Долг шантажом красен

Долг шантажом красен

Не все герои и события в этом романе вымышлены. Совпадения не случайны.

«Не смерть должна страшить

разумного человека, а неправда» (Сократ).

Сегодня, оглядываясь на несколько лет назад, я с трудом осознаю, что все, произошедшее тогда со мной, далеко не случайность. А справедливая закономерность, вытекающая из недостатков моего собственного характера - вспыльчивость, бесшабашность, неоправданный азарт и, конечно же, страсть к раскрытию всевозможных тайн.

И еще одно. С некоторых пор я не люблю давать взаймы. И совсем не потому, что я жадная. Все объясняется очень просто. История, произошедшая со мной, разочаровала меня во многом: в ценности дружбы с детства, святости супружеских уз. Эх, да что там говорить! Я поняла, что человеческая жизнь может стоить так мало, что в это даже трудно поверить…

Началось все однажды поздним осенним вечером, когда я была слишком увлечена собой и собственными мыслями, чтобы воспользоваться замечательной народной мудростью: если хочешь врага нажить – дай взаймы; в долг давать – дружбу терять; дай взаймы, да назад не проси...

И, наверное, поэтому со мной произошло то, что произошло. Я дала взаймы подруге детства, Дашке Слепянской.

***

На первый взгляд, ничего в этом странного и пугающего не было. Дашуня – моя давняя подружка, такая давняя, что и не вспомню даже, с каких лет мы точно знакомы. Наши родители, когда мы были еще совсем крохами, вступили в строительный кооператив при Союзе журналистов и вскоре стали счастливыми обладателями вожделенных в то далекое советское время отдельных двухкомнатных квартир в новом кирпичном доме в самом центре Москвы.

Поэтому мы с Дашкой подружились еще до школы. Правда, активность всегда более прагматичной Дарьи подогревалась возможностью подкрепиться, как следует, у «лучшего друга Гульбария». Дело в том, что ее родители (в отличие от моих «невыездных» из-за папиной службы) нещадно экономили на еде, но зато посещали примерно раз в год по туристической путевке какую-нибудь страну соцлагеря, а, если уж совсем везло, то замахивались, скажем, на Италию или Великобританию.

В связи с подобной предприимчивостью родителей маленькая Дашка вечно была голодна, как дворняга. Зато необыкновенно начитана, благо обе наши маменьки трудились на редакционной ниве в весьма престижных издательствах, и в домах было множество дефицитных книг. И в долгие, с точки зрения голодной Дашуни, часы одиночества, пока я делала уроки или посещала музыкальную школу (куда меня с завидным постоянством лично отвозил на машине папа, руководствуясь при этом не столько соображениями дочерней безопасности, сколько мыслями об исключении прогулов своевольной чадушкой оплаченных вперед уроков), моя подруга заполняла свою голову сентенциями и силлогизмами русской и зарубежной классики.

Вечерами, еле дождавшись моего звонка, Дашка неслась ко мне, стуча зубами от голода и забывая на бегу о Диккенсе и Достоевском. Влетая в квартиру, она, делая себе гигантские бутерброды с докторской (увы, тогда еще настоящей!) колбасой, сыпала обрывками цитат из М.Твена, Ф.Купера и А.Линдгрен, так как я, сытая, но, увы, гораздо менее образованная в то время, обожала играть в индейцев, беспризорников и в… Малыша и Карлсона. Наевшись в процессе игры до отвала, довольная подруга, помотавшись для приличия еще пару-тройку минут по комнатам, убегала к себе, ссылаясь при этом на недоделанный английский или обещание помочь своей маменьке по хозяйству… Но я не обижалась. «Дружба есть дружба», - справедливо полагала я.

С тех пор прошло уже много лет. Моя наивность и детскость восприятия постепенно таяли под ударами судьбы. Но нежные воспоминания детской поры возникали вновь, когда раздавалась трель телефона, и Дарья вкрадчивым голоском завлекала меня в очередные авантюры, ставшие с годами не менее рискованными, чем наши детские прыжки по крышам, спуск в подвалы заброшенных домов, жевание вара и сосулек, откручивание ниппелей у автомобилей и т.п., но столь же способствующие выбросу адреналина…

***

И вот теперь она позвонила вновь… Было уже что-то около полуночи, за окнами чернела ночь, завывал холодный осенний ветер, а в стекла гулко барабанил косой дождь.

