Галоши против мокроступов. О русских и нерусских словах в нашей речи

Индийские родственники

Одним из основных способов исследования передвижений народов по планете, кроме собственно археологии, является изучение заимствований слов, рассказывающих, с какими народами наши предки устанавливали контакты.

Славянские племена появились на равнине, которая позже будет называться Русской, в VI–VIII веках нашей эры. Их путешествие, видимо, началось еще раньше – в IV веке нашей эры. Языки древних славян относились к индо-европейской семье, в которую входили языки, сформировавшиеся в 6–4-м тысячелетиях до нашей эры.

На древнейшем праиндоевропейском языке, сложившемся около 5 тысяч лет до нашей эры, говорили арии – кочевники, вторгшиеся в Индию в 1500–1200 году до нашей эры. Возникает естественный вопрос: откуда же пришли эти кочевники, где они жили до того, как попали в Индию? К сожалению, данных об этом очень мало, а версий – очень много, начиная с предположения о территории между Красным и Средиземным морями и заканчивая легендой о Гиперборее. А главное, многие из этих версий имеют отчетливую политическую окраску (что, если подумать, очень странно, а если подумать еще, то уже не представляется таким странным). Поэтому строго научный ответ сейчас дать невозможно. Но есть и хорошие новости: у не сохранившегося до наших дней праиндоевропейского языка остался близкий родственник – санскрит[1].

Священные тексты ариев, «Веды», долгое время передавались устно, позже были записаны и донесли до нас древний жреческий язык Индии, первая грамматика которого была сформулирована около V века до н. э. Именно этот язык и называется санскритом

Этот язык сохранил многие слова из древнейшего, еще не распавшегося индоевропейского наречия, как иногда хранят из сентиментальности детские игрушки и старые семейные прозвища. Прежде всего это слова, обозначающие родственников, членов семьи:

mātar – мать (матерь)

bhrātar – брат

svasar – сестра

sūnu – сын

duhitar – дочь

jani, jāni – жена

vidhavā – вдова

devar – деверь

и некоторые формы самых широко употребляемых глаголов:

jīv – жить (jīvati = живет)

iṣ – искать (ichati = ищет)

dā – давать

grabh, grah – хватать (ср. грабить)

tras – бояться, дрожать (ср. трястись, трус)

plu – плыть

vart (vṛt) – вертеть

budh – бодрствовать, замечать (ср. бдеть, будить)

ru – кричать, реветь (ravati = ревет)

vid – знать, ведать

smi – улыбаться (ср. смеяться)

lubh – вожделеть (ср. любить)

mar (mṛ) – умирать (ср. мрут)

Родственные санскриту слова легко найти в других европейских языках: английском, немецком, латыни, греческом. Они напоминают об их общих корнях.

Например: «дом» на санскрите – damah, на латыни – domus.

Прилагательное «новый» в санскрите – nava, в латыни – novus, в греческом – νέος («неос»), в английском – new, в немецком – neu, во французском – nouveau[2], в испанском – nuevo, в итальянском – nuovo. Русское слово «новый» тоже стоит в этом ряду.

Ночь на санскрите – nаkt, по-гречески – Νύχτα («нихта»), на латыни – nox, по-итальянски – notte, по-испански – noche («ноче»), по-английски – night, по-немецки – Nacht.

Овца на санскрите – avih, на латыни – ovis, по-испански – oveja («овеха»), по-английски – ewe.

А некоторые слова из санскрита родственны словам в европейских языках, но не родственны русским.

Например, «мужчина»: на санскрите – vīra, в латыни – vir. Кроме латыни, этот корень дал побег еще и в… литовском языке, где мужчина звучит как vyras.

«Змея»: в санскрите – sarpa-, по-латыни – serpens, в русском языке есть заимствованные позже слова «серпентарий» и «серпантин».

«Нога»: в санскрите – pad-, в латыни «ступня» – pedis (откуда в русском языке появились слова «велосипед», «педаль» и т. д.)

