Оператор. Поиск ответов

© Петр Стоун, 2026

ISBN 978-5-0071-3423-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пётр Стоун

ОПЕРАТОР

Глава 1. День города

К одиннадцати часам утра площадь Ленина наводнили гуляющие. Плотность толпы достигла той критической отметки, когда Сергей окончательно пожалел о втором утреннем эспрессо: пробиться сквозь ярмарочные ряды к служебным туалетам теперь заняло бы добрых минут десять интенсивного маневрирования.

Он замер у парапета гранитного фонтана, лениво перекатывая в руке бумажный стаканчик с остатками остывшего кофе, и профессионально недобрым взглядом изучал газовые баллоны возле надувных палаток с едой. Три ярко-красных баллона стояли прямо под палящим солнцем. Поперек мощеного прохода петляли времянки силовых кабелей, присыпанные древесной стружкой, а прямо над рычащим генератором увлеченно дымил крепкой сигаретой тучный мужчина в фартуке. Праздник разворачивался по привычному пожароопасному сценарию.

На главной сцене надрывался ведущий в расшитом блестками пиджаке, завлекая зрителей в очередной бессмысленный конкурс. Слева густо пахло палёным жиром и маринадом, справа визжали дети, лопая радужные мыльные пузыри размером с автомобильное колесо.

В нагрудном кармане форменного жилета сухо треснула рация: — Серый, ты где маячишь? Сергей зажал тангенту: — У центрального фонтана. — Как обстановка, спокойно? Сергей перевел взгляд чуть правее, где какой-то предприимчивый гражданин деловито водружал походный складной мангал с горящими углями прямо на пластиковую тумбу с рекламой сотовой связи. — Смотря что мы в этой смене договорились считать спокойствием. — Кончай умничать, Серёга. — Если без метафизики, то пока относительно тихо. Работаю по мелочи.

Он отпустил кнопку и неторопливым, уверенным шагом направился к мангальщику. — Добрый день. Эту конструкцию придется немедленно убрать. Мужчина замер с шампуром в руке и недовольно вскинул подбородок: — Это ещё почему? Места мало, что ли? Сергей постучал носком ботинка по полимерному основанию: — Потому что эта тумба сделана из тонкого пластика. Она не рассчитана на термическую нагрузку в двести градусов. Мужчина сначала посмотрел на тумбу, потом на раскаленное днище мангала, будто пытаясь визуально подружить их между собой. — И чего страшного случится? — Случится то, что минут через семь у нас начнется внеплановое пиротехническое шоу. А в праздничной программке оно заявлено только к вечеру. Стоявшая рядом супруга мужчины прыснула в ладонь. Мангальщик тут же вспыхнул и перенес раздражение на нее: — Да нормально же стояло! Устойчиво! — Вижу, что от души, — мягко парировал Сергей. — Именно поэтому мы сейчас аккуратно переставим угли на асфальт, а не станем знакомиться с дежурным патрулем полиции.

Нехитрый психологический расчет сработал. Сергей проконтролировал, пока жаровню переместят в безопасную зону, выбросил стаканчик в переполненную урну и двинулся дальше по периметру. В правом ухе тихо играл инструментальный плейлист. Левый наушник он заблаговременно убрал в карман: посреди плотной праздничной толпы и с дежурной рацией на плече полагаться на цифровой режим прозрачности было верхом профессиональной халатности.

Старенький телефон в боковом кармане требовал замены уже не первый месяц. По треснувшему экрану от угла ползла темная паутина, аккумулятор с трудом держал заряд до сумерек. Сергей мельком глянул на тающие проценты и погасил экран. К черту гаджеты. Сначала нужно собрать первый взнос за нормальное жилье, остальное подождет.

Комнату в подмосковном городке он снимал вполне сносную: хозяин не надоедал внезапными визитами, а соседи сверху дрелили исключительно по субботам. Но в глубине души неумолимо зудело желание иметь собственный ключ от тяжелой двери, за которой никто и никогда не скажет, что договор расторгнут и пора собирать чемоданы.

