Сага о пилоте: "Делириум"

Планета

Песок был горячим и красным, как ржавое железо. Он набивался в рот, в уши, скрипел на зубах. Пилот лежал на правом боку, в голове гулко отдавались, разливаясь по всему телу, удары звонкого колокола, а в висках явственно ощущался бешеный пульс собственного сердца. Вокруг него простиралась сплошная пустыня с серовато-красным песком, и только кое-где проглядывали небольшие участки с запекшейся коричнево-красной коркой грязи. Повсюду были разбросаны горящие обломки космического истребителя Объединённых Космических Сил Земного Содружества. Пахло гарью и расплавленным металлом. Через несколько секунд вдалеке прогремел мощный взрыв – протонного двигателя его истребителя. Огненный столб мгновенно взметнулся ввысь, прочертив и оставив в небе отчетливую красную кривую линию-рану. Земля вздрогнула и разлилась раскатистым эхом, уходящим далеко в горы. Через секунду стало тихо. Пустынно и тихо. «Хороший был корабль», – мрачно усмехнулся Пилот. Для него последний островок его дома.

Пустыня простиралась по всей линии горизонта, и только вдалеке виднелись скалистые горы. Такой удручающий пейзаж предстал перед взором лежащего на земле Пилота. Маска кислородного аппарата слетела во время жесткого приземления, и в образовавшийся зазор с шипением выходила дыхательная смесь. Анализатор атмосферы горел поочередно зеленым и желтым цветами – это означало, что воздух планеты неагрессивен и условно подходит для прямого дыхания. Пилот, не мешкая, сорвал маску дыхательного аппарата и сделал глубокий вдох. Воздух планеты Фрейя показался ему таким же густым и влажным, как на его родной Земле перед грозой. Всегда перед бурей пахнет лучше всего. Пилот вздохнул с облегчением: «Что же, здесь можно дышать без аппарата. И это хорошо.». Солнце стояло в зените, было очень жарко, палящее марево нещадно припекало голову и тело Пилота.

Летный комбинезон был порван, а из зияющих дыр густо сочилась и капала на землю бурая кровь. Пилот, прищурившись, осмотрел свои раны: левая нога в районе колена обгорела и напоминала больше обугленную головешку из костра, чем человеческую конечность. На левой руке в районе локтя также был здоровенный ожог, из которого, вдобавок, торчал небольшой железный кусок – вероятнее всего, из обшивки его истребителя. Спина нещадно болела, и оттуда сочилось, теплое и липкое.

«Ну, не так уж все и плохо», – сквозь зубы процедил он и нервно усмехнулся. «По крайней мере, я жив, я на Земле, или, точнее, на Фрейе, и, к тому же, могу дышать местным воздухом. И не в плену у этих имперских ублюдков», – мелькнула в его голове радостная мысль.

«Так, стоп, почему Земля?» – он еще раз посмотрел по сторонам.

Вокруг простиралась все та же самая пустыня с островками запекшейся кроваво-красной коркой грязи и горами вдалеке. «Да, но эта планета не может быть Землей, ведь я за несколько световых лет от нее», – удивился Пилот.

«И все же, такой родной и знакомый глазу пейзаж, только краски очень сочные, словно кто-то повысил на экране монитора значения контраста и яркости. Такое нереально яркое, рыжее солнце, и небо такого же необычно светло-голубого цвета. Или это мне после падения так кажется? Галлюцинация? Может, я просто в шоке пребываю и все это мне только видится?» Пилот попытался привстать, чтобы лучше рассмотреть открывшийся пейзаж, но, застонав, повалился обратно на бок. Лежать было больно, двигаться – невозможно.

Да, несомненно, ранения были серьезные. Однако, несмотря на это, Пилот был счастлив оттого, что все таки остался жив.

В памяти начали всплывать обрывки его стремительного падения вниз с орбиты этой планеты. Он вспомнил, как во время космического боя, заходя на очередной вираж, подставил борт своего истребителя под залп импульсных пушек Имперского крейсера. Как сильно тряхнуло его корабль, и как с громким ревом он свалился в неуправляемое пике.

