- -
- 100%
- +
В его голове со скоростью щелкающего затвора мгновенно выстроилась совершенно другая, незнакомая жизнь. Никаких яхт, бриллиантовых часов или вилл на Лазурном берегу — у детдомовского парня фантазия работала приземленно и практично.
Светлая двухкомнатная квартира в нормальном кирпичном доме с окнами в тихий двор. Надежный подержанный внедорожник, купленный на свои, без грабительских кредитов и кабалы. И, главное, возможность помочь младшему брату. Они отыскали друг друга во взрослом возрасте: брата усыновили еще малышом, новые родители вскоре перебрались на юг Казахстана, связь была хрупкой и держалась на редких звонках по праздникам. Теперь у брата родилась дочка, семья ютилась в крохотной хрущевке…
Один слиток. Сергей окинул взглядом плотные желтые ряды на стеллажах. Ну хорошо, два. Потом он вспомнил актуальные цены на квадратные метры в Московской области, выругался про себя и решительно сдвинул в брезентовый рюкзак третий. Четвертый брусок перекочевал в клапан почти автоматически, без внутреннего диалога. — Физическая нагрузка превышает оптимальные параметры для пешего марша, — сухо проинформировала система. — Я в состоянии сам рассчитать свои силы. — В таком случае мотив текущего действия не поддается логическому обоснованию. — Потому что ты бездушная железяка, — огрызнулся Сергей, затягивая стропы рюкзака. — Определение не является аргументом. — Вот когда сама начнешь снимать угол в хрущевке на зарплату рядового спасателя, тогда и вернемся к дискуссии о рациональности.
К исходу первых трех часов пути плечи намертво онемели. Лямки рюкзака врезались в ключицы до кровавых ссадин. Система методично выводила предупреждения о дефиците электролитов в организме и отмечала следующий ориентир для привала, но контрольная точка оставалась недосягаемо далекой. Сергей сжигал внутренние ресурсы организма значительно быстрее, чем покрывал расстояние: каждый лишний килограмм на спине вдавливал ноги в сыпучий бархан, превращая каждый шаг в мучительную пытку.
Он брел, опустив голову, переходя от редкой тени песчаных заломов к открытому пеклу. К вечеру мысли о светлой квартире испарились без следа. Их вытеснила навязчивая мечта о кружке ледяной колодезной воды. Затем — о чистой кровати. А ближе к полудню следующего дня в голове осталась лишь одна мысль: упасть лицом вниз на землю, сбросив проклятый рюкзак.
Первый слиток он вытащил на рассвете второго дня. Расстегнул боковой карман, положил сияющий брусок прямо на рыжий песок и заставил себя сделать десять шагов вперед. Остановился. Оглянулся. — Нет, так дело не пойдет…
Он вернулся, подобрал металл, впихнул обратно. Протащился еще метров двести, чувствуя, как темнеет в глазах от перегрузки. Захрипел, сорвал лямку с плеча: — Да чтоб тебя разорвало!
Сергей вернулся назад во второй раз и окончательно вдавил первый слиток в песок, заровняв его ногой. Второй слиток остался на привале у сухого саксаула уже значительно легче. С третьим он расстался почти без внутренней борьбы.
Самым страшным оказался четвертый — последний. Сергей сидел на корточках посреди бесконечной дюны, тяжело уронив локти на колени, и зачарованно смотрел, как утреннее солнце вспыхивает на полированной золотой грани. — Один-то я точно дотащу. Всего один слиток. Это же нормальный старт для жизни.
Система молчала, не комментируя монолог. — Ты ведь знала, что я наберу лишнего в бункере? — зло спросил Сергей в пустоту. — Данный вероятностный сценарий учитывался при моделировании поведенческой матрицы. — И всё равно позволила мне загрузить горб. — Соответствующее предупреждение о превышении допустимой нагрузки было выдано оператору заблаговременно.
Сергей сделал крошечный глоток теплой воды, экономя остаток. Он прекрасно помнил ее предупреждение. И свой собственный самоуверенный ответ помнил тоже. Он медленно поднялся на ноги. Слиток остался лежать на песке. Сергей сделал три шага, невольно замедлил движение, но заставил себя не поворачивать головы. Оглянешься — начнешь торговаться с самим собой, вернешься и сдохнешь на этой дюне.
Он заставил ноги двигаться вперед.
