Как пережить то, что пережить невозможно

Предисловие

Я решилась. Столько лет я хотела рассказать о себе. Написать действительно книгу. В голове было столько мыслей, но как только я садилась писать – все исчезало. Я думала, что время не пришло, что это никому не интересно. Но смысл в том, что не должно быть интересно. Это просто моя история, моя жизнь. Я хочу помочь себе, я хочу помочь людям, я открыта. Я хочу поддержать вас, хочу своей историей показать, мы все справимся. Я хочу действительно поддержать людей, которые оказались наедине с собой. Я с вами.

Кто бы и что вам не говорил, у вас есть вы. Целый мир и вселенная. Я очень хочу поддержать людей, которым тоже тяжело. Которые тоже переживают потери. Мы все с вами справимся. Поэтому я здесь. Поэтому я пишу. Мы справимся!

Моя книга сопровождается внутренним позывом вести за собой. Чтобы люди видели меня, видели себя и двигались дальше, несмотря ни на что. Даже когда очень больно, даже если внутри все разрывается – мы идем дальше.

Моя книга – моя жизнь, все самые сложные моменты, все перепутья, все что я чувствовала и чувствую. Я продолжаю жить, мечтать и творить. Я готова открыто поговорить. Поехали!

Глава 1. Папа

Я напишу тебе письмо…

Я знаю, не прочтёшь его,

Ты не напишешь мне в ответ,

И поздно загорится свет,

Любви надежды и спасения.

Их больше нет, как и тебя.

Я напишу тебе письмо.....

Этот стих я написала папе, после его смерти. Хотелось отмотать это время. Хотелось все исправить. Хотелось не переставать с ним общаться, попытаться понять. Писать и писать эти дурацкие письма. Ни о чем и о чем.

– Хотелось тебе помочь, но не зная, как.

– Хотелось тебе верить.

– Хотелось говорить.

Сделала татуировку – sorry dad. Как будто, словом, прости можно все простить. Как будто сделав ее можно себя простить. Как будто «извини» в данном случае что-то да значило. Как будто можно было искупить вину за необщение.

Казалось, я была готова. Прошло столько времени, что я готова. Я готова вернуть его в свою жизнь. Я готова стать взрослой. Готова отпустить все эти обиды и непонимание. Готова принять его таким, как он есть.

Но не успела.

Как попросить прощение у того, у кого попросить его невозможно. Как пережить то, что пережить невозможно.

Сколько помню себя – папу я не помню. До осознанного возраста точно.

Я в деталях помню, как ушла мама. Я знала, что папа где-то существовал. Я знаю, что его любила. Я помню, как бабушка ездила к нему в тюрьму, чтобы он отказался от меня. Чтобы он отказался от квартиры. А он все сделал. Все подписал. Он тоже любил меня.

Я помню, что папа был. Был у нас с мамой в моем возрасте от 6 до 7 лет.

А потом я не помню. Не помню совсем до лет 12. А потом он появился.

Появился как снег на голову. Такой красивый, такой ухоженный. Такой мой папа. Я так его любила всем своим существом.

Мой папа был очень красивым мужчиной, с очень завораживающей улыбкой. Именно таким он выглядит на фотографии и в своих воспоминаниях я пытаюсь воспроизвести эту улыбку, при наших столь нечастых встречах.

Я знаю, что бабушке было неприятно общение с папой, но она никогда не запрещала наши встречи. А встреч то было и немного. Этакая интересная закономерность появляться в моей жизни раз в год. А я все равно любила.

Мы ездили вместе на кладбище к маме. Он рассказывал, как очень ее любил. Как больше никого не сможет полюбить и никого у него больше в жизни не будет. Я верила, я верила в их искреннюю любовь. В их желание жить. В их желание любить друг друга. В их желание иметь меня. Я верила в их историю. Только почему-то у сказки не произошло счастливого конца.

Когда появлялся папа, мы ходили в разные заведения. Ему нужно было показать, как мне кажется, что все в порядке, что жизнь продолжается. Возможно, произвести впечатление. Что так теперь будет всегда. И что я отчетливо запомнила, ему нужно было показать мне, что у него есть деньги. В моей памяти это отчётливо отпечаталось. Но я все равно его любила. Своей детской любовью, которая может быть у дочери к отцу. А потом он исчезал.