Слово «отец»: pitar-, в латыни – pater, в греческом – πατέρας («патерас»), в английском – father, в немецком – Fater, в итальянском и испанском – padre, во французском – père. А в русском даже «детское» слово «папа», по-видимому, не является родственным.

Или глагол «нести»: в санскрите – bhar, в латыни – fero, в греческом – φέρω. Их нельзя назвать заимствованиями, но это плоды одного корня, правда, развивавшиеся в разных условиях – с «языковым деревом» такое случается сплошь и рядом. Да и сам санскрит нельзя назвать праязыком, на котором говорили наши предки: это живой язык, на котором и сейчас говорят жители Индии, в основном – на севере страны. И с европейскими языками он разошелся около пяти тысяч лет назад. Он тоже меняется, правда, медленнее, чем большинство его «родственников», так как является священным языком, требующим почтения к своим традициям.

Старожилы и новоселы

Итак, вернемся к славянам.

Коренным населением северной Европы и Азии были финно-угорские племена, говорившие на совсем непохожих на славянские языках: саамы, финны, карелы, вепсы, водь, меря, марийцы, ханты, манси, удмурты, коми, мордва, венгры и проч. Славяне потеснили их, но не изгнали, а позднее торговали с ними, заключали военные союзы, а значит – обменивались словами.

При попадании на чужую территорию очень важно ориентироваться на местности, а для этого неплохо узнать, как называют местные жители реки, озера, горы и другие приметные географические объекты. А узнав эти названия, запомнить их, перенять или переиначить, если так покажется проще или красивее.

И современные лингвисты находят корни названий многих «типично русских» рек и озер именно в финно-угорских языках:

Ока – от финского joki – «река», «поток воды»;

Клязьма – от финского kalaisa maa – «место, богатое рыбой»;

Ландех (приток Клязьмы) – саамское слово «ланнт» – «река, протекающая по болотистой местности»;

Сеха (еще одна река в водной системе Клязьмы) – от саам. «сэфхэ» – «мчаться»;

Ильмень – Верхнее» (по отношению к Волхову);

Пскова (река) – от эстонского pihka – «древесная смола, живица», от реки получил название город Псков;

Ладога – по одной из версий происходит от финского ааldоkаs, «волнующийся» – от ааltо – «волна»;

Вазуза (приток Волги) – вепс. vez’i – «вода» и us – «новый»;

Молокша (приток Волги) – от саам. «мальк» – «извилина», «маллкшэ» – «извиваться»;

Юхоть (приток Волги) – от саам. «юхтэ» – «поить»;

Лама (еще один приток Волги) – от эстонского lame – «плоский, ровный»;

Улейма (река, входящая в водную систему Волги) – от саам. «велльм» – «проток, протока»;

Вязьма (река, а затем город в Смоленской обл.) – от вепского vez’i – «вода» и ma – «земля»;

Сестра (река на Карельском перешейке, а также приток Волги) от эстонского sõstar – «смородина».

Из финского или саммского языка пришло в русский слово «тундра»: по-фински tunturi – «высокая безлесная гора, скала», по-саамски tundar, tuoddar – «гора». Тут нужно сказать, что, в свою очередь, саамы заимствовали много слов из финского языка и наоборот.

Еще саамские слова: «морж» – саамы зовут этого зверя mоršа/moršša. А манси огромных слонов, которых находят в вечной мерзлоте, называли maŋ-āńt – «земляной рог», отсюда русское слово «мамонт».

Из финского и карельского: пурга по-фински purku, по-карельски – purgu.

А еще названия промысловых рыб и зверя: камбала – фин. kampala, корюшка – вепс. koreh, мойва – maiva, ряпушка – вепс. räpus, салака – фин. silakka, salakka, хариус – карел. harjus, нерпа – фин. norppa.

А сибирские угро-финны подарили русскому народу «сибирские равиоли» – пельмени. В языке народа коми есть слово «пельнянь» – «ухо из хлеба». Потом сибиряки научились замораживать их, складывать в берестяной короб – туес (коми «тойис» от «той» – «береста») – и брать с собой в зимние путешествия, чтобы потом готовить на костре.