До финишного навигационного маркера он буквально дополз на исходе вторых суток, когда солнце уже коснулось багрового горизонта. — Процедура валидации успешно завершена, — раздался ровный голос внутри черепа. — Доступ к протоколу пространственной релокации разблокирован. Сергей обессиленно рухнул на колени, роняя пустой рюкзак: — И что конкретно вы сейчас проверяли, черти? — Способность субъекта добровольно отказаться от материальной выгоды в условиях, когда она несет прямую угрозу выполнению базовой задачи. Внутренний классификатор: преодоление жадности.
Он перевернулся на спину, глядя в темнеющее небо, и с горькой усмешкой посмотрел на свои сбитые в кровь ладони. Спорить не хотелось: система оказалась абсолютно права, как бы неприятно это ни было признавать. — В том бункере действительно чье-то настоящее хранилище? — Технологический резерв оператора. Целевое использование материальных ресурсов разрешено протоколом. Ограничение на изъятие действовало исключительно в рамках тестового сценария.
Сергей резко приподнялся на локтях: — Погоди… То есть я мог совершенно спокойно забрать это золото после завершения проверки? — Вы не запросили регламент доступа к резерву по окончании испытания.
Сергей долго молчал, слушая шум собственного сбитого дыхания. — Выведи мне полный перечень условий и ограничений. Все, которые активны на данный момент. До того, как подкинешь следующую вводную.
Перед его внутренним взором мгновенно развернулся плотный список с иерархической структурой. Сергей, превозмогая накатывающую волну усталости, заставил себя внимательно вчитываться в каждую строчку.
Пространственный перенос требовал точной координатной сетки и физически свободного объема на точке выхода. Телепортироваться наугад в закрытый незнакомый бункер или запертую квартиру было категорически запрещено: требовалась предварительная рекогносцировка сенсорами или подтверждение от локального узла сети. Автоматический силовой щит имел строгий предел рассеиваемой энергии. Медицинский регенератор поддерживал гомеостаз живого организма, но был бессилен оживить умершего. Значительная часть функций интерфейса оставалась затемненной, с пометкой «доступ ограничен».
Сергей задержался взглядом на системном предупреждении в конце блока. — Значит, бессмертия ваша волшебная железяка не гарантирует. — Биологическое бессмертие оператора не предусмотрено базовой спецификацией. — А подробная инструкция почему всплыла только сейчас? — Вы сформулировали прямой и недвусмысленный поисковый запрос.
Сергей зафиксировал параметры в памяти. На логику и вычислительную мощь этой штуки полагаться было можно. На сочувствие или элементарную человеческую заботу — ни в малейшей степени.
Глава 3. Возвращение
Начальник караула майор Воропаев перечитал рукописную объяснительную Сергея дважды. Очень внимательно. Затем аккуратно положил лист формата А4 на край полированного стола, снял очки в роговой оправе и потер переносицу. — Сергей. — Да, товарищ майор. — Я сейчас сделаю глубокий вдох и дам тебе ровно один шанс. — Какой? — Сказать мне прямо в глаза, что эта бумага — идиотский розыгрыш.
Сергей опустил взгляд на ровные строчки собственного текста. Фразу «В связи с внезапным спонтанным перемещением в пространстве…» он благоразумно зачеркнул еще дома, на черновике. В чистовом варианте осталась наспех состряпанная легенда про младшего брата. — Это не розыгрыш. — Прекрасно. Тогда давай еще раз, для протокола и медленно.
Сергей набрал в грудь воздуха: — Брат неожиданно приехал по делам из Казахстана. — Этот момент я усвоил. — Мы встретились на вокзале. — Допустим. — Ну и… крепко выпили за встречу. — Вот до этой строчки твоя сказка звучала почти правдоподобно, — язвительно хмыкнул майор. — Решили махнуть к нему в пригород. Телефон сел, зарядку забыл в куртке. Не предупредил смену. Виноват.
Воропаев медленно откинулся на спинку скрипнувшего казенного кресла: — Посреди дежурства на Дне города? Бросив пост у главной сцены? Корнеев, ты вообще отдаешь себе отчет в том, что несешь?
Сергей разглядывал край дубового стола. Более правдоподобной версии он за ночь так и не придумал. Брат, с которым он созвонился сразу после возвращения в Москву, был предупрежден и обещал подтвердить легенду, если нагрянет внутренняя проверка, но выглядело всё равно шито белыми нитками. Воропаев буравил его тяжелым взглядом: — Ты один из лучших спасателей в гарнизоне, Корнеев. — Спасибо за оценку. — Это не комплимент. Это единственная причина, по которой я до сих пор не вызвал сюда дежурного психиатра. Двое суток, Сергей! Тебя две дежурные смены искали по подвалам и чердакам, менты ориентировки разослали, заявление в розыск ушло! — Я понимаю. Виноват. Извините. — Да плевать мне на твои извинения! Виталик вторую ночь по городским моргам и травмам мотался, у него руки до сих пор трясутся. Ему иди в глаза посмотри.
