Брошенные игрушки в поисках лучшего места
- -
- 100%
- +
Звук был лишь эхом, но очень слабым. Не было понятно, что это могло быть. Любопытство пересилило страх, и Ивашка-Помогашка стал медленно продвигаться вперёд, чтобы лучше расслышать подозрительный звук и найти его источник.
Парень двигался всё дальше, эхо становилось всё отчётливее. И всё больше становилось понятнее, что это не крысы. Это был чей-то голос. Он что-то говорил. Пройдя пару десятков метров, Ивашка, наконец, разобрал слова, которые произносил чуть хриплый, слегка ревущий, но мягкий голос:
И вот хожу туда-сюда В кромешной темноте. И вот уже в который раз Я спотыкаюсь обо...Затем голос осёкся: «Ой, кажется, не в рифму!»
Это был стих. Кто-то там вдалеке пытается сочинить стих. Это какой-то поэт? Очень странно. Что он тут делает? А вдруг это тот, кому принадлежит тот предмет? Это о нём говорил Старичок-Бодрячок? Ивашка-Помогашка ускорил шаг, чтобы поскорее добраться до загадочного поэта (или кого-то, мнящего себя поэтом, ведь стих явно не складный), которому также «посчастливилось» оказаться в этой крысиной норе.
Наконец, Ивашка-Помогашка добрался до цели. В свете факела оказалось некое существо, пухлое, мохнатое, светло-бурого окраса. На голове круглые уши. Существо обернулось — это оказался... живой плюшевый мишка. Он стоял на задних лапах посреди туннеля в том месте, куда падал узкий лучик света из расщелины в потолке. Мишка был очень изумлён от того, что встретил в таком мрачном месте кого-то ещё. Ивашка был не менее ошарашен от такой встречи. Игрушка? Ещё одна? Здесь? И, кажется, Ивашка знал этого мишку. А тот узнал его.
— Ивашка? Ивашка-Помогашка? Это правда ты? — воскликнул плюшевый мишка.
— Топтышка? Быть такого не может! — восклицал в ответ Ивашка.
Конечно, они не могли не узнать друг друга. Они ведь оба жили в доме у Максимки. Они вместе и по очереди участвовали в Максимкиных приключениях, катались на машинке, летали на самолётике. Топтышка появился у своего большого друга одним из первых среди игрушек, когда тот ещё не умел говорить. Максимка позже и дал медвежонку такое имя, насмотревшись мультиков. Несомненно, оказавшись в столь странном незнакомом месте, Топтышка был рад вновь увидеть одного из своих старых игрушечных друзей. И эта радость была взаимной.
— Ты тоже умеешь говорить? — спросил Ивашка-Помогашка.
— Я не знал, что я это умею, — отвечал Топтышка. — И ты тоже это умеешь?
— Тут мы все, похоже, это умеем.
— Но, что мы здесь делаем? — Топтышка с опаской огляделся вокруг, — Что это за место такое? Оно довольно страшное.
— Мы в крысиной норе. Предлагаю выбираться отсюда.
— Крысиная?! — голос Топтышки, напоминавший рёв живого маленького медвежонка из мира людей, стал ещё более боязливым, — Тут есть крысы? Эти страшные чудовища с острыми зубами и с длинными хвостами? Они съедят нас!
И тут Ивашка заметил, что игрушечный медвежонок был без одной передней лапы — правой. Видимо, она оторвалась. В месте отрыва выглядывал кусочек белой ваты. Левая лапа выглядела знакомой. Минутку! Левая лапа кажется похоже на ту штуку. Ту, что лежала в самом начале пути. Такого же цвета, такая же шерстяная.
— Так вот что это такое! — воскликнул Ивашка-Помагашка.
— Что такое? — удивлённо спросил Топтышка, — Ты про что?
— Я знаю, где твоя лапа! Давай за мной! Ты ведь её ищешь? — Ивашка поманил плюшевого мишку за собой.
— Где моя лапа? Ты её видел? — спросил Топтышка и пошёл вслед за Ивашкой, — Я всё думаю, куда она пропала. Я это понял, потому что не чувствовал её.
И направились игрушки ровно в обратном направлении, откуда пришёл Ивашка. Тот не очень хорошо запомнил дорогу, так как надеялся больше никогда не вернуться в начальную точку своего маршрута, ведь он собирался выбраться из этой норы. По дороге Ивашка-Помогашка стал объяснять своему плюшевому товарищу текущее положение дел.
