Вишенка на торте

Глава 1. Тот самый роковой момент, о котором никто даже не подозревал.

Не редко в нашей жизни мы принимаем решения, которые принесут нам хорошие и плохие воспоминания. Реже к нам приходят в решения, после которых обычно приходится расхлебывать и расхлебывать и расхлебывать… в таких ситуациях надо быть особенно чутким. Но иногда это не прокатывает. И ты понимаешь, что чутким надо было быть раньше. Это учит нас проверять все на несколько раз, быть внимательным, сдержанным… Но в один момент, когда тонкая ниточка наконец рвётся, и мы срываемся. Тогда происходит то, что служит маленьким шагом к большим приключениям. А везде, где есть приключения, рождаются маленькие проблемы, плавно перетекающие в большие, взрослые проблемы и их разрастание уже не остановить. Любой шаг может дать сильный отпечаток, который ты будешь отмывать не одним средством.

Все началось в маленьком городке Смиттауне. Тупое название, тупые люди, тупое место. Расположен он был на болоте в области большого города, куда часто сваливали окончившие школу дети, но местные не очень любили это место. В городе было много детей, и у всех их был эта одна общая черта: все они ненавидели и в то же время боялись четырёх друзей, постоянно творивших что-то. То ли потому что они слишком сильно выделялись из толпы, то ли потому что многое себе позволяли.

Итак, это были Рыжая Ведьма Шарлотта, которую назвали сокращённо Лотти, бывшая бунтовщица и дочь двух богачей, местная мисс Америка, Вероника, с ними Дональд, неплохо разбирался в технике, и Род, он был просто мальчиком. Просто хороший мальчик, нередко опускающих друзей на землю, когда это было нужно. Хотя, глядя на то, как он одевается каждый божий день в стильное черное, какого не взять даже в том городе, хотелось отойти.

Так с чего же все началось? Каждый из детей совершил ошибку (хоть и не все это признавали), пусть даже маленькую, но существенную, ее масштаб им ещё предстоит понять и принять. Он будет велик.

***

В наушниках громкая музыка, легкое платье, почти полностью закрывающее ноги, футболка под ним и как обычно очередные нелепые солнечные очки. Всем сразу ясно – это Рони. Сейчас она стоит и смотрит на то, как ее друзья, медленно передвигая ноги, идут в школу с низко опущенными носами, молча в тряпочку.

– Звонка ещё не было? – спросил Род, подойдя к школьному крыльцу.

– Был. И давно.

– Так почему ты не заходишь?

Рони не ответила. Колкие фразы и подколы потеряли всякий смысл, когда речь зашла о педсовете, на котором сегодня будут они, их родители и все учителя. Они, видите ли, посчитали безобидную шутку над Черрил совсем не безобидной и достойной суда, но, к счастью, суда им помог избежать отец Рода. Видимо, поэтому его не пустили на новый педсовет.

В коридорах было тихо.

– Кто говорит сегодня? – спросила Лотти, едва поспевая за друзьями.

– Дон?

Дон посмотрел на Рони.

– Веро?

– Род?

Род не стал спрашивать Лотти, потому что в прошлый раз говорила она. Наступила пауза.

– Нет, так нет. – Рони сняла наушники и остановилась перед большой деревянной и очень тяжелой дверью, она промяла костяшки пальцев. – Не останавливайте меня, если я начну драться. Ну, что ж, повеселимся! – она демонстративно открыла, нет, скорее вышибла дверь ногой, что все видели не чёрные вычищенные ботинки. Все уже собрались. Черрил с мстительным лицом, родители с разозленным и, о, черт! – Мистер Джонс! Но, правда, без права говорить. Это очень воодушевляет.

Дети прошли, кидая сумки куда пришлось. Зал был большим. Частично напоминал зал суда. Скорее, это был кабинет для больших аудиторий. За учительским столом сидел деловой мистер Вуд с наглым лицом. Рони легко и непринужденно встала за конторку, место ответчика. Боже, если они так серьезно отнеслись к порче репутации семиклассников, почему бы было не перенести педсовет в зал суда, чтобы было более реалистично?

– Итак… – протянул Вуд. – дело вы все знаете, но я повторюсь…

– Не надо. – остановила его Рони. – У всех в отличие от тебя есть тут мозги, они все знают.

Вуд кинул на нее раздраженный взгляд, но ничего не стал говорить.