Майор резким движением придвинул объяснительную обратно: — Переписывай канцеляритом. Самовольно оставил пост, допустил грубое нарушение дисциплины. Направление на внеочередное медосвидетельствование получишь в канцелярии. До вердикта дисциплинарной комиссии на боевые выезды я тебя не ставлю. Будешь мыть боксы и драить рукава. Свободен.
Сергей молча кивнул и вышел в коридор. У окна сидел осунувшийся Виталик. Завидев напарника, он резко поднялся, шагнул вперед, будто собирался сгрести в охапку, но в последний момент с силой толкнул Сергея кулаком в плечо: — Ты совсем конченый, Серый? Совсем крыша поехала? — Похоже на то, Виталь. Они тяжело помолчали. — Извини меня. Правда. — Домой хоть маякнуть не мог? Одну смску скинуть? — Физически не мог, — тихо ответил Сергей. Впервые за сутки это была чистая правда, но легче от нее не стало ни на грамм.
История о внезапном загуле прогремела по подразделению и обросла дикими подробностями. Шутка про «казахский вояж Корнеева» намертво прилипла к Сергею. Он терпеливо сносил подколы коллег: это была ничтожная плата за то, чтобы никто не начал копать глубже.
Пока длилось отстранение от оперативных дежурств, Сергей методично осваивал возможности интерфейса. По вечерам он уезжал на заброшенный пустырь за промзоной, прятал за старыми кирпичными стенами пустые бутылки и тестировал сканирующий модуль. Выяснилось, что сквозь массивные экранированные плиты и толстые слои свинца сенсоры работали с ощутимыми помехами. Все аномалии он скрупулезно заносил в заметки телефона.
Материальное воплощение защитного контура завораживало: из торца рукояти ножа бесшумно выдвигалась гибкая матово-черная лента, мгновенно менявшая плотность. Она могла застыть монолитной распоркой, развернуться упругим щитом или сжаться хирургическим зажимом. Сергей пробовал удерживать этой субстанцией падающий бетонный блок перекрытия, замеряя отдачу: поле держало удар идеально, но инерционный толчок всё равно глухо передавался в суставы оператора.
Позже он осторожно протестировал возврат домой. Система рассчитала координаты его скромной съемной комнаты и терпеливо дождалась подтверждения. Никакого песчаного хаоса: секунда — и он уже сидит на знакомом продавленном табурете возле тихо закипающего чайника. Пустыня не была галлюцинацией.
Спустя месяц через систему операторского резерва он аккуратно реализовал один небольшой слиток. Система предлагала сгенерировать фальшивую цепочку документов, но Сергей наотрез отказался от криминальных схем и потребовал использовать абсолютно легальные исторические активы фонда. На вырученные средства он без шума закрыл давние долги, купил крепкий подержанный японский кроссовер, а оставшуюся часть суммы перевел на депозитный счет для будущей покупки жилья.
Золото больше не нужно было таскать на собственной спине. Но с того дня каждую новую функцию системы Сергей сначала многократно перепроверял на пустом пустыре.
Глава 4. Цена известности
К боевым выездам Сергея допустили в начале осени. Строгий выговор лег в личное дело несмываемым пятном, и он старался приходить на смену за полчаса до построения, методично проверяя снаряжение.
Поначалу он действовал с предельной осторожностью: лишь незаметно сверял подсказки интерфейса с реальной картиной на месте происшествия. Но на четвертом вызове хладнокровие дало трещину. На окраине города полыхала квартира на девятом этаже типовой панельки. Внизу, задыхаясь от истерики, металась молодая мать, умоляя вытащить запертого в дыму шестилетнего сына.
Сенсор системы сквозь клубы ядовитого пластикового чада четко локализовал тепловую сигнатуру живого ребенка у дальней стены детской. Медлить было нельзя. Сергей быстро доложил командиру отделения предполагаемый сектор поиска и вошел в горящий подъезд в составе звена ГДЗС. В непроглядной черной гари он держал руку на плече напарника, четко отсчитывая дверные проемы. Мальчик лежал без сознания за массивным диваном. Обычным поиском вслепую они бы потратили драгоценные минуты.