— Мы попали в мир, в который попадают игрушки, которых выбросили дети, — говорил Ивашка.
— Как это «выбросили»? — удивился Топтышка.
— Когда дети вырастают, они становятся подростками, а потом становятся взрослыми. И перестают играть в игрушки. Игрушки подросткам не нужны. Поэтому они их выбрасывают.
— Но почему им не нужны игрушки? Ведь играть с ними всегда весело?
— Подростки хотят поскорее стать взрослыми. Для этого им надо перестать играть в игрушки. Максимка тоже хотел стать взрослым. Поэтому мы ему не нужны.
— И он нас тоже выбросил?
— Да, Топтышка. Он нас выбросил. Ты помнишь, как он закрыл нас в последний раз?
— Мне показалось, что это был не Максимка.
— Это был именно он. Только теперь он подросток.
— Он станет взрослым?
— Да. И у него будут свои дети.
— А они будут играть в игрушки?
— Да, но не с нами. Почему же Максимка не оставил нас и не подождал, пока у него не появятся свои дети?
— Да. Почему? Мы бы игрались с ними.
— Я думаю, детям нравятся только новые игрушки. А мы бы были для них старыми. Дети не играют со старыми игрушками. Мне так кажется. Мы с тобой никому не нужны.
— Как же так? Мы никому не нужны.
Нас выбросил Максимка. Ему мы не нужны. Подростком стал Максимка, И мы теперь одни.— Топтышка, а чего это ты вдруг стал стихи сочинять? — поинтересовался у него Ивашка, — Ты решил стать поэтом?
— Ну, я это... Мне было страшно в темноте, — отвечал Топтышка, — и вспомнил, как Максимка рассказывал стихи. И я тоже стал рассказывать стихи. Только свои. Чтобы было не так страшно.
— У тебя хорошие стихи.
— Правда? Тебе нравится?
— Только знаешь, давай лучше что-нибудь весёлое придумай. Так точно не будет страшно.
— Ну, хорошо. Я попробую.
Мы идём вдвоём в норе, Горит наш яркий факел! Дорогу впереди во тьме Нам освещает факел!— Отлично, дружище! — сказал Ивашка, почувствовав прилив бодрости, — Теперь нам совсем не страшно!
Вскоре под ободряющие стихи Топтышки друзья добрались до тупика, откуда Ивашка-Помогашка начал свой путь. Предмет, оказавшийся оторванной плюшевой лапой, лежал на своём месте. Топтышка взял свою лапу и спросил:
— Как бы её приделать?
— Похоже, её пришивать надо, — ответил Ивашка. — А иголки и нитки у нас, как я понимаю, нет.
— Что же теперь делать?
— Давай выберемся отсюда. Найдём потом иголку и нитку, и я пришью тебе лапу.
— А ты умеешь шить?
— Попробую. Постараюсь сделать в лучшем виде. Пойдём отсюда.
И отправились друзья по туннелю. Путь всё тот же, поэтому они уже знали примерно, куда идти. Теперь им нужно выбраться из этой норы и не попасться в лапы злобным крысам...
Глава 3. Крысиная охота
Уже было пройдено довольно приличное расстояние, но игрушки не так и не вышли к месту своей встречи, хотя должны были. Должно быть, они шли по другим туннелям, ведущим в другую сторону. Ивашка был всё ещё уверен: если Старичок-Бодрячок не ошибся и не обманул, то любой туннель должен вывести из норы. Попадалась пара-тройка тупиков, заставлявших идти другими путями.
По дороге Ивашка-Помагашка слушал ободряющие стишки своего друга Топтышки:
Впереди дорога долгая, Опасная и трудная! Мы вдвоём с Ивашкой топаем! И тьма за нами мутная!И тут Топтышка осёкся.
— Ивашка, а мы правильно идём? — спросил он вдруг.
— Что значит «правильно»? — спросил в ответ Ивашка.
— Ну, то есть мы в ту сторону идём?
— Всё нормально, — успокоил друга Ивашка. — Тут почти любой туннель ведёт туда, куда надо. Мы не заблудимся.
— А откуда ты это знаешь?
— Это мне Старичок-Бодрячок сказал.
— А кто такой Старичок-Бодрячок?
— А ты его разве не видел?
— Нет.
— Он к тебе не приходил?
