Силар. Цена будущего

Пролог

Планета Юддха-Ван, столица системы Алой звезды

Побитый ржавчиной и метеоритами грузовой шаттл выпал из гиперпространства в центре пятого сектора Силара. На остатках топлива прошел по коридору безопасности, спустился к поверхности Юддха-Ван и рухнул там, на задворках космокарантина. Через сутки на невзрачный транспортник поднялся офицер таможенного управления.

— Что привез? — сухо спросил он, не отрывая взгляда от служебного планшета. — Неучтенное оружие? Контрабанда? Сдай сам, иначе полная конфискация груза, тройной штраф и лишение руки.

— Корабль пустой, — тихо раздалось в ответ. — Здесь только я.

Смуглый офицер с подозрением посмотрел на пилота развалюхи. Тот, хоть и прибыл по документам из другой части галактики, не казался иномирцем. На одутловатом бледном лице никаких особых примет. Под просторным потрепанным балахоном угадывалась очень тучная, но вполне человеческая фигура жителя созвездия Силар. Показания встроенного в планшет сканера безопасности подтвердили: просто человек.

— Так-таки ничего не привез? Решил обмануть меня? Тебе же хуже.

Офицер перевел прибор в режим интенсивного обнаружения и распознавания грузов. Луч сканера скользнул по стенам, потолку и полу корабля, но выхватил только потеки бурой вязкой смеси: топлива и смазки, частично въевшихся в металл. Таможенник нахмурился.

— В самом деле. Ничего нет. — Он подкрутил густые усы и снова глянул на непонятного пилота. — Тогда убирайся отсюда. Чтобы вылететь, оплати двойную пошлину за посадку, пребывание на планете и досмотр. Сроку тебе на все — три часа. Иначе окажешься на полгода в антаратхе, пока из тебя не вытрясут даже то, чего сам о себе не знал.

Считая разговор оконченным, офицер послал рапорт командиру, выключил планшет и направился к выходу, стараясь не замарать сапоги и не задеть форменным тюрбаном свисавшие повсюду провода.

— Я должен увидеть махараджу, — вдруг подал голос оборванец. — Прошу об аудиенции у великого владыки!

Замерший на полпути офицер медленно развернулся, смерил безумного наглеца взглядом и презрительно кинул:

— Венценосный сын Алой звезды не встречается со всяким отребьем. А ты все же напросился на тюрьму и выяснение личности. Следуй за мной, или тебя погонят палками.

Пилот, соединяя пухлые ладони на уровне груди, тихо произнес:

— Как скажешь, почтенный. Я пилигрим. Всегда выполняю, что требуют, и соблюдаю закон. Я пойду, куда повелишь. А в уплату пошлины можешь взять этот корабль. Но передай во дворец мои слова как можно скорее. За промедление останешься без погон. И, возможно, не только без них.

Руки офицера дрогнули. Но ответил он по-прежнему твердо:

— Вон из корабля. Тебе предстоит жесткий допрос.

Пилот чуть улыбнулся.

— Как скажешь. Передай во дворец: сын залога прилетел, чтобы исполнить свой долг.

Через полтора стандартных силарских часа пилигрима доставили к махарадже. Великий владыка Шактиран Ратна милостиво выделил для встречи четыре местные минуты. Странника не стали обыскивать. Два десятка сканеров, мимо которых тот прошел во дворце, однозначно показали: безоружный человек низкой степени физической опасности.

Наконец двери открылись. Двое могучих стражей, проведя пилигрима в центр приемной, приказали ему встать на колени. Тот беспрекословно подчинился.

Покои махараджи поражали роскошью. Стены укрывали темные тиковые панели, по тонким резным узорам которых щедро растекалось сусальное золото, а вкрапления бирюзы и сердолика добавляли им волшебства. Шелковые ковры раскинулись на мозаичном паркете, словно чудесные сады цветов и звезд. По краям зала притаились лари, инкрустированные слоновой костью, и диваны с бархатными подушками. Воздух наполнял аромат жасмина с дымными нотками сандала, создавая атмосферу древнего величия и безмятежности.

Владыка сидел за широким низким столом. Драгоценная вышивка на шелковом кафтане отливала в мягком свете витражных ламп; самоцветы перстней, ожерелий и наручей сверкали, когда Шактиран изредка двигался. Лицо его оставалось спокойным, а взгляд точным и тяжелым, не допускающим лишних слов и неповиновения.

