Жизнь и ее мелочи

4

Пётр Иванович Сивоконь, голубоглазый обаяшка, слегка располневший на качественной еде, был кадровым агентом спецслужб, работавшим под прикрытием дипломатического паспорта. Связан ли он с внешней разведкой или следил за лояльностью исключительно отечественных посланцев, а может, занимался и тем и другим, об этом никто в его гражданском окружении понятия не имел. Да и какая разница?

Блестяще владея многими европейскими языками, он подолгу жил в странах Старого света, высококультурных, с мощными традициями, с богатой, хорошо изученной историей, увлекался литературой, живописью, музыкой, театром, умел завязывать дружбу с известными актёрами и особенно с модными живописцами, которые одаривали его авторскими работами и даже художественными раритетами. На его полке красовались книги Сартра, на стене этюды Пикассо с дарственными надписями. Неплохо зарабатывая, мнимый дипломат тратил, на первый взгляд, больше, чем получал. Прижимистые французы дивились широте натуры и были от русского франкофона без ума. По приезде на родину, он созывал приятелей пить заморские вина и любоваться новыми приобретениями. Видевшие его коллекцию старинных икон оставались от восхищения без слов – одно время Сивоконь заведовал в ЦК отделом по связям церкви с государством, на словах от церкви отделённом.

Все его многочисленные жёны имели касательство к искусству, и только последняя, Алёна, была спортсменкой, правда, приходилась хорошей приятельницей оперной певице Звягиной, которая их познакомила и настойчиво сводила. Лет пять-шесть назад Пётра Ивановича приставили в качестве переводчика и негласного смотрителя к советской примадонне, первой прорвавшейся за границу. По рекомендации гастролировавшего в Москве итальянца, её пригласил на два выступления в роли Кармен провинциальный, но престижный неаполитанский оперный театр, в котором земляка Карузо, снискавшего мировую славу на стороне, освистала злопамятная местная клака, и тенор зарёкся выходить на эти подмостки. Звягина, разумеется, согласилась на Неаполь с превеликой радостью. О Ла Скала тогда никто из русских даже не мечтал. Одна Милашкина, редкой красоты центральное сопрано, во время стажировки в Милане спела там пару раз в опере Верди «Битва при Леньяно» – знаменитый директор знаменитого театра Гирингелли упорно предлагал ей руку и карьеру. Карьера её привлекала, а рука сильно пожилого ловеласа нет – в Москве её ждал безвестный капитан Вася. Судьба не прощает упущенных шансов, и певица отмщение получила, но это уже другая история.

Звягина была женщиной более дальновидной. В тот период её паспортным мужем числился хоккеист сборной, высоченный красавец без образования и царя в голове. Травма колена положила конец карьере ледового бойца, ни в каком ином образе он себя не обрёл, проводил время, глядя по телевизору спортивные передачи, шлялся по барам, играл в бильярд и покер на деньги жены (свои, по тем временам небольшие, он давно профукал). Возможно, он любил Киру искренне, а не только как источник материального благополучия, она его даже ревновала, но вернувшись из Италии, безжалостно прогнала прочь.

Ничего не понимая, спортсмен, во всех смыслах терявший опору в жизни, слёзно просил друзей повлиять на Звягину. Та вполне резонно посчитала, что альфонс не вписывается в новые заманчивые перспективы. Появились свежие знакомства и связи, планы дальнейших гастролей по Европе, и такой компаньон, как Сивоконь, казался находкой. Правда, у него имелся существенный недостаток, который, в некоторой степени компенсировался щедростью, валютной зарплатой и не просто умом, но остроумием, чем не каждый мужчина способен блеснуть. А изъян укладывался в старый еврейский анекдот: «После первой брачной ночи дочка говорит маме: я слышала, что евреев обрезают, но не думала, что так коротко». Дефект не столь уж редкий, хотя и болезненный для мужского самолюбия. Многие женщины относятся к несовершенствам партнёра вполне терпимо, других это даже устраивает, но крутой темперамент Звягиной завис в унынии быстрее, чем она рассчитывала. Певица начала искать утешения на стороне, не слишком таясь.

– Извини, дружок, – с пугающей откровенностью объясняла она измены супругу, – у нас с тобой половая несовместимость, есть в андрологии такой термин. Мне нужен здоровый грубый мужлан, иначе я не испытываю удовлетворения. Очень жаль.

