Русская революция глазами современников. Мемуары победителей и побежденных. 1905-1918

Вступление

Эта книга – не изложение истории русской революции. Скорее ее можно счесть попыткой показать серию диапозитивов, иллюстрирующих главные события того периода. Лектор с указкой раскованно комментирует их, а аудитория имеет возможность любоваться живыми картинками, свободная от необходимости переваривать массу фактов, дат и тезисов политической философии. Студент, изучающий русскую историю, может при желании почерпнуть из этой книги детали и подробности революции, а публика, как таковая, имеет возможность в любой момент прекратить рассматривать калейдоскоп событий.

Книги такого рода почти целиком состоят из отчетов очевидцев величайшего кризиса в истории, и по ним невозможно оценивать те глубинные течения, которые, слившись воедино, обрушились штормом. Единственное, что в них есть, чем они ценны, – это факт физического присутствия, отношение к преходящему моменту – небрежно-развязная походка Ленина, его картавое «р», жар полемики в залах заседаний, рев сброда, штурмующего Зимний дворец.

Джон Рид, один из самых известных репортеров, присутствовавших на месте событий в Петрограде 1917 года, писал в предисловии к «Десяти дням, которые потрясли мир»: «Что бы ни думали иные о большевизме, неоспоримо, что русская революция есть одно из величайших событий в истории человечества, а возвышение большевиков – явление мирового значения. Точно так же как историки разыскивают малейшие подробности о Парижской коммуне, так они захотят знать все, что происходило в Петрограде в ноябре 1917 г., каким духом был в это время охвачен народ, как выглядели, что говорили и что делали его вожди. Именно об этом я думал, когда писал настоящую книгу».

Издатель данной книги тоже пытался показать, как люди «выглядели, говорили и что делали». Он не может соперничать с Джоном Ридом, который действительно был в гуще революционных толп и передавал свои впечатления с удивительной непосредственностью, свежесть которой не поблекла за все эти прошедшие десятилетия. Но все же у издателя есть одно преимущество. В наше время он может слегка пренебречь страстями революции, обрести более широкий взгляд на ход событий и сделать выбор из множества мемуаров и свидетельств бесчисленного количества современников тех событий – всех цветов, мастей и политических взглядов: коммунистов и монархистов, иностранных журналистов и послов в Петрограде, честных русских солдат на фронте и неотесанных крестьян в глубине страны.

Русская революция была колоссальным событием, все очевидцы которого пристрастны. Будущий историк, имея в своем распоряжении огромную кучу свидетельств о ходе революции, которые уже скопились к настоящему времени, скорее всего, сможет разобраться в них и вынести объективное суждение. Издатель данной книги предпочел покинуть зал суда, оставив очевидцев вспоминать и спорить между собой. Процесс не подошел к концу, нет никаких ограничений в качестве и количестве разнообразных свидетельств и показаний, но финального решения нет и быть не может. Был ли Ленин в самом деле немецким шпионом? Насколько велика в русской революции была роль Троцкого, искаженная советскими историками? Удалось ли Анастасии[1] вырваться из рук убийц царской семьи и много лет спустя возникнуть в далеком углу Германии? Эти проблемы вместе с массой других так и остаются нерешенными. Свидетели просто дают нам возможность снова увидеть воочию те хаос и агонию, которые стали высокой драмой революции.

Наверное, читая эти трагические страницы, любой человек не сможет не задуматься, насколько контрастны воззрения на революцию ее сторонников и их главных противников.

Взять, например, теплые и сердечные слова княгини Палей[2] об императрице, на которую она во время отречения царя от трона смотрела сквозь розовые очки и которая в ее восприятии была симпатичным и благородным созданием, – и сопоставить их с холодным отчетом Керенского о бывшей государыне всея Руси. Он дал его немного погодя, когда был министром юстиции и имел достаточно власти, чтобы физически уничтожить ее.

Муж княгини Палей подошел к царице.