Исчезал так же, как и появлялся. Как снег на голову. Как будто, так и нужно было. И все обещания, и разговоры – их просто больше не было. Но я была ребенком, и такое слово как «разочарование» для меня не имело никакого значения. Я просто жила дальше. До очередного его появления. До очередного обещания. Но я люблю. Я его любила.

Папа действительно появлялся раз в год. А остальное время он сидел. Мне было все равно, за что, мне было неважно. Он мой папа и я его любила. Мы общались письмами. Он писал очень красивые и большие письма. И я тоже писала. Мало, но писала. Я слала фото, он говорил, как я выросла и какая у него красивая дочь. А потом он снова выходил, узнавал мой номер и звонил. И снова как будто не было всех этих расставаний и обещаний. И снова показать, что все в порядке, что есть будущее, что есть планы. А потом что-то шло не так, опять срывы. И опять исчезание.

А я все так же его люблю. Все также его жду. Все также верю всем словам. И опять письма и опять.

А потом мое взросление. Переходный возраст. Но я все также люблю его. Он мой папа. А потом наконец-то это слово «разочарование» появляется в моей жизни.

Кажется, впервые это произошло, когда я поступила в колледж. Тогда я уже получала стипендию и тогда уже пенсию по потере кормильца лично тоже получала я. Как говорится, я имела свои деньги. Папа появлялся с той же частичностью регулярностью. Но почему-то в этот раз было не так. Не по стандартному плану.

Я помню, как папа впервые попросил у меня денег. У своего еще неработающего ребенка. Это был как удар по голове. Как будто это был больше не мой папа. Как будто все эти годы у меня были «розовые очки», а сейчас их кто-то сшиб с меня. Как будто он больше не любил меня. Как будто их любовь с мамой такая красивая и такая короткая – все ложь. Но я все равно его любила.

Я не знала, что мне делать. Я не представляла себе, что это вообще возможно. Я не могла толком ни с кем этим поделиться. Я не могла сказать этого бабушке. Она бы его «прибила». Но денег ему не дала. И слово «разочарование» обрело смысл в моей жизни. Жизнь продолжалась, но как будто частичку меня жестоким образом кто-то украл.

Он опять исчез. Опять все туда, в места не столь отдаленные. И мы снова переписывались. Снова как ни в чем не бывало. Этой мой папа и я его люблю. После этого встречи наши сократились. Мои розовые очки плотно держались на моей голове и периодически падали на мои глаза. Моя искренняя любовь к папе – это все что мне нужно было. Их любовь с мамой как вера в лучшее. Что все можно изменить. Что все можно исправить. Что мой папа справиться, что он сможет встать на правильный путь.

А потом я переехала в Минск, и история с деньгами повторилась.

Интересная статистика, что большинство девушек ищут себе партнеров похожих на свих отцов. Ищут таких же отношений, как видели в своей семье.

А я не знала, как это. Я просто любила своего папу. Я знаю, что он любил маму, что ради нее он совершал «большие» поступки. Что их любовь для меня нечто невероятно, красивое и запретное. И что любить так можно раз в жизни. А любил ли он меня также?

Папа знал, что я живу в Минске. Что я уже работаю. И что видимо это очень прекрасный повод попросить у меня денег. Он звонил мне, приезжал ко мне. И тема денег стала играть в обратную сторону. А разочарование в папе, стало какой-то неотъемлемой частью моей жизни, но я все равно его любила.

А отношения с парнями не клеились. Как будто непонимание себя, как будто непонимание отношений с отцом ставило крест на моей личной жизни. Непонимание любви. Непонимание как это любить и не испытывать разочарование. Как не ровнять эти два слова. Как позволить себе это чувства. Как кому-то довериться. Как решить все недопонимания с отцом. Рассказать ему о всех своих чувствах. Позволить себе снова верить. Как поверить в их любовь с мамой, если я больше не верю в его любовь ко мне.

А было ли все так как он мне рассказывал? А была ли счастлива с ним мама как женщина. Как все это понять?