Это был далеко не первый его бой, ведь Пилот воевал уже три года. Три долгих года войны Объединенных Сил Земного Содружества против Имперской Космической Коалиции. Казалось, целая жизнь. На Земле шел 2141 год, когда Японскими учеными было открыто существование пятого измерения. И первый же разведывательный космический зонд принес вести о новых, еще неизведанных, мирах и галактиках. Тогда народ Земли ликовал, ведь это значило возможность путешествий по таинственным и неизвестным мирам. Но, вслед за земным разведчиком, к орбите Земли подошел один из Имперских крейсеров, на борту которого был посол от Имперской Космической Коалиции с ультимативным требованием для всех жителей планеты. Суть этого ультиматума сводилась к тому, что Земля должна влиться в Имперскую Коалицию на правах вассала с полным и безоговорочным подчинением Императору Коалиции. На что правительства Земных стран заявили свое решительное «НЕТ». Также были срочно сформированы Объединенные Силы Земного Содружества для отпора агрессору, в которые вошли все страны без исключения.

Пилот учился тогда на последнем курсе в Космической Академии гражданского Космо-факультета. Не желая связывать свою судьбу с военным флотом, он рассчитывал работать пилотом торгового космического судна. Мечтал доставлять грузы коммерческого назначения на различные планеты Солнечной системы: Марс, Юпитер, Венера – вот что было пределом его мечтаний. Мирные, скучные маршруты. Но, учитывая недавние судьбоносные события, в числе первых курсантов-добровольцев подал заявление для прохождения переподготовки военных пилотов. В течение восьми месяцев их учили летать на быстрых и маневренных космических истребителях, пользоваться приборами навигации и установками для гиперпрыжков в новые, еще неизвестные галактики пятого измерения.

Каждый день сводки с полей битвы не давали покоя курсантам. Ежедневно публиковались списки убитых и пропавших без вести. Объединенные Силы Земного Содружества несли значительные потери. Враг был силен и опытен: у него, несомненно, был большой опыт ведения боевых действий в условиях космоса, и Имперские технологии порой превосходили земные аналоги. Несмотря на все это, количество Земных добровольцев не иссякало. Люди всех национальностей стояли в очередях в призывных пунктах по всей Земле.

По окончании обучения на военного летчика Пилот получил свой первый космический истребитель – передовую модель космолета, оснащенную по последнему слову техники. Возможности этого корабля впечатляли: четыре плазменные пушки и две лазерные установки позволяли вести бой одновременно с несколькими противниками, новейший протонный двигатель с возможностью гиперпрыжков, расширенная модель навигатора для путешествий в пятом измерении и, наконец, головной компьютер, который мог пилотировать корабль в процессе гиперсна космонавта во время путешествий в дальнем космосе. Автономность и дальность полетов этого корабля не регламентировалась ни одним документом, и, по утверждению разработчиков, могла быть определена в практическом использовании. Пилот был горд тем, что именно ему, как лучшему выпускнику курса, доверили столь технологичный корабль.

Ему надолго запомнилось, как начальник курса долго и сильно жал ему руку, а потом горячо напутствовал курсантов и желал им скорейшей победы над врагами. И как его отец, отставной офицер военного Космофлота, приветственно вскинул руку с крепко сжатым кулаком вверх, когда Пилот отправлялся в свой первый боевой вылет. Все это было так далеко, будто в другой жизни. Или это все приснилось…

Имперские штурмовые космокоптеры не отставали. Увидев, что корабль Пилота вошел в штопор, накинулись на него , словно стая волков на раненого лося, пытаясь добить пылающий истребитель. Пилот суматошно искал на панели монитора управления любое окно для гиперпрыжка, чтобы уйти от преследователей. И наконец, поисковая система вывела на табло возможный пункт назначения— планета Фрейя в малоизученной и далекой галактике Стрел. Пилот, не мешкая ни секунды, сделал свой выбор и нажал «Старт».

Мгновенно перегрузка в семь джи нещадно вдавила его тело в штурманское кресло, а в бортовых мониторах изображение расплылось в одно большое пятно, звезды стали превращаться в сплошные линии, корабль вошел в режим гиперпрыжка. Вход в атмосферу планеты Фрейя был жестким. Истребитель, предварительно получив повреждения обшивки и столкнувшись с плотными слоями атмосферы, стал буквально разламываться на куски.