«Императрица в простом облачении медсестры поразила его спокойствием и серьезностью взгляда.

– Дорогая Аликс, – наконец сказал великий князь. – В эти трудные минуты я хотел бы быть рядом с вами…

Императрица посмотрела ему в глаза.

– Ники? – спросила она.

– С Ники все в порядке, – торопливо добавил великий князь. – Но крепитесь, будьте столь же мужественны, как и он. Сегодня, 16 марта, в час утра, он подписал отречение от престола – за себя и за Алексея.

Вздрогнув, императрица опустила голову, словно молилась. И затем, собравшись, сказала:

– Если Ники это сделал, значит, он был должен так поступить. Я верю в милость Господа. Бог нас не оставит». Теперь точка зрения Керенского:

«Александра Федоровна, сухая, гордая и неприязненная, неохотно, словно преодолевая нежелание, протянула руку. Мне тоже не особенно хотелось обмениваться с ней рукопожатием, так что наши ладони едва соприкоснулись. В этом заключалась типичная разница характеров и темпераментов между женой и мужем». (Несколько минут назад Николай II оказал Керенскому теплый прием.)

Княгиня Палей была аристократка, вышедшая замуж за одного из родственников царя. Керенский принадлежал к буржуазным кругам, причем весьма радикальным. Но среди тех, кто противостоял монархии, было море различий. Во главе первого восстания 1905 года был отец Гапон, наивный молодой священник, который не утруждал себя размышлениями и, держа над головой икону, возглавил шествие к Зимнему дворцу, чтобы обратиться к царю. Он обратился к царю с псевдорелигиозным воззванием:

«Государь, боюсь, что твои министры не сказали тебе всей правды о настоящем положении вещей в столице. Знай, что рабочие и жители г. Петербурга, веря в тебя, бесповоротно решили явиться завтра в 2 часа пополудни к Зимнему дворцу, чтобы представить тебе свои нужды и нужды всего русского народа».

Троцкий, другой молодой человек, тоже испытывал неприязнь к царскому режиму, но у него был совершенно другой темперамент и иное воспитание, чем у отца Гапона. Он был убежденный атеист, революционер-интеллектуал, вскормленный писаниями Маркса и Энгельса, который сформулировал кристально четкую теорию, как организовывать революцию. Вот как он анализирует восстание марта 1917 года:

«Постараемся яснее представить себе внутреннюю логику движения. Под флагом «женского дня» 23 февраля началось долго зревшее и долго сдерживавшееся восстание петроградских рабочих масс. Первой ступенью восстания была стачка. В течение трех дней она ширилась и стала практически всеобщей. Это одно придавало массе уверенность и несло ее вперед. Стачка, принимая все более наступательный характер, сочеталась с демонстрациями, которые сталкивали революционную массу с войсками. Это поднимало задачу в целом в более высокую плоскость, где вопрос разрешается вооруженной силой. Первые дни принесли ряд частных успехов, но более симптоматического, чем материального характера.

Революционное восстание, затянувшееся на несколько дней, может развиваться победоносно только в том случае, если оно повышается со ступени на ступень и отмечает новые и новые удачи. Остановка в развитии успехов опасна, длительное топтание на месте гибельно. Но даже и самих по себе успехов мало, надо, чтобы масса своевременно узнавала о них и успевала их оценить. Можно упустить победу и в такой момент, когда достаточно протянуть руку, чтобы взять ее. Это бывало в истории».

Разительно отличались не только мнения людей; от революции зависели и их судьбы. Через несколько недель после того, как и в правительстве в Петрограде, и на фронтах возникло двоевластие, Николай II, отрекшись от престола, удалился в тесный мирок личной жизни, уединившись в одном из своих обширных дворцов:

«После двух часов прояснилось и потеплело. Утром немного погулял. Разобрал свои вещи и книги, отложил то, что мне хотелось бы взять с собой на тот случай, если отправлюсь в Англию. После обеда прогулялся с Ольгой и Татьяной и работал в саду. Вечер прошел как обычно».