С бабушкой мы никогда не говорили о папе. И о маме тоже. Больно, неприятно. Как будто снова разбить ей сердце. Но я помню, знакомые люди, которые знали маму и папу – говорили об их любви, очень мало, но говорили об их красивой любви. О поступках. О том какие они были счастливые. И как все в нашей жизни может испортить алкоголь.

Так как же теперь любить. Как доверится мужчине? Как не установив связь с отцом – найти себя. Как позволить мужчине вести себя, идти за ним. Как слово «разочарование» спрятать в дальний ящик своего стола и больше не открывать его.

Когда умерла бабушка, я знала, что я не хочу, чтобы об этом узнал папа. Я любила его. Но в моей голове поселилось четкое понимание, что он меня «ударит» в то самое место. Что моя любовь к нему сыграет со мной злую шутку. Я любила его, но не была уверена в его любви ко мне. Как странно любить человека, все той же искренней и детской любовью, но не быть уверенной в обратном. Чувство, что смерть бабушки и узнай он об этом, ударит по мне, поселилась во мне жутким страхом.

Я не знаю какую жизнь жил мой папа. Что с ним произошло, почему он так жил. Почему именно так с ним происходило. Я не знаю. Я никогда не спрашивала. Я не интересовалась его жизнью, как будто мне это не нужно было. Я посвящала его в свою жизнь, но при этом абсолютно не интересовалась его. Как странно. Как странно ничего не знать о своем папе. Как странно «питаться» обрывками воспоминаний и разговоров со знакомыми людьми. Как странно проживать свою жизнь и ничего не знать о папе. Наша жизнь порой с нами «шутит» и когда кажется что-то очень важным – перестает быть таким. А когда ты к этому возвращаешься, спросить больше не у кого. Ты кусаешь локти, ты коришь себя, а сделать ничего не можешь. Страница не заполнится. Ты так и не сможешь рассказать своим детям, какой у них был дедушка, потому что по собственной воле не хотела узнать.

Я знаю, что у меня есть свободный брат. Что у папы до мамы была другая семья. С которой связи не было. С которой я никогда не общалась, я даже не знаю, знают ли они о моем существовании. Но мне всегда хотелось, чтобы у меня был старший брат. Я даже пыталась его найти. По обрывкам воспоминаний от бабушки, его имени, возможном имени. Но у меня ничего не вышло.

Я знаю, что с папой очень плохо поступил его родной брат. Я знаю со слов. Я не знаю правды со стороны папы. И не узнаю. А со стороны дяди, я поняла, что мне не хочется знать. И как будто в доказательство того, что он поступил плохо, наше общение не сложилось. Да, попыток со своей стороны к нашему общению я не предпринимала. И можно было бы на этой ноте закончить повествование про дядю. Да, я не пыталась, и не собираюсь, скорее всего что-то начинать. Но он есть, он жив. Но в наших жизнях друг друга нет. Как ни странно, по стечению обстоятельств он считается моим ближайшим родственником и самым «дальним». При наших столько малых встречах, всегда говорилось, что произошло, то произошло. И ты как будто принимаешь сей факт. Что вот так суждено было и точка.

Я никогда не спрашивала, почему дядя живет в доме родителей, а мой папа скитается. Почему так произошло. Правда ли что он подговорил родителей, которые, к сожалению, вели не очень-то хороший образ жизни, отписать дом дяде. Я любила папу, но так и не спросила дядю об этом. Я любила папу, но не отстояла его.

С фотографии на памятнике на меня смотрит улыбающийся папа. У него такая лучезарная улыбка, как будто он освещает все вокруг. Как будто он заряжает все пространство рядом с собой. Он улыбается с фотографии, где мы втроем. Я не помнила его в жизни таким. Я не помнила и не помню этой улыбки в жизни. Как жаль, что нельзя заглянуть в прошлое. Как жаль, что нельзя в своих воспоминаниях окунуться в тот момент, когда он улыбался. Когда мы были счастливы. Когда все было хорошо. Когда не было проблем с алкоголем. Когда можно было просто улыбаться.

