Воспоминания о будущем. Новые горизонты

Он был новым альфа – самцом. Под предводительством прежнего они пошли в набег на эти земли. Тут много добычи, лёгкой добычи. Они уже здесь не раз бывали. Выследили двух, но неудачно. Пятерых потеряли около этого дерева, добычу едва поранили. От потери крови она бы не ослабла. Но они ждали. Чуть не пропустили двух самок, ветка их выдала. Альфа пара лежала у его ног. №2 – 3 – 4 где-то сзади этих двух самок. Положили больше половины стаи, а они так и не смогли напасть. Надо уходить. Выследить кабанчика, козу, зайца или кролика. Там, где-то в полудне перехода, ждут щенки. Сейчас он вожак. Он повернул голову, чтобы уйти. По ушам ударил резкий звук, а около уха что-то сильно ударило. Стая рванула наутёк. Охота провалилась, пора спасаться бегством.

31-16 слез с дерева первым. Вынул из трупа копьё, добил ещё живых собак, обошёл поле боя. Подобрал камень, что убил первую собаку сзади журналисток и отдал его 28-35. Та положила его в сумочку, висящую у неё на поясе. Сумочка была сплетена из лыка. Потом она тоже спустилась. В это время журналистки с оружием наизготовку проверяли ближайшие кусты. Чисто, все сбежали, можно убрать оружие. Аборигены больше интересовались убитыми собаками. 31-16 собирал их, 28-35 вила из лыка, что лежало возле дуба, верёвки. Потом они стали связывать их за задние ноги. Для охотников это было нормально. Мелкую добычу они связывали, чтобы легче было нести. Связанных за ноги собак одели на прут, взялись за его концы, положили на плечи и понесли. Впереди шли 31-16 и 28-35 с добычей, потом Юля и Сара. На полпути их встретили надсмотрщики с дробовиками, взяли под охрану. В деревне встречали все. Под громкие крики добыча была разгружена в середине деревни. 31-16 забрал своих 5 собак, 28-35 забрала свою, она кинула камень.

– Что с вашей добычей делать? – спросил старший смены.

– Отдайте им. – вяло ответила Юля.

– Нельзя. Сорвётся воспитательная работа.

– Пусть снимут и выделают шкуры. – ответила Сара.

– А мясо?

– Подросткам, которые готовятся стать мужчинами.

– Хорошо.

Надсмотрщики стали объяснять населению, что от них требуется. Женщины двух семейств начали свежевать туши – снимать шкуры, обрабатывать мясо. Завтра привозят подростков из Лаборатории. Но Юле было не до этого. Адреналин спал, и она чувствовала усталость. Пошла в санитарный блок, потом к себе. Легла, незаметно уснула.

Когда проснулась, было уже темно. Внизу горели костры, а внутри Пирамиды было тихо. Она пошла в душ, потом на кухню. Все сидели там и смотрели отснятое ими видео. Она безучастно посмотрела на экран из-за спин сотрудников, и пошла за чаем с булочками. Чая не было, был компот из ягод. Она взяла его и села в уголке, спокойно наблюдая, как все свободные сотрудники смотрели видео. Её не заметили. Она помыла и убрала посуду, пошла к себе в комнату, легла. Сон не шел. Спустя некоторое время пришла Сара. Поставила кружку с компотом на тумбочку, села к ней.

– Ты как?

– Слабость. Первый раз по живым животным стреляю.

– Хорошо стреляешь. Часто тренируешься?

– Бывает. Но сейчас редко, работы много.

– А у тебя пулемёт есть?

– Есть. В сумке.

Она встала и достала из шкафа сумку. Вынула из неё пистолет-пулемёт СТЭН-8 и 8 магазинов к нему, соединённые по два.

– Давно у тебя патроны в магазинах?

– Недели две. А что?

– Пружины ослабнут. Я разряжу?

– Делай что хочешь.