С легким интересом осмотрев жидковолосого безумца, правитель Алозвездной системы повелел:

— Говори. Что ты знаешь о сыновьях залога?

Коснувшись лбом густого ковра, пилигрим выпрямил спину и ответил:

— Я сам один из них. Я пришел отдать долг по договору, владыка.

Он развел руки, затем соединил их над головой, сложно переплетая бледные пальцы.

— Ты показал знак из тех, которым учат лишь избранных, — констатировал махараджа, не меняясь в лице. — Но… Как твое имя? Я знаю всех сыновей залога. А тебя вижу впервые.

Опустив руки, пилигрим подтвердил:

— Все так, владыка. Мое имя знал великий правитель Адхирадж Варман, да обретет его душа свет освобождения. Триста двадцать силарских лет назад я звался Навао из дома Харата. Пятый принц системы Кахуранги.

Шактиран приподнял бровь.

— Так ты трехсотлетний принц? Очень на то похоже.

— Уже нет, владыка, — последовал ровный ответ. — Когда мне было пятнадцать, отец заключил с твоим предком договор залога. Так я стал Навшантом. Вот мое новое имя. Оно вписано в кодекс и скреплено печатями.

Странник умолк, а махараджа задумчиво произнес:

— Такое имя знают все в нашей системе. И с радостью приняли бы здесь его носителя. Но это, к великому сожалению, невозможно. Он давно мертв.

— Навао Харата действительно умер незадолго до совершеннолетия. Потому не исполнил свой долг перед Юддха-Ван. Затем меня отравили, чтобы сто лет спустя заключить в тела, подобные этому. Без имени. Год назад попытались уничтожить даже там. Но я выжил и пришел к тебе. Теперь я последний из тех, кого называли Пятый Луч…

— Кого больше не существует! — резко прервал Шактиран. — Всем ПЛ по слову императора дали приказ на самоликвидацию. Их реестр пуст. Последний ПЛ — это просто сбой алгоритмов учета. А даже если нет, то ты похож на Пятый Луч не больше, чем полосатый диван на тигра! У тех киборгов человеческой была только голова и совсем другое лицо. Четыре минуты истекли. Ты в самом деле безумен. Увести и выслать из системы.

— Если не поверил мне, — спокойно парировал пилигрим, не обращая внимания на безуспешно пытавшихся сдвинуть его с места юддха-ванцев, — поверь своим установкам охраны.

Он коснулся запястья. В тот же миг стражников отбросило в стороны, а все сканеры приемной сорвались в аварийный режим, бешено замигав индикаторами. Странник, перекрывая голосом их надрывный треск, безмятежно поинтересовался:

— Я правильно считываю показания датчиков? Они сообщают, что в зале появился неуязвимый киборг с предустановленным оружием массового поражения. Все так. Я классифицируюсь как «наивысшая степень неотвратимой угрозы».

Пока он говорил, в зал ворвались три десятка гвардейцев-бхандака. Они закрыли собой махараджу, взяв наизготовку бластеры. Вся фигура пилигрима покрылась зелеными точками лазерных прицелов.

— Отставить! — тут же крикнул охране побледневший Шактиран. — Разойтись! А ты, раз уж не нападаешь, включи свою маскировку обратно.

Странник вновь коснулся запястья. Контуры его фигуры дрогнули. Сканеры заискрили, затем смолкли. Махараджа обреченно посмотрел на командира дворцовых бхандака.

— Уберите оружие. Оставьте нас все.

— У тебя преданные бойцы, — заметил пилигрим, провожая взглядом недовольных гвардейцев. — Они знали, что не смогут остановить меня, поскольку у вас были два своих ПЛ. Однако все равно пришли, чтобы умереть вместе с тобой.

— Таков кодекс кшатриев Алой звезды, — глухо отозвался Шактиран. — Мы рождены для битвы. Всегда готовы отдать жизнь и за повелителя, и вместе с ним. И отомстить врагам после его гибели. Но я предпочту встретить смерть один на один.

Когда приемная опустела, он передвинул крупный сапфир на золотом наруче.

— Я задействовал купол тишины и заблокировал двери. Назови свой номер и хозяина. Чего он хочет? Почему прислал тебя под видом странника, а не во главе армады ботов? Как ты смог прикинуться человеком?