Для Ленина ситуация складывалась совершенно противоположным образом. Еще недавно он ездил на велосипеде по улочкам Парижа и Цюриха, занимался мелкими домашними и финансовыми неурядицами, а теперь видит, что каждая строчка из-под его пера, каждое слово, слетающее с его губ, меняют политическое и социальное устройство второй крупнейшей страны мира.

Во времена великих потрясений выявляются подлинные характеры людей. Повествования и отчеты, помещенные в данной книге, главным образом, имеют целью бросить свет на внешние обстоятельства русской революции, но часто случается, что они отражают ход мыслей и черты личности рассказчика. Например, на этих страницах мы то и дело читаем об эмоциональности Керенского, как он постоянно драматизировал свою личность – но мы видим его глазами других людей. Когда ближе к концу книги мы читаем собственное описание Керенским его бегства от большевиков, то весь тон этого повествования подтверждает другие свидетельства и помогает увидеть Керенского целиком.

И снова мы видим, что при первых признаках мятежа царь со всем своим самодержавным прошлым готов засунуть голову в песок. И мы видим, что он совершено прав, когда после отречения и за несколько месяцев до своей насильственной гибели ностальгически пишет в дневнике: «После дневного чая перечел ранние дневниковые записи – приятное занятие». В конечном итоге и Николай, и Керенский не смогли избавиться от фатальных слабостей своих характеров, которые в какой-то мере несут ответственность за политическую смуту в России.

С невольной жалостью оцениваешь такие красноречивые вспышки откровений, и много их разбросано по страницам этой книги. Они напоминают куски сложной головоломки, которые, если их все удастся найти и сложить, помогают прояснить ход событий русской революции.

Возвращаясь к живописной стороне рассказов очевидцев, должны признаться, что нам повезло в том, что касается исторического времени революции: она случилась сравнительно недавно, когда уже могла использоваться современная техника. Есть много фотографий, запечатлевших события 1905–1917 годов. Некоторые иностранные газеты имели своих корреспондентов в Петрограде, а российская пресса, и монархическая и большевистская, подробно описывала политические события. Обилие информации позволяет убрать потускневшую ретушь времени, и события предстают перед нами во всей своей яркости.

Период, о котором идет речь в этой книге, простирается от Кровавого воскресенья января 1905 года до убийства царя в июле 1918 года. Мятеж 1905 года принято считать точкой отсчета, потому что именно с него начались первые массовые выступления народа в городах и деревнях. Ужасный конец царской семьи летом 1918 года опустил занавес над прошлым империи.

В годы изгнания между революцией 1905 года и 1917 годом Ленин не раз говорил, что он «не дождется революции». Но первые подвижки и начало политической революции, которую он годами предвещал, – все это случилось еще при его жизни. Тем не менее, он не дожил и не увидел социальную и экономическую революции, которые мысленно предвидел. Он умер в 1924 году, когда Советская Россия только приходила в себя после тягот долгой Гражданской войны. Она досталась Сталину, личность которого не появится на этих страницах. Практически не принимая активного участия в восстании 1917 года, он организовал «вторую революцию», программа которой оказалась куда более серьезной, чем политические маневры 1917 года, и почти столь же драматической.

Даты в книге приводятся по западному календарю, который на тринадцать дней опережает дореволюционный российский.

Хронология событий

15 января. Русские войска сдали японцам крепость Порт-Артур

22 января. Кровавое воскресенье в Санкт-Петербурге

17 февраля. Покушение террориста на великого князя Сергея

14 июня. Мятеж на броненосце «Потемкин» в Черном море

5 сентября. Россия и Япония заключили Портсмутский мир

20 октября. Забастовка железнодорожников

26 октября. Первый Совет рабочих депутатов в Санкт-Петербурге

30 октября. Николай II дарует конституцию

Май. Первая Дума

Вторая Дума. Третья Дума (1907–1912 гг.)