Проблемы с алкоголем были у мамы. А по рассказам – в алкоголизме папы была виновата мама. Я всегда удивлялась, как можно кого-то что-то заставить делать, а в данной ситуации пить. Как можно добровольно согласиться на это. Как добровольно спустить свою жизнь, когда у тебя все есть. Я не знаю. Я не понимаю. Но я не осуждаю. Я всегда принимала этот факт. Я всегда любила папу. Я любила маму. Я не осуждала их. Я просто пыталась понять. Но я не поняла.

Я никогда не спрашивала папу, почему он выбрал такой путь и были ли у него варианты. Я любила папу. Я принимала его таким какой он был. Я принимала его. Но сейчас столько вопросов. Почему так. Как мне разобраться в своей взрослой жизни. Какие поступки мне совершать. Какие решения принимать. На что мне опираться. Как мне жить, если даже они не справились. Такие взрослые люди. Такие любящие друг друга люди и не смогли разобраться в своей жизни. Я каждый раз спрашиваю, как же мне разобраться в себе с кучей недоустановок, когда спросить не у кого. Почему же они, имея все, не справились. А я должна?

Я приняла решение, что сколько смогу столько и буду скрывать от папы смерть бабушки. Я не готова была говорить с ним об этом. Я действительно боялась, что мое разбитое сердце разобьют еще больше. Я любила папу, но больше ему свои чувства не доверяла. Я очень боялась, что он будет давить на больное. Моя любовь к нему могла сыграть со мной злую шутку. Мне казалось, что он знает о моей невинной любви к нему и этим воспользуется.

У нас была последняя встреча. Со смерти бабушки прошло не так много времени, но я была молодцом. Иногда себе удивляюсь, как можно с разбитым сердце и дырой в душе выглядеть как будто твоя жизнь – самое прекрасное, что может быть. Кажется, я могу преподавать уроки – как запихнуть всю свою боль куда подальше и наслаждаться жизнью. Недорого.

Наша встреча прошла с удивительной легкостью и непринуждённостью. Этакое незапланированное прощание с ним навсегда. Навсегда – какое прекрасное и ужасное слово. Эта была встреча «денег». Очередной порыв показать, что все хорошо, что все опять будет по «плану». Заведения за заведениями, много разговоров обо все ни о чем, ни слова о бабушке. Вселенная слышала меня. Чувствовала мою печаль. И стандартный план не поехать на кладбище, парадокс, да и только. Хотя мы всегда ездили с ним к маме. Всегда. Всегда были разговоры о них. Об их любви. Каждый раз. И каждый раз я представляла себе их счастливыми. Их счастье. Такое короткое, такое нежное, такое сладкое. Их любовь, которая готова была на все. Но почему-то закончилась. А я. А что я? А я никогда не спрашивала, почему она закончилась. Почему любящие друг друга люди расходятся. И как верить в любовь после его слов.

Я хорошо запомнила, где была наша последняя встреча. Поэтому, наверное, и запомнила. Последняя. Странное слово. Люди приходят и уходят из нашей жизни. Говорят, что-то напоследок и уходят. Но когда они умирают, это другое. Последняя встреча, последний разговор, последнее сказанное слово – и уже все воспринимается по-другому. Потому что действительно было последнее и больше ничего уже после этого не остается.

Мы расстались, а через какое-то время он позвонил. И задал тот самый вопрос. А почему я не сказала? Как ответить человеку, что ты его любишь, но боишься, что он разобьет тебя в дребезги. Что ты боишься, что самый близкий ударит в самое больное. Как это все, можно сказать. Ты просто придумываешь какую-то банальщину, бессмысленные предложения вылетают из рта, и ты просто пытаешься скорее закончить этот разговор. Ваш последний разговор. И опять это слово – последний. Все время, преследующее тебя. Все время, идущее по пятам за тобой. Потому что потом будет последнее письмо.

Все повторилось. Все снова повторялось. Этакая цикличность жизни моего папы. Вышел – сел. Горькая ирония судьбы. Нежелание взять себя в руки. Или просто ожидание руки помощи.

Я продолжила переписку с папой. Красивые письма. Просьба о фотографиях. Рассказы о моей жизни. О его сожалениях. Все тоже. Все также. И даже вера, что он не будет бить по больному. Но жизнь любит преподносить сюрпризы. Оттуда, откуда их вообще не ждёшь.