Сара выщелкнула патроны из четырёх магазинов и ссыпала их в коробку.

– Отдыхай. Ты перегрузилась.

– Да, наверное, это лучше.

Утром она встала, едва небо было освещено Звездой. Внизу двигалась жизнь деревни. Дымились костры, аборигены завтракали. Потом пойдут по делам. Она решила сходить посмотреть на утреннюю жизнь. Взяла сумочку с техникой, портативную камеру, и спустилась вниз. Около санитарного пропускника на вешалке висели переводчики. Она взяла один из них – слишком лёгкий. Открыла отсек блока питания – пустой. Обидно, но габариты отсека показались ей знакомы. Она перевернула свою камеру, открыла отсек блока питания – такой же. «Стромбир Электрик» выпускает 5 моделей блоков питания, и здесь совпало. Быстро, элемент питания в гнездо, наушник в ухо, и вперёд, в деревню.

Погулять долго не удалось. Встретил один из надсмотрщиков.

– Вам кто разрешил взять переводчик?

– Муж.

– Муж?

– Мой муж. Вы называете его «Папой».

Надсмотрщик как-то загадочно улыбнулся и отошел. Она непонимающе смотрела на него до тех пор, пока две сильные руки не легли на её плечи. Прогулка была окончена.

– Так кто тебе разрешил взять переводчик? – спросил знакомый и любимый голос.

– Не сердись. – виновато-капризным голосом ответила она, и подалась назад, пока не оперлась о знакомую грудь.

ОН обнял её, выключил переводчик. Она положила ЕМУ голову на плечо.

– Пошли завтракать. Мне сказали, что практиканты шумят.

– Пошли.

Она взяла ЕГО под руку, и они пошли в Пирамиду. Переводчик повесили на место, изъяв блок питания. Пошли на кухню. Спали только журналисты. Пока она завтракала, ОН просматривал отчёты, периодически что-то уточняя. Потом к завтраку вышли журналисты, когда основная масса сотрудников уже позавтракали и разошлись по своим делам. Практиканты поняли, что прилетел «большой» человек, а Сара ЕГО хорошо знала. Все подсели ближе и стали ждать, когда ОН окончит с отчётами.

– Что по 28-35 и 31-16? – спросил ОН.

– Скачок активности. В отчётах указано.

– Пересмотрите методики оценки. И готовьте ещё одну пещеру. Будем создавать ячейку общества.

– Из кого?

– 28-35 и 31-16.

– Но она же несовершеннолетняя? – запротестовали практиканты.

– У них раньше наступает половая зрелость. По нашим меркам они старше на 3-4 года.

– То есть ей 16-17 лет.

– Да, вполне справится. Да и он будет хорошим добытчиком. Центральная, где 31-16?

– Возвращается с реки.

– Виден? В оптическом.

– Да. Даю картинку.

На экране четверо подростков тащили плетёную ловушку, продев сквозь прутья палки. Из ловушки торчал хвост здоровенной рыбины, волочащейся по земле. Тащили тяжело, но с улыбками на лицах. Они, накормили сегодня всю семью. Вернее их старший брат.

– Вот добытчики. Теперь их отцам можно не ходить на охоту. – сказал один из руководителей смены надсмотрщиков.

– Пусть идут. Вечером объявите о новой семье. Надо к празднику готовиться.

– Есть.

Дальше стажёры запротестовали по вопросу эксплуатации «неразумных людей», использования их труда в интересах компании. Вели себя как обычные скандальные журналисты. Не хотели слушать другого мнения.

– Хорошо. – ответил ОН. – вы увидите «свободных» аборигенов. К западу есть континент, где мы ещё не обосновались. Только небольшой наблюдательный пункт на труднодоступной скале.

– А как наблюдать?

– Дроны.

– Когда летим?

– Через 10-15 минут. Решу здесь некоторые вопросы.