Оценивающе окинув махараджу острым взглядом, пилигрим задрал рукав. На плече проступили две светящиеся янтарем цифры.

— Я значился Двадцать восьмым.

— Вот как! Первая тридцатка! — бросил Шактиран, не скрывая презрения. — Личная свора императора! Так я и думал. Выходит, наш благословенный Броган приказал уничтожить всех ПЛ, лишив системы защитников, а тебя оставил себе? Как раз в его подлом духе. И чего он хочет на сей раз? Алая звезда уже отдала Силару все, что только могла. Осталось лишь превратить нас в рабов, как на Льёсвальде. Хозяин за этим тебя прислал?

При упоминании системы Льёсвальд кулаки пилигрима сжались.

— У меня больше нет хозяина…

— Нет хозяина? — снова прервал его махараджа, взволнованно подаваясь вперед. — Разве такое возможно? ПЛ нельзя перепрошить!

Странник совсем по-человечески пожал плечами.

— Как видишь, можно. У меня много обновлений. Не только маскировка. Иначе я действительно пришел бы во главе армии, а не скрывался от шпионов Грифона, изображая сумасшедшего, — и Юддха-Ван уже лежала бы в руинах. Повторяю: у меня больше нет хозяина. Если не веришь, могу показать свою систему данных.

Шактиран коротко кивнул.

— Прости, но я должен это сделать. Открой доступ и подними ладони.

Когда пилигрим повиновался, махараджа направил на него наруч с активированным сканером. Впился взглядом в показания датчиков. Затем, глядя куда-то сквозь визитера, произнес:

— Невероятно. Но это правда. Корневая папка владельца пуста. А это значит…

Он замолчал, вставая с дивана. Равнодушную маску презрения к неминуемой смерти на его лице сменила недоверчивая надежда.

— Это значит, что я — это опять я, — подняв голову выше, отчеканил странник. — Я вернулся в Силар, чтоб отомстить и взять свое по праву. Теперь дело за тобой. Я вижу, ты способен удержать контроль, но способен ли принять решение?

Он легко поднялся и посмотрел махарадже в глаза.

— Так что ты скажешь, Шактиран Ратна из рода Варманов? Попытаешься остановить меня в угоду нынешнему императору? Потребуешь вернуть долг по договору залога? Или предоставишь армию, став моим первым сепанати? Отомстишь ли Броганам за убийство повелителя? Или я ошибся, прилетев сюда?

— Вот, что я скажу, прежде всего. — Махараджа поднял руки, раскрывая ладони. — Тот, чье имя скрепили печати, давно умер. Ты больше не сын залога и ничего не должен Юддха-Ван. Но я от души благодарен, что ты выбрал для начала похода именно нас. Ты хранил всех даже после смерти. Ты был великим императором. И станешь еще более великим. А теперь…

Выйдя из-за стола, он преклонил перед странником колено.

— Прошу, позволь увидеть твое настоящее лицо и прими клятву верности, о законный правитель Силара. Мои предки беззаветно служили тебе и твоим предкам. Так было и так будет. Все кшатрии Алой звезды с радостью пойдут за тобой, куда прикажешь. Веди нас на битву, раджан!

Убрав маскировочную голограмму, Навао показал истинный облик человекоподобного киборга и, выполняя древний ритуал правителей, коснулся стопой склоненной головы махараджи, хищно улыбнувшегося в предвкушении битвы.

Часть 1. Старый дневник

Три стандартных силарских года назад

Планета Мидвёль, столица системы звезды Льёсвальд

— Запретная зона! Нарушение периметра карается ампутацией конечностей. Запретная зона!..

Механическая речь патрульного дрона, низко пролетевшего над глубокой расщелиной, заваленной обугленными балками, затихла вдали. До появления нового — целых тридцать девять секунд. Запустив обратный отсчет времени на коммуникаторе, пятнадцатилетний Эйнар Бьяртмар выскочил из укрытия и бросился к следующему. Ловко перепрыгивая ржавые куски старых механизмов, он легкой невзрачной тенью понесся вглубь необъятной яркоосвещенной свалки.

Лет сто тому назад здесь, говорят, шумел густой лес. А посреди него высился четырехбашенный замок конунга, возглавлявшего систему звезды Льёсвальд. Родись Эйнар тогда, он жил бы в том замке и звался бы принцем. И летал бы в космос на собственном шаттле. Тогда, но не сейчас. Все четыре планеты системы, в том числе и родной Мидвёль, давно порабощены и превратились в бесправный источник энергии для силарских корпораций.

