У грани привычного

1

«Окончательно причины массовой зимней миграции животных на севере Бурятии станут известны после завершения работы отправленной на место комиссии», – заявил президент Российской академии наук. В качестве факторов, вызвавших пробуждение от зимней спячки множества медведей, барсуков и енотов, рассматриваются глобальное потепление и экологическая катастрофа.

– Уважаемые пассажиры, наш самолет приступил к снижению. Через пятнадцать минут мы совершим посадку в аэропорту Таксимо. Температура воздуха на месте прибытия – минус тридцать семь, погода ясная. Просьба занять свои места и пристегнуть ремни.

Едва слышимое из-за рева двигателей объявление вывело Александра Кривенкова из состояния задумчивости. Он в очередной раз постарался поудобнее умостить все равно не помещавшиеся в пространстве между сиденьями ноги и, наклонившись к сидевшей слева от него тетке, удивленно спросил:

– Сколько-сколько там температура?!

– Тридцать семь, – прокричала та в ответ и принялась бороться с привязным ремнем.

– Вот это мороз!

– Мороз как мороз. Чего вы хотите? Крещение же на носу.

Александр невольно поежился, прикидывая шансы своей верхней одежды уберечь его от переохлаждения. Судя по всему, они были невелики.

Так и оказалось. Республика Бурятия с иезуитским гостеприимством встретила Александра зарядом колючей изморози, который приветственный порыв ледяного ветра швырнул ему прямо в лицо.

– Вот блин! – выругался он с досадой. – Куда же меня занесло?

– Молодой человек, – обратился к нему выходящий следом дедушка, – если вы еще не поняли, то я объясню. Представьте себе нашу планету. Всю целиком. Как на картинке из космоса. Представили?

Александр кивнул.

– А теперь поймите, что у Земли, как и у всего остального, есть, извините меня, попа. Согласны? Так вот вы прибыли в самый ее центр. Поздравляю.

Кривенков невесело усмехнулся. Собственно, подозревать нечто подобное он начал еще в самолете, рассматривая в иллюминатор бескрайние, покрытые лесом и снегом склоны гор, простиравшиеся во все стороны, насколько хватало глаз. А окончательно понял сейчас, когда увидел обшарпанное, невзрачное, крохотное здание аэропорта, добираться до которого, кстати, предстояло пешком, так как автобуса в пределах видимости не наблюдалось. Взгромоздив на плечо объемистый рюкзак, Александр обреченно поплелся вслед за остальными пассажирами.

Добравшись до места, Кривенков незамедлительно пристал с расспросами к одному из встречающих:

– Скажите, уважаемый, как мне добраться до поселка Муя? На такси можно? Ближайший поезд только ночью, а я тороплюсь.

Мужик безразлично осмотрел любопытного путешественника и неохотно ответил:

– Туда такси не поедет. Можешь, конечно, поспрашивать, – глядишь, кому и по пути. Но лучше дождись поезда.

– Ждать пятнадцать часов? – возмутился Александр. – Но ведь тут меньше ста километров!

Собеседник еще раз осмотрел его:

– Ты, наверное, привык, что у вас в городах дороги асфальтированные, а здесь у нас порою можно и полста верст сутки ехать.

Плечи Кривенкова опустились. Он горько вздохнул и, растирая успевшие замерзнуть руки, направился к выходу.

– Эй, дружище! – окликнул кто-то.

Александр невольно оглянулся. Как оказалось, сидевший у стены на каком-то ящике раскрасневшийся парень обращался именно к нему.

– Я еду в Мую. Могу подбросить.

– Правда?

– Да легко! Только помоги мне вещи в машину перегрузить.

– Без проблем! – охотно согласился Александр и зябко поежился.

Вскоре ему стало жарко, а на мороз он и вовсе перестал обращать внимание. А все потому, что кроме упомянутого ящика вещами парня оказались еще с десяток небольших, но на удивление увесистых коробок. Они вдвоем перетаскали все это добро из самолета и загрузили под полог в кузов тарахтевшего

неподалеку уазика «Фермер» защитного цвета.

– Ну вот видишь, грузили-то они там наверняка целой толпой, а встречать одного меня отправили. Спасибо, что помог. Ну что, поехали?

– Поехали.