В детском доме такое объявляли в любой день без прелюдий. Сергей давно перерос детские травмы и не возвращался к тем годам в мыслях, но старые привычки выкорчевать не удавалось: он до сих пор машинально дважды дергал замок перед выходом и никогда не распаковывал дорожную сумку до конца.

— Серёга! Он обернулся на оклик. Виталик, дежуривший у звукорежиссерской будки, издали махнул рукой и постучал пальцем по циферблату часов. Сергей ответил поднятым вверх большим пальцем. Через двадцать минут их группу должны были сменить на обед — если, разумеется, какой-нибудь гений не додумается разжечь костер на силовом распределительном щите.

У дальнего края площади, за металлическими фан-барьерами, суетились артисты оригинального жанра. Худощавая девушка в черном обтягивающем комбинезоне расставляла шесты для огненного реквизита, а ее напарник возился с углекислотным огнетушителем. Сергей наметанным глазом засек незакрытую канистру с керосином прямо у края помоста и направился к распорядителю: — Топливо спрячьте за ограждение. И до команды ничего не поджигать. Мужчина торопливо кивнул и двинулся к артистам, но не успел. — Ой-ёй-ёй, держи! — тонко взвизгнула девушка.

Она неловко зацепила канистру тяжелым армейским ботинком. Емкость накренилась. Девушка дернулась ее перехватить, совершенно забыв, что во второй руке у нее уже мерцает горящий факел. Сергей преодолел разделявшие их пять метров за два стелющихся прыжка. Он перехватил летящую емкость за ручку у самого асфальта, удержал равновесие и жестко отпихнул жестяной бок за решетчатый щит. — Стоять. Замри.

Девушка неловко выпрямилась, взмахнув факелом: — Я бы и сама поймала! — Я уже оценил траекторию. — Слушайте, у меня всё было под контролем! Сергей выразительно перевел взгляд с капель керосина на кончик горящего фитиля: — Потрясающая новость. Рад за ваш оптимизм. Она смутилась, мгновенно уловив сарказм: — Ну зацепилась ногой, с кем не бывает? — А я совершенно случайно прогуливался мимо. Так и запишем: счастливое совпадение.

Девушка демонстративно фыркнула, но в ее глазах блеснула искренняя благодарность. Она с улыбкой оглядела его форму спасателя: — Вы из пожарной охраны? — Нет, я спасатель МЧС. — А разве это не одно и то же? — Принципиальная разница. Пожарные отважно тушат огонь, а мы потом достаем из эпицентра тех любопытных, кто решил рассмотреть процесс в деталях. Она звонко рассмеялась: — Спасибо за помощь. — Канистру отнесите на три метра от стоек, и будем считать, что я ослеп на оба глаза. — Есть, товарищ спасатель!

Сергей развернулся и зашагал обратно в поток гуляющих. Уже отойдя на приличное расстояние, он с легким недоумением оглянулся. Странный момент: вокруг гремели киловатты басов с концертной площадки, гудела тысячная толпа, а тонкий крик этой девчонки прорезал пространство так отчетливо, будто она закричала прямо ему в правое ухо. Наверное, профессиональная деформация — мозг спасателя автоматически выдергивает сигналы тревоги из общего звукового мусора.

Возле надувного батута обнаружилась классическая праздничная потеря: мальчишка лет шести, насупленный, сжимающий в кулаке игрушечный пластиковый меч. Он не ревел и не звал маму — просто стоял посреди людского водоворота со скорбным достоинством уставшего взрослого, смиренно ожидающего, когда глупые окружающие наконец сообразят исправить собственную оплошность.

Сергей опустился перед ним на корточки: — Здорово, боец. Командира потерял? — Маму, — серьезно поправил пацан. — Как звать тебя? — Меня? — Для начала — тебя. — Артём. — А маму как по имени-отчеству? Артём глубокомысленно наморщил лоб: — Просто мама. — Исчерпывающе, — кивнул Сергей. — Номер ее мобильного наизусть знаешь? — Не-а. — А фамилию в садике учили?