Они собирались. Аппаратура, блоки памяти. Был обещан весь материал. А Юля была не в духе. Практикантам грозил «полёт», ОН не любил скандалистов. Красивый «полёт», о котором они догадаются потом.

Сели в ЧЕЛНОК, полетели. ПЛАНТАЦИЯ IX – сплошные тропики. Три точки развития, особняком стоит Лаборатория. Там работает Люба, руководит командой биологов. А только недавно была медсестрой в клинике. Сейчас у неё перерыв между вахтами. Улетела в Хабаровск, родителей повидать, с однокурсниками встретиться, друзьями. Наблюдательный пункт – скала с плоской вершиной диаметром километра 2-3, и возвышающаяся над окружающим лесом метров на 500-600. В лесу заметен огромный прогал круглой формы со свежим подлеском.

– А там что было? – спросила Сара.

– Метеорит, но достаточно давно. Уже зарос.

На плато был небольшой домик и ангар. В ангаре хранились дроны, была небольшая ремонтная мастерская и пульт управления. Зашумел генератор, засветились приборы. ОН вынес один из дронов из ангара, включил его, и, встав за пульт управления, повёл над лесом. На экране пошла картинка – сплошное зелёное море. Но ОН щёлкнул тумблером, и в зелёной картине стали проступать жёлтые, красные, оранжевые пятна – силуэты животных. ОН отрегулировал поисковик и нашёл то, что надо – группу местного вида разумных существ. По биолокатору впереди шёл один, сзади группа. При том тот, кто был впереди, что-то нёс и явно искал.

– А что он ищет?

– Сейчас узнаем. Посажу этот дрон, подниму поменьше. Он пролезет внутрь, под листву.

Маленький дрон вышел на группу спереди, пошла чёткая картинка. Впереди шла самка с грудным ребёнком в левой руке, и палкой в правой руке, которой тыкала в землю, что-то ища. За ней следовала группа самцов спокойным, прогулочным шагом, периодически посматривая на самку. ОН вывел на экраны архив. Самка №100-413, 25 лет (ориентировочно), 5 детей, 6-й. Зажившие переломы двух рёбер, двух переломов правой плечевой кости, деформация левого плюсневого сустава. Ребёнок – около одного месяца, развитие – 91%.

– В принципе здоров. – прокомментировал ОН.

– А мужчины? – спросила практикантка.

Пошли данные о мужчинах.

– Местный альфа с прихвостнями.

– А почему они не ищут еду?

– Ищут. Они в активном поиске с использованием доступного инструмента.

– Это как?

– Смотрите.

Самка что-то нашла, начала копать палкой в земле. Дрон сменил своё местоположение, и на экране стало видно, что корнеплод, похожий на морковь. Самка отложила палку, вырвала корнеплод и попыталась убежать. Альфа – самец догнал её, ударил по голове и отнял корнеплод. К нему подбежал другой, и, в свою очередь, попытался отнять. Завязалась короткая драка, из которой победителем вышел сильнейший. Он удалился, чтобы насладиться едой. Самка подняла свою палку и пошла дальше, тыкая ей в землю в поисках другой еды. Те из самцов, кто остался без еды, последовали за ней.

– А она поест? – просила практикантка.

– Как их накормит.

– Она же с ребёнком. Ей надо питаться.

– Им объясните. Они на свободе, не рабы. Они вольны выбирать, что делать. Свобода! Ни какой эксплуатации. Вы довольны, господа практиканты? Или ещё показать аборигенов на свободе? Вот ещё.

– Подросток нашёл трухлявое дерево, расковырял его в поисках гусениц. И был отогнан мужчинами.

– Женщина нашла гнездо на земле. Половина яиц была раздавлена. Ей досталось только одно.

Сара понимала, что ОН издевается над этими скандалистами. Не любил ОН скандалы.

– А как здесь с детской смертностью? – спросила Сара.

– Дети до года выживают 1 из 5-и. До взрослой жизни – 1 из 10.

– Они, они.. – начала практикантка.

