому выплатил ей гонорар заранее и сполна. Девочка легко согласилась на поставленное условие, тем более что ей это было выгодно.

Когда парочка в составе Акимова и девчонки расположилась за столиком, и ничего не подозревающий Пётр принял на грудь первые сто грамм, Аслан, сидевший в глубине зала, подозвал к себе официанта и попросил его отправить бутылку наилучшего шампанского «во-он тем ребятам». Официант услужливо поклонился, и через минуту бутылка «Вдовы Клико» уже стояла на столике, за которым сидел Акимов. Тот, конечно, удивился.

– От кого? – спросил он у официанта, цепко ухватив его за рукав.

Официант указал на Аслана. Заметив, что привлёк всеобщее внимание, Аслан встал и подошёл к столику Акимова.

– Это я прислал шампанское, – сообщил он.

Акимов оценивающе оглядел его.

– Спасибо, – поблагодарил Акимов. – Но в чём прикол?

Аслан улыбнулся.

– Мне понравилась ваша жена, – объяснил он.

– Жена?! – Акимов захохотал. – Садись, друг, – предложил он.

Поблагодарив, Аслан сел за столик. Всё шло по плану. Акимов был расслаблен после долгого рабочего дня в охране городской администрации и утратил бдительность.

Познакомились (Аслан назвался другим именем и представился как частный предприниматель), выпили за знакомство.

– Не жена она мне, – проинформировал Акимов, юмористически подмигивая. – Нравится? Забирай. Я себе другую кралю найду – вечер длинный. А то хочешь, на пару её попользуем? Групповушку, а?

Девочка опустила глаза и густо покраснела.

– Да ладно тебе, – сказал ей Акимов. – Не изображай целку. Ну так что, согласен на групповуху? – снова обратился он к Аслану.

– Почему нет? – сдержанно отвечал тот.

Тем временем принесли горячее. Официант быстро сориентировался и пересервировал столик. А Аслан не забывал подливать.

– Ты кавказец? – спросил его Акимов; он несколько осоловел, и даже горячее мясо с большим количеством специй не могло поправить положение.

Аслан отнекиваться не стал.

– Люблю кавказцев, – сообщил Акимов доверительно. – Никто вас не любит, а я люблю. За широту вашу, за умение красиво жить. Вот мы, русские, разве умеем? – вопросил он, с вызовом оглядываясь вокруг, словно рассчитывая найти среди посетителей русофила-оппонента и тут же дать ему в зубы. – Ничего не умеем, – подытожил он, не встретив возражений с чьей-либо стороны. – Гостей принимать не умеем, гулять не умеем, пить даже не умеем – только напиваться.

Элитное шампанское давно закончилось, и Акимов налегал на водочку. Аслан понял, что наступил решающий момент. Исподтишка он сделал девице знак удалиться, и та, извинившись, отправилась в сторону дамской комнаты. Акимов отвлёкся, наблюдая её уход, и Аслан сыпанул ему клофелина в рюмку. Засёк время. Через десять минут Акимов должен был вырубиться.

Так и произошло. Взгляд Акимова остановился, глаза закатились, и он откинулся на спинку кресла. Аслан изобразил весёлое недоумение по поводу внезапной слабости собутыльника, расплатился с официантом и буквально выволок Акимова из ресторана. Девица, как и было обговорено, больше не показывалась. Зато нарисовались два милиционера, и Аслану пришлось остановиться и лезть за кошельком. Получив мзду, стражи порядка пожелали спокойной ночи, и Аслан в обнимку с похрапывающим Акимовым двинулся к автомобильной стоянке. Машину Акимова он, разумеется, знал и нашёл очень быстро. Вытащить ключ из кармана собутыльника также не составило труда.

Аслан сел за руль, а Акимова посадил рядом, пристегнув привязным ремнём. Теперь нужно было подготовить машину. Проехав почти через весь город, с севера на юг, Аслан добрался до Ледового озера. Здесь на автозаправочной станции он наполнил бензобак и в дополнение купил ещё канистру. С полчаса покружив по Мурманску, Аслан отыскал тёмный переулок, остановил автомобиль, достал канистру и обильно полил бензином кресла и диван. Плеснул он и на похрапывающего Акимова.