Фамилию мальчик назвал без запинки. Через три минуты радиоэфира растерянная, заплаканная женщина уже неслась через площадь от палаток со сладкой ватой. Когда она подбежала, Сергей тактично отступил на полшага. Мальчик стоически выдержал материнские объятия ровно пять секунд, после чего деловито констатировал: — Мам, ну чего ты ревешь? Я же ровно на этом месте стоял. — Я тебя прибью когда-нибудь, Артём! — Зачем тогда так быстро искала?

Сергей кашлянул в кулак, пряча улыбку. Женщина перевела на него сияющие от слез глаза: — Спасибо вам огромное… Я буквально на секунду отвлеклась за кошельком… — Всё в порядке, обычное дело. Держите крепче за руку.

Он проводил их взглядом. Артём уже настойчиво тянул мать к лотку с пломбиром, безоговорочно уверенный, что мир вокруг абсолютно надежен и любые неприятности растворяются сами собой. Сергей невольно задумался: каково это — потеряться в гигантском мире и на подсознательном уровне твердо знать, что за тобой обязательно придут?

— Серый, обеденная смена через десять минут, давай к штабному микроавтобусу, — напомнила рация. — Принял, выдвигаюсь.

Он слишком резко дернул руку с рацией к клипсе на плече, зацепил антенной край подбородка и негромко чертыхнулся. Опустив глаза под ноги, Сергей замер.

Возле полосатого пластикового забора, буквально в шаге от стайки пацанов, гонявших футбольный мяч, на серой брусчатке лежал нож. Обычный складной нож с шершавой темно-зеленой рукоятью из композита и потертой карманной клипсой. Качественный инструмент, явно не дешевая сувенирная китайская штамповка. Сергей наклонился и поднял его. Огляделся по сторонам: никто пропажи не заметил, плотный людской поток двигался мимо. До стационарного полицейского модуля на входе оставалось метров сто — можно было скинуть находку дежурному лейтенанту в коробку потерянных вещей.

Музыка в единственном наушнике неожиданно притихла, сменившись едва различимым мягким шорохом. — Подтвердите смену оператора, — произнес женский голос. Интонация была безукоризненно ровной, лишенной малейшего механического акцента, но с пугающей неестественной чистотой звука.

Сергей на автомате достал смартфон. Экран был девственно черен: ни входящего вызова, ни уведомления от навигатора, ни открытого мессенджера. — Чего? — переспросил он вслух, решив, что барахлит гарнитура. — Подтвердите смену оператора, — настойчиво повторил голос прямо в ухо.

Сергей нервно коснулся пальцем сенсорной ножки наушника. Опять кривое системное обновление? Голосовой ассистент взбесился и решил протестировать новый профиль? Разбираться с глючной прошивкой посреди запруженной народом площади не было ни малейшего желания. — Да подтверждаю, подтверждаю, отвяжись, — буркнул он.

Он занес ногу для следующего шага — и подошва тяжелого форменного ботинка с хрустом ушла во что-то сыпучее и раскаленное.

Сергей потерял равновесие, судорожно взмахнул руками и рухнул на колени. Шум праздника оборвался мгновенно, будто гигантский рубильник отключил всю звуковую дорожку вселенной. Исчезли запахи шашлыка, детский визг, надувные батуты, витрины с мороженым и толпа в десять тысяч человек.

Перед его глазами расстилался бесконечный песчаный склон гигантской дюны.

Сергей резко крутанулся на месте, взбивая фонтанчики песка. Сзади не было ни сцены, ни фонтана. Только выбеленное полуденным зноем белесое небо, горизонт, плавящийся в дрожащем мареве, и безжизненная песчаная пустыня, уходящая вдаль терракотовыми волнами. — Эй! — хрипло крикнул он.

Сухой, раскаленный ветер моментально слизнул звук, набив рот колючей пылью. Сергей судорожно метнулся назад — ровно на то место, где долю секунды назад лежали гранитные плиты площади Ленина, — поскользнулся на сыпучем гребне и едва не скатился вниз. Никакого асфальта под песчинками не было. Сердце колотилось в горле с такой силой, что удары отдавались болью в висках. Он судорожно дернул ворот хлопковой футболки, сделал несколько хаотичных шагов и замер как вкопанный.