Мой муж Дмитрий уже давно отбыл к Морфею, по обыкновению забыв выключить телевизор, и я, сидя у компьютера и атакуя китайский пасьянс, была вынуждена вполуха знакомиться с погодой на завтра, постигать основы борьбы с перхотью, вдумываться в разницу между обычными гигиеническими прокладками и «супер», не забывая при этом инстинктивно наклонять голову, когда герой очередного боевика лупил во все подряд из автомата Калашникова.

Поняв наконец, что у компьютера мне сегодня не выиграть, я уже готовилась было щелкнуть пультом телевизора, чтобы навсегда изгнать из своей жизни маньяка с оружием, и залечь в кровать со сборником детективов, как в прихожей отвратительно громко затренькал телефон.

Хотя я знала, что спящего Дмитрия способен разбудить только один звук, а именно - звон будильника, все-таки, чтобы не потревожить супруга, одним прыжком подскочила к телефону и схватила трубку.

- Алло, Янка, привет. - Голос показался мне знакомым.

- Привет, а кто это?

- Да я это, Даша. Не спишь еще?

Голос Дашки неестественно дрожал, так что я с трудом узнала подругу.

- Да пока нет, читаю, - зачем-то соврала я. - А что случилось?

- Ты не могла бы мне срочно одолжить денег? Надо много…

Слышно было, как она нервно выдыхает сигаретный дым и шмыгает носом.

- Да что случилось-то? Зачем тебе деньги? И сколько надо?

- А сколько у тебя есть?

Я начала понемногу раздражаться.

- Ну, знаешь, это не разговор. Ты скажи, какая сумма тебе нужна? И для чего?

- Вот ты всегда была занудой, Быстрова! Зачем? Для чего? Не все ли тебе равно? Мы ведь друзья, Янусик. Неужели жалко?

- Да почему же жалко? Вовсе нет. Просто я не знаю, о какой сумме идет речь. Ты же говоришь, «много»… Во всяком случае, миллиона у меня точно нет. – Я натужно зевнула. - Сейчас уже ночь на дворе. Давай я завтра к тебе приду. Ты мне все расскажешь, что-нибудь придумаем.

- Нет, завтра будет уже поздно. Нужно сейчас.

Упрямство подруги насторожило. Я попробовала было возмутиться.

- Сейчас? Ночью?! Да что случилось-то?! Ты в своем уме?!

- Ну, пожалуйста, ты же буквально в двух шагах живешь. (Несмотря на то, что и я, и Дашка давно уехали из дома, где жили наши родители, в настоящее время мы ухитрились поселиться буквально на соседних улицах в районе метро «Динамо»).

Дарья была настойчива и последовательна:

- Неси скорей, я бы и сама пришла, но не могу выйти из дома. Никитки нет, дети не могут остаться одни.

- Но они, по-моему, уже достаточно большие… А где Никита-то? Опять в командировке? (Никита, успевший до женитьбы на Дашке закончить несколько курсов театрального вуза и будучи сыном малоизвестного режиссера-документалиста, периодически брал приступом телевидение и выполнял любые задания, с радостью разъезжая по городам и весям.)

- Да в больнице он. Ему срочная операция нужна. Потому и прошу у тебя денег.

- Господи. Сразу бы так и сказала. А что с ним? Сколько денег надо?

- Пять тысяч.

- Рублей?

- С ума сошла?! Долларов, конечно.

От удивления я поперхнулась слюной и закашлялась.

- Нет, это ты с ума сошла, где я тебе столько возьму? Да еще ночью? Димка уже давно спит. Да у нас столько и не было никогда.

- А сколько можешь дать? - Голос Дашки стал хриплым от волнения.

- Ну, пожалуй, тысячи две смогу набрать. Мы хотели машину поменять, копили… Ладно, жди. Сейчас принесу.

Положив трубку, я задумалась. Разбудить Димку или нет? С одной стороны, будить мужа – не такое уж простое занятие. Я потрачу много времени, а результат не известен. Быстрее добежать до Дарьи одной. Возьму электрошокер на всякий пожарный. Натянув через пару минут прямо на пижаму джинсы, свитерок и куртку, я спрятала во внутренний карман деньги и понеслась на выручку подруге.