– Обречены на вымирание. Они просто исчезнут на свободе. Освобождайте их, гуманисты.

ОН всё показывал и показывал эпизоды из жизни «свободных» аборигенов. Ни одного дымка, всё едят сырым, животный белок – большая редкость.

Летели назад уже поздно. Практиканты почти в истерике, но Сара понимала, что основной «удар» впереди. Но что это? В посёлке большое движение. Привезли молодёжь из Лаборатории. Их там обучали. Много новых лиц, дети вернулись в семьи. Идёт подготовка к большому празднику. Надсмотрщики дают указания, проверяют, а они выжаты. Немного отдохнуть, сменить память, и быть готовым к празднику. ОН не остался, улетел, дела. И им сократил время пребывания. Бесс тоже нужна на ШЕДЕВРЕ, какая-то семейная операция. Принимает участие весь «силовой блок». Значит что-то серьёзное. А здесь подготовка к празднику. Принесли их трофеи – шкуры собак. Выделка очень грубая. Отскоблили от жира и мяса, высушили, слегка помяли. Жёсткая, но сидеть на ней можно, что и делают аборигены. Но они не аборигены. Под Куполом есть барабанная дробилка. Самые малые обороты, и шкуры туда загрузить с галькой. Так что вышли они со шкурами, повязанными вокруг талии, дополнив свой «вечерний костюм».

На празднике было всё. Угощения на общем столе: мясо, рыба, орехи, ягоды, сыр, каштаны, жёлуди. Были танцы мужчин и женщин. Отдельно сидели старики – почётные члены общины. Деревня как единый организм, согласованно добывая ресурсы, которых хватало и для себя, и для Пирамиды, и оставалось для «экспорта». От «рабовладельцев» новой семье подарили котёл – символ новой семьи. Ещё одна свадьба, проводились две одновременно, сопровождалась переходом одного из общинников в другую семью, для поддержания баланса. Это был «контрольный в голову» для практикантов. Завтра у всех полдня на съёмки, и они улетают.

Сергей с Ольгой ехали в берлинском метро. Прямой перевод – подземная железная дорога, и оно ему соответствовало. Хотя на некоторых станциях после реконструкции появились украшения, но по сравнению с метро в России – это только первые робкие шаги. Вагон полупустой. Они вошли в среднюю дверь. Несколько пассажиров в вагоне заняты своими делами. Им ехать три остановки. В Берлине они открывали завод компании. Он как официальное лицо, жена как журналист. Потом по поручения тёти Элис съездили в еврейскую общину Берлина, передали посылку. Это была небольшая плата за то, что члены СЕМЬИ могли остановиться на ночь в любой еврейской общине Европы. Даже если не было мест в гостинице, любая еврейская семья считала за честь предоставить место для ночлега и питание членам семьи «малышки Элис», разумеется, бесплатно. За всё платила СЕМЬЯ, через Элис, поддерживая еврейские общины в Европе.

Осталась станция и перегон. Потом они выходят в аэропорт. Для них всегда забронировано место. В Лондоне надо готовиться к силовой операции Его роль – передовой застрельщик. Он первым пойдёт в бой. Жена беспокоится, капризничает, но это нервы. Её не возьмёт с собой, будут только околосемейные журналисты. Пусть дома переживает. Вагон постепенно наполняется. Уже заняты все сидения, много пассажиров едет стоя. Станция. Кто-то выйдет, кто-то зайдёт.