– Ну, хоть стыд у вас есть. Уже радует. Ну, мы слушаем.

Рони вздохнула протяжно. Над планом думать долго не пришлось. Она, можно сказать, придумала его, пока стояла в школьном дворе. Победа была гарантирована.

– Я воздержусь, а вот Черрил вам не соврет.

Все посмотрели на дочь мэра. В глазах накрашенной особы сверкнуло волнение.

– Черрил никуда не пойдет.

– Если она не пойдет, то, может быть, сразу исключите нас из школы?

Учителя посовещались с минуту. И решили, что слово дать ей могут. Черрил, королева глупых шуточек и попыток сделать себя красивее дешевой косметикой, встала из-за стола и, высоко задрав голову, как настоящая черная вдова правосудия, подошла к конторке. Ребята вопросительно и с интересом смотрели на то, что сейчас будет.

– Наконец-то. Итак, – Рони повернулась к Черрил и оперлась на конторку, – мисс «Я же пошутила», ты все еще считаешь отца мистера Родерика Джонса уродом и легкомысленным придурком?

Мистер Джонс был немного удивлен, а вот мамаша Черрил жутко обескуражена.

– Эта девчонка лжет! – крикнула она. – Черрил, скажи, что это неправда!

Дело Рони выиграла. Перед ними потом даже извинились. Подсунуть Черрил после такого крысу было справедливым решением. А ведь Род еще даже отпирался. После «суда» ребята пошли в кафе недалеко от школы. Сегодня можно устроить себе небольшой выходной, прогуляв школу.

– Почему бы тебе не стать адвокатом? У тебя бы неплохо получалось вытаскивать несовершеннолетних из таких поганых дел.

– Я смотрю, тебе весело, Дональд. – буркнула Вероника. То, как она сверкает глазами, было видно даже под солнцезащитными очками.

– Ты поступила правильно, Черрил давно надо было поставить на место.

– Дело не в этом. Мне плевать на совесть, я нашла вчера кое-что интересное.

С этого начинаются проблемы? Нет, друзья мои, терпение. Мы лишь в начале пути.

Дверь кафе открылась, привлекая звон колокольчиков. Запах свежего яблочного штруделя, выпечки, любимой нами с детства и кофе, которым баловался Род. Рони вдохнула этот сумасшедший запах и ее захлестнула ностальгия детства, детских праздников, на которых не было Рода, Дона и Лотти, вечеров с родителями и первого разбитого о кафель телефона. Да, много воспоминаний было связано с этим местом, но самое приятное было еще впереди.

– Эта дыра всегда напоминает мне о былых деньках, когда я жила в нормальном широко развитом городке. – сказала Вероника, плюхаясь на диван. Она слишком часто говорила о городе. – А здесь даже джинсов нормальных нет.

– У нас есть выход в интернет и это радует. – ответила Лотти.

У нее с этим местом были другие воспоминания. Временами приятные, временами не очень.

Играла тихая приятная музыка шестидесятых. Все, кто посещал кафе шел примеру владельца Роджера и слушал музыку шестидесятых днями напролет. В основном постоянными посетителями были Род, Дон и девочки, остальные считали заведение недалеким. Черт, то, что они однажды сходили в Макдональдс в городе не делает «Радость» отстойным кафе! Это делает их отстойными! В общем, было пусто, но для верности Вероника закрыла жалюзи окно. Порывшись немного в сумке, она достала оттуда ноутбук необычной формы и положила на середину стола. Все долго смотрели на него, не прикасаясь.

– Родители купили тебе игральный ноутбук? – наконец спросил Дон.

– Нет, я нашла это в лесу. Брошенным на старом пне.

– Мы должны его вернуть!

– Потому что там чья – то суперсекретная информация или фото чужих детей с детского праздника? Род, не сегодня.

– Что не сегодня? Ты помнишь, что было в прошлый раз, когда ты покопалась в ноутбуке своего брата без разрешения?

– Но это не его ноутбук и мне не семь лет!

– А если так что-нибудь похуже?

– Слушайте, – сказала Лотти, – мы уже не маленькие, если там будет то, что нам не следовало видеть, мы просто вернем ноут на место и забудем. Будем жить, как и всегда.

Дон смотрел туманным взглядом в сторону. Он заметил кое-что то, что выдавало ноутбук и отличало от простых. Не было разъема для зарядки. Зато USB – гнезд было чересчур уж много. Ни один ноутбук не заряжается через USB. Так от чего он питается?