На улице было промозгло и неуютно. Начало ноября – не самое лучшее время года для пеших прогулок. Дождь прекратился, но холодный, пронизывающий ветер задувал в лицо чем-то мокрым и противным. Деревья и кусты стояли черные, на дорогах грязища была неимоверная. Кое-где полусонные собачники еще выгуливали своих питомцев (или наоборот, те их прогуливали перед сном). Изредка, сверкнув фарами, по узкой улочке проезжали одинокие машины, шипя и чавкая шинами по лужам.

Перескакивая через озерца грязи, неистово петляя по дворам, почти не касаясь земли, за каких-то пять минут я донеслась до Дашкиного дома. Подняв голову, я увидела слабый свет ночника в окне на втором этаже. Ладно, сейчас отдам ей деньги, попью чайку, а там видно будет, может, помогу чем, поскольку у меня есть знакомые врачи, а это еще ни кому не помешало.

Подогреваемая подобными благородными мыслями, я взлетела на второй этаж и уже протянула было руку к звонку, как дверь Дашкиной квартиры приоткрылась, в образовавшуюся щель просунулась черная кожаная перчатка, и подруга громким шепотом потребовала:

- Давай деньги! Быстрее!

Опешив от такого поворота событий, я возмутилась:

- Ты, может быть, все-таки впустишь меня в квартиру? Тем более, через порог ничего не принято передавать! (Надо сказать, что я верю в приметы, поэтому считаю недопустимым подобные просчеты).

Произнося свою тираду, я, ничтоже сумняшеся, вынула конверт с деньгами и уже приготовилась было войти в квартиру, как рука в перчатке внезапно выхватила у меня конверт. Дверь захлопнулась, чуть не прищемив мне нос.

От неожиданности я онемела. Но уже через секунду-другую пришла в себя. Вот это да!! Действительно, наглость - второе счастье! Или это я какая-то "второсортная", что позволяю поступать с собой подобным образом? Бежала ночью с деньгами для этой нахалюги, рисковала, можно сказать, жизнью впотьмах. А она даже на порог не пустила. Не до глупостей, мол. Принесла и вали отсюда! Ни тебе благодарности, ни тебе спасибо. Рука смело потянулась к звонку, чтобы высказать все, что я думаю о Дашке. Но внезапно гордость взяла верх, и я, тяжело вздохнув, стала спускаться по лестнице. Ладно, проехали, как говорится! Умнее надо быть в дальнейшем. Ни за что больше не дам ей в долг. И вообще никому!

Окончательно разозлившись, до собственного дома я долетела еще быстрее, чем до Дашкиной квартиры. Открыла дверь, услышала душераздирающий храп муженька и как-то сразу успокоилась. Да, с таким храпуном и злую собаку заводить не надо. Достаточно записать его храп на кассету и вставить в дверной звонок, то-то будет эффект! Можно даже запатентовать изобретение и хорошо заработать на этом!

Веселя себя подобными мыслями, я прошла на кухню и, чтобы успокоиться и согреться, заварила чай с медом. Хлебнув горячего напитка, я решительно подошла к телефону и набрала Дашкин номер. Ну и пусть ночь на дворе. Не может она сейчас спать! Сейчас я ей все скажу, что думаю. Но в трубке раздавались лишь печально-длинные гудки. Никто не подходил. Наверное, уже в больницу к Никитке понеслась, подумала я. Какая все-таки самонадеянная особа! Все сама! Могли бы и вместе скатать. Все равно мне завтра не на работу. (На днях я уволилась по собственному желанию, решив, что ходить на службу должен кто-то один из членов семьи, иначе домашнее хозяйство будет в самом плачевном состоянии). Кроме того, я устала работать «на чужого дядю», которому «САМОМУ НАДО» (набить карманы), «держать удары» злопыхателей-завистников и сражаться с «ветряными мельницами». Надоело!

Вот поэтому-то я и могла бы съездить вместе с Дашкой в больницу к Никите и еще, куда бы то ни было.

«Ладно, - решила я, - завтра я с ней разберусь».

Взяв в руки сборник детективов, я вдруг поняла, что читать не могу. Взвинтив себя походом к подруге-авантюристке, я была уже не способна воспринимать печатный текст. Поэтому, поворочавшись с часок в кровати, отбыла к Морфею вслед за мужем.