На станции в вагон ввалилась толпа мигрантов с востока, давняя беда толерантной Европы. К идеям толерантности и гуманизма прибавился «комплекс благодарности» за то, что ряд стран Ближнего Востока приняли у себя беженцев после КАТАСТРОФЫ. Теперь приехавшие в Европу требовали «вернуть долг», с процентами, разумеется. Толпа оттеснила берлинцев от одного конца вагона, «заперев» в углу пару немок. Двери закрылись, и из-за смеющейся толпы послышался женский крик. Ольга посмотрела на мужа, улыбнулась, но вдруг её лицо исказилось гневом. Она развернулась, и с криком «Скотина» влепила пощёчину ближайшему мигранту. В толпе мигрантов захохотали. Сергей взял жену за талию, отодвинул за себя, и, развернувшись к толпе, потребовал извинений. Но они явно не хотели извиняться, и жертвы, зажатые в углу, отчаянно кричали. Простые берлинцы сгрудились в другом конце вагона, затравленно смотря на все это.

Не получив извинений Сергей достал из кармана фляжку, открыл её, отпил два глотка, больше не надо, положил её в карман ветровки. В Берлине в этот день было прохладно. Снял ветровку, отдав её жене. Толпа смеялась до тех пор, пока не увидела его футболку. На ней был медведь, стоящий перед триколором. Перед толпой был русский. Нетолерантный, накаченный русский, и явно разозлённый. Наступила гробовая тишина.

Что он выпил? В СЕМЬЕ это называют «сжиматель времени». Хотя его мозг уже переключил организм в «боевой» режим. Его организм теперь был одной боевой машиной, но надо тянуть время. «Химия» ещё не подействовала. Размять пальцы, шею, ему нужны тёплые мышцы. На выброс ножа – «бабочки» он не отреагировал, лишь напряг мышцы пресса, остановить одежду. Всё, на него напали, камеры это зафиксировали, теперь можно ломать, по-другому его не учили. Их 17, он один, но вагон не даст возможность подходить более чем трём одновременно, и они будут мешать друг другу. Прямой в челюсть тому, кто ударил ножом, освободить пространство.

Человеческий глаз воспринимает 24 кадра в секунду. Его боевые рефлексы – 36 кадров. Первый сгрёб ещё двоих, улетел влево. Справа с кастетом, бьёт крюком, но слишком медленно. Ясно. У него 30 кадров восприятия, 45 рефлексы. Убрать голову с траектории, ударом ладони подкорректировать положение руки. Кастет влетит в поручень, и он сломает себе кисть. Третий делает шаг вперёд – опережающий в солнечное. Отдыхай. Второй орёт от боли – не опасен. Четвёртый далековато – шаг вперёд. Пошли молотить горох. Что-то они замедлились. Ясно, 36 на 60. Это максимум для рефлексов, больше только на боевом стимуляторе. Удары чётки и точны. Двоих сгребло сбитым в угол. По их лицам понятно – не бойцы. 42 на 60. Остались только на задней площадке, орут. А он улыбается, закусило. 48 на 60, 2G по восприятию, 2,5G по рефлексам. 12 вырублены, 5 прижаты на сидениях и не опасны. Прошло 2 минуты, стимулятор ещё действует.

Ольга подошла сзади, положила руки мужу на плечи, прижалась всем телом, прижавшись щекой к плечу. Так она всегда делала, когда он вставал раньше. Бить было не кого. Сергей подошёл к несостоявшимся жертвам мигрантов и подал им руку.

– Пойдёмте. Вам ни чего не угрожает.

Ольга перевела. Женщины робко встали и, опираясь на руку Сергея, вышли из угла. Пассажиры оставили незанятыми сидения между дверями вагона около толпы мигрантов. На них и посадили несостоявшихся жертв. Они плакали, повторяя «Данке шён». Зрители, очнувшись от первого шока, аплодировали.

На станции их уже ждала полиция. Мигрантов вынесли на перрон, вывели тех, кто мог ходить, вывели остальных пассажиров как свидетелей. Отвели в стационарный полицейский участок при метро, начали допрашивать. В распоряжении полиции были записи как с камер внутри вагона, так и с камер свидетелей. Через пару часов допрос был окончен. К Сергею не было вопросов, защита личной безопасности. Проба на алкоголь отрицательная, да и симпатии на его стороне, надоел произвол мигрантов. Формального основания задерживать его не было, всё было на его стороне.