Апрель. Лондонская конференция Всероссийской социал-демократической рабочей партии

14 сентября. Покушение на премьер-министра Столыпина

Четвертая Дума (до 1916 г.)

1 августа. Объявлена война между Россией и Германией

1 июля. Совместное австро-германское наступление сомкнуло клещи в Польше

18 сентября. Царь берет на себя верховное командование войсками, слагая его с великого князя Николая

16 сентября. Под влиянием императрицы и Распутина министром внутренних дел назначен Протопопов

29–30 декабря. Распутин убит в доме Феликса Юсупова

13 февраля. Забастовки и митинги на заводах Петрограда

28 февраля. В Петрограде бастуют 25 тысяч рабочих

7–11 марта. В рабочих районах Петрограда растет число забастовок и демонстраций; серьезные стычки с полицией

12 марта. В Петрограде свергнут царский режим. Организация Государственной думы и Совета рабочих депутатов.

15 марта. Первое Временное правительство. Отречение Николая II в пользу брата Михаила

16 марта. Отречение Михаила

16 апреля. На Финляндский вокзал Петрограда прибывает Ленин

20 апреля. Публикация ленинских «Апрельских тезисов», призывающих начать кампанию против Временного правительства и за окончание войны

3–5 мая. Демонстрации солдат и рабочих против Временного правительства

17 мая. В Россию прибывает Троцкий

16 июня. В Петрограде открывается Первый съезд Советов

1 июля. Шествия рабочих и большие демонстрации в Петрограде. Влияние большевиков усиливается

16–18 июля. Неудачный мятеж кронштадтских моряков, петербургских рабочих и солдат против Временного правительства. Ленин бежит в Финляндию

21 июля. Организация нового кабинета министров во главе с Керенским

8–16 августа. VI съезд Коммунистической партии проходит в Петрограде. Пересмотр программы партии

25–27 августа. Всероссийский съезд Советов в Москве, где присутствуют все политические группы, кроме большевиков. Окончательный раскол между правыми и левыми. Московские рабочие бастуют против контрреволюционной сущности съезда

6 сентября. Генерал Корнилов, главнокомандующий армией, начинает выдвижение войск к Петрограду с целью разогнать Советы и реорганизовать Временное правительство

10 сентября. Из-за сопротивления Петроградского Совета и рабочих, а также нежелания войск Корнилова воевать планы генерала идут прахом

19 сентября. Большевики впервые получают большинство в Московском Совете

8 октября. Создается новая правительственная коалиция с участием кадетов

20 октября. В Петрограде открывается «предпарламент»

23 октября. ЦК партии большевиков тайно решает поднять вооруженное восстание против Временного правительства

7 ноября. Штурм Зимнего дворца. Свержение Временного правительства в Петрограде. Бегство Керенского. В Петрограде открывается Второй съезд Советов, где большевики имеют подавляющее преимущество

8 ноября. Создано правительство народных комиссаров, состоящее исключительно из большевиков. Выходят первые декреты о национализации земли и мирных переговорах между всеми воюющими сторонами

9 ноября. Начало военных действий в Москве между силами Временного правительства и Советами. Керенский перебирается в Петроград

14 ноября. Бегство Керенского

15 ноября. Триумф большевиков в Москве

22 декабря. Начало мирных переговоров в Брест-Литовске

18 января. Открытие Учредительного собрания с антибольшевистским большинством

19 января. Учредительное собрание разогнано караулом из солдат и моряков

3 марта. Подписание мирного договора в Брест-Литовске

16 июля. В Екатеринбурге расстреляны Николай II и члены царской семьи

Глава 1

1905 ГОД

Мирский, выдающийся русский писатель старого времени, представил историю своей страны с начала XIX столетия как последовательность революционных волн и периодов спокойствия между революциями.

