- -
- 100%
- +
– Ничего нового. У меня такое либо уже есть, либо нафиг не надо. Я бы съела чего-нибудь. Угостишь меня ужином, красавчик?
Последние полгода Кирилл и Марина пристрастились к лучшим местам. Перестали экономить на гардеробе, бензине, косметике, развлечениях. Сын в платной школе, у дочери няня. Отдых в Турции теперь был не для них – стали как-то раздражать простолюдины. Мы можем себе позволить что-нибудь получше. Ах, мечты-мечты, всё равно никуда не поедем, кто же за нас будет работать.
Работы и в самом деле было невпроворот. Смирновы напали на золотую жилу. Повезло подцепить большой контракт и, что не могло не радовать, с честью его реализовать. Кирилл и Марина являли собой блестящий пример сыгранного дуэта, плечом к плечу двигаясь к успеху, всё дальше от времён тяжёлой нужды.
Денег стало много, как никогда раньше. Смирновы закрыли ипотеку и прикупили про запас квартиру в новостройке «для вложения». На их счетах лежало достаточно средств, чтобы приобрести ещё несколько квартир, если уж измерять успех в них.
Продолжение сладкой жизни – вот что если не тревожило, то очень заботило прагматичных Смирновых. Кормилец-контракт скоро кончится, а новый не предвидится – поменялся рынок. Не будет больше баснословных доходов. Самое время думать, как сберечь и приумножить нажитое.
Смирновы не транжирили. Им ничего не стоило удержать себя от покупки, например, нового автомобиля: глупо брать то, что дешевеет с каждым днём, соглашались они друг с другом. Они умели жить скромно, без кутежей. Надо сказать, что и частые рестораны, и няня стали для них не роскошью, а необходимостью: работа не оставляла времени на домашние хлопоты. Кроме любви, детей и дела их сближала достойная цель – хорошенько потрудиться, пока молодые, чтобы хорошенько отдохнуть потом. И напутешествоваться, и всё остальное. Марина сможет заняться писательством, в декрете у неё проявился талант сочинять забавные истории, и Кирилл тоже чем-нибудь займётся, ведь так легко – выбрать занятие по душе, когда сможешь себе это позволить. Средства к этой цели они неустанно искали.
– Есть интересная тема! – сказал Кирилл, закинув официанту в ведёрко, что полагалось за ужин, и щедрые чаевые в придачу.
– Жги! – одобрила Марина.
– Я сейчас мониторю сайты, где продают всякое имущество должников. Там квартиры в полтора раза дешевле рынка! Это золотое дно – покупаем и тут же продаём дороже.
– И что, каждый дурак может вот так купить квартиру в полтора раза дешевле?
– Нет, только такие дураки, у которых есть несколько свободных миллионов. Это как мы с тобой.
– Так что же мы тут сидим? Бегом домой к компьютеру!
Как молодожёны в первую брачную ночь подводят счёт подаркам, воодушевлённые Смирновы забыли, для чего положена супружеская постель. Дело есть дело. К рассвету бизнес-план был утверждён.
– Кир! А как ты думаешь, каково этим людям? – спросила Марина, засыпая.
– Каким?
– Ну, тем… должникам. Нам ведь придётся их выселить.
Вот и настала пора ответить самим себе на этот щекотливый вопрос.
– Не знаю… Я тоже думал об этом… Наверное, им несладко, но что поделаешь? И потом, это же не мы, это, по сути, банк их выселяет…
– Но всё-таки получается… – Марина не договорила. Она отвернулась, чтоб не заплакать на следующем слове.
– Знаешь, нас с тобой и наших детей никто не пожалеет, если что-то случится, – продолжал Кирилл, – Я даже предлагаю сходить на какую-нибудь квартиру. С двумя целями. Во-первых, может, она убита в хлам, и там ремонта на миллион. А, во-вторых, посмотрим на этих людей. Проверим нервы, нам ведь нужно перешагнуть эту черту. Да?
Марина хрюкнула в ответ и выдала свои слёзы. Там, где хватило бы простой ласки, Кирилл, как и все мужья от Адама, принялся успокаивать свою голубку железной логикой: человек человеку волк, или мы едим, или нас едят. Марина кротко кивала, успокаиваясь в объятьях мужа. Конечно, умом она понимала, как он был прав.