Через несколько километров пути Кривенков понял, что́ имел в виду мужик, советовавший ему отправиться поездом. Назвать дорогой покрытую укатанным снегом просеку, по которой они ехали, можно было только с большой натяжкой. И без того узкая, она была зажата между снежными валами, нагребаемыми при расчистке. Складывалось впечатление, что ее ширины не хватит для того, чтобы разъехаться с любой встречной машиной. Кроме того, при любом подъеме и спуске дорога начинала неистово петлять, превращаясь в самый настоящий серпантин. Но хуже всего было то, что расслабленно сидевший за рулем парень определенно считал себя прирожденным гонщиком, а уазик – раллийным болидом. Он не переставая вдавливал газ в пол, начисто забыв о педали тормоза.

– Я так понимаю, ты в этих краях в первый раз?

– Так сильно заметно? – не отрывая от дороги напряженного взгляда, спросил Александр.

– Еще бы! Вон как в ручку вцепился. Не переживай, дружище, тут просто по-другому ездить нельзя, иначе в подъем не зайдешь. Да и я эту дорогу как свои пять пальцев знаю. Лучше расскажи, каким ветром сюда занесло?

– Вот уж действительно – занесло, – вздохнув, отозвался путешественник. – Я здесь в командировке. Возле этой самой Муи охотники заметили медведей-шатунов.

– Эка невидаль. Видать, лето голодное было, жиру не нагуляли, вот и проснулись среди зимы.

– Не поверишь! У меня тоже такое мнение. Но у начальства… у начальства другое мнение. Отправили меня разбираться на месте.

– Так ты ученый, что ли? Ботаник?

– Биолог. Занимаюсь исследованием сезонной спячки млекопитающих, – спокойно поправил Александр. – Вообще, изначально со мной должны были ехать еще несколько коллег, но… – он развел руками, – как видишь, добрался только я один.

– А остальные, стало быть, опаздывают?

– Нет. Они оказались умнее: смогли убедить своих руководителей в том, что и без командировки все ясно.

– А ты не смог? – без всякой издевки осведомился парень.

– Моего директора профессора Рудольфовича высокой патетикой не проймешь. Есть, говорит, сигнал – нужно реагировать. И вот я тут.

– От кого сигнал? – весело рассмеялся парень. – От охотников, что ли? Уж они-то к шатунам должны быть привычные.

– Репортаж на эту тему вышел… – бросив на водителя взгляд и увидев на его лице выражение искреннего любопытства, Александр ни с того ни с сего начал высказывать накопленное за нелегкую дорогу недовольство. – Нет, я понимаю необходимость нахождения в тайге охотников-промысловиков: добывать зверя все-таки удобнее там, где он водится. Но, скажи мне, какого хрена понадобилось журналистам в безлюдном лесу? Они сняли репортаж, выдали его в эфир, теперь, наверное, сидят в тепле, а ты, Саша, поезжай во всем разберись! Черт-те знает куда! В самый мороз!

Спокойно посматривавший на дорогу парень ответил не сразу.

– Дела… Что я тебе могу сказать? Крепись, дружище. Все равно ты ничего найти не сможешь. Потусуешься недельку в гостинице, а как страсти поутихнут, назад вернешься. Начальству же виднее.

– Ага, – согласился биолог и больше уже для себя добавил: – Только нам, простым смертным, понять их правоту бывает сложно.

Дальнейший путь проходил преимущественно в молчании. Александр рассматривал виды заснеженной угрюмой тайги, проплешины поросших чахлыми деревцами болот, силуэты невысоких гор, которые водитель именовал сопками, и не мог отделаться от ощущения, что местность эта непригодна для обитания не только человека, но и любой другой живности.

В конце концов, повстречав по дороге только один грузовик и на удивление успешно с ним разъехавшись, они прибыли в поселок городского типа Муя. Правда, от городского типа здесь были только двухэтажные здания, к одному из которых и подкатил уазик.

– Вот гостиница. Если пойти прямо, найдешь кафе. Там можно пообедать. Ну а мне еще до участка пилить.

– Какого участка? – автоматически спросил Александр.

– Да мы тут неподалеку дыру в земле копаем, – также автоматически ответил парень и, со скрипом затормозив, попрощался: – Ну ладно. Удачи тебе, наука! И еще раз спасибо!

– Это тебе спасибо!