Куда он бежит? Зачем?

На курсах экстремальной психологии инструкторы вдалбливали правило до автоматизма: если попал в нештатную ситуацию или катастрофу, замри и первым делом хладнокровно оцени обстановку. Сам же читал эти лекции стажерам всего месяц назад. А сейчас колени мелко дрожали, под ложечкой противно сосало от животного ужаса, и первобытный инстинкт орал во всё горло: беги куда глаза глядят, только не стой на открытом пекле.

Сергей медленно опустился на сухой песок.

Инвентаризация. В правой руке намертво зажат тот самый найденный нож с зеленой рукоятью. В левой — бесполезный телефон. Форменные штаны МЧС, спасательный жилет со светоотражающими полосами, тяжелые ботинки, наручные часы, служебная рация — всё снаряжение на месте. Правый беспроводной наушник выпал при падении и лежал у мыска обуви. Он аккуратно подобрал его и машинально сунул в глубокий карман.

— Меня зовут Сергей, — отчетливо проговорил он в раскаленную пустоту, проверяя ясность рассудка. — Сергей Сергеевич Корнеев. Сегодня двенадцатое июня. Утром заступил на праздничное дежурство. Напарник — Виталик. Пил только двойной эспрессо. Черепно-мозговых травм не получал.

Экран телефона ожил, но полоски сотовой сети отсутствовали наглухо. Встроенный чип навигации упрямо вывел широту и долготу со спутников, но без подгруженных карт эти ряды цифр были бессмысленным набором знаков. Сергей сделал скриншот экрана, заблокировал устройство для экономии батареи и сорвал с плеча рацию: — «Серый» вызывает штабной пост у сцены. Прием! Срочно ответьте «Серому»!

В динамике шипел лишь глухой эфирный белый шум. Он повторил запрос трижды, чувствуя, как на последней фразе предательски срывается дыхание.

Через десять минут начнется пересменка. Виталик станет звонить на мобильный. Потом пойдет ругаться к штабному микроавтобусу. Через час объявят тревогу по городскому гарнизону, начнут прозванивать морги, травмпункты и окрестные дворы. Сергей слишком хорошо знал бюрократическую машину поисков изнутри. Вот только на этот раз у его коллег не было даже примерного квадрата поисков: человек растворился в воздухе прямо посреди многотысячной толпы.

В груди туго сжался ледяной ком. Сергей заставил себя сделать долгий, размеренный выдох через нос, потом еще один. Солнце жгло открытую шею совершенно по-настоящему. Мелкий кварцевый песок неприятно набился внутрь ботинка через люверсы. Галлюцинации и бредовые сны обычно не обладали столь безупречной сенсорной детализацией.

Он положил нож перед собой на колени. — Это твоя работа? — спросил он вслух, чувствуя себя полным идиотом.

Пустыня отозвалась лишь сухим шелестом поземки. — Смена оператора, — настойчивее произнес Сергей. — Голос из наушника. Ты меня слышишь? — Слышу, — спокойно отозвался тот же чистый женский голос.

Сергей инстинктивно отпрянул назад, сбив ладонь о скрытый под песком камень. Звук прозвучал не снаружи, не через мембрану динамика — он родился прямо в глубине его черепной коробки, с той же естественной четкостью, с какой звучат собственные мысли. Он судорожно вытащил из кармана пластиковый наушник и сжал его в кулаке: — Повтори. — Слышу вас устойчиво, — подтвердил голос внутри головы. — Ты… откуда ты вообще вещаешь? — Прямой канал связи сформирован с вашей центральной нервной системой.

Сергей оцепенело смотрел на лежащий на колене складной нож, затем с силой потер лицо обеими руками, сдирая слой налипшей пыли. — Значит, трансляция прямо в мозг. — Да. — Где я нахожусь? Назови страну. — Территория Республики Казахстан. — Мы на планете Земля? — Да.