Телефоны должников, разумеется, служба судебных приставов не даёт. Осталось идти в подходящую квартиру и стучать в дверь. Чтобы было легче, решили играть открыто. Дескать, мы раздумываем, брать ли ваше жилище с аукциона. Ничего личного, просто бизнес. Если не мы, так кто-то другой.
– Я не знаю, вам надо с папой разговаривать, – Смирновых встретила девушка студенческого возраста и разрешила войти.
Кирилл и Марина порадовались удаче – они попали на объект, и заволновались – что это за папа, без которого взрослая девушка не может просто показать помещения и ответить на пару вопросов? Но не терять же времени даром. Они отметили общий порядок, простой, но приличный ремонт, пол, двери, потолки – всё вполне себе ликвидно. Добрались и до папы. Он лежал на кровати с ноутбуком в руках.
– Здравствуйте! – сказали гости.
– Здравствуйте… – ответил папа.
– Папа, вот, люди пришли насчёт квартиры… – начала девушка.
Кирилл, раздосадованный тем, что хозяин не пожелал подняться, перебил девушку и оперативно изложил цель визита. Долго объяснять не пришлось. Папа раскусил непрошеных гостей, не дождавшись окончания.
– Совсем обнаглели, поганые стервятники?! Вон отсюда!!!
Счастье, что под рукой у папы не было ничего тяжёлого, а бросаться ноутбуком он не стал. Смирновы опомнились на лестничной клетке, когда за ними закрылась дверь.
– Как таких потом выселять? Неприятная будет процедура.
– Неприятная процедура – это колоноскопия. Всё остальное – рабочая процедура.
Тут пара заметила женщину, которая собиралась войти в ту самую квартиру, которую они только что бесславно покинули.
– А вы к кому? – спросила она.
На этот раз объясняться стала Марина. Женщина была спокойней «папы» и терпеливо слушала. Ровно до слов «Ему стоит быть чуточку любезней, мы же просто поговорить пришли». Затем она молча поставила на пол сумки, и принялась снимать рукавицы. Смирновы занервничали. К счастью, хозяйка освободила руки не для того, чтоб их распускать.
– ТРИ миллиона мы брали в ипотеку, – показала она на пальцах, – За десять лет мы заплатили ПЯТЬ миллионов, – показала на второй руке, – Сколько мы ещё должны банку? А?!
– Сколько? – робко спросили Смирновы.
– Ещё ОДИН миллион мы банку должны! – женщина поводила пальцем перед лицами Кирилла и Марины, – Муж спину сломал, ходить не может, я сама с работы ушла. Реабилитация все деньги съела, а они, сволочи, нас выселяют!
Тут и дурак бы всё понял, не только тот, у которого есть несколько миллионов. Чтобы не выглядеть совсем уж бессовестными, Смирновы на пару замямлили, что если не они, то всё равно кто-то купит…
– Всё-то у вас покупается и продаётся! Человеку инвалидность не дают, пособие не дают, а ипотеку плати! А нету у нас ничего, один хлеб домой несу!
Кирилл и Марина покидали выгодную квартиру в оплёванном настроении. Ещё год назад сами пропускавшие ипотечные платежи, они прекрасно понимали несправедливость момента.
– Как она сказала? Брали три, заплатили пять, остался один? Как же так?
– Всё правильно. Считай, они же сначала несколько лет платили банку почти одни проценты.
Горячим сердцам не понять бездушных цифр. Не может ведь человек быть должником, взяв три и заплатив пять, это противоестественно. Поэтому грабители банков и вызывают у обывателей симпатию и сочувствие, по крайней мере, до тех пор, пока не попадутся.
– Кир, а сколько мы посчитали тут чистый заработок? Миллион?
– Да, ровно миллион.
– И долг у этих людей ровно миллион?
– Ровно миллион.
– Кир, ты ведь думаешь о том же, о чём и я?
Что же это получается? Может, супруги Смирновы просто не созрели для того, чтоб набивать карманы? Их ещё не испортила всепроникающая плесень алчности, сердца их не очерствели, а мозги не заржавели настолько, чтоб не найти более гуманного способа разбогатеть? Как мы уже знаем, самые жалобно-щемящие настроения приходили к Марине на сон грядущий. Засыпая, она рисовала себе завтрашний день, которому суждено будет сделать этот мир капельку добрее.