Проводив взглядом удалявшуюся машину, биолог поправил рюкзак и вошел в гостиницу. На то, чтобы снять номер и оставить там свои вещи, времени много не потребовалось.

– Подскажите, а есть у вас тут охотничий магазин? – вновь вернувшись в холл, осведомился он у девушки, сидевшей за стойкой.

Та, с недоумением осмотрев явно не подходящую для охоты одежду гостя, все же рассказала, как найти искомое. Александр, поплотнее застегнувшись, вышел на улицу и скорым шагом направился в указанном направлении.

Кроме продавца в тесном магазинчике были двое мужиков, которые приценивались к патронам.

– Добрый день. Уважаемый, можно у вас проконсультироваться? – не дожидаясь своей очереди, заговорил с продавцом биолог.

– Здравствуйте. Помогу, чем смогу.

– Я просто не знаю, куда мне еще обратиться… Скажите, вы ничего не знаете про медведей-шатунов, которые здесь у вас объявились с неделю назад?

– Как же не знаю?! У меня после того случая все пули и патроны для нарезного пораскупили.

– Правда? Расскажите, пожалуйста, поподробнее.

Мужики, стоявшие у другого прилавка, начали прислушиваться. Но Александр этого не увидел, так как смотрел только на продавца.

– Мне-то рассказывать особо нечего. Да, встретили пару медведей. Они куда-то бежали. Еще бежали лоси, косули, волки. Кто-то мне даже рассказывал, что видел ежей. Но это, сами понимаете, наверное, привиделось.

– Не привиделось! – внезапно вступил в разговор один из покупателей. – Я сам ежей видел. И енота!

Биолог уставился на мужиков.

– Точно-точно, – поддержал второй. – Я даже одного ежа домой принес. Жалко ведь, замерзнет. Думал, детям на потеху, а он забился за холодильник и уснул.

– А медведей вы своими глазами видели?

Мужики, оказавшиеся, как нетрудно было догадаться, охотниками, медведей сами не видели, но авторитетно подтвердили их наличие.

– Тогда вообще что-то странное творилось, – поддерживая начатый разговор, поведал первый охотник. – Мне вообще попалась целая толпа. Лосиха с теленком, две козочки, а вместе с ними неслись волки. Сначала я подумал, что стая охотится, но не тут-то было! Бежали все вместе, волки и не думали нападать. Я аж от удивления ни разу не выстрелил.

– А мне попадались бурундуки. Хотя зима. Белка вся ушла, куницы нет.

– И куда все они бежали? – заинтересованно спросил Александр.

– Да кто куда. Но все от чертового прижима.

– Нет! От перевала! – заспорил второй охотник.

– А не все ли равно? Они же рядом.

– Уважаемые, вы можете показать это место на карте?

– Конечно!

Биолог развернул на прилавке привезенную с собой карту и, следуя указаниям, нанес на нее места встреч и направления движения животных. Кое-какую информацию добавил продавец, которому другие покупатели тоже рассказывали о странностях.

– Птицы! – спохватился первый охотник.

– Какие птицы? – разглядывая получающуюся картинку, без интереса спросил биолог.

– Все, которые в тайге водятся. Я сам видел, как они сбились в огромную стаю и кружили вот здесь. – Он ткнул в карту в месте, от которого расходились все нанесенные маршруты. – Летали и не садились. Даже глухари, которые надолго в воздух не поднимаются. А потом сорвались и разлетелись в разные стороны.

Александр задумался над новыми сведениями. Охотники, купив-таки патроны, удалились.

К тому времени, как биолог спустя некоторое время вышел из магазина, его карта пополнилась дополнительными пометами, а голова – догадками. Среди прочего он выяснил, что примерно в том месте, откуда сбежали звери и птицы, с позапрошлой осени расположена база строителей.

– А что они строят? – поинтересовался он у продавца, перед тем как попрощаться.

– Роют что-то. Я толком и не знаю.

В состоянии серьезной задумчивости Александр вернулся в свой номер, но, не пробыв там и часа, стремительно вышел с зажатой под мышкой картой. А направился он в местное отделение полиции. Там, убедив сержанта, дежурившего на проходной, в необходимости срочного разговора с кем-то из руководства, биолог был допущен в кабинет начальника.

На стуле за своим столом мирно посапывал пожилой капитан.

– Александр Кривенков, – представился биолог.