Тайный агент, не зря слывший человеком неординарным, по поводу своей усечённой мужественности сокрушался в меру. Чего только не проморгал Создатель: ноги ижицей, косые глаза, длинные носы. Независимо от этого мир полон интересных и приятных вещей, Сивоконя мир увлекал и всецело устраивал.

Кира тоже о впечатлениях не распространялась, как вообще не рассказывала о многочисленных стратегических целях и путях их воплощения, возможно, поэтому ей удавалось осуществлять свои планы. В данном случае она стала искать более достойный, чем адюльтер, выход из щекотливой ситуации и в конце концов надумала женить мужа на лучшей подруге. Тут уж пришлось поделиться информацией.

– Знаешь, – осторожно сказала Кира, – Петруша не конь, а скорее мерин, у него никогда не было детей и прибор слабоват. С другой стороны, более замечательного человека для души и общения встретить трудно. Его стоило бы назвать идеальным мужем, если бы идеальные мужья существовали в природе. Такое добро не должно уйти на сторону. Только тебе, милочка, и уступаю.

Лыжница Алёна пожала плечом. Бывшая чемпионка страны, а ныне тренер, высокая, с твёрдым, как железо, телом и жилистыми ногами, обладала прохладным темпераментом. По молодости ей случалось влюбляться, но полюбить так и не довелось, а руку и сердце никто ни разу не посулил. Теперь она прикинула, что мерин ей вполне бы подошёл, поэтому ответила:

– Если человек хороший, детали для меня не главное.

– Деталью я бы это не назвала. Ты всё-таки подумай.

– Мне как-то привычнее сначала сделать, чтобы потом было над чем думать.

Так Алёна вышла замуж за Сивоконя и не просчиталась. Её заботила лишь собственная спортивная форма, она не маялась страстями, от редкой фамилии не вздрагивала, нежно называла мужа Сивка-Бурка, что ему было особенно приятно после нескольких лет пребывания с шутливой домашней кличкой Сивый Мерин.

Кира тоже радовалась. Как удачно-то вышло: Петруша не исчез из её жизни, а остался поблизости, сохраняя к бывшей супруге дружеские, а может, и более нежные чувства. Более того, при разводе он сделал ей царский подарок – замечательный загородный дом, на который по закону она претендовать не могла. Знакомые удивлялись: где логика? Логика находилась на месте. Дело в том, что дача имела, можно сказать, мистическую историю. Разведчик Сивоконь о ней никому не рассказывал, и скелет отдыхал в плотно закрытом шкафу.

На самом деле первый хозяин, тот, кто дом строил, не своими руками, конечно, а через солидную фирму, слыл человеком с деньгами и причудами тоже. За полсотни лет он ни разу не женился и детей иметь не жаждал, хотя со многими женщинами подолгу находился в близких отношениях, одаривая подмосковной недвижимостью. И вот этот любитель чистого паспорта и замысловатой архитектуры безо всякой надобности полез на массивную покатую крышу очередного дома и, конечно, свалился, да так неудачно, что сломал позвоночник. Ничего странного, если бы аккурат накануне полная нерастраченной энергии пенсионерка, препираясь с новым соседом из-за шумного фронта строительных работ, не пожелала ему несчастья в стандартной форме «чтоб ты издох, олигарх проклятый», что и произошло на удивление быстро.

Дачка досталась дальней родственнице почившего, она поселила там женатых детей, но в прежде дружных семьях вдруг пошли раздоры, вскоре обе пары развелись, а дом продали. Очередной владелец помещение благоустроил, украсил широкими открытыми террасами, однако насладиться удобствами не успел – неожиданно лишился милости высокого начальства и доходной должности, в довершении несчастий его бросила жена, которая давно имела любовника, но держалась за большой достаток супруга. Всё как обычно: деньги к деньгам, а беды к бедам.

Загородное поместье пошло по рукам. Последующие обладатели через короткое время объявляли о разводе или перебирались на ПМЖ за кладбищенскую ограду. Распродажа всегда была срочной, а значит с большой скидкой, и Сивоконь не упустил случая. Именно он назвал новое приобретение на французский манер – шале и понастроил зеркал на дверях, шкафах и в проёмах. Любуясь собственным многократным отражением, украшенным китайским шёлковым халатом с кистями, Сивоконь пытался приглушить фаллический комплекс. Шале ему нравилось, и неясно, почему он вдруг решил с ним расстаться. Но это только на первый взгляд.