— Нет. Ты первый, кого я тут видел.
— Странно. Он же сказал, что тут валяется лапа, и тут есть тот, кто её ищет. Нет, он всё же знал, что ты здесь. Почему он не сказал?
— Он знал про меня? Но я его не видел.
— По-моему, тут что-то не так. Он отправил меня искать тебя, а сам ушёл. Зачем он так сделал?
— А что это за Старичок-Бодрячок?
— Это такая же игрушка, как мы с тобой. Вроде. Он в колпаке и с бородой. Похож то ли на гнома, то ли на Деда Мороза из мира людей. Ходит с палкой. Это он дал мне факел. Он мне всё рассказал.
— Ты ему веришь?
— Придётся, если мы хотим выбраться.
— А если мы придём к крысам?
— Вот в этом и проблема. Но что нам ещё остаётся?
И Топтышка снова стал читать свой очередной стишок:
Нет на свете ничего Вкусней и слаще мёда. Ем я мёд, и в нём моя Вся вымазана морда.Пока плюшевый мишка читал свой стишок, Ивашке послышалось что-то ещё. Некий посторонний звук, который пытался прикрыться голосом медвежонка, но острый слух Ивашки сумел поймать и раскрыть его. Мальчик сказал Топтышке молчать. Игрушки замерли. Эхо доносилось сзади. Похоже на то, как будто кто-то скребётся или шаркает. А ещё — что-то похожее на писк. Эхо становилось всё громче, а затем возник и приблизился сам звук. И вдруг он стих. Ивашка-Помогашка медленно обернулся. Затем обернулся Топтышка. Из темноты на них смотрели две красные точки.
— Ш-ш-ш-што это?! — выдавливал из себя Топтышка, которого моментально поглотил ужас.
Красные точки стали медленно приближаться. В свете факела нарисовался крупный силуэт существа с ярко красными зловещими глазами, длинными усами и двумя острыми белыми клыками под носом. Топтышка начал пятиться за спину Ивашки, а затем и вовсе стал отступать назад. И тут существо начало двигаться прямо на игрушек. С разбегу оно, издавая пронзительный писк, прыгнуло и, перелетев через Ивашку, который успел упасть на спину, шлёпнулось на брюхо прямо в нескольких шагах от Топтышки. Тот, крепко держа свою оторванную лапу, уже успел отойти на значительное расстояние. Убегая, медвежонок споткнулся и упал, лапа отлетела вперёд. Топтышка перевернулся на спину и увидел перед собой громадную лохматую крысиную морду с острыми клыками и раскрытой пастью. Крыса была в сантиметре от задних лап мишки, но не могла напасть на него. Она рвалась изо всех сил, скребла землю своими когтистыми лапами. Что-то её удерживало.
А удерживал её Ивашка-Помогашка. Держал крысу за её длинный толстый бесшёрстный хвост одной левой рукой. Он ударил чудовище факелом по бедру. Шерсть на бедре загорелась. Крыса пронзительно запищала от жуткой боли. Пламя стало распространяться по всей грязной серой лохматой туше.
Наконец, Ивашка отпустил хвост, и крыса, визжа от боли, помчалась вперёд по туннелю, буквально пробежав по плюшевому телу окаменевшего от ужаса Топтышки, освещая туннель своей горящей тушей. Ивашка подбежал к другу и помог ему подняться.
— Ты цел? — спросил мальчик.
— Она чуть не съела меня! — проревел перепуганный медвежонок.
— Надеюсь, она уже никого не съест.
— Почему это?
— Я её поджарил. А воды здесь нет. И пожарных тоже нет. Думаю, ей конец.
— Ты уверен?
— Надеюсь. Ненавижу крыс!
— Ох! Спасибо тебе, Ивашка.
— Ерунда, дружище. Уходим.
Топтышка взял свою лапу в подмышку, и друзья продолжили путь. Причём пошли буквально по следам, оставленным крысой.
Через пару десятков метров пути в нос ударил запах горелого мяса. Вскоре игрушки нашли обгоревшую дохлую крысиную тушу. Это было уже не кровожадное клыкастое чудище, а обуглившийся бездыханный кусок мяса и шерсти.
Топтышка осмотрел тушу и промолвил:
— Она умерла.
— И хорошо, — сказал Ивашка-Помогашка.