– Иван Никанорович, – отрекомендовался в ответ капитан и, зевая, осведомился: – Чем обязан?

– Я здесь в командировке от Санкт-Петербургского зоологического института РАН. Мне нужно выяснить причины внесезонной миграции животных.

– О! И вы туда же… – устало покачав головой, выдал полицейский. – Ну, давайте излагайте дальше.

Что Александр и выполнил.

– Мне удалось выяснить, что тринадцатого и четырнадцатого января неподалеку отсюда животные массово покидали некую область. – Он с трудом развернул свою карту. – Вот эту. Примечательно, что были замечены те животные, которые зимой впадают в спячку.

– Господи, – взмолился капитан, – ну откуда вы все взялись на мою голову?!

Александр с непониманием в глазах прервался.

– Сначала журналисты что-то разнюхать пытались. Теперь вот вас черт принес. Ну мало ли чего могли эти твари испугаться? Чего вы от меня-то хотите?

Биолог резко выпрямился:

– Иван Никанорович! Млекопитающее, погрузившееся в гибернационный сон, не может испугаться. Уж поверьте мне! Что-то их разбудило. А вы не хотите мне помочь!

– Чем тебе помочь, мил человек? Медведя поймать, зажать лапы в тиски и выбить из него чистосердечное признание?!

Не обращая внимания на явное издевательство, Александр упрямо продолжил:

– Вы знаете, что именно в том месте ведется какое-то строительство? И притом подземное! – и поднял для важности палец вверх. – Наверняка там строят что-то секретное и опасное.

Ничуть не воодушевившись приведенными фактами, полицейский снова устало спросил:

– С чего вы это взяли?

– Ну а что еще можно строить в такой дыре, вдалеке от людей? И зачем это «что-то» закапывать под землю? – И, вдруг вспомнив молчаливого парня-попутчика, его странный багаж в простых коричневых картонных коробках и защитный цвет уазика, биолог выдал созревшее в его голове заключение: – Точно! Там военный объект и проводятся тайные опыты!

Полицейский схватился за голову.

– Неужели в психушке день открытых дверей? – спросил он у самого себя. – Нужно с этим кончать, иначе вы меня в могилу загоните. А мне два месяца до пенсии…

Вытащив из кармана телефон и набрав номер, Иван Никанорович стал ждать ответа.

– Вить, привет! Ко мне тут один псих пришел, говорит, ученый, утверждает, что ты секретную военную базу строишь… Да-да, именно так… Чё ржешь, как Буцефал Македонского?.. А мне вот уже не до смеха… Что говоришь? Экскурсию готов организовать? Так организуй, чтобы он от меня отстал… Когда?.. Можно прям сегодня?.. С базы выезжает?.. Хорошо, сейчас я его туда отправлю.

Положив телефон, полицейский откинулся на своем стуле.

– Значит, так. По опыту знаю, что никаким словам такой, как ты, не поверит. Так что, голубчик, съезди и посмотри все своими глазами. Я сейчас разговаривал с начальником участка. Через полчаса на стройку выходит машина с блоками. Начальник по дружбе отправит тебя туда. Посмотришь все сам. – И, сложив ладони рупором, закричал: – Сержант!

Когда голова сержанта просунулась в кабинет, капитан дал ему необходимые указания:

– Сейчас отвезешь этого профессора на базу тоннельного отряда, найдешь машину, которая на участок едет, и усадишь его туда. Понял?

Сержант все понял с первого раза и, заехав по дороге в гостиницу за вещами, усадил биолога в кабину длинномера, который вез к месту строительства железнодорожного тоннеля блоки обделки.

К моменту прибытия на место суетный день подходил к концу. Измученного биолога в поселке строителей встретила предупрежденная комендантша и поселила в комнату участкового медика Бориса Ивлева.

Утром следующего дня Александру наглядно объяснили, что строят здесь всего-навсего железнодорожный тоннель, который призван сократить длину имеющегося сейчас участка железной дороги на добрую сотню километров. Любезность строителей на этом не закончилась. Получив от них в помощь двоих рабочих, между вахтами промышлявших охотой, и более подходящую одежду, Александр приступил к изучению окрестностей. Найденные в течение следующих трех дней несколько покинутых нор и пустующая берлога причин бегства живности не прояснили, а вот множество обнаруженных следов, расходившихся из одного места, позволило достаточно точно определить эпицентр аномалии. Им оказалась ничем не примечательная, заваленная снегом поляна. Уже исходив ее вдоль и поперек, раскопав в нескольких местах снег до самой мерзлой земли и не обнаружив ровным счетом ничего, один из рабочих спохватился:

– А может, здесь фонит?!