Не дожидаясь полного разрушения космолета, Пилот рванул на себя петлю аварийной катапульты. Система сработала штатно, выбросив его вместе с креслом в верхние слои атмосферы незнакомой планеты. Однако, аварийная система катапульты не успела раскрыть тормозной парашют, и кресло столкнулось с горящим обломком истребителя, который обжег и ранил осколком руку Пилота. Ситуация была катастрофическая: левая нога и рука летчика были объяты пламенем, из руки торчал кусок обшивки истребителя словно щепка. Пилот усилием воли расстегнул ремни катапульты и кубарем полетел вниз. Персональный парашют не подвел и сработал, мгновенно раскрыв небольшой спасительный купол над головой космонавта. Приземление получилось неудачным, так как парашют не отстрелился вовремя и протащил Пилота по запекшейся коркой поверхности метров двадцать, ободрав спину летчика до костей. В итоге сработал пиропатрон, и парашют с громким хлопком отлетел в сторону, прекратив это опасное приземление летчика.

Сколько прошло времени трудно было сказать. Пилот просто лежал, пока в помутненном сознании стали рождаться рациональные спасительные мысли: «Так, ранения серьезные, нужно найти кресло катапульты – там есть аптечка». Пилот, сделав усилие, приподнялся на локте, и тут издалека послышался нежный звон колокольчика.

Сначала подумал – галлюцинация. Но звук нарастал. Мелодичный, настойчивый. "Динь-дон".

Такое ощущение было, что кто-то невидимый играл в колокольчик. «Динь-дон», – слышалось Пилоту. Он прищурился и приподнялся на локте, силясь разглядеть, откуда мог происходить этот ритмичный звук.

Посреди раскаленного пустынного пейзажа он увидел караван, состоящий из нескольких животных, причудливой повозки, запряженной лошадьми, и четырех вооруженных всадников. Замыкала процессию повозка, по своим очертаниям похожая на восточную арбу или телегу. Караван шел мимо на расстоянии метров трехсот и явно не замечая Пилота. Он рывком расстегнул кобуру импульсного пистолета, перевел режим стрельбы в положение «МАКС» и нажал на спуск. Выстрел прогремел раскатистым эхом, и ярко-красный луч взметнулся в небо. Тотчас караван замер, и двое всадников галопом понеслись по направлению к летчику.

Они были одеты в черные туники, поверх закутанные в такие же черные плащи, на головах причудливые шлемы, а лица были плотно укутаны платками так, что в оставшихся прорезях едва можно было различить глаза. Но одно можно было сказать твердо – это были люди. Всадники быстро приближались; их лошади были маленькие, с большими темными гривами и короткими сильными ногами. Таких лошадок Пилот видел в учебниках по биологии во время учебы в школе, и название их было, монгольские.

Тем временем всадники приблизились и стали кружить вокруг летчика, разглядывая его внимательными взглядами. Затем один из них подъехал ближе и, наклонившись, крепко схватил Пилота за ворот его летной куртки, перекинув тело раненого через седло. «Сильный малый – схватил меня словно пушинку», – подумал Пилот. Подъехав к повозке, этот же всадник грубо скинул на землю обмякшее тело космонавта. Он упал плашмя на спину и, застонав от боли, перевернулся на бок.

Полог повозки тотчас приоткрылось, и оттуда показалась женская фигурка, одетая на восточный манер в зеленый шелк с ярко-желтым орнаментом. Голова была полностью покрыта зеленым шелковым платком, но глаза были видны хорошо – это были глаза восточной женщины, большие, бездонные и черные как смоль.

Пилот, как смог, скорчив радостную гримасу, улыбнулся сквозь боль: «Привет!» – и дружелюбно поднял руку. Тут же один из всадников угрожающе приставил копье к шее Пилота и что-то быстро сказал, видимо, на местном языке. Женщина сделала останавливающий знак, и всадник отступил на шаг. Затем она обратилась к летчику – голос был мелодичный, и говорила она нараспев, речь ее была непонятна. Пилот старательно настраивал на своем ручном многофункциональном устройстве переводчик. На удивление, программа быстро подобрала нужный язык, и вот уже речь девушки стала понятной. «Как тебя зовут воин и как ты здесь оказался?» – нараспев повторяла она. В это время один из всадников тыкал пальцем в нашивку на летной куртке Пилота. «Да, я Алекс Икс, я Пилот далекой Звезды по имени Земля. Из-за аварии на моем корабле я оказался на вашей планете, и мне нужна помощь». Переводчик быстро перевел на местный язык, и всадники тотчас переглянулись, а девушка приветливо кивнула головой в знак одобрения. Вперед выступил тот всадник, который привез Пилота: «Я Орд, начальник охраны. Это Принцесса Юли Царства Зеленой Долины. И она теперь решит твою дальнейшую судьбу».