Но расслабляться оказалось преждевременно. Позади послышались множественные звуки быстрых шагов и писки. Игрушки оглянулись и увидели вдали несколько красных точек, которых становилось всё больше и больше. Судя по звуку, они приближались, и чем они были ближе, тем отчётливее становились контуры силуэтов злобных крыс.
— Их много! — заревел Топтышка, дрожа от страха.
— Они не простят нам убийство их друга! — сказал оторопевший Ивашка.
— Ты их тоже поджаришь?!
— Я не справлюсь со всеми! Бежим!
Игрушки со всех ног рванули по туннелю. Большая стая голодных злобных крыс устремилась за ними. Ивашка-Помогашка бежал впереди с факелом. Он был легче по весу, и шаг у него был шире. Потому более тучной Топтышка, сшитый из более плотного материала, несмотря на то что превозмогал свои силы, начал медленно отставать от друга. Лапа, которую он не выпускал из подмышки, казалась неким балластом, снижающим его скорость.
Крысы в погоне оказались нехорошей командой. Ими двигал лишь охотничий инстинкт. Они толпились, мешали друг другу, обгоняли друг друга, чуть ли ни залезали друг на друга. а порой даже обходили друг друга диагонально по округлым стенам туннелей. Казалось, что они были способны лазать по потолку в обход законов физики. Приближающиеся сзади душераздирающие писки заставляли несчастных игрушек ускоряться. Вот только их скорость уже достигла своего предела.
Ивашка краем глаза заметил, что его друг отстаёт. Тогда он сам начал чуть-чуть замедляться, и вскоре уже приблизился к мишке. Есть лишь один способ держаться вместе — держаться за оторванную лапу. Топтышка вцепился в неё, обхватив левой лапой сзади. Ивашка, находясь левее, взялся за эту же лапу спереди правой рукой, перехватив факел в левую руку.
Они бежали, рассекая собой воздух, который для них превращался во встречный ветер. Больше всего Ивашка боялся, что этот ветер потушит факел, без которого игрушки окажутся беззащитны. Они бежали через перекрёстки туннелей, на которых не было времени выбирать, в какой туннель бежать, поэтому бежали в тот, куда вёл бежавший впереди Ивашка. А тот выбирал туннель наугад, ибо всё ещё верил, что почти любой туннель обязательно выведет из крысиной норы. Лишь бы не забежать в тупик, иначе это конец.
На каждом перекрёстке из некоторых туннельных веток выбегали новые крысы, отчего хищная стая только увеличивалась. Однако из-за отсутствия слаженности хищники мешали друг другу, из-за чего стая периодически слегка сбавляла скорость. Это давало игрушкам шанс не стать их обедом.
Из стен крысиной пещеры торчали ошмётки мусора. Особенно немало было бумажек. И тогда Ивашка решил на бегу поджигать факелом валявшиеся клочки бумаги и фантики от конфет. Горящие бумажные комки замедлили крысиный поток. Часть крыс даже остановилась перед опасными препятствиями. Те крысы, что бежали по бокам, всё же обходили препятствия. Но позже точно так же нарывались на горящую бумагу. Кажется, что игрушкам удаётся оторваться от погони. Но доносившиеся характерные звуки сзади говорили о другом. В любом случае останавливаться или замедляться было себе дороже.
И тут Ивашка-Помогашка услышал шум впереди. Белого света впереди не было, но шум был похож свист ветра и течение воды.
— Мы почти выбрались, Топтышка! — закричал Ивашка.
Игрушкам, наконец, удалось оторваться от погони. Они остановились у обрыва. Это был выход из крысиной норы. Он имел ровную прямоугольную форму. Ивашка выглянул наружу. Там оказалось огромное пространство с круглыми стенами и потолком. Все вокруг было из камня. Это была канализация. Она тянулась далеко в обе стороны. Внизу текли сточные воды. По бокам канализационной речки тянулись ровные каменные платформы, словно тротуары вдоль дороги.
— Мы выбрались? — спросил стоящий сзади Топтышка.
— Думаю, да, — ответил Ивашка. — Старичок был прав.
Топтышка захотел тоже выглянуть наружу, но в силу своей медвежьей неуклюжести случайно толкнул своего друга своей оторванной лапой в спину, отчего Ивашка потерял равновесие и, закричав, свалился вниз. А факел, к несчастью, упал прямо в воду. Единственный источник света был утерян безвозвратно. Сам же медвежонок, оказавшись в темноте, оступился и вместе со своей лапой и с рёвом полетел с обрыва вниз...