Все переглянулись и поспешили покинуть поляну.

Искать чего-то большего без соответствующих приборов, по мнению Александра, не имело смысла, поэтому, нанеся на карту примерное местонахождение поляны, он отказался от дальнейших похождений.

Чувствуя свою миссию выполненной, биолог намеревался в тот же день покинуть оказавшихся весьма гостеприимными строителей. Он отзвонился своему руководителю, доложил о проделанной работе и даже легче, чем рассчитывал, получил разрешение вернуться: видимо, ажиотаж вокруг новости, как и все остальное в нашем мире, долго не продержался. Однако на прижим дороги между Муей и стройкой излилась наледь, которая временно остановила движение, и биологу ничего не оставалось делать, как задержаться у строителей еще.

Вечером того же последнего дня безрезультатных поисков живое опасение за свое мужское здоровье, появившееся после реакции медика на рассказ о найденной таинственной полянке, заставило соседей прибегнуть к народной профилактике возможной лучевой болезни. Профилактика эта заключалась в обильном приеме внутрь спиртосодержащих жидкостей и по причине незнания полученной дозы продлилась до утра. Продолжаться она могла бы и дольше, если бы не заместитель начальника участка, возмущенный отсутствием медика на рабочем месте. Он самым решительным образом прервал проведение лечебных процедур и учинил жестокий разнос, моментально протрезвивший обоих провинившихся. Очевидно, и в народной медицине существуют побочные эффекты.

2

– Пролёта никто не видел? – ворвавшись в клубах пара в баню, прямо с порога осведомился пронырливый проходчик лет сорока пяти Виктор Ходченко.

– Дверь закрой! Дует же с продола! – возмутился смывавший пену с огненно-рыжей шевелюры Олежа Заболотный. Он зябко передернул татуированными плечами. – Мороз трещит, а он тут булками трясет.

Витёк стремительно выскочил в предбанник и захлопнул за собой дверь, но через минуту появился снова, только уже раздетый. Он подошел к лейке, включил воду и вновь пристал с расспросами:

– Так чё? Видал Колька́?

– Не. Не было твоего подельничка.

– Да как же так-то? Нигде найти его не могу, – посетовал Витёк, торопливо намыливаясь.

– Там Степаныч парится, – указал Олежа в сторону парной и ухмыльнулся фиксатым зубом. – С ним перетри.

– Ага.

Наскоро смыв с себя въевшуюся за день тоннельную грязь, проходчик поспешил воспользоваться данным советом.

– Степаныч, здорово! – обратился он к механику участка, сосредоточенно стегавшему себя веником.

– Видались уже, – разделяя слова, отозвался Степаныч.

Кроме него в парной на верхнем полке́ сидел толстый и красный как рак миксерист Лёха. Завидев проходчика, он расплылся в блаженной улыбке:

– Привет, Витюша. А чё один? Где друга своего потерял?

– Сам его ищу. Здесь не было?

– Нет. Утром его видел.

– Утром и я его видел, – удрученно махнул рукой Витёк и, плеснув на раскаленные камни воды из мятого алюминиевого ковшика, полез на полок. – И на обеде видел. А потом пропал.

– Ого! И как это ты полдня без него? – делано трагически осведомился Степаныч.

Не заметив подвоха, Витёк набрал в легкие жаркого воздуха и стал рассказывать:

– Я с обеда остался пики получать, а они все в штольню ушли.

– Поди, долго получал? – едва скрывая издевку, вставил механик.

– Ну так… чайку с Митричем попил и пошел. Но дойти успел только до портала. Там меня зам сцапал. Виктор Петрович, говорит, судьба всего участка в твоих мозолистых руках. Окажи, мол, неоценимую помощь, помоги в починке режущего инструмента…

Степаныч и Лёха не смогли сдержать смеха.

– Ай да Витёк! Константиныч – тертый калач, с ходу тебя раскусил. Хрен бы ты до забоя дошел… Ну-ну, давай дальше. Спас участок?