«Каждая из этих волн вздымалась выше предшествовавшей. Первая обрушилась в 1825 году в виде неудачного мятежа декабристов, не получившего никакой поддержки. За ним последовало долгое реакционное правление Николая I, во время которого поднималась вторая волна. Медленно и постепенно набирая силы, она до поры до времени сдерживала свой напор. Потом ей оказали мощную поддержку либеральные реформы шестидесятых годов. Волна достигла высшей точки в виде деятельности партии «Народная воля», и апогеем ее стало убийство царя Александра II в 1881 году. Наступившее время спокойствия не было ни столь длинным, ни полным, как в предшествовавший период. К девяностым годам революция набрала силы, взметнулась на беспрецедентную высоту и с грохотом обрушилась 1905 годом. Движение это было снова подавлено – но лишь для того, чтобы опять возникнуть во время Первой мировой войны и окончательно восторжествовать в 1917-м».

Революцию 1905 года вызывали три существенные причины, одна из которых берет начало далеко в XIX столетии, а две другие имеют более позднее происхождение.

Потребность в политических реформах с новой силой вспыхнула на рубеже веков, хотя ощущалась уже с 1820-х годов. С одной стороны, свои требования перемен выдвигали либеральные элементы общества. Городская интеллигенция, преподаватели в университетах, помещики, которые в совокупности составляли становой хребет предыдущих кампаний, теперь получали поддержку богатого купечества. С другой стороны, протесты выражались в виде насильственных акций эсеров-террористов и нетерпеливых студентов, которые возмущались, видя, как обоснованные требования их профессоров раз за разом отвергались правительством. Число политических убийств и покушений росло, и к 1905 году они обрушились снежной лавиной.

Призывы революционных партий нашли отклик среди растущего промышленного пролетариата того времени. Его появление объясняется стремительным прогрессом российской индустрии в 1890-х годах; в то же время, когда наступала экономическая депрессия, трудящиеся массы подвергались суровым испытаниям, в ходе которых рабочие обращали больше внимания на политику. Именно поэтому, когда в 1903 году поднялась волна стачек и забастовок, экономические требования в них соседствовали с политическими, а в общественных местах проходили внушительные демонстрации.

Третий бикфордов шнур, который непосредственно привел к событиям января 1905 года, имел начало в Русско-японской войне. Правительство России начало ее в феврале 1904 года, надеясь отвлечь российское общество от растущей потребности в реформах. Полные чрезмерной уверенности в своем превосходстве русские, начав военные действия, столкнулись с рядом тяжелых поражений на суше и на море. Падение крепости Порт-Артур 15 января 1905 года состоялось ровно за неделю до главного революционного события года – Кровавого воскресенья в Санкт-Петербурге.

Как и революция 1917 года, эти события января 1905 года разразились в столице и частично были результатом плохого ведения войны; кроме того, они получили широкую поддержку общественного мнения. Но на этом сходство и завершилось. Мятежи, которые продолжались весь 1905 год, так и не выдвинули ни одного значительного лидера из любого класса, любых политических взглядов. В 1905 году Керенский продолжал оставаться частным лицом; он стал депутатом Четвертой Думы лишь в 1912 году. Ленин жил в эмиграции в Женеве, писал революционные статьи, но не предпринимал никаких действий.

22 января 1905 года огромная демонстрация протеста прошла по улицам Санкт-Петербурга и направилась к Зимнему дворцу, намереваясь вручить петицию Николаю II. Шествие состояло из рабочих и членов их семей, собранных воедино стараниями священника Георгия Гапона. Он создал на заводах и фабриках организацию, которая, как предполагалось, выражала мнение народа; каждый член его союза представлял тысячи других своих братьев по классу. Это движение пользовалось симпатией кое-кого из либералов, поскольку выражало мирные намерения. Интеллектуалы из среднего класса помогли составить петицию, которую пронесли по улицам города в тот роковой день. Гапон подготовил царя к грядущему событию, за день до шествия написав ему письмо:

«Государь, боюсь, что твои министры не сказали тебе всей правды о настоящем положении вещей в столице. Знай, что рабочие и жители г. Петербурга, веря в тебя, бесповоротно решили явиться завтра в 2 часа пополудни к Зимнему дворцу, чтобы представить тебе свои нужды и нужды всего русского народа.