В один из дней мне раздался звонок мужчины, с таким прекрасным и приятным голосом. Который просто хотел со мной познакомится и пообщаться. И я ему позволила. Я не знала о нем ничего, но я не отвергла. Я разрешила мне писать и звонить. Я была юная. Я была доверчива. Я ничего не знала о мужчинах. Но я взрослела и отношения должны были быть частью моей жизни. Я понятия не имела, кто он и откуда знает мой номер. До поры до времени. Пока я все не поняла.

Я просто поняла, что мой папа, сидя в тюрьме показывал мои фото и дал мой номер этому парню. Мой мир перевернулся. Я не знала. Я не знала, что делать в таких ситуациях. Мне 20 лет. Я ничего не знаю об этой жизни. Я не знаю, как поступают в таких ситуациях. А этот парень. Этот мужчина строчит мне огромнейшие письма. Рассказывает все, за что он сидит. Как он незаслуженно сидит. Как он хочет познакомиться со мной. А мои мысли были только о том, как папа мог со мной поступить так. Какой же жизни он для меня желал. На что он вообще рассчитывал. Я же любила папу. Как же он мог со мной поступить так.

Я была в растерянности. Я не знала, что правильно и что неправильно. И что нужно делать. И я обратилась за помощью. И это было самое неправильное решение в моей жизни. Его как будто приняли за меня. Как будто вбили в мою голову, что это именно так, а не как иначе. Что других вариантов события и не могло быть. Что мой папа проиграл меня в тюрьме. И мой мир рухнул. Я поверила. Я почему-то поверила. И проиграла эту битву.

Я любила папу. Но я не могла принять этот факт. Я не могла принять такой исход. Но я приняла. Я наивная. Я слишком маленькая для этого большого мира. Я не научилась обходиться сама. Мне нужно было за кого-то зацепиться. Мне нужно было объяснение. И я поверила в это. Я даже не рассмотрела никаких других вариантов. Я просто поверила, что мой папа, которого я так люблю – просто меня проиграл. И оборвала все.

Я отправила все письма этого мужчины обратно. Я игнорировала его. Я не хотела ничего больше объяснять. Я попросила папу больше мне не писать. Я сделал шаг в пропасть. Я оборвала его последнюю ниточку с этим миром. Со мной. Разочарование снежным комом ударило по мне, и не приходя в сознание – мои чувства скончались. Я попросила папу не писать. Я сказала, что, когда я буду готова, я возобновлю наше общение. И он понял. И это было наше последнее письмо. Наше последнее прощай. Наше последнее…. Всё

Последний раз я папу видела в морге. Я не могла простить себя, что это последнее, что я о нем запомню. Что я допустила это. Что меня допустили на это смотреть. Как меня такую маленькую и хрупкую девочку заставили его опознать. Как это могли допустить. Как? Это что – этакая плата за все что произошло? Заплатила.

Я сменила номер. Да, самое просто что я могла сделать в ситуации с папой, оборвать все связи с ним. Он не знал, где я живу в Минске, поэтому я решила, что номера достаточно. Во мне было великое разочарование в нем как папе. В желании «лучшей» жизни для меня. В желании кому-то меня показать, с кем-то меня связать. Я почему-то решила, что это был край. Край – вот это всего, между нами, происходящего. Хоть мне и было 20 лет, мозг мой соображал за маленькую девочку, которая не хотела ни в чем разбираться, не хотела никому помогать. Эгоистичная девочка. И имела на это право. Право пробовать жить.

Я думала, что придет время, когда во мне все утихнет. Время, когда я снова все начну, что все уляжется во мне. Что мы снова начнем общаться. Да, мой папа не изменится, но я сумею его понять, сумею простить – для себя.

Я просто продолжила жить, как будто ничего не было. Просто жестко убрала папу из своей жизни. Жёстко или жестоко? Я не знаю. Я вообще мало, что знала об этой жизни. Я ошибалась, жила и ошибалась. Я пробовала познать жизнь. Я не знала, как, но мне нужно было. Мне нужно было со всеми потерями пытаться жить. Пытаться жить как ни в чем не бывало. И я пробовала.