***

Естественно, что проспала я до полудня. Вот всегда удивляюсь: если нужно рано встать, то обязательно всю ночь будешь вертеться, уснешь лишь под утро и встанешь совершенно разбитым...

…Судя по абсолютной тишине в доме, я поняла, что Димка ушел на работу. Надо же! Я даже не услышала, как он гремел ключами. Несмотря на то, что муженек всегда это делает удивительно громко и, как я подозреваю, не столько из-за неловкости или забывчивости, сколько из элементарной вредности: я, мол, уже на работу, а ты все еще дрыхнешь! Несправедливость, однако! Но сейчас мы это исправим! Ключики уроним или дверью скрипнем, как следует... Наверное, именно поэтому Димка не всегда гасит по утрам в коридоре свет, который светит мне в глаза, и мне приходится срочно переворачиваться на другой бок...

Вслед за невеселыми размышлениями по поводу проделок муженька, накатили вчерашние обиды и на Дашку Слепянскую… Мигом вскочив с постели, я порысила к телефону. Набрала номер Дарьи и приготовилась дожидаться, пока та проснется. Но трубку на удивление взяли сразу.

- Алло. – Немного тягучий басок Никиты заставил меня вздрогнуть.

- Никит, это ты?!

- А что, есть повод сомневаться? – Никита хохотнул. - Да я это, Янка, я, привет! Как дела?

- А ты разве не в больнице?

- Опа!

Возникла небольшая пауза. Наше совместное удивление росло с каждой секундой.

Наконец Никита первым прервал неловкое молчание:

- А почему я должен быть в больнице? С какой-то стати? Что с тобой, дорогая? Ты вчера насмотрелась ужастиков? – пытался отшутиться Никита, но чувствовалось, что ему немного не по себе от моих странных вопросов.

- Да погоди ты смеяться, - я тоже еще не полностью пришла в себя. - Мне Дашка вчера вечером сказала, что ты попал в больницу, еще денег заняла тебе на срочную операцию. Я вчера бегала уже почти ночью, относила ей… А где она сама-то? Ну-ка дай ей трубку. Я с ней побеседую!

- Тэ-а-ак… Больница, говоришь… Что за черт. – Даже телефонный провод смог передать волнение, охватившее Никиту. Он явно был в замешательстве. Тон его уже не был таким насмешливо уверенным. – Понимаешь, Ян. Дело в том, что я час назад вернулся из командировки, а дома никого нет – ни детей, ни Дарьи. Янка! Дуй ко мне! Сейчас же! Я жду!

Уловив в голосе Никиты металлические нотки, я решила пока не идти в атаку. И, что называется, сменила гнев на милость:

- Ладно-ладно. Ты только не волнуйся так. Уже бегу.

Похоже, мужик был не в материале. Неужели Никитка рогоносец? Ай да Дашка! А что? Бывают истории и похлеще. Чужая душа, как говорится, потемки…

Через несколько минут я бодро топала по знакомому маршруту. Осеннее солнце светило, хотя уже не грело, поэтому оставалось лишь радоваться тому, что хотя бы видишь, куда можно ступать, а куда лучше не надо: словно грибы после летнего дождя, повсюду выросли «кучки» экскриментов милых домашних питомцев, а кое-где, как бы в виде «эксклюзивов» - гигантские «визитные карточки» бомжей.

***

Никита, открывший дверь, был бледным и осунувшимся. Хотя я давно его не видела, да и командировки обычно никого не красят… Я заметила, что трехдневная щетина придавала его лицу какой-то нездоровый вид.

- Проходи, проходи, - засуетился Слепянский.

Он помог мне снять куртку. Пригласил на кухню и по-хозяйски принялся заваривать зеленый чай в модном стеклянном чайничке.

– Ну, рассказывай, Януся, что у вас с Дашкой случилось. Честно говоря, я по телефону ничего не понял. Какие-то деньги, больница… И вообще – где Дашка? Где дети?

- Да понимаешь, Кит, - начала я, отхлебывая ароматный напиток, - вчера уже почти ночью Дарья позвонила мне и потребовала денег взаймы. Причем, ждать до утра не захотела, сама прийти тоже отказалась. Да еще сказала, что деньги нужны тебе на операцию. Вот я и принеслась…

Я подробно описала Никите события вчерашнего вечера, не забыв при этом упомянуть, что Дашка так и не впустила меня в квартиру.