Закончив с этим делом, Аслан осторожно выехал из переулка и повёл машину по Кольскому проспекту, где есть довольно опасный участок – дорога идёт как бы по склону сопки: с одной стороны – гранитная возвышенность, на которой прилепились многоэтажные дома «брежневской» постройки, с другой – резкий спуск в заболоченную низину – часть так называемой Долины Уюта. То, что собирался сделать Аслан, было рискованным предприятием, но бывший сержант ВДВ любил риск. Когда до Долины Уюта оставалось менее ста метров, Аслан отстегнул Акимова, приоткрыл дверцу со своей стороны и вжал педаль газа до упора, одновременно выворачивая руль вправо. За мгновение до того, как колёса разогнавшейся машины оторвались от мокрого асфальта, Аслан выпрыгнул из неё. В прыжке он сгруппировался, но всё равно удар о землю был весьма сильным и болезненным. Тем не менее Аслан почти сразу вскочил на ноги. На секунду он задержался на краю, над низиной. Машина падала, передняя часть её ударилась о гранит, с громким скрежетом смялась, от этого удара машина перевернулась на крышу и разом вспыхнула. Дело было сделано, и Аслан, прихрамывая, побежал прочь. На пустом по ночному времени проспекте его никто не заметил. Первый гаишный «УАЗ» появился на месте катастрофы только через двадцать минут.

* * *

На следующий день в гостиничном номере «Полярных зорь», в котором поселился Аслан, прозвучал телефонный звонок. Подняв трубку, Аслан услышал голос Валентина Кагарлицкого.

– Тебе везёт, Аслан, – порадовал старый приятель. – У нас в охране освободилась вакансия.

– Кто-то уволился? – спокойно поинтересовался Аслан.

– Можно сказать и так, – Кагарлицкому явно не хотелось посвящать старого приятеля в подробности этого «увольнения». – Записывай адрес отдела кадров, – Кагарлицкий продиктовал адрес. – Чем раньше оформишься, тем лучше.

– Понял, – сказал Аслан.

В отделе кадров его ждали, и все формальности были улажены в течение нескольких минут. Однако в телохранители Маканина Аслан не попал. Он на это и не рассчитывал: всему своё время.

Аслан проработал в охране администрации неделю. Пару раз он видел Маканина и даже разговаривал с ним. В воскресенье он снова встретился с Валентином Кагарлицким и в дружеской обстановке изложил ему свои соображения по поводу «дыр» в системе охраны высокопоставленных чиновников администрации. Кагарлицкий принял его слова к сведению и попросил составить докладную записку для советника по безопасности. Аслан составил. Прошло ещё три дня, и Маканин самолично пригласил Аслана на собеседование.

– Это вы написали? – осведомился он благожелательно, демонстрируя Аслану листки докладной записки.

– Да.

– Очень хорошо. Валентин говорил мне, что вы очень способный молодой человек. Я думаю, вы заслуживаете большего, чем работа в наружной охране. Пойдёте ко мне в команду?

– Почему нет?

Так Аслан за полторы недели сделал карьеру. Теперь он был при Маканине, и они стали встречаться намного чаще. Проблема выполнения задачи, поставленной перед Асланом, упростилась до предела. Но он не спешил. Ведь нужно не только разобраться с Маканиным, нужно выполнить одно маленькое условие и уйти живым.