– Тут что-то не так.

Все потупились на Дона. Он взял компьютер в руки и повертел со всех сторон. Гнезда для зарядки не было и в помине.

– Это не ноутбук.

Не лучшее заявление.

От этой фразы у многих затряслись коленки. Они еще секунду смотрели на это стеклянными глазами, пока сынок Роджера Тони не поставил коктейли на стол с оглушительным поочередным стуком.

– Ух-ты, крутой ноут. – заметил он.

– М-да. Спасибо… – Дон спрятал его в рюкзак, стараясь делать нормальное лицо. Тут он заметил, как Рони полузакрытыми глазами, смотрит в гущу нежной шоколадной пены коктейля, не опустив голову ни на миллиметр убийственно и беспощадно.

– Что-то не так?

Рони медленно краснела от злости. Черт возьми, это был шоколад. Рони обожала шоколадный коктейль Роджера, но вот только после него она не вставала с кровати неделю и не переставала блевать.

– Все не так. – она подняла глаза и посмотрела в стену. – Меня удручает, что у такого хорошего человека, как Роджер такое тупое чадо.

– Вероника…

– Заткнись, Шарлотта. – Веро перевела взгляд на Тони, у которого начинали трястись руки. – Мне шарлотку. С клубничным джемом. – Рони резко встала и бросила шоколадный коктейль с такой силой, что он ударился о стену и разбился вдребезги. Вы чувствуете? Вот, это тот самый момент, когда разбилась чаша равновесия со стороны добра. Родилось зло.

Вместо того чтобы начать извиняться, как это всегда делал Тони, он взял стаканы остальных и унес на кухню.

Все посмотрели на Веронику. Она чопорно поправила платье и села обратно.

– Спорим на сто баксов, он пошел плакать.

– Не думаю. – смотря в след качающейся двери сказала Лотти. – Это было грубо.

– Редко, но метко.

– Часто и грязно! – возразил Дон. – Нельзя так с людьми!

– Нельзя? Иди в пень, Дон! Я сотню раз говорила этому дуралею, что я не пью шоколадный! Я дохну от него! Еще и красится.

Все встали.

– Пошли отсюда.

– Это еще почему?

– Потому что ты не умеешь себя вести.

Это Лотти верно подметила. Если так подумать, зло в себе она победила, она стала другой, а вот Рони еще предстоит справиться с плохой стороной себя. Но, по-моему, исправляться она не торопится.

По дороге в лес все молчали. У Рода были самые ужасные и пессимистичные мысли о сегодняшнем дне. Он был конченым занудой и пессимистом, но иногда его пессимизм был кстати. Его день не задался с самого начала. Сначала он разлил кофе на белую скатерть. Папа застирал. С улыбкой. Потом «суд» с Черрил. Она может нанять киллера. А теперь еще и Тони и ноутбук. Чертов вторник. Теперь он ненавидел вторники.

Ребята пришли на то самое место, что Рони нашла ноутбук. Пня уже не было.

– Куда он мог деться?

– Это точно то место?

– Да, – Дон поднял из травы фантик. – где пень?

– Ты у меня это спрашиваешь? Спроси у него сам!

– Вот только твоей импульсивности нам тут не хватало. – закатила глаза Лотти.

– Ты сегодня сильно разговорчивая! Не пора ли тебе…

– Народ…

Все отвлеклись на дрожащий голос Рода. В следующее мгновение наступила мертвая тишина. Очень мертвая. Ребята подошли в мертвой птице. У Лотти первой задрожали губы. Кто мог убить коршуна, растерзать по поляне и оставить целой только голову? Хищный зверь.

– К-кровь свежая.

– Да, мы видим.

Род развернулся первым и его стошнило.

Глава 2. Убежище.

Дома был мистер Джонс. Вскоре он уехал, и ребята остались одни. Он принес им из «Радости» шарлотку и коктейли, которые не лезли в горло.

Все сидели, чинно опустив руки на колени как в готическом сериале при трапезе, но это большое было похоже на семейку Адамс.

Казалось бы, всего-то мертвая птица, но настолько мертвая… что даже слов описать этого не хватало.

Говорить начали все одновременно, перебив друг друга и сразу же остановившись.

– Вероника, давай ты.

– Нет, пусть Дон говорит.

– Лотти?

Снова молчание.