Никита, слушая меня, выкурил почти полпачки, просто гася одну сигарету и тут же прикуривая следующую. Лицо его посерьезнело, глаза смотрели сурово.

- Знаешь, Янк… Похоже, что с Дашкой что-то случилось.

- Почему ты так считаешь?

- Я не успел сказать тебе. Дело в том, что когда я сегодня приехал, то обнаружил, что входная дверь была не заперта, а только слегка прикрыта.

- Да ты что?!

- Я еще, дурак, обрадовался. Подумал, что Дашуня увидела меня случайно из окна, вот и открыла дверь заранее, чтобы я звонком детей не разбудил. Но, войдя в квартиру, я понял, что она пуста. Ума не приложу, зачем и куда она могла уехать с детьми.

Я тупо молчала. Предчувствие чего-то пока еще не ясного, но нехорошего уже ворочалось где-то внутри меня.

- Погоди, а как же она тебе ничего не сказала? Сейчас ведь не каменный век – у всех мобильники есть. Неужели не позвонила? Странно…

- Мы в последнее время что-то цапаться с ней стали часто. – Голос Никиты стал грустен. - Я и в командировку-то напросился, чтобы мы отдохнули друг от друга. Знаешь, похоже, быт не просто заел, а съел нашу любовь... Да еще и безденежье проклятое. Ян, а вдруг она попала в беду?!

Внезапно нос Никитки сморщился, он как-то по-детски посмотрел на меня, приоткрыв рот, и вдруг, странно всхлипнув, закрыл лицо руками.

Я вскочила и подбежала к нему.

- Ну, ну. Никита! Что ты! Да ничего не случилось! Тихо, тихо. Прекрати сейчас же! Ты же мужик! Да если бы что произошло плохое, мы бы уже знали!

Я успокаивала несчастного Никитоса, а у самой руки тряслись, как у заправского пьяницы. Боже мой, что же могло произойти с моей незадачливой авантюристкой-подругой? И действительно, где же дети? Почему дверь была открыта? А что, если… Боже! Перестав от страха что-либо вообще соображать, я беспомощно опустилась на стул и замолчала.

Тем временем Никитка, взяв себя в руки, закурил еще одну сигарету и начал обзванивать Дашкиных ближайших подружек. Чьи-то номера он знал наизусть, а некоторые сохранились в памяти телефона. Как сквозь сон, я слышала каждый раз примерно одно и то же:

- Это Никита. Привет. Дашка не у тебя? Да нет, не поссорились. Просто я приехал из командировки, а ее дома нет. Ну ладно, извини.

Наконец вся эта суета мне надоела.

- Стой, Никита! Так не пойдет!

Я выхватила трубку у него из рук и нажала на клавишу «отбой». – Погоди, не звони. Давай сначала все обдумаем.

Мы быстро просмотрели с ним записи входящих и исходящих звонков за последние два дня и составили четкий список, по которому Никита должен был совершить прозвон.

Пока я выписывала телефоны в столбик, Кит безвольно опустился рядом и снова закурил. Вид у него был, честно сказать, не очень…

Закончив писанину, я подошла к окну, открыла форточку, чтобы сизые клубы сигаретного дыма хоть частично рассосались, и, сделав вид, что не замечаю подавленности Никиты, произнесла:

- Так. Давай рассуждать логически. Вчера я дала Даше в долг две тысячи баксов.

- Сколько?!!! – От удивления Никитка даже вскочил со стула и чуть не опрокинул на пол пепельницу, полную окурков.

- Две тысячи. Она, правда, просила пять, но столько у меня нет.

- Ничего себе! И зачем, интересно, ей столько понадобилось?

- Ты дальше слушай. Она просила принести ей их срочно. Что я, собственно говоря, и сделала. Вот только одно «но». В квартиру-то Дарья меня так и не пустила. Вот это-то и кажется мне очень странным. Понимаешь, Кит, не пустить в квартиру человека, дающего в долг довольно крупную сумму, а тем более близкого друга, это, согласись, ерунда какая-то. По меньшей мере, не комильфо.