И вновь они окажутся на пороге этой квартиры. Что-то неуловимое будет в их глазах и лицах, по чему хозяева сразу догадаются, что в этот раз перед ними не враги, а друзья. С измученного чела женщины за мгновение исчезнут морщины, и сама она будто помолодеет от радости, потому что сразу всё поймёт и немедленно впустит в дом. Не веря своему счастью, женщина кликнет дочь, и девушка выскочит в коридор, широко раскрыв глаза, и тоже сразу обо всём догадается, и зальётся слезами счастья. Все вместе они войдут в комнату отца и сообщат ему радостную весть. От волнения он уронит на пол ноутбук, но, о чудо, тут же сядет на кровати, чего не мог сделать уже полгода, и от этого его жена и дочь бросятся ниц и припадут к его слабым ногам. И, конечно, супруги Смирновы не смогут сдержать слёз и будут плакать в обнимку с хозяевами и разрешат постепенно отдавать долг, как только папа совершенно поправится и сможет вернуться к работе.
Марина поставила точку. На Мальдивах в перерывах между спа и «всё включено» хорошо пишется. Новогодние праздники, самый дорогой сезон, самый дорогой курорт. Теперь и такая трата стала приемлемой для семейства Смирновых. Скупать арестованное имущество должников, чтобы продать по хорошей цене, – неплохой бизнес, пока не придумается что-нибудь ещё. Марина, наконец, смогла заняться сочинительством. Её свежая новелла «Нелёгкий миллион» станет заглавной для первого сборника.
Критики отмечают, что писательница Смирнова ставит себе высокую планку, это её творческое кредо. Все рассказы обладают острым сюжетом, глубокими характерами, нетривиальным повествованием и счастливым концом.
БАБУШКИН МАРКЕТИНГ
Известно ли вам, что девять из десяти бабушек регулярно испытывают страдания по поводу собственной ненужности? Каждую из нас посещают гнетущие мысли: «Горбатишься как дура в огороде, а никому твоя морковка не сдалась нахрен… Не буду больше ничего печь и солить, всё равно никому не надо, – или самое страшное: – Я продам эту дачу, раз никто не принимает её даров!»
Вдвойне обидно, когда наши дети покупают те же самые овощи в магазинах, в то время как плоды бабушкиных усилий бесславно пропадают в погребах.
Однако вы можете бороться с таким положением дел. Вам просто нужно найти подход к конечному потребителю, и я помогу вам. Уже десять лет я сбываю абсолютно весь свой урожай при том, что у меня не так много внуков.
Возьмём, к примеру, компот.
– Вам дать баночку с собой? – спрашиваете вы.
Бабушки, милые! Ну кому нужны эти трёхлитровые банки? Сколько же с ними возни: открыть, хранить, холодильник занимать, следить, чтобы не зацвело. А потом вы потребуете стеклотару назад – зачем? Молодым поколениям не нужны лишние хлопоты.
Я в шесть раз увеличила отпуск компота, когда догадалась разливать его в полулитровые бутылки из пластика. И если раньше я слышала: «Ну куда оно нам?..», то теперь только: «О, давай!» Всего лишь поменяла объём – и какой результат.
Рассмотрим этот опыт шире, и вы увидите, какой потенциал хранит в себе приём смены формата.
Однажды я заметила, что молодёжь не любит чистить картошку. Другая бы на моём месте не обратила внимания на эту деталь и зря, ведь игра на привычках потребителя позволила мне и в этот раз значительно увеличить сбыт. Я стала выпускать картошку в максимально удобном виде – очищенную и сваренную, что называется «ready to use» – хоть на гарнир, хоть на сковородку, хоть в салат. И вновь успех! Усвойте этот урок. Нет ненужного продукта – есть неправильно подобранный формат.
Ещё одна уловка. Я выдаю очищенный картофель маленькими порциями – не больше четырёхсот грамм за раз. Спрос надо держать в тепле.
Теперь поговорим о потребительской психологии. Давайте рассмотрим, как вы одариваете внуков:
«Это вам всем от бабушки», – большая ошибка. Вот это обезличенное «всем». Гарантирую вам, что в большинстве случаев такой гостинец даже не раскроют. Вы добьётесь большего успеха, если сумеете заставить потребителей конкурировать за ваш продукт. С недавних пор я стала преподносить гостинцы так:
– Это тебе, а вот это – тебе. Не перепутайте!