Комиссар полиции смотрел им вслед и вспоминал прошлогодний «Октоберфест». Первый раз он прошёл без усиленных мер безопасности. До этого площадку праздника огораживали, подходы усиленно патрулировали, но посетителям приходилось подходить под прессингом толпы мигрантов-мусульман, которые диктовали свои правила. Поэтому посетителей было мало. Но однажды всё изменилось. Всё началось в Гамбурге. Туда зашёл русский военный корабль для срочного мелкого ремонта. Часть команды отпустили в увольнение, а тут праздник. Что там произошло, он видел здесь, в Берлине, через год после тех событий. Кто-то пригласил русских десантников на «Октоберфест». Мигранты прорвали оцепление и начали громить. Русские встали, и с криком «За десант» пошли навстречу. 10 потив 150-и. Когда 35-40 погромщиков уже лежало, остальные разбежались. А ближе к вечеру немцы потянулись на безопасный праздник. Приглашение русских стало традицией, народ ценит безопасность. Пусть они купаются в фонтанах, бьют бутылки о голову, ломают рукой кирпичи. Тем страшнее для тех, кто не любит этот праздник.

– Комиссар. – раздалось по рации. – Здесь толпа мигрантов и правозащитники.

– Сдерживайте толпу. Сейчас поднимусь.

Перед входом толпа мигрантов человек 150, сзади которых 5-6 правозащитников «подогревали» их нетерпение. Он попытался успокоить толпу, но без толку.

– Комиссар. – услышал он знакомый голос. – Может быть мы попробуем?

Перед ним стояла та пара и трое других, явно русских.

– Запугать их сможете? Вон там машины и автобусы. К ним надо оттеснить.

– Оттесним и запугаем.

Четверо встали в ряд. Толпа приутихла, но сзади не унимались правозащитники. Особенно выделялся один.

– Гер комиссар. – продолжила Ольга. – Вон тот человек разыскивается в Возрождённой Англии.

– За что?

– Был под подпиской о невыезде, но бежал по фальшивому паспорту.

– Задержим, проверим.

Толпа начала снова «разогреваться», оттесняя оцепление полиции. Русские начали.

Справа от Сергея стояли двое, слева один, все русские. Познакомились с ними в метро, пока выходили. Мигранты не пускали, а они с жёнами и детьми в колясках. Приехали в больницу Стромбир по направлению, фальшивому. Теперь не знали что делать. Зато Сергей знал. Созвонились. Их заберут в Лондон за счёт внутренних резервов. Всё равно все дети улетели в лагеря. Теперь стояли вчетвером, надо помочь полиции. 4 против 150-и, но они пуганные, по глазам видно.

– Ни кто, кроме нас! – прокричал слева.

– Там где мы, там победа! – ответили ему справа.

Дождь битого стекла полетел на бетон. И толпа «сломалась». Передние тонко завизжали, им первым достанется, и бросились назад, расталкивая тех, кто был сзади. Те тоже не желали попадать «под замес» и отходили, выталкивая вперёд правозащитников. Толпа шла в правильном направлении. Они пропустили правозащитников мимо себя, и их «сгребла» полиция, что ещё больше напугало мигрантов. А сзади полиция начала «паковать» мигрантов в автобусы.

Восемь человек сидели в кафе, и пили пиво за счёт заведения. Рядом в колясках спали дети. В Ольгиной сумочке лежали пустые флакончики из-под «Изумрудки». Разговаривали, ждали транспорт. В кафе стали заглядывать удивлённые посетители – немцы. Вечер, а в квартале ни одного мигранта. Примерно через час в кафе заглянул парнишка, вылезший из припарковавшегося микроавтобуса.

– Сергей, Ольга. Поехали. Ещё людей надо размещать.

Русские встали, расплатились за закуску, пиво за счёт заведения, и пошли. На прощанье морпех достал свой берет и повесил около кассы, подарок от флота. Они сели в микроавтобус и уехали. А в квартале праздновали хороший, хотя и не очень тёплый вечер.