Людям, даже не раз обманутым жизнью, свойственна тяга к справедливости. Обычно торжество истины запаздывает, а то и не является вовсе, и тогда даже добрейшие создания испытывают позывы к отмщению. Это неправда, что злопамятны лишь отвергнутые женщины, мужчины тоже не так безмятежны, как кажутся, хотя часто действуют не вполне осознанно. Вот и Сивоконь, оформляя при разводе дарственную, поступал скорее интуитивно. У него, человека без предрассудков, байки о мистических свойствах дачки вызывали улыбку, а то, что такая железная женщина, как бывшая супруга, возможно, заполучила потенциальную карающую длань, только забавляло.

Верь-не верь совпадениям, но, впервые ночуя на даче уже в качестве собственницы, певица увидела во сне, как бродит по комнатам без цели и совершенно голая. Сон показался странным: в жизни подобного за нею не водилось – и цель всегда была, и одежда обязательно. Между тем Архиповна пояснила, что голые – к разводу (про смерть из суеверия умолчала – все помрём, никакого знака не надо). «Та ещё вещунья!» – фыркнула певица. Откуда развод, если она в настоящий момент не замужем, а жених даже в перспективе не просматривается? С Игорем Тумановым судьба свела её много позже, да и поначалу в роли мужа нынешний любовник мог причудиться только в дурном сне. Однако уже первая близость заставила Звягину обратить взгляд к небесам. Откуда эта мечта, эта вера в чудо? Не могла же она возникнуть из ничего, всё имеет истоки. Значит где-то в сознании есть следы…

Мысль ещё не сформировалась, но чувство подсказывало, что мальчик способен продлить ей молодость. О, молодость, единственное, чему она абстрактно завидовала, наблюдая свежие лица и острые плечики тощих балеринок, словно невзначай выставленные напоказ. Химера. Ни купить, ни вернуть, разве что пробудить ощущения. Кире требовалась близость с мужчиной в качестве источника радости и доказательства жизнеспособности, а ещё как торжество разума и характера. Удачливый командующий всегда испытывает прилив сил. В этом смысле Игорь мог оказаться подходящим объектом. Повезло? Ну, если только слегка. Везёт многим, но не многие умеют везение правильно использовать.

Примерно такими словами Звягина обрисовала ситуацию по телефону драгоценному Петечке. Бывший супруг вздохнул: Кира так любит себя, что бестактно рассказывает одному мужчине о симпатиях к другому, выпытывая прогноз. Предугадать действия женщины с мятежными гормонами – занятие пустое, впрочем, магистральное направление всегда банально.

– Коня тебе мало, польстилась на жеребца, – скорее пошутил, чем съязвил он, и добавил уже серьёзно. – Ты всегда была слаба в математике – разница в возрасте слишком велика.

– Значит, стариков молоденьким любить можно, а старух молодым нельзя? Мы все в плену очевидных мнений. Однако люди разные.

– Обстоятельства тем более. Кира усмехнулась:

– Я много повидала, это позволяет мне утверждать, что не всё решают обстоятельства. Есть иные силы, не всегда до конца понятные, но от них зависит исход.

– На ограниченность человеческого разума ссылаются, когда отсутствуют аргументы. – Тебе нравится меня злить.

– Мне не хочется тебя жалеть.

– И не надо. В конце концов, у меня впереди добрых двадцать лет. Почему не попробовать стать счастливой?

– Чтобы чувствовать себя счастливой, ты слишком умна. Невозможно отучиться понимать. И потом, люди страстей не живут долго, для долголетия нужно спокойствие души.

«Сивый Мерин ревнует», – решила Кира. Она хорошо разбиралась в чужих и своих прошлых связях, но пасовала перед закатной тягой к Игорьку. Даже теперь, когда слово вброшено, не протрезвела. Её вело за руку безотчётное желание, которое принято называть судьбой.

5

По утрам, наступавшим после полудня, певица без устали занималась вокальной гимнастикой, потом без всяких скидок, до изнеможения дрессировала любовника. Она устроила его на первый курс театрального института к педагогу, который исповедовал сходные вокальные принципы, а значит, её усилия не пойдут насмарку. Кроме занятий по фортепиано и теории музыки, Игорь упражнялся у логопеда, изучал под присмотром безжалостного к нему Сивоконя итальянский и французский, посещал лекции по отечественной истории в университете на Моховой и все музеи Москвы по списку. Кира собственноручно не только планировала его рабочие и выходные дни, но и требовала подробного отчёта.