После ликвидации пожара Виталик, стягивая закопченную маску, подозрительно прищурился: — Серый, ты как вообще понял, что пацан именно там? Дым стоял — вытянутой руки не разглядеть. — Услышал шорох, — ровно ответил Сергей, ополаскивая лицо минералкой. — Да ладно заливать, я в метре от тебя шел, там только балки трещали. — Значит, чистое везение. — Ты это везение часом не из Казахстана в кармане привез?
Сергей промолчал. Промолчи он тогда у подъезда — ребенок наглотался бы угарного газа насмерть. Но он понимал: серия подобных «чудес» неизбежно привлечет внимание людей с совсем другими полномочиями.
На ночном пожаре старого складского комплекса интерфейс подсветил скрытую угрозу: за фальшивой гипсокартонной перегородкой стояли семнадцать полных кислородных баллонов, которых не было ни на одном плане БТИ. — Товарищ майор, за северной стеной склад взрывоопасных емкостей, — негромко сказал Сергей Воропаеву. — Людей из сектора «Б» нужно немедленно отводить. Воропаев резко обернулся: — Откуда инфа? Снаружи глухая стена. — Там технологический карман, обшитый жестью. Лично видел вентили через щель. Проверять поздно, рванет с минуты на минуту.
Майор глянул на нарастающий гул пламени и гаркнул в рацию команду на экстренный отход. Спустя сорок секунд кирпичную кладку склада вынесло мощным направленным хлопком, взметнувшим сноп искр на тридцать метров. Виталик, сидевший на подножке автоцистерны, только покачал головой: — Знаешь, Серёга, мне рядом с тобой даже в домино играть жутковато становится.
Скрывать необычные аналитические способности становилось всё труднее. Сергей жестко ограничил автономность системы: никаких автоматических действий без его персонального подтверждения. Сначала — сенсорная подсказка в сознание, затем — его человеческое решение и стандартный доклад по уставу. Единственное исключение он оставил для режима пассивной брони при критической угрозе собственной жизни.
На тяжелом ДТП на федеральной трассе сенсор показал, что искореженная стойка кузова сдавила бедренную артерию зажатого водителя. Сергей вовремя остановил гидравлический инструмент, подозвал врача скорой и помог наложить турникет до деблокирования конечности. Водителя доставили в реанимацию живым.
Потом было спасение дезориентированного старика с деменцией, которого безуспешно искали родственники, и своевременный запрет на вход в подвал за секунду до падения высоковольтного кабеля в воду.
Начальство сменило гнев на милость, но во взгляде комбата появилось настороженное выражение: перед ними был либо феноменальный профессионал с уникальной интуицией, либо человек, обладающий сомнительными источниками информации.
Вскоре историей заинтересовались региональные СМИ. На торжественное вручение ведомственной медали «За спасение погибавших» Сергея доставили прямо из расположения. Две бойкие сотрудницы пресс-службы правительства области полчаса поправляли ему воротник парадного кителя и инструктировали, как держать руки перед объективами телекамер. В зеркале Сергей выглядел непривычно парадно. Губернатор долго жал руку, благодарил за мужество под вспышки фотографов. Сергей стоял в свете софитов один, хотя прекрасно помнил каждого бойца своего караула, шагавшего с ним в огонь. Ловить на себе восхищенные взгляды было приятно — и именно это ощущение вызвало у него глубокое внутреннее отторжение.
После фуршета губернатор лично вручил ему визитку с гербом: — Будут нерешаемые вопросы по службе или жилью — звоните напрямую в приемную.
Карточка легла в потайное отделение бумажника. А через неделю на селекторном совещании объявили, что отличившемуся спасателю Корнееву вне очереди выделяют служебную двухкомнатную квартиру в новом микрорайоне. Сергей уже мысленно расставил мебель на собственной кухне, когда поймал растерянный, потухший взгляд Виталика. У напарника недавно родилась двойня, они с женой ютились на съемной однушке, и эту квартиру ему обещали еще полтора года назад. — Товарищ полковник, разрешите обратиться? — поднялся Сергей. — Слушаю, Корнеев. — Квартиру нужно отдать семье Виталия Соколова. Он в очереди передо мной стоит. Комбат нахмурился: — Корнеев, тебе самому жить негде. Область выделила квоту под твою награду. — У меня временная комната есть, мне хватает. Давайте по закону и по совести. Виталик семью растит. — Серый, сядь, ты чего творишь… — хрипло зашептал покрасневший напарник. — Тихо, Виталь, я пока еще добрый, могу и передумать, — отшутился Сергей под дружный смех офицеров.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.