Глава 4. Огненные стрелы
В канализации было не так уж темно, ещё можно было что-то разглядеть. Но без факела всё равно пришлось туго. Топтышка упал прямо на ноги Ивашке, придавив их своим брюхом. Больно никому не было — игрушки не чувствуют боли. Зато был слышен стук пластмассового носа медвежонка о каменный пол при приземлении.
— Ой, прости! — виновато промямлил Топтышка, — Я нечаянно!
— Ну, вот и всё! — сказал Ивашка, поднимаясь на ноги и помогая подняться медведю, — У нас больше нет факела!
— Какой же я дурак! — заревел медвежонок.
— Перестань! Пойдём дальше. Главное, что мы выбрались из этой норы.
И тут медвежонок спохватился:
— Куда делась моя лапа?!
Ивашка оглянулся и стал глазами искать оторванную медвежью лапу. И вскоре нашёл. Она отлетела к краю каменной платформы. В темноте виднелся кусок белой ваты, выглядывающий из дырки на лапе.
Но тут выросли уже знакомые звуки, предвещающие опасность. Шорохи и крысиные писки становились громче. Издалека приближались крысы со своими горящими во тьме красными глазами. Они все выбежали из других нор где-то внизу и каким-то образом учуяли игрушек.
Ивашка быстро схватил плюшевую лапу и крикнул:
— Бежим!!!
— Моя лапа! Моя лапа! — вопил обеспокоенный Топтышка.
— У меня! Беги!!!
Игрушки устремились вдоль подземной реки. Дорогу впереди было едва видно. Очень важно было не споткнуться обо что-нибудь. Плюшевый мишка не мог ускориться так, как Ивашка. Тот, подбежав слева, схватил друга под лапу, и вместе они бежали, стараясь прижиматься к стене, чтобы в темноте не упасть в реку.
Полчище крыс бежало за несчастными игрушками. Им теперь никакие препятствия не мешали. Но внезапно сверху стало светло, и в одну из крыс, что бежала ближе к воде, вонзилась острая горящая палка. Раненая крыса истошно запищала, её шёрстка загорелась. Крыса упала в воду. Огонь на ней потух, но ранение оказалось смертельным, и чудище немного побарахталось в воде и утонуло.
Затем ещё одна огненная стрела попала в другую крысу, которую ждала та же участь. Затем ещё одна крыса была убита тем же образом. Следующая огненная стрела попала в крысу, которая бежала в центре толпы. Поражённая крыса загорелась и вскоре остановилась из-за серьёзного ранения. Похожим образом были убиты некоторые другие грызуны. Жарящиеся погибающие туши стали немного препятствовать движению шедших позади. В последствии, огненные стрелы стали поражать цели в первых рядах стаи. Огонь стал перекидывать с горящих существ на тех, что бежали рядом. Стая начала гореть и редеть.
Убегавшие игрушки, изредка оборачиваясь, наблюдали сие событие и никак не могли понять, что происходит. Они понимали лишь то, что тормозить ни в коем случае нельзя.
Но скоро из-за больших потерь хищная стая поредела, последние крысы повернули назад. Почувствовав отступление опасности, игрушки остановились. Они не устали и не выдохлись. Они вообще не имели способности дышать. Это же игрушки. Полностью набитые ватой.
— Оторвались! — сказал Ивашка, глядя назад.
— Их больше нет? — спросил с опаской Топтышка.
— Что-то или кто-то поджигал их всех. Кто-то нам помогал.
— Но кто?
В потёмках показался огонёк. Он тихо шёл по течению сточных вод навстречу игрушкам. Те подошли краю и увидели плывущий по воде прямоугольный плот. В центре плота горел длинный факел, освещавший всё вокруг. На корме плота стояла маленькая человеческая фигура. Она держала в руках весло и гребла им по воде. Стоило плоту приблизиться, как Ивашка узнал в этой фигуре Старичка-Бодрячка.
— Старичок-Бодрячок! — радостно крикнул мальчишка.
— Так это и есть тот старичок? — спросил Топтышка.
Подогнав плот вплотную к платформе, Старичок-Бодрячок крикнул:
— Ребятки! Прыгайте сюда!..