Если ты, колеблясь душой, не покажешься народу и если прольется неповинная кровь, то порвется та нравственная связь, которая до сих пор еще существует между тобой и народом. Доверие, которое он питает к тебе, навсегда исчезнет.

Явись же завтра с мужественным сердцем перед народом и прими с открытой душой нашу смиренную петицию.

Я, представитель рабочих, и мои мужественные товарищи ценой своей собственной жизни гарантируем неприкосновенность твоей особы.

Сама же петиция начиналась в следующем духе:

«Государь!

Мы, рабочие и жители города С.-Петербурга, разных сословий, наши жены, дети и беспомощные старцы-родители пришли к тебе, государь, искать правды и защиты.

Мы обнищали, нас угнетают, обременяют непосильным трудом, мы подвергаемся надругательствам, в нас не признают людей, к нам относятся как к рабам, которые должны терпеть свою горькую участь и молчать.

Мы и терпели, но нас толкают все дальше и дальше в омут нищеты, бесправия и невежества; нас душат деспотизм и произвол, мы задыхаемся. Нет больше сил, государь! Настал предел терпению. Для нас пришел тот страшный момент, когда лучше смерть, чем продолжение невыносимых мук».

Распевая религиозные и патриотические песнопения, массы, руководимые Гапоном, подошли к Зимнему дворцу. Если бы Гапон знал, чем может все кончиться, он конечно же повернул бы назад или приказал бы толпе рассеяться. В 1905 году он был сравнительно молодым человеком 32 лет. Обладая благообразной внешностью и ораторским даром, он оказался на гребне истории, полный наивной уверенности в силе убеждения, но, желая устранить все беды и язвы России, он не имел никакой поддержки – у него не было ни сил, ни влияния. Он казался царской полиции настолько безобидным, что до событий Кровавого воскресенья она довольно благожелательно относилась к нему.

Гапон оставил нам отчет об этом дне. Мы должны представить, как он, пылая воодушевлением, шел по улицам Санкт-Петербурга, молодой священник, готовый к мученичеству, Ганди начала XX века, чье красивое аскетическое лицо кусал русский мороз, а ледяной ветер развевал черную бороду.

«Мы пойдем прямо через ворота или кружным путем, чтобы не столкнуться с солдатами?» – спросили меня. «Нет, только сквозь них! – хрипло крикнул я. – Смелее! Свобода или смерть!» Толпа закричала в ответ: «Ура!» И мы двинулись вперед, сильными и торжественными голосами затянув царский гимн «Боже, царя храни!». Но когда мы подошли к строчке «Храни Николая Александровича», несколько человек, которые принадлежали к Социалистической партии, злонамеренно заменили ее словами «Храни Георгия Аполлоновича» (Гапона), пока остальные просто повторяли слова «Свобода или смерть!». Процессия двигалась компактной массой. Передо мной шли два моих охранника, молодые ребята, с лиц которых тяжелая трудовая жизнь еще не стерла юношеской непосредственности. По бокам толпы бежали дети. Некоторые женщины настаивали на праве идти в первых рядах, чтобы, как они говорили, защищать меня своими телами, и приходилось буквально силой оттеснять их. Могу также упомянуть многозначительный факт, что с самого начала полиция не только не вмешивалась в ход шествия, но шла вместе с нами с непокрытыми головами из уважения к религиозным эмблемам. Двое городовых из местного участка с обнаженными головами двигались перед нами, устраняя любое препятствие нашему шествию и заставив несколько экипажей, что встретились нам, свернуть в сторону. Таким образом мы подошли к Нарвским воротам. По мере движения толпа становилась все плотнее, пение все громче и выразительнее, а окружающая обстановка все драматичнее.