«Судьба, – устало подумал Пилот. – Опять судьба. Как на войне. Всегда кто-то решает твою судьбу».

«Позовите королевского лекаря», – прощебетала Принцесса. От всадников, стоящих поодаль, спешился человек и быстрым шагом приблизился к ним. Он был высокого роста и худощавого телосложения. Одет был так же, как и остальные, только на его голове вместо черного шлема была надета большая белая чалма.

Подойдя к Алексу, он внимательно осмотрел его раны, потрогал кости, посмотрел ему в глаза. Развернулся к Принцессе и быстро проговорил: «Ожоги большие по площади, примерно тридцать процентов, также присутствуют повреждения кожного покрова на спине. Переломов и повреждений артерий не наблюдаю – думаю, неделя или полторы лечения, и, с волей Всевышнего, можно будет его выгодно продать на Рынке рабов в Подземной Долине», – четко отрапортовал он.

Принцесса нахмурила брови: «Благодарю тебя, Сац. Начинай свое лечение. Дальнейшую его Судьбу я решу после выздоровления», – прощебетала она. Лекарь величаво поклонился: «Повинуюсь, Ваше Высочество».

Он помог подняться Пилоту и, обняв того за талию, потащил по направлению к арбе. Аккуратно положив на повозку, принялся старательно обрабатывать раны Алекса сначала водой, а потом густо намазывать на ожоговые раны дурно пахнувшую серо-желтую мазь. Когда дело дошло до руки Пилота, Сац перевязал выше локтя тугую ткань наподобие жгута из аварийной аптечки и сунул в рот Алексу флягу с какой-то душистой жидкостью. Пилот только сейчас ощутил сильную жажду и сделал небольшой глоток. Жидкость напоминала вкус скошенных трав и была приятна на вкус. Он сделал еще пару глубоких глотков из фляги. В тот же момент в глазах Пилота свет начал постепенно гаснуть, как будто кто-то стал тихонечко приглушать его, звуки стали неспешно отдаляться, а окружающая его реальность закрутилась как бешеная карусель, он потерял сознание. Боль отступила. Он провалился в темноту, где не было ни войны, ни пустыни, ни боли. Только тихий, безразличный покой.

Юли

Алекс медленно приходил в сознание, как подводная лодка, всплывающая с глубины. Сначала – запах. Едкий, тошнотворный дух от бинтов, пахнущих гнилыми травами и антисептиком. Потом – боль. Глухая, ноющая, разлитая по всему телу, но уже не та острая агония, что была раньше. Все раны его были аккуратно перевязаны похожими на бинты белыми тряпками. От этих повязок исходил ужасающий тошнотворный запах. Он лежал на спине и был аккуратно накрыт циновкой.

«Не имперский лагерь. Уже хорошо», – с горькой усмешкой подумал Пилот.

В памяти всплывали учебные кадры: земляне с пустыми глазами, чипы в мозгу, дистанционный подрыв при пленении. Цивилизованное рабство. Лучше уж эта дикая планета и вонючие бинты, чем стать Имперской марионеткой.

«Да, хорошо все-таки, что так все получилось. И от крейсера удалось ускользнуть на эту планету и приземлиться каким-то чудом, да и раны обработаны были аккуратно, так что надежда на исцеление все-таки присутствовала.

А то, что истребитель разбит – ну что ж, война все-таки… Война, черт возьми, всегда берет свою цену.», – в таких мыслях пребывал Пилот, когда караван медленно подходил к оазису с водоемом и зелеными растениями, похожими на кустарник, густо разросшимися вокруг. Животные, завидев воду, заголосили, и лошади охраны побежали резвее.

Алекс снова отметил необычайное буйство красок окружающего мира: все цвета вокруг него обладали особой сочностью и глубиной. Вода была необычайно синей с голубоватым отливом, зелень кустарника казалась ядовито – изумрудной, и даже на небольших листочках были видны мельчайшие прожилки. Не иначе, последствие перегрузок или местной атмосферы.