И внуки не перепутают, будьте уверены: «А почему ему больше? А почему мне меньше?» – Используйте этот конфликт в своих интересах.
– В следующий раз и тебе положу! – отвечаю я, и внуки с нетерпением ждут следующего раза и сами просятся в гости.
Простейшие психологические приёмы применимы и ко взрослым.
– Возьмёшь капусту? – спрашивает обычная бабушка, и слышит в ответ:
– Да нет, наверное…
Бабушка сама виновата, потому что предоставила потребителю выбор «да» или «нет». Это никуда не годится.
– Что тебе положить – капусту или перцы? – спрашиваю я, смещая фокус выбора. Заметили? Я не оставляю варианта «нет», и поэтому от меня никто не уходит с пустыми руками.
Следующий секрет чумового сбыта – удобство для потребителя.
– Ой, мне не в чем всё это унести! – жалуется внук и уходит налегке.
Как на вашем месте поступит супермаркет? Конечно, предложит тележку. Подготовьтесь и вы. Пакеты, корзины, авоськи. И не успеет ваш потребитель открыть рот…
– А я тебе уже всё сложила! – ответите вы. – В мешок. Ой! Что такое? Там ещё место осталось? Давай я тебе вдобавок репу положу, – и вы сбываете до пятидесяти килограммов отборной бабушкиной снеди за раз.
«Так перегружать – они и вовсе приходить перестанут», – скажете мне вы.
Не перестанут, если вы будете вести грамотную работу над брендом. Я с детства приучаю аудиторию к своему продукту. Даю кашу на завтрак – и сразу ставлю стакан: пей компот. Макароны с котлетами, и тут же – пей компот. Наливаю суп, а внуки уже сами спрашивают:
– А где компот?
Прокачивайте востребованность бренда, и вы никогда не услышите от своей родни: «Бабушка, мы такого не едим».
Хороших вам урожаев, дорогие мои, подписывайтесь на канал, ставьте лайки, а в следующий раз я расскажу, как каждый сезон легко реализую до ста килограммов кабачков и до пятидесяти пар шерстяных носков!
АЛИБИ (Без трусов)
Мы с парнями как-то раз качали в зале железо, как вдруг открылась дверь и на пороге появилась женщина. Ну, как женщина… На то, что это не мужчина, намекал только игривый цвет её пуховика.
Хорошенько оглядевшись, женщина откуда-то из-за спины достала оробелого мужичонку, никаким боком не качка, и втолкнула его в зал, прошипев: «Где???»
Чужеродный в этом зале мужичок, виновато обратился к публике:
– Пацаны, тут трусов вчера никто не находил?.. Семейных… А?..
Ребята вытянули лица, мол, нет, братан, не видали.
Казалось бы, вопрос исчерпан, но взгляд мужика выражал такую неземную боль и мольбу, что даже самое чёрствое сердце… Короче, человека надо было спасать. Но как? Он смотрел на нас, а мы на него. Неловкость. А женщина тем временем потянула руку, чтобы ухватить мужика за воротник.
И тут наш Валера неожиданно спросил:
– Какие, говоришь, они были-то?
Как будто дожидавшийся голевого паса, мужик принялся радостно описывать свои семейники.
– Ага, так это твои, значит… – вывел Валера, и вдруг накинулся на мужика с отборной руганью: – Ты дурак, что ли, бросать их тут?! Здесь же дети занимаются, это же ДЮСШ! Конечно, их уборщица выкинула утром, чтобы малыши не видели! Срамота! Придурок! Дятел! Дебил!
В глазах мужичонки заблестели слёзы. Он глубоко и благодарно моргал, внимая Валеркину брань, как бальзам, как елей.
Женщина, развернулась и пошла, увлекая за собой незадачливого спортсмена. Дверь закрылась, Валера посмотрел на нас:
– Что тупите-то? Сами, что ли, никогда домой пьяные без трусов не приходили?
– Нет…
– Ну так других-то не палите! Понимать надо. Солидарность.
БЫЛЬ (быль)
Однажды родители пошли в кино, а детей оставили дома спать.
Мать настрого приказала не открывать никому дверей:
– Ночью по домам ходят цыгане и воруют детей, чтобы съесть.
– А если бабушка придёт? – спросили дети.
– Не придёт – она знает, что мы в кино.
И дети легли спать.
В полночь в двери постучали. Дети очень испугались, но не открыли. Тогда за дверью стали ещё сильнее стучать и нажимать ручку.