– А как же! – подбоченясь, прогнусавил проходчик. – Ценой неимоверных усилий восстановил целых две шарошки на нашу Клавдию.

– Герой!

– Это что еще за Клавдия? Лаборантша, что ли, новая? – услышав женское имя, насторожился Лёха. – Красивая?

– Лаборантша… Эх ты, Лёха, Лёха. Бабник ты. Клавдия – это щит наш, которым мы тоннель идем.

Миксерист ненадолго задумался.

– Погоди-погоди! Получается, что эта махина, которая скалу грызет, – Клавдия?! Да вы надо мной издеваетесь!

– Ни разу, – невозмутимо отозвался механик. – Все тоннелепроходческие щиты называют женскими именами.

– Да ладно! – все еще не веря, изумился Лёха. – Прям все-все? И за бугром тоже?

– Везде так. Первыми стали называть, по-моему, канадцы. А уже от них и остальные понабрались.

– Прикольно, – проговорил Лёха, а потом, подумав, хихикнул: – А почему нашу машину назвали Клавой?

Степаныч пожал плечами. Вместо него в объяснения охотно пустился Витёк:

– Это наш директор так ее окрестил, – и с гордостью добавил: – Я даже знаю, в честь кого.

– Ну и?

– В честь своей секретарши.

– Не гони!

– Вот те крест! Когда только щит этот получали, была у него секретарша… Потом, правда, директора с ней его же жинка на даче застукала. И не стало у нас больше секретарши Клавы…

– «Санта-Барбара», блин!

– О! У нас, Алёшенька, в тоннельном отряде и не такое бывало. Помню вот…

– Сдается мне, что ты заврался, – прервал готовую уже было начаться следующую историю механик.

Витёк возмутился:

– С чего это?!

– А с того, что не позволила бы жена назвать щит в честь любовницы. Или ты скажешь, что она таких вещей не знает?

– Знать-то, конечно, знает, – ничуть не смутившись, парировал проходчик с хитрым прищуром, – да только думает, что машина носит ее имя. Ее ведь тоже Клавой звать.

В парной вновь раздался взрыв хохота.

– Беспроигрышная тактика – подбирать себе любовницу с таким же именем, как у жены! – вдоволь просмеявшись, восхитился Лёха. – Хрен же перепутаешь!

– Вот умеешь же ты, Витёк, байки травить! Ведь и придраться не к чему.

– Точно-точно. Как вот тебя сейчас проверить?

– А что меня проверять?! – возмутился Витёк. – Я же всегда только чистейшую правду!

Колька́ в комнате не оказалось. Ни мирно похрапывающего, ни бодрствующего – вообще никакого. Витёк, поразмыслив, развесил полотенце сушиться и отправился на поиски. Обойдя все возможные места пребывания друга и нигде его не обнаружив, проходчик заявился туда, где, по его мнению, можно было разжиться достоверной информацией, – к горному диспетчеру.

Диспетчер явно был чем-то серьезно озадачен. Он даже не обратил внимания на вошедшего и продолжил напряженно слушать гудки вызова в телефонной трубке. Молчание длилось достаточно долго, а потом он, так и не сказав ни слова, брякнул ее об аппарат. И только после этого заметил топтавшегося в нерешительности у двери Витька, а заметив, изменился в лице. Близорукие глаза на миг осветились надеждой, но, наткнувшись на потерянно-вопросительный вид посетителя, сразу же погасли.

– Как я понимаю, ты тоже не знаешь, где носит мастера и все ваше звено, – констатировал он, даже не попытавшись придать сказанному вопросительного тона.

Витёк пожал плечами и уселся на скамейку, стоявшую возле входной двери.

– Палыч, а что, и мастера нет? И остальных тоже?

– Нету. Отчет за первую смену не с кого спросить, а у меня доклад… – начал было жаловаться он.

– Ну, ты эту свою шарманку брось, – прервал собравшегося уж было излить все свои неурядицы диспетчера Витёк. – Искать же нужно, а не об отчетах переживать.

– Ищут, – вздохнул Палыч. – Отправил уже ночника на вашу сбойку.

Словно услышав слова диспетчера, ожила рация.

– Палыч, из дневников никого в сбойке нету, – кричал сквозь шипение эфира натужный голос ночного мастера. – Забой обурен, но не заряжен. Порода вся убрана. Никого нет.