Сергей неожиданно для самого себя издал короткий, хриплый смешок. Еще пять минут назад он счел бы новость о внезапной телепортации в казахские степи полным крушением рассудка, но сейчас слово «Земля» прозвучало слаще любого спасения. — Верни меня обратно на площадь. Немедленно. — Возврат в исходную точку недоступен до завершения начального этапа. — Какого еще к черту этапа?! — Первичной валидации оператора. — Я ничего подобного не просил и не подтверждал! — Вы устно и осознанно подтвердили процедуру смены оператора при первичном контакте с физическим носителем. — Да я решил, что это глюк голосового помощника в телефоне!

Голос не стал вступать в пререкания — внутри черепа повисла абсолютная, ледяная тишина. Сергей в ярости сгреб нож, отвел руку назад, чтобы со всей силы зашвырнуть железку за гребень дюны, но рука застыла в воздухе.

Нож был единственным объектом в этом пекле, который хотя бы обладал признаками разума и отвечал на вопросы. Закопать его в песок сейчас означало гарантированно сдохнуть от обезвоживания посреди бескрайней пустыни в течение суток.

Он медленно опустил руку и снова положил нож на ткань форменных брюк.

В детстве чиновники и воспитатели тоже приходили к нему только после того, как все бумаги были подписаны, а решения приняты: перевод в другой интернат, другая спальня, чужая кровать. Привыкай, Сережа, так надо, это для твоего же блага. Он вырос, зубами выгрыз себе право на профессию, встал на ноги и наивно полагал, что период, когда его судьбой распоряжаются без спроса, навсегда остался в прошлом.

— Слушай меня внимательно, машина, — глухо, чеканя каждое слово, произнес Сергей. — Запомни раз и навсегда: больше никогда не перемещать меня в пространстве без моего прямого, недвусмысленного согласия. — Ограничение зафиксировано и сохранено для последующих этапов взаимодействия. — Для всех этапов. Без исключений. — Корректировка текущего протокола первичного тестирования недоступна.

Сергей до боли сжал пальцы на шершавой рукояти. Стеклотекстолит под подушечками пальцев ощущался абсолютно материальным, чуть податливым и неожиданно теплым. — Ладно. Что конкретно я должен сделать, чтобы ты отправила меня домой? — Достичь назначенной контрольной точки. Расстояние по прямой составляет двадцать три километра. На маршруте следования предусмотрены промежуточный источник воды и стационарное укрытие.

В поле зрения Сергея, прямо поверх реального пейзажа дюн, мягко вспыхнула полупрозрачная изумрудная риска навигационного маркера. Он моргнул, резко мотнул головой вправо — метка осталась висеть в пространстве, привязанная к далекому гребню на горизонте. — Убери ее с глаз.

Метка мгновенно погасла. — Верни обратно.

Изумрудный огонек снова зажегся. Сергей едва заметно выдохнул: хоть какие-то процессы здесь подчинялись его прямой воле. — Кто ты вообще такая? Что ты за система? — Мобильный комплекс материально-технического обеспечения оператора. Переносной аппаратный интерфейс находится у вас в правой руке. — Этот складной нож? — Это его текущая внешняя адаптивная форма, выбранная для минимизации внимания окружающих.

Сергей подцепил ногтем лезвие и открыл его. Звякнул тугой замок. Обычный полированный клинок из инструментальной стали, мелкая заводская царапина у пяты, стандартные винты на плашках. За такую вещь в ножевой лавке на вокзале не дали бы и трех тысяч рублей. — Если я прямо сейчас откажусь от вашей валидации? — Вы имеете право на отказ. В этом случае будет инициирована процедура аварийного прекращения цикла и автоматическая передача прав следующему совместимому кандидату. Срок и условия вашего возврата протоколом не регламентированы. — То есть либо вперед пешком, либо подыхай здесь от жажды. Потрясающее богатство выбора. — Доступны две альтернативные модели поведения.

Сергей посидел неподвижно еще пару минут. Первобытный панический страх никуда не делся, но профессиональный опыт взял верх: если катастрофа уже произошла, нужно разбить проблему на понятные физические действия. Двадцать три километра марша. Ограниченный ресурс питьевой воды во фляге. Тяжелая обувь. Рассчитать силы, сделать переход до наступления темноты.