Нет больше ни лесов, ни замков, ни космодромов, ни городов. Только выжженные пустоши. Моря отравлены, реки пересохли. Оставшиеся в семи резервациях люди с шестнадцати лет надрываются в ретинитовых шахтах. Там же встречают раннюю смерть. Населению запрещено владеть любой техникой. Поймают с коммуникатором — отрубят руку. Нельзя строить для себя ничего, кроме землянок. И отец Эйнара, хоть и прямой наследник законных правителей системы, но никакой не конунг. Просто управляющий планетой. Такой же раб, как и все остальные. Разве что живет в единственном сохранившемся на Мидвёле доме.

Отсчет таймера заканчивался. На последних секундах Эйнар успел нырнуть в спасительную глубину лежавшего на боку экскаватора и забился в дальний угол его изъеденной по швам черной плесенью кабины.

— Запретная зона! — заскрежетало снаружи. — Нарушение периметра карается ампутацией конечностей!

Эйнар перевел дыхание и скинул капюшон серого плаща, маскировавшего под здешнюю, покрытую пепельной коркой почву. Пока дрон кружит над этим квадратом, можно собраться с силами для нового рывка.

«Конечностей… — подумал Эйнар, скривившись. — Это когда поймают впервые. За повтор ампутируют уже голову».

Он упрямо фыркнул. Напрасно запрещал соваться в зону отец. Напрасно мать убеждала поберечь себя, занявшись вместе с ней только разбором и переделкой находок. Эйнар не допускал и мысли остаться в стороне от активного сопротивления, отсиживаясь вместе с младшими сестрами за спиной возглавлявших борьбу родителей.

Только в недрах «королевской свалки», на которую захватчики заставляли свозить сломанное оборудование со всей системы, можно было достать хоть что-то для защиты от дронов или создания независимых средств связи, передвижения — и даже оружия! В ход шло все мало-мальски пригодное: старые запчасти, микросхемы, блоки питания, проводка, сломанные инструменты… Ночами жителям планеты предписывалось сидеть по норам. Нарушать комендантский час никто не решался. Если дрон при проверке засечет отсутствие хоть одного человека, то взорвет всю землянку. С восходом Льёсвальда взрослое население поголовно выгонялось в шахты и на другие работы. Поэтому дневными искателями становились дети.

Эйнар присоединился к ним четыре года назад, как только смог бегать, таща на себе десяток, а то и два разных железяк. Вначале работал в паре или тройке. Затем, как освоился, стал одиночкой.

Особенно интересно было в самом центре свалки, где раньше стоял замок. Там, если покопаться, можно найти удивительные вещи из прошлого системы. Именно там Эйнар и добыл лежавшее сейчас в его жилете-разгрузке сокровище.

Странный матово-серый прибор размером с ладонь походил на коммуникатор. Только вместо сенсорного экрана — множество кнопок. Мать, недовольно покрутив внеплановую находку, сказала, что та похожа на хранилище аудиоданных. Эйнар и сам так думал. Осталось только заставить артефакт говорить.

Для этого требовался блок питания. Эйнар знал, где взять подходящий.

Учитывая смертельный риск каждой вылазки, мать учила искателей приносить лишь то, что она заказывает. А все остальное, что попадается интересного на пути, прятать, отмечая на карте, а после заносить в общий каталог. Числилась в нем среди прочего и портативная световая батарея. Цель сегодняшней вылазки.

Звук громкоговорителя стал тише, значит, дрон переместился в другой квадрат. Эйнар, накинув капюшон, щелкнул по экрану собранного артелью матери таймера. Затем рванул к вагонеткам, сваленным большой грудой. Забившись в темную щель между ними под угрозы вновь прилетевшего дрона, наощупь откопал припрятанную кем-то из ребят деталь. Развернул и, включив налобный горняцкий фонарик, внимательно осмотрел.

Батарея сохранилась почти полностью, только угол корпуса сколот и рамка заржавела, но главное — стекло. Стерев с него грязь заплатанным рукавом, Эйнар осветил темную сетку энергоячеек. Есть пара мелких трещин. Ерунда. Он достал обрывок зачищенного с двух сторон провода, нащупал контакты батареи — и на миг замкнул их. Щелкнуло. На панели вспыхнула едва заметная искра. Отлично!