Младший хотел заплакать, но старший сказал:
– Не плачь. Скоро вернётся отец и убьёт цыган.
Тогда цыгане стали звать детей по имени: «Ди-и-ма! Лё-ёша! Откройте», и старший сказал младшему:
– Вот сейчас цыгане сломают двери – и мы выпрыгнем из окна. Найди себе сухие колготки.
Когда родители вернулись из кино, отец не стал никого убивать. Потому что это оказались не цыгане, а бабушка. Она узнала, что внуки одни, и придумала их навестить – хорошо ли спят. Потому что она любила их.
Когда всё прояснилось, все посмеялись и стали жить ещё лучше. Только Лёша начал заикаться, а у Димы развился нервный тик.
ПЕРВЫЙ ДРАФТ
– А! Господин писатель! С наступающим, проходите. Мы как раз прочитали ваш рассказец.
– Понравилось?
– Давайте так… Будем считать, что это был первый драфт.
– Разве вышло плохо?
– Что вы! Никто не говорит, что плохо. Наоборот! Хорошо, но надо переделать.
– Я не очень понимаю…
– Потому что вот вы пишете… вот… Девочка замерзает… начинает жечь спички… ей являются видения… а потом на свет от этих спичек приходит бабушка девочки, забирает её, и они идут отмечать Новый год.
– Всё так. «Грустная и одновременно светлая история».
– Это хорошо, что вы строго по техзаданию писали, но ведь ещё там требовалось: «…о необходимости быть щедрым и сострадательным, помогать тем, кто слабее…»
– Конечно.
– А у вас с первых же строк посторонний мальчик даёт девочке туфли.
– Так ведь сострадание же.
– Нет, дорогой господин писатель. Тут как раз сострадание пропадает. Девочку должно быть жалко, а жалеть её в туфлях гораздо сложнее, чем босую.
– А разве её не жалко, когда она мёрзнет?
– Жалко. Но не очень. А когда её находит бабушка – так и вовсе не жалко. Давайте-ка для начала, как мы проговорили, сделайте вашу девочку босой – поднимем ставки для саспенса.
– Может ей для саспенса пальцы петардой оторвать?
– Господин писатель. Если бы нам был нужен триллер – мы бы обратились к братьям Гримм.
– А вам что нужно?
– Душевную историю. Щипательную и спасительную. Можно с библейским смыслом, христианскими идеалами, религиозным экстазом.
– Любишь бога – получишь много?
– Ну вот, вы лучше нас знаете. Теперь по сценам. Что ваша девочка видит в видениях? Печку? Ладно, пусть будет печка. Затем – гусь с вилкой в спине…
– На гуся не смотрите, я его уберу.
– Зачем же?
– Я его временно вставил, чтобы место занять. Зомби-гусиный апокалипсис. Хотел потом заменить чем-нибудь нормальным. Разумеется, в конечном варианте его не будет.
– Нет-нет, гуся мы точно оставляем, это смешно! Пусть она голодная тянется к нему, а он исчезает: «Фух!» – комический элемент. Так… дальше ёлочка, ладно… а потом опять эта бабушка.
– Что не так с бабушкой?
– Бабушку надо убить.
– Что? Зачем?
– Лучше, чтобы девочка была сирота.
– Какая же она сирота при живом отце?
– Отец будет изверг. Это он выгонит девочку на улицу продавать спички, и если она не справится, то он её прибьёт. Так и напишите: «прибьёт»
– Но ведь вся история поломается. Как же счастливый конец? Давайте хотя бы так: злой отец в честь Нового года добреет, меняется; на него, я не знаю, снисходит ангел… И папаша находит свою дочь, и они идут домой. Получается у отца положительная арка.
– Ну и зачем это? Какую мораль читателям преподнесёт такая концовка?
– Семейные ценности.
– Не надо.
– Но почему?
– Такая история не запомнится. Не будет контраста. Всё хорошо, все разойдутся – будут жрать опять все праздники, а о боге никто не подумает.
– Ну, хорошо, давайте я сделаю, будто отец там или бабушка не сами идут на свет спичек, а это их ангелы ведут, например…
– А зачем нам эти посредники между богом и девочкой? И вы опять говорите о её спасении, а мы ведь с вами уже решили, что она умрёт.
– И девочка умрёт?!
–
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.