Всадники спешились и начали неторопливо расставлять шатер для Принцессы. Юли терпеливо ждала внутри своей повозки, временами бросая заинтересованный взгляд на повозку, где лежал Пилот. Наконец шатер собрали: он представлял собой большую темно-синюю палатку, богато украшенную золотыми рисунками с элементами восточных орнаментов и большим королевским гербом над входом. Орд подошел к повозке: «Ваше Высочество, вы можете выходить, шатер готов», – и протянул руку, встречая Принцессу. Остальные всадники встали на одно колено и склонили свои головы. Юли выпорхнула наружу, словно большая красивая бабочка, вслед за ней проскользнула служанка, одетая во все черное с ног до головы. Пилот невольно залюбовался грациозностью движений Принцессы. Подойдя ко входу в шатер, Юли оглянулась, чувствуя на себе пристальный взгляд Пилота, и, прикрыв шелковой тканью свое лицо, впорхнула внутрь. В то время как Орд, ее тень, посмотрел на Алекса без особой приязни.

Пилот задремал и его накрыло коротким воспоминанием. Не этим а настоящим – он вновь видел себя на Земле, в своем любимом спортзале, среди знакомых ему ребят из боксерской секции. В своем сне он тренировался до седьмого пота, готовясь к очередным соревнованиям. Здесь он явственно чувствовал смесь знакомых запахов – пота, кожаных перчаток и мешков, которые были постоянными спутниками на его тренировках. Алекс безумно любил свои занятия и каждой минутой тренировки наслаждался. После окончания тренировки выходил из тренировочного зала мокрый и усталый как мышь, но гордый собой, а глаза его светились необычайным счастьем, как у человека, выполняющего свою особенную миссию. Счастье, которое он не ценил. Там он был самим собой. А здесь? Здесь он был диковинкой, грузом, разменной монетой в непонятной ему игре.

Легкое прикосновение прервало его красочный сон, и тут же радостное сновидение сменилось картинкой будничной реальности. Открыв глаза, он увидел, служанка Юли склонилась над ним, что-то шепча ему на ухо. Ручной переводчик шипел и коверкал ее слова, вероятнее всего, она говорила на малознакомом наречии народа планеты. И все же речь ее была понятна: «Принцесса Юли желает знать о твоем самочувствии, есть ли какие просьбы, Пилот Далекой Звезды, а также интересуется названием галактики, из которой ты прибыл», – переводчик замолчал.

«Чувствую себя гораздо лучше благодаря стараниям вашего лекаря, все просьбы выполняются вовремя, имя моей звезды – Земля, что располагается в Солнечной системе», – неспешно, чтобы переводчик смог перевести как можно точнее его речь, проговорил Пилот. И добавил: «Передай Вашему Высочеству мои искренние слова благодарности за мое спасение». Формулы вежливости. Все, как всегда.

Служанка кивнула головой и молча удалилась, оставив после себя шлейф чарующего мятно-пряного аромата.

С утра к нему пришел лекарь, принес завтрак: кусок жареного мяса какого-то животного и немного серой массы, смутно напоминавшей знакомую с детства овсяную кашу. Мясо было сродни обычной земной говядине, только очень жесткое. «А каша – так точно наша овсянка, как в Академии», – подумал Пилот. Тем временем Сац, бормоча что-то неразборчивое под нос, внимательно осмотрел раны, размотав бинты, удовлетворенно кивнул и, наложив мазь, все забинтовал обратно.

Пилот терпел перевязку, плотно сжав зубы и немного постанывая. Боль была доказательством того, что он еще жив.

В открывшихся ранах он увидел то, что сильно удивило его и порадовало одновременно: раневая поверхность стала розовой и заметно стянулась за ночь. «Поистине чудодейственная мазь», – с восхищением подумал он.

Рану на спине лекарь осматривал особенно долго, что-то бурча себе под нос, но в конце концов забинтовал и ее и, довольный, ушел по своим делам. Охранники, быстро позавтракав, принялись собирать шатер.