Удобный момент выдался на семнадцатый день службы в охране мурманской администрации. Вечером Аслан заступил на суточное дежурство в приёмной Маканина – дежурство входило в список обязанностей всех членов команды господина советника, за единственным исключением в лице заместителя и «правой руки» Валентина Кагарлицкого. В тот день Лев Максимович задержался в своём кабинете дольше обычного, работал с бумагами. Пару раз просил Аслана принести ему чая. Аслан послушно приносил. Когда здание администрации опустело, Аслан вытащил из своей сумки длинноствольный пистолет системы «парабеллум», навинтил глушитель – не самоделка, настоящий, заводского изготовления. Потом подумал и, расстегнув запонки, закатал левый рукав. Вслед за пистолетом Аслан извлёк из сумки хитроумную перевязь с длинным тонким кинжалом без рукояти. Закрепив перевязь на предплечье и проверив, насколько свободно движется клинок, Аслан закатал рукав. После чего взял «парабеллум» в правую руку и, не постучав, распахнул дверь кабинета Маканина. И тут же остановился, замер, увидев направленное ему в лицо дуло пистолета.

* * *

– Оружие на пол, – приказал Маканин.

Аслан наклонился и положил пистолет с глушителем на пол.

– Оружие – ногой ко мне, – последовал новый приказ.

Аслан шаркнул ногой. Вращаясь, «парабеллум» отлетел к столу, за которым сидел Маканин.

– Отлично, – сказал советник. – Теперь заложи руки за голову и отойди к стене.

И снова Аслан выполнил приказ. Даже сейчас из этого более чем невыигрышного положения он мог расправиться с Маканиным в один момент, но тогда не была бы выполнена программа-максимум. Молча Аслан ждал продолжения.

– Теперь поговорим, – советник не опустил пистолет, удерживая Аслана на мушке и разумно полагая, что противник может выкинуть какой-нибудь фортель. – Я не знаю точно, кто прислал вас убить меня. Есть несколько версий, и все они равнозначны. Но это меня и не интересует. Перед тем, как вас уведут отсюда, я хотел бы знать ответ только на один вопрос. Почему вы не убили меня сразу? Вы показали себя великолепным профессионалом, вы обнаружили массу «дыр» в нашей системе охраны – зачем вам понадобилось идти на прямой контакт со мной, внедряться, убивать Акимова? Не проще ли было ликвидировать меня на расстоянии – снайперским выстрелом?

Аслан сразу понял, где прокололся. Он ожидал, что расследование гибели Акимова будет проведено со всей тщательностью, но не думал, что смерть охранника, разбившегося «по пьяни» в Долине Уюта, так быстро увяжут с ним – Асланом. Но чем-либо смутить бывшего сержанта ВДВ, а ныне – профессионального киллера было трудно. На слова Маканина он лишь презрительно усмехнулся.

– Так поступили бы вы, – ответил он надменно. – Но так никогда не поступаем мы. Наш враг должен знать, за что он приговорён к смерти.

– Это входит в ваше задание? – изумился Маканин; пистолет дрогнул в его руке. – Невероятно!

Аслан пожал плечами. Сделать это с заложенными за голову руками довольно сложно, но он справился.

– Тогда новый вопрос, – продолжал советник. – Что именно вы должны были сказать мне, перед тем как убить?

– Не сказать. Показать.

– Показать?! Очень интересно. Что же вы должны были мне показать?

– Одну фотографию. Она у меня с собой.

Маканин воспринимал ситуацию скорее юмористически, чем серьёзно. Он переиграл киллера, взял его на мушку в самый опасный момент и теперь явно хотел насладиться своим триумфом. Тщеславие его и погубило.

– Где конкретно находится фотография?

– Здесь. В моём внутреннем кармане. В правом, – добавил Аслан, чтобы у Маканина не возникло нужды задавать ещё один вопрос.

– Медленно сними левую руку с затылка… – распорядился Маканин.

Аслан так и поступил. Но только снял он её не медленно, а резко выкинул вперёд, будто в нацистском приветствии. Тонкий кинжал без рукояти за долю секунды преодолел расстояние до стола и пробил грудную клетку Маканина, войдя между рёбрами с левой стороны.

Советник всё же успел выстрелить, но его пуля не достигла цели. Кинжал ещё был в воздухе, а Аслан отпрыгнул в сторону и вниз, упал на четвереньки, перекатился. Потом медленно встал. Лев Максимович хрипел в кресле. Он был жив, и это тоже входило в планы Аслана.