– В любом деле успеха можно достичь лишь при хорошей организации, – поучала она. – Ещё для актёра важна железная нервная система и физическое здоровье. Горло и лёгкие даже для обычных людей являются слабым местом, легко подверженным внешнему влиянию, а две тоненькие беззащитные соплюшки – связки, благодаря которым человек может издавать звуки, при перегрузке или неправильной постановке голоса образуют узлы. Теоретически они могут рассосаться, если в течение года соблюдать режим полного молчания, дыша морским воздухом. Удаление узлов самым виртуозным хирургом – всегда конец карьеры солиста, а то и вообще оперной, один Карузо, если верить мемуарам, после трёх операций этой участи избежал. Также, по неизвестной физиологической причине, у некоторых певцов звук, посылаемый в головные резонаторы, вызывает обморок. Это тоже крах. Многие, одарённее тебя, так и не реализовали свои данные, не умея существовать в крайнем напряжении, в оцеплении беспощадных соперников. Ты нахал, у тебя должно получиться. Но вкалывать будешь, как проклятый.

– Согласен.

Молодость позволяла выдерживать предложенный темп. После двух лет усердных занятий вокалом пришла пора испытать подопечного в деле. Если бы голосовые качества ученика хотя бы вполовину соответствовали мужским достоинствам, цены бы ему не было. Но, что есть, то есть, красотой тембра, заставляющей женщин испытывать сексуальное блаженство, Туманов не обладал. Кира долго и изобретательно работала над певческим аппаратом избранника и, хотя до конца переломить нещедрую природу не удалось, существенно нивелировала недостатки. Осляти запел почти человеческим голосом, храбро брал си бемоль, а через раз и чистое си. Кроме наглости, в нём обитала необходимая доля глупости, которая позволяет не сомневаться в своих способностях и со стороны выглядит храбростью. Отсутствие страха снимало зажатость гортани и лицевых мышц, свойственную высоким голосам.

Дирижёров, которые в недалёком прошлом безраздельно главенствовали в оперных театрах, раздражало резкое, без намёка на благородство, звучание нового тенора, но авторитет Звягиной был непререкаем, и молодого певца зачислили в стажёрскую группу, поручив крохотные партии, вроде Парня в «Царской невесте» (три слова) или Запевалы за сценой в первом действии «Евгения Онегина». Последняя особенно хороша тем, что не требует переодевания и грима, а петь надо всего две фразы: Болят мои скоры ноженьки со походушки.// Болят мои белы рученьки со работушки. Роль досталась Игорю после того, как предыдущий исполнитель перепутал ноги с руками. Однажды за ужином Звягина сказала:

– Хватит болтаться в арьергарде. Споёшь со мной Лацу в новой постановке «Енуфы». С дирекцией я договорилась. Партия мало удобная и невыигрышная, никто из ведущих солистов к ней не рвётся. По крайней мере, тебя ни с кем не станут сравнивать. Основные моменты мы пройдём, остальное доработаешь с концертмейстером. Главное – не боись, я буду рядом.

– С тобой – хоть Манрико!

– Чего захотел! Верди – это тебе не Яначек. Над стреттой с верхним «до» ещё трудиться и трудиться.

Пока у тебя «петухи» вылетают слишком часто. Но ничего невозможного нет.

– Я тебя обожаю! – воскликнул потенциальный трубадур вполне искренне.

– Надеюсь.

Она уже привыкла к жизни с молодым мужчиной, испытывая огромную радость от того, что он рядом. Утром придёт, обнимет – и неважно, будет за окном солнце или дождь. Тем сильнее оказался неожиданный удар.

Звягина вернулась с гастролей из Питера довольная, но утомлённая. Не успела разобрать сумку, как зазвонил телефон. Декан вокального факультета испугано заблеял в трубку:

– Туманов задержан и сидит в КПЗ.

Она опешила:

– Причём тут я? – Тут же вспомнила, что всем всё давно известно, и продолжила вопросы: – За что? Где?

– Понятия не имею. В Свердловском районе.

В отделении милиции её спросили:

– Вы, педагог, и не знали, что на родине у студента, кстати, прописанного по вашему адресу, были приводы за хулиганство?

– Нет, конечно. Но ведь не кража, не убийство…

Капитан почесал переносицу карандашом, погулял губами.