Репортаж наделали шуму. Рынок замер. Все ожидали комментариев от Стромбир. Их всё не было, но СМИ крутили этот репортаж. Все в квартале поздравляли Вона с успехом, а он плакал. Его дочь почти здорова. Учится говорить, пользоваться руками, ходить. Все, кто был искалечен, уже переправлены в Лондон, но об этом знает только он. Для остальных они вылетают сегодня. Самолёт в ангаре, готовится к взлёту. Манекены привезут вечером в условиях «строжайшей секретности». А ему надо следить за одним шпионом ЦРУ. Репортаж снимал все вопросы к нему, простому управляющему прачечной. Его дочь и он согласились на эксперимент. И он прошёл удачно, осталось дождаться, когда снимут повязку с глаз. Но необходимо заниматься внутренней работой, восстанавливать старые правила. В первую очередь помочь Донгу с «черными правозащитниками». Полицейскому жертвы ни чего не расскажут, запуганы, а ему и его людям всё расскажут. Он передаст Донгу информацию, а тот прижмёт правозащитников. С доктором поговорили очень убедительно. Он согласен всё рассказать. Завтра им займётся Донг. Пока дал распоряжение своим собрать всех сирот в квартале, и свезти в 3-4 точки. Община их будет обеспечивать, обучать, растить. Это накладно, требует много средств и людей, но он найдёт. И больницу под контроль. Ещё бывших бойцов «Чёрной Обезьяны» надо устраивать. Но сначала найти тех, кто калечил девушек. Найти, и наказать, показательно.

Люба сидела в кафе за столом, разговаривала с подругой. Вечер встречи был скучен для неё. Ну, куда могли устроиться выпускники медицинского училища? Медсёстры и медбратья. Есть три «звезды». Арсений устроился в Москву к профессору. Работает по ужасно секретному проекту. Много времени проводит в лаборатории, часто выезжает в командировки со своим шефом. Южная Америка, тропическая Африка, Индонезия, Индокитай. Ищут ингредиенты того, что лежит у неё в сумочке. Его профессор считает, что всё, что надо, есть здесь на Земле. Наивный. Правда, сделал несколько открытий, ставших новыми лекарствами. Две однокурсницы работают в клинике тёти Хелен. Везучие, для других. Хорошая зарплата, социальные гарантии и дополнительный пакет. Несколько раз были «на курорте» с семьями. Трещат без умолку, болтушки. Надо будет об этом сказать. Одну переведут в другую клинику, и не видать им повышения.

А она просто, буднично и скромно сказала, что с пробирками, переводами, методиками, в общем, в лаборатории. Скромно умолчала, что в соавторстве по 26-и изобретениям, большая часть из которых уже реализована в технологиях и материале, что не вылезает из космоса и стала членом СЕМЬИ со всеми официальными атрибутами: вечерним платьем и оригинальным золотым украшением. Она не рассказала, как два месяца её «дрессировали» как себя вести, что делать, говорить, замечать. Не зря учили. Теперь она видит, как ведут себя однокурсники. Мальчики посматривают на неё, перешёптываются. Она много пьёт, сколько раньше не пила. «Облом вам, мальчики». Она впила дозу ферментов. Теперь у неё один вопрос – как выгнать лишний вес. Весь спирт переработается в глюкозу, в голову ни чего не «ударит». Это надо для бизнес-вечеров. Арина нервничает, но молчит из-за чего. Она замужем за «кошельком», не работает, ребёнок с нянькой. «В «курилку» пойдём, спрошу».

Девочки пошли в «курилку». Она встала, и походкой абсолютно трезвой леди пошла с ними. В зеркале заметила удивлённые взгляды парней. «Вогнала» в себя бутылку, и «ни в одном глазу». После ничего не значащего разговора она отвела Арину в сторону.