Юли, облаченная уже в синие шелка, как и положено, сидела в повозке, полог которой был откинут наполовину, и изредка кидала заинтересованные взгляды на Пилота. Алекс улыбался ей всякий раз, когда их взгляды пересекались, и она с чувством собственного достоинства молча выдерживала его улыбающийся взгляд. «Такая гордая и недоступная», – подумал Пилот.

«Этот переход будет долгий, идти нужно весь день до вечера. Запасайся терпеньем, Пилот Далекой Звезды», – услышал он внезапный возглас Саца, который протянул ему уже знакомую флягу. Алекс молча кивнул, сделал большой глоток и тут же погрузился в сладкую дремоту. Караван тронулся в долгий путь.

Всю дорогу до самого вечера Алекс проспал, и ему снилась опять Земля, его учеба в Академии и нечастые увольнительные домой. Каждый раз мама готовила ему что-нибудь особенное, в последний раз это было мясо по-французски. Оно было необычайно ароматным и вкусным. Алекс всегда съедал все до последнего кусочка, каждый раз нахваливая кулинарные способности матери.

Из объятий теплого сновидения его вывел резкий окрик Саца, который разбудил Пилота и уже принялся осматривать его раны. Как ни странно, раны практически уже затянулись, и на месте черных ожогов красовалась розовая рубцовая ткань. «Удивительные дела, на Земле я бы валялся в ожоговом отделении месяц, не меньше, чтобы получить такой результат заживления ран, а здесь все затягивается прямо на глазах», – удивленно подумал Алекс. Лекарь внимательно осматривал раны и удовлетворенно кивал, но было такое ощущение, что и он тоже пребывает в изумлении от такого быстрого процесса выздоровления.

В любом случае Пилоту разрешено было вставать и ходить. Алекс с сомнением покачал головой, но лекарь настаивал и утверждал, что так будет быстрее полностью восстановиться. Пилот согласился и сделал попытку встать на ноги. Ноги подкосились, но он удержался. На свое удивление, ходить удалось абсолютно спокойно, и все же Сац немного поддерживал его за руку. Несмотря на легкое головокружение, Пилот сделал два шага, остановился, немного подумав, прошел дальше.

Он подошел к лошадям, запряженным в повозку. Лошадки были невысокие, с густой шелковистой гривой, они с любопытством смотрели на человека. Пилот погладил одну из них, она фыркнула в ответ. «Совсем как земные», – пронеслось у него в мозгу. Эта простая мысль почему-то до боли сжала ему горло.

Весть о выздоровлении Алекса быстро разнеслась по лагерю, и через несколько минут к Пилоту подошла служанка Юли. «Пилот Далекой Звезды», – начала она помпезно. «Принцесса Юли желает видеть тебя и назначает тебе аудиенцию в своих покоях», – высокопарно закончила она. «Почту за высокую честь», – с поклоном ответил он и побрел к небольшому озерцу, рядом с которым располагался лагерь.

Взяв у лекаря необходимые принадлежности, он стал приводить себя в порядок. Карманное зеркало отражало молодого человека, предположительно блондина с голубыми глазами. Волосы Алекса были насквозь прокопчены дымом и скорее напоминали по цвету конскую гриву. Лицо было сплошь покрыто гарью и запекшейся грязью, и весь этот «прекрасный» образ завершала жесткая щетина, которая уже основательно успела отрасти. «Хорошо, что здесь есть вода и бритва под рукой, сейчас все поправим», – усмехнулся Пилот и задумчиво посмотрел в ту сторону, где располагался шатер Принцессы.

И примерно через час Алекс, вымытый и гладко выбритый, предстал перед высочайшим взором Принцессы. Она сидела на небольшом стуле, явно имитирующем царский трон, ее наряд состоял из одеяния ярко-зеленого шелка, богато украшенного золотым орнаментом. Восточная чалма на ее голове гармонично заканчивала наряд, а лицо Принцессы плотно укутывал, в тон одеянию, шелковый платок. «Проходи, Алекс, располагайся», – величественным жестом пригласила она. Пилот поклонился и молча опустился на подушки, разложенные у ее ног. Справа и слева от Юли стояли вооруженные саблями охранники из числа свиты, а чуть поодаль сидела служанка. Юли что-то сказала служанке, та в ответ кивнула. Пилот на минуту залюбовался грациозностью, с которой Принцесса разговаривала со своим окружением. Перехватив его взгляд, Алексу показалось, что Принцесса слегка покраснела.