Через пять минут Рони достала из пакета шарлотку. Началось хоть какое-то движение, но поддерживать его не хотел никто.

– Будешь?

Шарлотта помотала медленно головой.

– И правильно. – Веро подошла к мусорному баку и выкинула яблочный пирог. – Что будем делать?

– Избавимся от ноута.

– Сначала нужно понять, что или кто разорвал на поляне птицу, вдруг это не связано с ноутом?

– Тебе так интересно узнать, что там?

– Тебе ведь тоже.

Вероника притупилась.

– Ладно, мы все равно сделали бы это.

У всех замедлилось сердцебиение. Дети собрались ближе к Дону. Он достал из сумки ноутбук и, стараясь не дрожать руками, быстро открыл ноут.

Слава Богу, там был пароль.

– Попробуй шесть нолей.

– Подошло…

Их пытались остановить, но если Вероника чего-то хочет… ну, вы понимаете.

Перед ребятами открылся совершенно обычный рабочий стол всего с одной программой. Ни ворда, ни хрома, ничего. Просто одна игрушка с нелепой аватаркой.

– Посмотрим, что там?

Все кивнули. Дональд нажал мышкой на приложение и вот уже все приготовились, что их затянет в Джуманджи, как ничего вдруг не случается.

– О, ничего страшного. – сказала Лотти облегченно.

– Подойдите ближе к экрану. – сказал механический женский голос. У всех сразу все внутри свернулось. Дети были в ступоре и не могли ни думать, ни говорить, ни бежать.

Из камеры показался сине-зеленый луч и обвел подростков сверху вниз. Наступило молчание. Компьютер что-то думал.

– Бежим!

Ребята бросились в рассыпную, но было уже поздно. Их затянуло. Как только мистер Джонс открыл входную дверь, он увидел закрывающийся сам собой ноутбук и кучу разбросанных по столу коктейлей.

Мужчина хмыкнул и принялся убирать стаканчики в холодильник, вдруг испортятся?

***

Рони почувствовала вкус асфальта у себя во рту. Она перевернулась, не открывая глаз. И правда, она лежала на асфальте. В Нью-Йорке. Среди кучи застывших как статуи людей. Тишина. Над городом летит самолет, с которого через секунду начнется бомбардировка. Рони ударила кулаком по асфальту. Глухой звук отдался в уши, припечатанный болью. Била Рони сильно.

Она любила бродить по Нью-Йорку с давних лет, когда они с родителями еще ездили туда. Яркая реклама, цветные постеры, разные люди, какими бы они не были, они несут позитив. Даже самая скучная и бесчувственная улыбка могла поднять ей настроение.

Рони зашла в переулок Дароу, ее любимая улица магазинов и бутиков, где она впервые попробовала шоколад и шоколадный коктейль, от которого у нее не было аллергии. Столько воспоминаний, от самого первого, счастливого, где они идут с родителями за руку и вместе искренне радуются вечернему солнцу, а потом идут в отель и читают там вместе «Золушку» до самого последнего, печального, где Веро уже не радуется происходящему и Дароу, родители на грани развода, а брат – задира и полнейший урод. Ей было стыдно за своих близких. Это был единственный раз, когда она закатила истерику и все же добилась отдельного номера. Она никогда не простит этого себе, потому что не простит и Нью-Йорк.

Первый раз – лучший раз. Иногда нам нужно переноситься в него, чтобы ежедневная рутина не была такой карательной. Веро пользовалась этим, так как не приезжала в Нью-Йорк два года. Она открывает легкую и по ручке знакомую дверь «Брони-Дони». Этот запах… навсегда застывший в ее воздухе, являющемся ей по ночам, и каждый раз с новой силой врезающийся в память, оставляя болезненные следы о тоскующем прошлом. Черт, запах в «Радость» почти не отличается от этого. Бедняга Тони. Не нашел инструкцию от мозгов, хотя она наверняка была в наборе. С этими мыслями Рони подошла к стойке и откусила шоколадку из рук чудесного продавца Тома. Когда ей было пять, он только начинал тут подрабатывать. Ничего такой, прикольненький. Потом она берет из рук стоящей рядом девушки коктейль и по вкусу понимает, что это тот самый шоколадный коктейль. ТОТ САМЫЙ! Как хорошо, что некоторые вещи никогда не меняются.