Продвигаясь к западу и востоку, славяне встретились с балтами, жившими, как легко догадаться, на берегу Балтийского моря, и тут же принялись обмениваться словами.

На западных берегах жили галинды, пруссы, ятвяги, курши, ламаты, скальвы. На восточных – литва, аукштайты, жемайты, латгалы, земгалы, селы. Их языки также относились к индоевропейской семье (самым близким к санскриту считается, как ни странно, литовский язык), но они уже давно и далеко разошлись друг от друга. А балтские языки «поглотили» много фино-угорских слов, и наоборот (например, на балтском языке северный олень называется širvas, а по-фински – hirvas. Позже и в русском языке появится слово «гирвас».)

Но поскольку балтские и славянские языки являются более близкими родственниками, чем славянские и угро-финские, то понять, идет речь о заимствовании или о параллельном развитии языков, порой сложно.

Так, название современного государства – «республика Литва» – происходит, по одной из версий, от названия реки Lietauka, сейчас текущей по Каунасскому уезду. В этом названии русскому уху отчетливо слышится глагол «литься». И действительно, в праславянских языках зафиксировано слово litva – «ливень», а к югу от Москвы записано диалектное слово «литвá» – «сильный дождь, ненастье». В литовском тоже есть слова lietùs, lýtva, как и в латышском – lietûs, тоже обозначающие «дождь», «ливень». Очень сложно сказать, кто у кого заимствовал это слово, но очевидно, что оно было понятно без перевода и наличие таких слов облегчало общение.

При этом пригодиться оно могло не только для разговора о погоде, ведь по-русски литье означает еще и «получение отливок путем заливки обычно расплавленных материалов (металлов, горных пород и т. д.) в литейную форму»[3], а в литовском языке есть слова lietùvas, liẽtuvas – «форма для отливки» и глагол liẽti, например, žvakès liẽti – «отливать свечи».

А от основы балтского глагола deg- – «гореть» – произошло слово deguti, которое стало в русском языке словом «деготь», обозначающим очень важное вещество в средневековом хозяйстве.

В родстве находятся литовское прилагательное dirvinis, dirvìnis (м.р.) – «пашенный», «пригодный для вспашки», dirvónas – «залежь, целина» и такое русское слово, как деревня. В балтских языках «родственники» этих слов находятся без труда: dirvà (лит.) – «пашня», «разодранная земля» от dìrti – «драть», dìrva (латыш.) – «нива». А в русском языке родственными словами являются… «дорога» (тоже расчищенная «ободранная» территория) и «драка» («драть/драться»).

И конечно, в русский язык попало слово «янтарь»[4], обозначающее одно из главных сокровищ балтийского побережья, пользующееся спросом в Европе на протяжении столетий.

На языке викингов и степных кочевников

Отправившиеся в «европейское турне» народы разделились на балто-славян, германцев, кельтов и италийцев. Пока балты обживали берега Балтийского моря, славяне расселялись на западе, юге и востоке Европы. Их языки тоже расходились на западно-славянскую (себролужикий, польский, словацкий, чешский), южно-славянскую (словенский, сербохорвацкий, болгарский, черногорский, македонский, на основе которого Кирилл и Мефодий разработали так называемый церковнославянский богослужебный язык, и проч.) и восточную (украинский, белорусский и русский) ветви. До XII века эти ветви были настолько близки друг к другу, что носители разных славянских языков могли с большими или меньшими усилиями понимать друг друга без «толмачей» – переводчиков.

Ближайшими соседями восточных славян, продвигавшихся к северу и рубивших города на крупных реках и озерах, оказались их «троюродные» братья по языковой семье – скандинавы.

Древнейшая русская летопись, «Повесть временных лет», рассказывает, что произошло в 862 году от рождества Христова (6370 году от сотворения мира): «В год 6370 изгнали варягов за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: „Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву“. И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы, – вот так и эти. Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: „Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами“. И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, – на Белоозере, а третий, Трувор, – в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля».

Это событие получило в русской истории название «призвание варягов». Но легко заметить, что варягов сначала не призывают, а изгоняют, а позже «приглашают на княжение» уже других варягов. Чем же последние отличались от тех, изгнанных?