Я взрослела, я набиралась мудрости, степень моя разочарования в папе угасала. Я любила папу. Я готова была снова впустить его в свою жизнь. Но как это сделать? Что нужно предпринимать. Как вообще, сначала вычеркнуть человека из своей жизни, а потом вернуть? Кидаться словами – это мы можем. Но жизнь преподносит сюрпризы. Вселенная нас слышит. И помогает нам.

В моей жизни появилась женщина Т. Я не запомнила, кем она конкретно являлась моему папе, точно родственница. Она узнала откуда-то мой номер телефона, позвонила мне и попросила о встрече. И я не имела никакого понятия кто это – согласилась. Как странно, что это женщина как вихрь появилась в моей жизни и так же из нее исчезла. Как знак вселенной, как помощь, как возобновления нашей связи с папой.

Я пришла на встречу ничего не подозревая. Я все также не знала кто это. Но шла. Шла на эту встречу. Так странно в нашем теперешнем мире соглашаться встретиться с незнакомой женщиной, не зная кто она. Но это я. Я как будто имею 9 жизней и соглашаюсь на все. Молодость, юность, я не знаю. Но я так хотела верить, что людей хороших гораздо больше. Я встретилась с этой женщиной. Она начала сложный и непонятный разговор. О папе, обо всем. И так странно было слышать от человека, которого я впервые видела. Говорила об общении с папой, что она его видела, что ему нужна помощь, что ему нужно общение со мной. Мне не нравилась эта женщина. Так лихо ворвавшись в мою жизнь и что-то от меня требуя. Я пыталась слушать ее. Прислушаться к ней. Я рассказала ей всю историю как надуху, почему и как произошло. Почему я больше не хотела с ним общаться. И обещала, что, если он напишет – я отвечу. Я реально хотела его возвращения в свою жизнь. Это неправильно не общаться с ним. Он мой папа. Я его люблю. Я готова. Но письмо не пришло.

Эта Т. больше не появлялась в моей жизни. Она ворвалась в нее, взбудоражила меня и стремглав исчезла. Оставив о себе легкое воспоминание о связи с папой. У меня есть ее номер, но никакого желания общаться с ней у меня нет.

Письма я не дождалась. Я ждала, но его не было. Оно не пришло. Не сказать, что я расстроилась. Мне казалось, что это был шанс. Что я согласилась общаться. Хотела вернуть его в свою жизнь. Но он и так всегда был в моей жизни. Всегда. Он мой папа. Он часть меня. А все остальное мои домыслы. Мои обиды.

Моя жизнь текла обычным руслом. Я все еще присматривалась к ней. Все еще пыталась понять, как мне жить. Как мне жить одной. Без опоры, без поддержки. Как все? Но я же не была как все. Я все время пыталась понять, что я из себя представляю. Такая же ли я как все? Что во мне такого необычного? Почему я пытаюсь выделить себя, и поэтому перестала искать в себе – себя. Я пыталась искать себе оправдания. И продолжаю искать. Всему что могла сделать, какими словами броситься.

Я склеила разбитый стакан и продолжила пить из него воду, как ни в чем не бывало. Но рано или поздно швы расходятся и все выходит наружу.

Я не думала о папе каждый день. Я была не очень-то хорошей дочерью, но я любила папу. В один день просто раздался звонок.

– Евгения Сергеевна? Вас беспокоят из милиции, ваш папа умер…

И мой крошечный мирок тоже скончался. Разбился о скалы.

И кому сейчас нужно это мое прощение?

Почему людей никогда не готовят к страшному? Почему нет такой специальной программы, которая бы помогала людям учиться жить заново. Нас никто не готовит к тому, что может раздаться тот самый страшный звонок. Что эта за жизнь такая, когда в любой момент тебе могут позвонить и сообщить самое страшное. То, без чего твоя жизнь уже никогда будет прежней. Почему тебе может кто-то позвонить и сказать эти самые страшные слова. Почему, почему, почему нас не готовят к этому.

Я ненавижу эти слова. Я слишком часто для одного человека слышала их. Все также переспрашивая. Тихо, спокойно, спрашивая – что, повторите, пожалуйста? Все, также думая, что жизнь надо мною шутит. Нельзя у одного человека постоянно отбирать любимых людей. Что это за справедливость такая? Сколько же можно склеивать этот разбитый стакан, насколько его еще хватит.