Глянув в лицо девушки, она сначала не понимает, а потом узнает в этом язвливом взгляде себя. Взрослую Веронику, успешную бизнеследи, судя по всему. Но одинокую. Мама наверняка все еще расстраивается.

«Совпадение» – мысленно надеется Рони и выходит из магазина, с коктейлем. Вдруг приятная чарующая жидкость сменяется липкой и гадкой. Веро моментально выплевывает ее на асфальт. Похоже на смолу. Хотя погодите ка. Смола движется, поднимается. Дальше Рони не видит. Она бежит по тротуару с диким визгом. За ней кто – то гонится, она чувствует это спиной, оно бесшумно отталкивается от земли и прыгает на длинные дистанции. У нее нет шансов. Вдруг Рони запинается и всем весом падает на твердый асфальт и перед тем, как удариться и быть сожранной, она замирает и в итоге падает на пол в комнате Рода. За ней вылетает Дон и попутно поддает ей кроссовкой по голове, прежде чем поцеловать ковер.

Ноутбук захлопывается и встает как абсолютно нормальный на тумбочку. Рони, даже еще не успев твердо встать на ноги, кидается к ноутбуку, что бы разбить его об острый угол тумбы, но ее останавливает Дон.

– Даже не думай! Остальные еще не вернулись!

Лотти была там дольше всех. Она пришла через полтора часа после Вероники. Растрепанная, местами в крови.

– Ну и что это было? – спросил Дон, когда все пришли в себя и привели внешний вид в порядок.

– У меня есть одна теория, но она очень безумна.

– Мы слушаем.

Род откашлялся.

– Ноут может иметь свойство пускать нас в альтернативную реальность, созданную нашими мыслями. То, о чем мы чаще всего задумываемся, может повлиять, на то, куда мы попадем в следующий раз. То, что мы видели там… Это не только наши мысли, это наш страх и ночной кошмар.

– Не думаю. Мне кажется, оно живет там.

– Может быть. Но оно реагирует на движения и наши прикосновения к неживому. Все мы делали какое – то действие, прежде чем оно появилось.

– Я пила.

– Я гладила кролика.

– А я танцевал.

Все посмотрели на Дона.

– Ладно, у меня было немного другое. Но факт остается фактом, если мы не будем прикасаться не к чему, оно, возможно, нас не тронет. Но… есть один вопрос, который мы не будем решать в одиночку. Мы вернем ноутбук?

– Ты дурак?

– Я был лучшего мнения о тебе, Род.

Род непонимающе смотрел на друзей.

– Нет?

– Нет! Потому что мы не знаем, кому его возвращать! Поэтому отнесем его в полицию.

Все посмотрели на Рони.

– Ладно, это была шутка. Я пошутила. Мы оставим его себе. Только где будем его держать? У меня братец.

– Мои гаджеты родители проверяют.

– В мой дом нельзя ничего пронести без папиного контроля.

– Тогда у нас только один выход.

В школе была одна комната потерянных вещей, но дело не в ней, дело в потайном месте за картиной, о котором не знают даже учителя и уборщицы. Туда можно положить все что угодно и не волноваться.

– Хорошо, так мы и сделаем.

Все разошлись по домам в ожидание утра. Завтра они встанут новыми людьми.

Глава 3. Кошмары Красной Ведьмы.

Утром Лотти никак не могла нормально проснуться. Будильник прозвенел раньше времени, но это не помогло ей полноценно проснуться. Что она там видела? В отличие от остальных ребят у нее было плохое воспоминание. О нем ей приходилось вспоминать всегда, когда оно само напрашивалось. Это был самый страшный, ненавистный и часто появляющийся ночной кошмар. Дремучий темный лес. По нему разбросаны сломанные в разных местах одинаковые куклы, обязательно в голубых детских платьишках. Не зная зачем, Шарлотта подходят к одной из них, и берет в руки. Тут же боль пронзает руку или ногу, которую сломали кукле. Кукла заливается механическим недобрым смехом и на этом моменте Лотти просыпается. Но не от страха, а от жуткой боли, заставляющей срываться на крик.

Местные врачи не могут найти объяснений боли, появляющейся в сонном состоянии. Они утверждают, что Шарлотта сама верит в то, что боли нельзя прекратить и верит в это. Но все не так просто. Это случается редко, но Лотти знает и помнит каждый раз, что будет дальше. Страх победил в ней ее саму. Теперь остается бороться за выживание, скоро может не стать и его.