- Верно. Потом ты говорила, что она выхватила у тебя из-за двери деньги и тут же захлопнула прямо перед твоим носом дверь. Тоже странно. Да еще и хрипела-шипела при этом, как ты говоришь.

- Может, простудилась… А, может…

Мысль, пришедшая мне в голову, настолько ошеломила меня, что я даже не решилась ее озвучить.

Что, если дверь открыла мне НЕ ДАРЬЯ?!! Тогда кто? Да тот, кто наверняка знает, где она.

***

С самого детства я обожала детективы. Наверное, отчасти потому, что моя мама не учла рекомендаций А.Райкина. Великий сатирик всех времен и народов предупреждал родителей о том, что для того, чтобы ребенок читал классику, а не глянцевые журналы и детективы, нужно запрятать на чердак или даже под паркет произведения Толстого, Достоевского, Чехова, а в доме разбросать по столам, диванам и прочим поверхностям скабрезные журналы и беллетристику. Тогда вектор любознательности подростка переместится в нужном родителям направлении: он все силы положит на то, чтобы «откопать» спрятанную литературу и внимательнейшим образом изучить ее.

Страсть к детективам была у меня всегда, хотя я и любила классику, порой увлекалась философией и даже баловалась поэзией в различные периоды юности, молодости и, простите, зрелости. Но после школы я мечтала о поступлении лишь в юридический институт и, когда была срочно «переориентирована» родителями на полиграфию и журналистику, то долго горевала.

Смирившись с потерей карьеры следователя или адвоката, я оставила за собой право «баловаться» детективной литературой. Читала все подряд. Агату Кристи, Сименона, Честертона, Конан Дойля, Донцову, Устинову, Полякову, Куликову и ву… ву… ву…

Поэтому, оказавшись в квартире Слепянских и вспомнив за одну минуту весь опыт криминалистики, почерпнутый мной в детективах, я заставила Никиту тщательно обыскать всю квартиру.

Естественно, что я присоединилась к осмотру. Довольно скоро, правда, мы поняли, что почти весь незатейливый набор одежды Дашуни и детей на месте. Не хватает, разве что, нескольких пар обуви, Настиного рюкзачка, да джинсовой куртки девятилетнего Артема. Значит, подруга с детьми куда-то срочно умотала. А зачем? Вот в этом мне и предстояло разобраться. Именно мне, потому что Никита, обнаружив в ящике для документов Дашкин паспорт, был совершенно деморализован. Он взял из серванта бутылку с коньяком, налил себе полстакана, залпом осушил его, махнул рукой, видимо, вместо закуски, и с обреченным видом поплелся курить на кухню.

Я же, отказавшись наотрез от спиртного, которое настойчиво предлагал мне Кит, постаралась собраться с мыслями.

Так, решила я, надо рассуждать логически и пытаться дать объяснение каждой догадке. Начнем, пожалуй, с самого, на мой взгляд, очевидного.

Что, если Дашка с детьми решила куда-то быстро уехать, ну, скажем, надоел ей Никита, как мужик, вот она и воспользовалась его командировкой, чтобы, что называется, «уйти по-английски». Заняла денег у подруги и смылась.

Стоп! А как же паспорт?! Он же остался дома! Выходит, что уехать из города она без документов не могла. Да и по Москве без паспорта шататься тоже сомнительно – даже в гостиницу не устроиться, да мало ли что! Бдительность московских стражей порядка иногда превосходит все ожидания. Вот, например, моего мужа, когда он ездит на работу не на машине, почти всегда останавливают в метро и проверяют документы. Хотя по происхождению он наполовину поляк, наполовину русский, почему-то многие менты, особенно приехавшие на столичную службу из регионов, принимают его за «человека кавказской национальности из ориентировки». Поэтому Дмитрий и меня приучил – паспорт всегда таскать с собой, даже если собралась за продуктами в ближайший супермаркет.

Так, значит, документы Дашка не взяла. Что это – беспечность, забывчивость или трагическая случайность? Надо разобраться. Начнем с ее характера. С самого детства Дашуньке был свойственен авантюризм в самых диких его проявлениях. С годами он прогрессировал и порой перерастал в отказ жить по правилам, установленным обществом. Взять хотя бы ее первый брак с Антоном, запойным Казановой с университетским образованием, безработным и к тому же старше ее на целых пятнадцать лет.