Шопен. Такого вы точно не знали

Об авторе

Петр Трофимов – пианист, окончил музыкальную школу №1 имени Александровской в г. Минске по классу фортепиано.

Выступал на музыкальных конкурсах. Получил дипломы дипломанта 1 степени на международном фестивале творчества “Millenium” и диплом лауреата 2 степени на 4-м республиканском конкурсе искусств “Голоса”.

Поклонник творчества Шопена. Любимое произведение – Waltz in A-flat major, Op. 34 No. 1.

О чем эта книга

В этой книге мне хотелось рассказать о Шопене то, что обычно не пишут, либо рассказывают скучным монотонным текстом.

Мне хотелось структурировать основные моменты жизни и рассказать что-то за пределами жизни известного композитора.

Основной упор на то, чтобы показать каким образом и под влиянием каких событий и чувств появились многие знаменитые творения Шопена.

Смешные истории и анекдоты о Шопене от современников, почему Шопен не женился, 3 его основные линии любви, кто сделал его знаменитым, как сложились судьбы его учеников, и кто из его последователей живет и играет прямо в наши дни, кого он считал своими конкурентами, и комбинацией чего является его уникальный стиль.

Истории о Шопене

Истории о Шопене можно условно разделить на три типа:

Документированные факты – то, что сохранилось в письмах, мемуарах и воспоминаниях современников. Например, Жорж Санд подробно описывала их жизнь на Майорке в книге «Зимовка на Майорке». Ученики Шопена и его друзья (Ф. Лист, Ю. Фонтана и др.) оставили записки о его характере, привычках, репетициях.

Воспоминания с элементами художественности – то, что рассказывали его знакомые спустя годы. Эти истории часто приукрашивались, чтобы подчеркнуть образ «поэта фортепиано». Например, рассказы о том, как Шопен во время игры мог «подстраивать» мелодию под звуки окружающего мира (мухи, дождя, ветра).

Анекдоты и легенды – то, что бытовало в салонной культуре XIX века. Они не всегда подтверждены документами, но передавались в мемуарах, биографиях и даже газетных заметках. Такие истории могли быть «очеловечиванием» композитора, чтобы рядом с его возвышенной музыкой оставался образ живого человека.

Так что:

История про Майорку и прелюдии – достоверный факт, о котором писала Жорж Санд.

Рассказ про «ледяное сердце и пламя» – пересказ мемуарных анекдотов о его игре.

Смешные эпизоды (про муху, локти ученицы, «призрака») – это именно салонные истории, которые встречаются в сборниках анекдотов о музыкантах XIX века. Они, скорее всего, не все на 100% правдивы, но передают то, каким его видели современники: ироничным, остроумным, живым.

Когда Шопен был уже довольно известным композитором и давал концерты в Париже, его считали человеком очень утонченным, даже немного аристократичным. Он был худощав, бледен, говорил тихим голосом и часто казался отстраненным. В обществе ходила молва, что у него «ледяное сердце» и что он вовсе не способен на сильные эмоции.

Однажды Шопен оказался в компании, где кто-то заговорил о том, что его музыка хоть и прекрасна, но в ней будто нет настоящей страсти. Шопен, услышав это, сначала ничего не сказал, а потом подошёл к роялю и стал играть. Сначала тихо и нежно, словно подтверждая слова собеседников. Но постепенно его игра становилась всё более страстной, стремительной и бурной. Гости сидели в полном молчании, пораженные силой, которую он внезапно раскрыл.

Когда он закончил, в комнате повисла тишина. И тут Шопен с лёгкой улыбкой сказал:

– Ну что ж… кажется, и у ледяного сердца бывает пламя.

После этого случая уже никто не сомневался, что в его хрупкой внешности скрывался настоящий вулкан чувств.

Когда они только начали встречаться, Шопен часто болел – особенно зимой. Его мучил кашель, врачи подозревали туберкулез. Он был очень слабым, и поездка на зиму в Майорку должна была укрепить его здоровье. Жорж Санд организовала эту поездку: она взяла детей и самого Шопена и повезла их на остров.

Вначале всё казалось идиллическим: море, горы, тепло. Но вскоре выяснилось, что местные жители относились к ним с подозрением: чужая женщина с детьми и “чахоточный” музыкант – это вызывало осуждение и даже страх. Хозяева домов отказывались сдавать им жилье, и в итоге Санд сняла старый монастырь Вальдемоса. Там и развернулась эта «романтическая драма».

Шопен, окружённый туманами и морским воздухом, писал свои самые меланхоличные и вместе с тем величественные прелюдии (в частности, знаменитую Прелюдию ре минор). Но болезнь всё больше его изматывала. Жорж Санд ухаживала за ним, добывала лекарства, даже сама готовила еду, потому что никто не хотел иметь с ними дела.

Позже она писала:

«Его прелюдии – это сама Майорка: дождь, буря, море, печаль и надежда».