Плот несло по течению сточной реки в громадном канализационном туннеле, построенном из больших каменных блоков. Старичок-Бодрячок смастерил плот из мелких веток и верёвок. Весло он сделал из тонкой палки и плоской дощечки. В центре установлен факел на длинной палке. Рядом стояла бумажная коробка с острыми деревянными кольями, которых оставалось мало. Ими Старичок-Бодрячок убивал крыс, зажигая их острия пламенем факела и метая их как дротики. Надо сказать, что он метал очень метко, точно в цель. Плот дрейфовал сам по себе. Течение само его несло. Лишь на пересечениях туннелей Старичок-Бодрячок брал в руки весло, чтобы вырулить в нужном направлении.
Игрушки отдыхали на плоту и оправлялись от пережитых злоключений. Топтышка сидел в центре плота у длинного факела. Старичок-Бодрячок неспешно пришивал медвежонку его правую лапу. Ивашка сидел на носу плота и задумчиво смотрел вперёд.
— А почему мы оказались здесь? — спросил Топтышка.
— Это мир игрушек, которые никому не нужны, — ответил Старичок-Бодрячок. — Вы были выброшены и утилизированы. А ваши души попали сюда. В этом мире у вас началась новая жизнь.
— А что такое «утилизированы»? — спрашивал с любопытством Топтышка.
— После того, как вас выбросили, вы попали на свалку. Оттуда вас вместе с мусором отвезли на мусоросжигательный завод. Там вас сожгли в печи, как мусор.
— Нас сожгли? Как этих крыс?
— Да. Там вы были лишь мусором для тех, кто вас утилизировал.
— А тебя тоже сожгли?
— Возможно. Наверное, сожгли.
— Ты многое недоговариваешь, — сказал Ивашка. — Ты ведь знал, что Топтышка тоже здесь. Почему ты сразу не сказал?
— Я хотел узнать, захочешь ли ты помочь незнакомцу. Потому я не стал говорить всей правды и решил понаблюдать. Твоё второе имя — Помогашка. От слова «помогать». Тебя так назвали, потому что ты всем всегда помогаешь, выручаешь из беды. Это твоё предназначение. И ты должен его исполнить.
— Ивашка меня спас от крысы, — сказал Топтышка.
— Ивашка уже исполняет своё предназначение, — сказал Старичок-Бодрячок. — Чему я искренне рад.
— Предназначение? — удивился Ивашка, — Не знал, что у меня может быть предназначение.
— А у меня какое предназначение? — спросил мишка.
— Твоё предназначение — сочинять стихи, мой косолапый дружочек.
— Правда? — Топтышка расплылся в улыбке.
— Он своё предназначение давно уже исполняет, — заметил Ивашка.
Топтышка от радости выдал очередной стишок:
Моё предназначение - Рассказывать стихи! С Ивашкой приключения Находят нас самих!— Продолжай в том же духе, — сказал Старичок-Бодрячок, — и ты станешь великим поэтом.
Топтышка был на седьмом небе от радости. Но тут же захотел спросить о другом:
— Старичок-Бодрячок, а почему моя лапа оторвалась и лежала далеко от меня?
— Лапа у тебя ещё в мире людей держалась на честном слове, — отвечал старичок, медленно выполняя своей иголкой внутренний шов коричневой ниткой между лапой и плечом медвежонка. — Однажды она у тебя оторвалась, и Максимка пришил её тебе. Правда, у него неаккуратно получилось. Со временем, шов начал потихоньку расходиться, а к моменту утилизации лапа и вовсе оторвалась. Вот в таком виде ты и оказался здесь. Лапа, наверное, была сожжена в другой куче мусора. Трудно сказать.
— Максимка нас правда выбросил? — тут Топтышка начал наполняться печалью.
— Правда, — вздохнул Старичок-Бодрячок.
— Он мог бы оставить нас для своих детей.
— Мог бы.
— Даже если бы оставил, его дети всё равно бы выбросили нас, — сказал холодным тоном Ивашка. — Им нужны только новые игрушки, а не старые.
— Друзья мои, люди — существа более сложные, чем вы думаете, — отвечал Старичок-Бодрячок. — Далеко не все они ведут себя одинаково. Не все они поступают с игрушками так, как поступили с вами. Есть дети, которым всё равно, в какие игрушки играть, будь они старые или новые. Большинство людей не ведает, что творит. И они потом осознают это и стараются искупить свою вину. И Максимка тоже когда-нибудь поймёт, что был не прав. Я в это очень верю. Верьте и вы. Простите его.