Вновь замотав находку в тряпку, Эйнар положил ее в карман жилета. Теперь — обратно в кабину экскаватора и ждать два часа, пока у дронов закончится период усиленного патрулирования.

«Главное, — думал Эйнар, пока со всех ног мчался к укрытию, — чтобы разъемы подошли…»

Он взял пять разных проводов из своей коллекции, надеясь оживить прибор уже здесь, на свалке. Вот и экскаватор. Эйнар запрыгнул в угол кабины и тут же принялся соединять добытые детали. Когда нужный провод нашелся, осторожно выдвинул батарею наружу под яркие лучи Льёсвальда. Полуденный летний зной коснулся ее блестящей панели. На древнем приборе замигал зеленый индикатор. Есть!

Затаив дыхание, Эйнар нажал кнопку включения. Внутри артефакта что-то загудело, затем из покореженного динамика раздались невнятные хрипы. Эйнар быстро воткнул в прибор гарнитуру и замер. Но тот лишь сипел и шипел. Неужели пусто?! Эйнар с досады начал жать на все кнопки подряд. И вдруг…

— …В подарок Ингвару… — прозвучал сквозь потрескивание в наушниках тихий, неторопливый голос из давнего прошлого. — …Расскажу в этом дневнике…

Эйнар замер и весь превратился во слух.

После невыносимо долгого шуршания мягкий, непривычно звучавший голос продолжил:

— …Трек 0012. Навао Харата мог часами стоять на палубе яхты…

Трек 0012

Навао Харата мог часами стоять на палубе яхты, когда его еще брали путешествовать между островами на родной планете-океане Таи-Нуа. Мог бы плавать и нырять от рассвета до заката. Или наоборот.

В семь лет Навао напросился в экспедицию ихтиологов. Погрузился с ними на дно Альбатросова моря и месяц жил на подводной станции. А с восьми стал ежегодно приходить с матерью на ее родную планету, соседнюю Куароа. Как здорово он со временем научился танцевать там с местными рыбаками во время празднований Кахурангостояния! Как мерцала под его ногами мириадами живых огней океанская бездна! О, те волшебные ночи Навао вспоминал потом еще очень и очень долго.

Особенно зимой, когда из-за сильных ветров прекращалась навигация. Тогда, чтобы попасть с острова на остров, люди пользовались только удобными, надежными, но такими до безобразия скучными телепортами. С наступлением бесконечного времени сухопутной хандры Навао спасался тем, что включал на весь пол своей комнаты проекцию морской глади, а на стены и потолок — вид звездного неба. И танцевал, пока не падал без сил в призрачные волны.

Танцевал так, словно под ногами не паркет из отполированной до золотистого блеска красновато-коричневой древесины коа, а кажущийся безумно тонким и хрупким, знаменитый на всю систему звезды Кахуранга, Стеклянный Остров. Навао танцевал босиком, как заправский куароа. Вначале входил в ритм медленной раскачкой, будто волна поднимала и опускала его корпус. Потом узор усложнялся — тело переходило в гибкие наклоны, перекаты и легкие перевороты. Акробатические спирали сменяли плавные переходы на ладони, и весь танец превращался в текучую, почти хищную игру линий и равновесия.

Из ночи в ночь. Из года в год. Ему тогда казалось, что обе любимые им безбрежные стихии — море и космос — обнимают его, передают свою мощь и несут к чему-то безмерно важному…

Вот бы так было на самом деле.

А на самом деле, Навао предстояло проститься не то, что с космосом, но даже с морем. Навсегда. Как только исполнится шестнадцать лет, он покинет Таи-Нуа.

Трек 0013

На планете Юддха-Ван, куда отправят Навао через год, морей нет.

Лишь бескрайние леса, где реки несут редкую пресную воду сквозь мешанину лиан на гигантских деревьях. А звездное небо приставленные махараджей тюремщики, если и позволят увидеть, то лишь из окна.

Когда Навао думал о том, ему хотелось удрать из родного Обсидианового замка, куда глаза глядят.

Но удрать было невозможно. За ним, самым младшим сыном Танэ Харата, верховного адмирала Силара и короля, а по-местному говоря — ариакаму, системы Кахуранги сейчас следили особо строго.