ВАРЯГИ (ед. варяг). Древнерусское название норманнов, дружины которых в IX–X вв. совершали походы в Восточную и Западную Европу с целью грабежа и торговли, а также служили в качестве наемных воинов на Руси и в Византии.

Происходит это слово (voeringi) от varar – «верность, обет, клятва». Подразумевалась, вероятно, верность дружины своему предводителю и верность предводителя слову, данному дружине. Сильная военная дружина могла жить не только набегами и грабежом, но и тем, что в XX веке будут называть рэкетом – сбором дани с поселений в обмен на защиту от других подобных банд. И богатый уже в те времена торговый город Новгород решил сменить одних «охранников» на других, а заодно увеличить свою зону влияния.

Как видим, именно эту дружину, а вовсе не ее нанимателей летописец называет русью. Ruotsi – так северные соседи Новгорода, финны, называли скандинавов (сейчас – шведов). Русских же они по сей день называют venäläinen. Но само слово Ruotsi не исконно финское, а заимствованное. Оно происходит от древнескандинавского существительного со значением «гребец», «участник походов на гребных судах».

Впервые это слово в качестве названия народа, а не профессии упоминается в 839 году в летописях Сен-Бертенского монастыря. Документ рассказывает, как к Людовику Благочестивому, императору франков, прибыло греческое посольство византийского императора Феофила. В составе посольства находились посланники народа Rhos («рос») в Византии. Феофил просил Людовика пропустить их через свои земли. Но Людовик опознал в гостях «свеев» (шведов) «и, сочтя их скорее разведчиками… чем послами дружбы, решил про себя задержать их». Дальнейшая судьба этой «миссии» неизвестна, но для нас это и не важно, а важно, что само древнее название государства славян Русь, вполне возможно, было заимствовано из шведского языка. Но главное, что это нисколько не принижает значения русского государства, а тем более – русского народа и его языка. Просто, как любят объяснять преподаватели, «так сложилось исторически».

Поскольку старший из трех братьев, Рюрик, стал позже родоначальником первой русской правящей династии[5] – Рюриковичей, его имя, естественно, привлекало историков. Его «выводили» от скандинавского слова Hroerekr («могучий славой»). Для имен его братьев тоже нашлись приличествующие толкования: «Синеус» – Signjotr («победу использующий»), «Трувор» – Ϸórvarðr («страж Тора»).

Но есть и другая версия, которую предложил советский историк и археолог Б. А. Рыбаков. Он считал, что «Синеус» – это искаженная шведская фраза sine hus: «со своими» (с родичами), а «Трувор» – это на самом деле thru varing: «верная дружина».

Еще одну – юмористическую – версию придумали авторы «Всеобщей истории, обработанной „Сатириконом“», юмористы серебряного века Надежда Александровна Тэффи, Осип Дымов, Аркадий Аверченко, и О. Л. Д’Ор (Иосиф Львович Оршер, именно он был автором главы о Рюрике и его братьях):

«Племя Русь в первый раз появилось в России в 862 г. Откуда оно появилось, никому не было известно.

Все в этом племени были беспаспортные и на расспросы летописцев давали уклончивые ответы…

Жили тогда славяне, следуя строго обычаям предков, в вечной ссоре и беспрерывной драке между собой.

Синяк под глазом или вывороченная скула, как у нынешних боксеров, считались почетными знаками и лучшим доказательством мужской красоты и отваги. Несмотря, однако, на отчаянную отвагу, славяне всем платили дань, не желая, по-видимому, отступать от преданий седой старины…

В конце концов славяне всех стран света так перессорились между собой, что вмешательство иностранных держав стало необходимым. Славяне не стали ждать, пока чужеземцы придут в их страну, и сами позвали их к себе.

– Так-то почетнее будет! – сказали умные славяне и отправили к чужеземцам послов.

Летописцы на основании не дошедших до нас рукописей так рассказывают о призвании варягов. Славянские послы обулись в праздничные портянки и самые модные для того времени лапти. Брюк в то время еще не носили. Даже князья, управляя своими народами, оставались без брюк при исполнении своих княжеских обязанностей.