Он выключил телефон, чтобы сберечь батарею, плотно перешнуровал ботинки, вытряхнув песок, и тяжело поднялся на ноги. — Проложи маршрут к ближайшей воде. И предупреждай о любых потенциальных опасностях заблаговременно. — Задача принята к исполнению. — Заблаговременно — это до того, как мне оторвет ногу, а не после того, как я вежливо поинтересуюсь обстановкой. Тебе ясно? — Протокол упреждающего информирования активирован.

Сергей сполз по сыпучему склону дюны. Пройдя сотню метров, он машинально оглянулся: горячий ветер уже почти заровнял следы его ботинок на месте падения. Главная задача сейчас — выжить и вернуться назад. А потом он очень подробно и предметно выяснит, кто создал эту чертову штуку и с какой стати она решила поиграть его жизнью.

Глава 2. Золото

До промежуточного укрытия Сергей добрался лишь спустя полтора часа изнурительной ходьбы по сыпучим песчаным барханам. Штаны промокли от пота, форменная куртка превратилась в жесткий панцирь, а во фляжке плескалась едва ли треть теплой, противной на вкус воды. Зеленоватый маркер интерфейса безжалостно констатировал: до финальной точки перехода оставалось еще больше двадцати километров.

Среди однообразного песчаного моря Сергей наконец разглядел то, к чему вела навигация: из глубокой ложбины между двумя холмами сиротливо торчал массивный серый угол железобетонного монолита. — Мы на месте? — тяжело дыша, спросил он. — Объект подтвержден, — отозвалась система. — Основной технологический вход заблокирован песчаным наносом. — И что прикажешь делать? У меня саперной лопатки с собой нет. Можешь расчистить проход?

То, что произошло в следующую секунду, заставило Сергея инстинктивно отшатнуться назад. Песок перед бетонной стеной не просто осыпался — он пришел в организованное движение. Тонкие поверхностные слои плавно, с мягким шелестом смещались в стороны, словно повинуясь невидимым направляющим полям. Никакого грохота или пылевой бури: порода буквально раздвигалась слой за слоем, обнажая глубокий наклонный спуск к тяжелой бронированной двери.

Сергей замер на краю рукотворного провала, чувствуя, как по спине пробегает морозная дрожь. Впервые за всё время этот невзрачный нож напугал его сильнее самого факта телепортации. Тот, кто способен с такой пугающей легкостью перемещать кубометры спрессованного грунта, мог точно так же расщепить или развеять по ветру живого человека. — Какой предельный объем массы ты способна перемещать? — В данной локации функционирует стационарный контур глубокого залегания, — без эмоций пояснила система. — Мобильный интерфейс в вашей руке выступает исключительно в роли ретранслятора командных кодов. — А если без стационарного контура? — Ресурс автономной манипуляции существенно ниже. Ограничен параметрами локального сопротивления среды и доступным запасом накопленной энергии.

Дождавшись, пока движение песчинок окончательно уляжется, Сергей спустился по ступенькам вниз. Внутри бункера пахло стерильной сухостью, озоном и легким металлическим привкусом законсервированного оборудования. За тяжелой створкой шлюза обнаружилось всё, что требовалось человеку для гарантированного выживания в экстремальных условиях: запас регенерационных водных картриджей, питательные брикеты, медицинские укладки.

И то, что для выживания в пустыне не требовалось вовсе.

Золото лежало на глубоких стеллажах правого отсека. Стандартные мерные слитки банковского типа, матово мерцавшие под холодным светодиодным освещением потолка. Первый слиток Сергей снял с металлической полки из чистого исследовательского любопытства. Металл приятно холодил уставшую ладонь, отдаваясь непривычной, благородной тяжестью. Второй слиток он взял в руку уже с холодным, вполне прагматичным расчетом.

Когда внутренний голос системы сухим перечислением цифр назвал примерную рыночную стоимость двух брусков на лондонской бирже, Сергей медленно прислонился плечом к стальной стойке стеллажа.