Впервые, в поисках свободы и приключений, Навао сбежал из дома в двенадцать лет. Никто и не подумал, что он может куда-то деться с острова, если телепорты закрыты, на космодром ему хода нет, а все морские катера и фрегаты стоят в гавани. Решили, что младший принц в одной из башен, или в библиотеке, или еще где-нибудь. Но, обязательно, где-нибудь здесь. На центральном острове Таи-Нуа.

Однако, когда прошло три дня, а Навао так и не нашелся, забили тревогу. И лишь еще через сутки, кто-то из старых слуг додумался проверить, а все ли каноэ из примыкавшего к замку музея древностей стоят на месте.

Да. Навао ушел под парусом. Как никто во всей системе Кахуранги не делал уже три века.

Трек 0014

Каноэ стояли под огромным защитным энергокуполом у выхода в гавань и не могли даже слышать океан. Раньше они жили в море и спали под звездами. Но люди пересели на корабли из металла. А старых друзей с тех пор выводили на вольные воды лишь во время праздников. Затем и про то забыли. Древние суда навсегда подняли на сваи — «для лучшей сохранности» — и накрыли непроницаемым куполом, лишив свободы и взгляда путеводных звезд. Шли года и столетия, а каноэ так и застыли, словно под властью волшебного сна: ни живые, ни мертвые.

Навао решил выйти в море под парусом, едва оказался в том музее. Он внимательно осмотрел и ощупал все корабли. Не как любопытствующий турист, не как ученик, желающий получить хорошую отметку. Нет. Навао смотрел на каноэ как мореход. Подмечал все мелочи. Обдумывал нюансы будущего похода, параллельно запоминая, где и как активировался купол.

Когда экскурсия закончилась, у Навао уже сложился план подготовки побега. Целый год он потом потратил, чтоб разузнать про каноэ как можно больше. Выучил расположение ста сорока трех путеводных созвездий и карту течений. А вместо танцев включал по ночам галофильмы о мореходах древности, чтобы вместе с великими предками балансировать на корме, управлять снастями и грести до восхода Кахуранги.

И как только утихли весенние бури, он был готов навсегда уплыть из скучного, скованного жесткими правилами замка.

Трек 0015

Тогда, три года назад, двенадцатилетний Навао, с трудом дождавшись ночи, надел рюкзак с опреснителем, запасом еды и гитарой, забросил на плечо связанные шнурками ботинки, и выскользнул в коридор. Замок окутывала мягкая тишина, нарушаемая только мерной поступью стражей. Навао запомнил распорядок и траекторию их движения, а потому легко избегал, пробираясь с этажа на этаж.

Оказавшись под мягким светом чуть звенящего музейного купола, Навао окинул взглядом все корабли.

Вот, полностью занимая центр зала, стоит великолепный калия — флагман, огромное двухкорпусное королевское судно. Его борта покрыты искусной резьбой, парус играет сотнями красок. На таком корабле Навао поплыл бы, взойдя на трон.

Вот амалуа. Они немного меньше. На таких ходили вожди, знатные воины, боевые отряды до сотни человек. На амалуа Навао поплыл бы, став адмиралом.

А вот и сурово прекрасные ваки! Длинные, узкие, с высокими носами и кормой, украшенные перьями и резьбой по бортам — вака-туа, корабли войны. И двухкорпусные вака-харуа для дальних путешествий. На таких можно обойти всю планету…

Но для больших кораблей нужна команда, человек десять. Поэтому Навао двинулся дальше, к самому выходу в гавань. Вот оно! Его проа — небольшая парусная лодка с балансиром. То, что надо для одиночного похода в море.

Навао провел рукой по изящному корпусу каноэ, выдолбленному из цельного ствола хлебного дерева, легкого и упругого. Проверил, хватает ли смолы на бортах. Крепче затянул веревки, удерживавшие на длинных балках боковой поплавок-балансир. Свернул до времени треугольный парус. Положил на дно рядом с веслом свои вещи.

Все готово. Осталось отключить купол и вывести лодку в море. Однако Навао медлил. Он опустился перед проа на колени и взялся за его расписанный звездами борт.

Трек 0016

Навао знал все об этом каноэ. Знал его имя и как звали его бывшего владельца — Тиароа — «Приходящий с волной». Он был великим путешественником, повидавшим все моря Таи-Нуа со своей верной Ваа Хину – «Лодкой света». В целой системе Кахуранги не найти более известной пары. Все двенадцать книг об их странствиях Навао знал почти наизусть.