На плечи послы накинули по звериной шкуре, взяли по котомке с хлебом и отправились к варягам. Пришедши к варягам, послы потихоньку заглянули в шпаргалки, которые на всякий случай носили в кармане, и выпалили из Иловайского[6]:

„Земля наша велика и обильна, но порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами“.

За знание истории варяги поставили послам пять…

…После небольшого колебания варяги согласились принять власть над славянами.

Три брата – Рюрик, Синеус и Трувор – с дружинами пошли к славянам.

Рюрика приняли с удовольствием.

– Хоть и не Рюрикович, – говорили про него послы, – но его потомки будут Рюриковичами.

Синеуса приняли благосклонно.

– Усы выкрасим, – решили послы, – и он сделается Черноусом.

Но насчет Трувора возникли прения.

– Пойдут от него Тру-воровичи, – говорили послы, – а мы люди робкие. Раструворуют нашу землю самым лучшим манером.

Но варяги шутить не любили, и пришлось уступить. От Труворовичей и пошли на Руси интенданты, приказные[7], хожалые[8]».

Эта версия, разумеется, ни в коем случае не претендует на достоверность, а, напротив, напоминает, что самые простые и «очевидные» объяснения в лингвистике зачастую оказываются нелепыми и явно ошибочными.

Позже, уже в XII веке, скандинавские саги начнут называть Русь, особенно северную, «Гардарики» – «страна городов». Тут надо отметить, что в те времена городами назывались не любые поселения, а только те, что имели ограду, то есть крепости. Слово ríki означало «государство» (ср. нем. Reich). А второй корень garð- отчетливо напоминает русское слово «город» (и праславянское – gȏrdъ), которым называли как укрепленный дом со двором, так и крепость, да и просто ограду, забор.

Кто и у кого заимствовал это слово? Явно не скандинавы у русских, ведь в скандинавской мифологии есть «Асгард» (жилище богов – асов), «Мидгард» (средний мир, жилище людей) и «Утгард» (подземное жилище мертвых, приставка ut означает «вне»).

Но если славяне заимствовали это слово у германцев, то почему они перевернули буквы в середине?

Скорее всего, эти слова развились из индоевропейского корня gʰórd-, обозначавшего и ограду (забор), и укрепленный дом, и крепость. Славянам было удобнее произность этот корень как gordos – отсюда «град/город», «ограда», «огород». Германцам – как «гард»: отсюда английское yard – «двор», garden – сад. А латинянам как cors: отсюда францзуское cour – двор.

Может показаться, что этот корень дал и другие «побеги». Например, французское (и испанское) слово guarde, которое означает «хранить, сохранять, охранять», которое, в свою очередь, вернулось в русский язык словами «гвардия» (через итальянское guardia – «охрана») и… «гардероб» (guarde – «хранить» + robe – «платье»).

Но для «гвардии» возможен и другой путь: из готск. vardia, далее из прагерм. формы *wardo- – «защищать, охранять», от которой в числе прочего произошли др. – англ. weard и англ. ward, др. – сакс. ward, др. – сканд. vörðr, др.-в. – нем. wart и др.; восходит к праиндоевр. *wrū-. Именно такой «маршрут» прокладывает для этого слова М. Фасмер, он же замечает, что «Русская гвардия (первоначальное значение „стража, охрана“) впервые в 1698 г. заимствована через польское gwardja или прямо из итальянского».

Ордынское иго на долгие годы затруднило контакт Руси и Европы, зато обогатило русский язык тюркскими словами, прежде всего – новыми военными терминами:

атаман – тюркск. odaman – «старейшина пастухов или казачьего лагеря», по другой версии от слов ata – «отец»/«дед» с личным окончанием man («мен/мэн» – «я») и буквально означает «я ваш отец»;

шалаш (палатка) – от тюрк., ср. тур. sаlаš, азерб. šаlаš – «шалаш, палатка»;

караул – тат., казахск. karaul, тур. karaɣul – «стража»;