– Завтрак, – поставила на стол тарелку старшая сестра Джейн. – Шарлотта?

– У меня нет времени на твои поганые вафли! – крикнула Лотти ей в открытое окно и еще быстрее пошагала от дома. Все семейство переглянулось друг с другом. Джейн сжала губки.

В семь утра Лотти уже знала, что никто из ее друзей не спит, поэтому сразу пошла к Дону. Он сидел на качелях возле своего дома с унылым и слегка раздражительным лицом. Около качели стоял портфель, в котором Лотти точно знала, лежит ноутбук.

– Что за лицо? У меня иногда и то веселее бывает.

– Моя сестра рассталась с парнем… – протянул Дон, стекая на траву и ложась на ней. – Вчера отец был занят поиском ружья, и мне удалось пронести ноут в дом.

– Почему они расстались?

– Потому что дебилы. Как можно встречаться с кем-то в 16 лет и после этого учить меня жизни? Извините, но у меня мозги пока на месте.

– У моей сестры три года как никого не было. После Дэна ей не с кем не хочется встречаться.

– Фу, это так все сопливо. – Дон сделал непонимающие глаза и посмотрел ими в небо. – Как можно сначала любить, потом не любить, потом опять любить и так по кругу? Люби однажды и всю жизнь.

– Это философия четырнадцатилетнего мальчика. Мы слишком молоды, чтобы понимать наших братьев и сестер. Надеюсь, мы никогда их не поймем.

– Хочешь сказать, мы не доживем до этого времени?

Лотти засмеялась, хотя смешного было мало.

– Может быть и да.

– Почему?

– Я все еще чувствую боль во сне. Я пытаюсь ее отрицать, но она есть и я не могу с этим бороться.

– Да? И что сегодня?

– Шея. – сухо сказала Лотти. – Чем чаще это происходит, тем меньше я чувствую себя той самой Шарлоттой.

– Да, ты изменилась. Но, может это не зависит от снов? Может, это взросление.

– Говорят, люди не меняются, но ломаются. Видимо, у меня второе.

– Лучше бы.

Ребята еще долго сидели и смотрели кто куда.

– А сколько ты был там?

– Полчаса, ли минут сорок.

– И что ты видел?

– Поле. Пустое поле. Без ветра и насекомых. Просто голая земля без рельефа и дали. Но я не был в таком. Я часто представлял такое себе, когда хотел очистить мысли. Видимо, доочищался. У тебя было…

– Да. И куклы. Повсюду. Но боли, на удивление, не было. Я даже к деревьям прикасалась. Они были, а боли не было.

– Хорошо сказано. Оно тоже там было?

– Да, длинное, высокое и долговязое.

– Странно, у меня тоже. У тебя оно откуда появилось?

– Из-за дерева.

– У меня издалека. Такое…

– Прыгающее. Я знаю.

Дон встал с травы и надел рюкзак на плечи.

– Надо лечить тебя, а мы тут фигней страдаем. Пошли.

Полночи оно стучалось в дверь подсознания Дона. Прыгало, бежало к нему. А он пытался убежать. И так ни разу и не убежал.

Вероника шла вместе с Родом. Он был молчаливым временами, и разговорить его было трудно.

– О чем думаешь? – спросила она.

– О васильках, Рони! – он с сарказмом всплеснул руками. – Конечно, о вчерашнем. Что у тебя было?

– Лес. – соврала она.

– А у меня мама.

Мать Рода умерла, когда ему было семь. Он редко о ней говорил.

– Мы разговаривали.

– И… скоро он пришел?

– Пока я не взял хлеб.

– Странно, у меня все было застывшим.

Род посмотрел на Веронику.

– Серьезно?

– Да. И оно пришло, как только у меня произошел контакт с тем миром. Странно… – она вдруг сменила тему. – Ты не заметил, что Шарлотта стала более замкнутой. Еще более замкнутой!

– Ты бы еще больше с ней зубатилась.

– Нет, серьезно. Мы нормально общаемся без вас. И она почти не улыбается, не смеется, не говорит с сарказмом. Мне кажется, это все из-за ее кошмаров.

– Тех, о которых она нам говорила тогда?

– Ага. Она сама на себя после них не похожа.

– Надо ее лечить.

– Кому?

– Эй, Род, – Рони отвела его в сторону от толпящихся школьников, – ты помнишь, что у нас есть?

– Дерьмовая жизнь?

– Кроме.

Род задумался.