Киллер подошёл к столу. Он склонился над Маканиным, приблизил своё лицо к его лицу.

– Наш враг должен знать, за что он приговорён к смерти, – повторил Аслан ранее сказанную фразу.

Он всё-таки полез во внутренний карман и достал из него фотографию. Это был снимок очень хорошего качества, словно вырезанный из рекламного проспекта – изображение взлетающего над полосой военно-транспортного самолёта С-130Н «Геркулес» с норвежскими опознавательными знаками.

Аслан поднёс фотографию к самым глазам Льва Максимовича.

– Смотри, – сказал Аслан. – Ты узнаёшь этот самолёт?

Маканин булькнул. Он сфокусировал зрение на фотоснимке. Потом с большим трудом выговорил несколько слов. Это были его последние слова.

– Чурки… – сказал советник губернатора, – чурки… вы… все…

– Узнал, – подытожил Аслан удовлетворённо.

Последние слова Маканина, оскорбительно вызывающие, не произвели на него ровно никакого впечатления. Программа-максимум была выполнена. Он положил пальцы на шею советника, туда, где находится так называемое плечевое сплетение нервов, и с силой нажал. Через минуту Лев Максимович Маканин был мёртв.

Уходя, Аслан забрал «парабеллум» и фотографию. Извлекать кинжал из остывающего тела он побрезговал.

Глава третья

«Старший, я горю!»

(Кольский полуостров, декабрь 1998 года)

Майор Громов не любил ночных вылетов. А кто их любит? При ночных вылетах совершенно утрачивается ощущение истинного полёта. Да, приборов в кабине более чем достаточно для того, чтобы взлететь, выполнить задание и посадить истребитель, ни разу не взглянув на небо и землю. Да, в программу обучения пилотов входит полёт при нулевой видимости, а чтобы он был действительно «слепым», без обмана, на фонарь кабины надевается специальный колпак. Да, со временем любой способный пилот отрабатывает свои действия в воздухе до автоматизма, начинает чувствовать скорость печёнкой, а высоту – мозжечком. Тем не менее пилот остаётся человеком и чисто инстинктивно доверяет своим глазам больше, чем показаниям приборов. А ночью – какие тут глаза?

Но как бы ни относился Громов к ночным полётам, тревожный бой колоколов заставил его вскочить и, застёгивая на ходу ремешки подшлемника, побежать к выходу, над которым мигала громадная светящаяся надпись: «ВОЗДУХ!»

– Готовность номер один! – услышал Константин уже на бегу.

Следом за Громовым к выходу устремился лейтенант Беленков.

Через десять минут оба пилота уже сидели пристёгнутыми в кабинах своих истребителей. Метеосводка в этот день была не ахти. Облачность – десять баллов. Снег. Полётная видимость – триста метров. Ветер – норд-ост, пятнадцать метров в секунду. Температура воздуха у земли – минус двадцать.

Все эти прелести зимы в Заполярье Громов мог наблюдать через фонарь кабины. Снежные хлопья летели наискось, заслоняя обзор, но полоса была ярко освещена, и майор видел, как в ледяном сумраке медленно движется по ней снегоочиститель – тягач с авиационным двигателем на подвеске; реактивная струя из двигателя бьёт под наклоном вниз, в один миг сметая сугробы. К истребителю подбежал, пряча лицо от ветра, дежурный техник – расторопно убрал стремянку и колодки. Снегоочиститель повернулся и ушёл с полосы.

«Сейчас начнётся», – подумал Громов.

Глядя на светящиеся шкалы приборов, он вспомнил вдруг, как сын Кирюша играл в «F-117», довольно примитивную игрушку для персонального компьютера. Громов не знал схемы расположения приборов в кабине «Найтхока»,[8] а потому не мог оценить по достоинству качество имитатора, однако ощущение полёта «вслепую» воспроизводилось очень точно: чтобы выиграть в этой игре, всё внимание следовало отдавать многочисленным шкалам, и только. Бездушная механика ночного боя.