Хотя поездка не принесла ему выздоровления, она стала одним из самых плодотворных творческих периодов в его жизни. А их отношения с Санд, несмотря на сложности, стали глубже – ведь именно в трудностях проявляется настоящая привязанность.

Во время одного из домашних концертов у друзей, когда в комнате собрались аристократы, Шопен исполнял очень нежный и тихий ноктюрн. И вдруг по залу стала жужжать муха – она кружила вокруг рояля и мешала музыке. Шопен никак не реагировал, но в середине произведения неожиданно включил в импровизацию смешной «жужжащий мотив». Гости не выдержали и расхохотались – и ноктюрн превратился в шутку.

Шопен преподавал в Париже, и его ученики часто боялись его строгости. Но он имел слабость: не умел сердиться дольше минуты. Одна ученица как-то сыграла этюд совсем неправильно, и он резко сказал:

– Это ужасно! Совсем не то!

А потом, глядя на её испуганное лицо, добавил тихо:

– Но всё равно… у вас очень красивые локти.

Ученица растерялась, а он рассмеялся и продолжил урок.

Однажды Шопен пришёл на бал, где все были в масках. Он был настолько худым и утонченным, что один из гостей, не узнав его, в шутку сказал:

– Смотрите, какой изящный призрак к нам явился!

На что Шопен спокойно ответил:

– Призрак, который умеет играть на рояле, всё же лучше, чем живой, который только шумит.

Воспоминания о Шопене

Которые сохранились в письмах и мемуарах его современников:

Ученица Шопена Каролина Гартман вспоминала:

«Он никогда не позволял себе играть громко. Казалось, будто его пальцы лишь ласкают клавиши, и всё же звук был полон силы и красоты. Он говорил: „Фортепиано создано для шёпота души, а не для крика“».

Жорж Санд в книге «Зимовка на Майорке» писала о его состоянии:

«Он был бледен, слаб и часто кашлял. Но, когда садился за рояль, будто забывал о болезни: пальцы его летали, и музыка рождалась словно сама собой. Его прелюдии – это сама Майорка: дождь, буря, море, печаль и надежда».

Ученица Камилла Дюбуа оставила запись:

«Шопен не терпел пустой виртуозности. Он говорил: „Не показывайте пальцы – показывайте душу“. Иногда он мог целый урок заставлять играть одно и то же предложение, пока не появлялось дыхание, интонация, смысл».

Писатель Генрих Гейне писал о нём:

«Шопен – это прекрасный человек в миниатюре. В нём всё утонченно, изящно и вместе с тем глубоко. Он кажется созданным для того, чтобы играть на рояле при свете свечей, в узком кругу друзей. Его душа слишком нежна для больших залов».

Один из учеников, Карл Микуле, вспоминал:

«Когда я сыграл этюд неудачно, он не ругал меня. Он сказал: „Если бы Нотки умели плакать, то сейчас они бы рыдали“. И засмеялся так, что мне сразу стало легче».

Эти воспоминания – подтвержденные документально (из писем Жорж Санд, воспоминаний учеников и современников).

«Портрет Шопена в лицах»

Живые штрихи из воспоминаний его современников.

Карл Микуле (ученик, потом биограф):

«Он был строг, но никогда не груб. Иногда одно только его лицо показывало мне, что я сыграл плохо. А иногда он улыбался так, что всё прощалось».

Камилла Дюбуа:

«Он всегда говорил: „Не играйте громко, ведь красота в нежности“. Он учил меня слушать тишину между звуками».

«Он был как фарфоровая ваза: прекрасный и хрупкий. Музыка жила в нем постоянно, даже когда он болел. Но вместе с тем он обладал упрямством ребёнка – и это делало его трогательным».

Генрих Хейне:

«Он играет так, будто говорит с вами шёпотом, и в этом шёпоте больше страсти, чем в крике оркестра».

Оноре де Бальзак:

(о салонной жизни Парижа) «Вечер у Жорж Санд был бы неполным без Шопена. Он не был душой компании – он был её дыханием».

Ференц Лист:

«Когда он играл, казалось, будто кто-то открывает перед нами дверь в мир духов. Но сам он часто казался печальным, будто уже наполовину был там»

Юлиан Фонтана (друг):

«Он был раним до крайности. Мог обидеться на слово, но через пять минут уже мирился. Душа его была слишком нежна для повседневности».

Шопен – утонченный, тихий, но с вулканом страсти внутри. Он не любил шум, большие залы, громкую игру. Его обожали ученики за мягкость и иронию. Жорж Санд видела в нём одновременно «ребёнка и гения». Друзья считали его слишком хрупким для грубой реальности, а писатели – воплощением романтизма.

Первая любовь

Это одна из самых трогательных страниц его юности.

Первая любовь Шопена была связана с девушкой по имени Констанция Гладковская.

Она училась в Варшавской консерватории, обладала прекрасным сопрано и впервые выступала на сцене в 1829 году. Шопену тогда было всего 19 лет, и он, увидев её, был буквально поражён. В письмах друзьям он писал:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.