Проблема

Глава

Настоящий материал предназначен исключительно для лиц, достигших 18 лет. Все персонажи, события и ситуации в них являются результатом воображения автора. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или мёртвыми, событиями или местами являются случайными. Мнения и действия персонажей не отражают мнения автора и не должны восприниматься как руководство к действию.

«А я играю роль послушной

девочки, описывая свои фантазии,

вместо того, чтобы их воплощать».

Эрик ДЖОНГ.

Завтра суд. Вроде бы это меня не касается, своих проблем хватает. Чего-чего, их у нас предостаточно. Мне иногда кажется, что жизнь моя состоит из одних проблем. Они – часть меня. Или я сама – ходячая проблема?

Есть другая проблема, весьма приятная. Проблемой с недавних пор зову своего друга. Друг, может, враг – мой молодой любовник или ещё один мой ребёнок. Если быть до конца честной, он чуть младше моего сына. Вот в этом и проблема. Хотя и вся соль в этом. Так уж получилось, ничего уже не перепишешь.

У Даки, дочурки моей ненаглядной, тоже проблемы. Рановато ей, конечно, решать такого рода проблемы. Она пока не умеет их решать, устранять их, она предпочитает бежать от них, прятаться или просто игнорировать. Не получается. От себя не убежишь, самая большая наша проблема в нас самих. Мы достали всех своими проблемами, что скоро от нас шарахаться начнут. Избавимся от лишних поклонников, не очень приятных приятелей. У каждого своя проблема. Не стоит навязывать их другим (хотя, это верный способ проверки на прочность и надёжность). Есть некоторая польза от проблем. Помогают держать себя в постоянном тонусе.

Моя молодая Проблема существует сама по себе, параллельно моей жизни. А вот Дакина пытается полностью контролировать её жизнь, может быть, даже манипулировать ею. Моя – мне не мешает, и я ей стараюсь не доставлять хлопот. Мы две автономии, два совсем разных мира, что даже позволяем себе иметь связи на стороне. Для него это не проблема, ну и я стараюсь не отставать. Дакина – хочет, да не может себе это позволить. Она сама себе иногда позволяет некоторые вольности, в чём тут же ему признаётся. Она сама не заметила, как стала полностью зависеть от своей, уж больно криминальной, Проблемы. Сама не рада, и ему достаётся. Вне зоны доступа Дака такие проблемы создаёт, нарочно не придумаешь. Он пытается управлять ею, издалека. Но он для неё почти виртуальный, нереальный, он же не здесь. Он – в параллельном мире, и будет там целых двадцать лет.

Боже ж ты мой, двадцать лет! Он и моя проблема тоже. Совесть меня мучает, будь она неладна. И чисто по-человечески жалко парня. Хоть было за что, но в изоляции целых двадцать лет… Подумать страшно. И это не предел. Говорят, прокурор ему ещё больше просит. Куда больше-то? Всяким отморозкам за расчленённые трупы, за растление малолетних намного меньше дают. Он и мне звонит. У него голос такой приятный. С ним интересно общаться. Он же у нас вместо личного психолога, он, как заочная служба спасения.

Стоп! Кто, есть кто, давайте определимся. Их сейчас только двое, не считая нас самих. Их, по своей воле перекочевавших из бурлящей и самой что ни есть настоящей жизни в мир условно-реальный, назовём пока проблемами. Проблема номер один – мой сладкий и нежно-жестокий мальчик, а Проблема номер два – почти нереальный, но такой близкий парень Даки. У первого завтра суд, у второго он уже был, и не раз, скоро ещё один предстоит. Он уже за пределами, но пока ещё в СИЗО.

Как же мы докатились до такой жизни, спросите вы вдруг. Сразу ничего не бывает. Я родилась, и на ровном месте нарисовалась проблема. Это я начала коллекционировать проблемы, всё по наследству передалось Даке. А дальше? Неужели и дальше так будет продолжаться? Эстафета проблем… Каждому своё, кому, что нравится. Бог всем раздаёт – осколок счастья одному, клубок проблем другому. Мне этого счастья и даром не надо, может быть. В чём же оно? В достатке, славе, успехе, любви? У меня всё это уже было, в минимальных дозах, правда. Один раз живу, хочется всего понемножку. Надо успеть много жизней прожить. У меня нет твёрдого амплуа, я многогранна. Я хочу удивляться, изумляться, восторгаться без конца. Хотя это с годами даётся всё труднее и труднее. Хочется новизны во всём, хотя бы иллюзию новизны. Игра на публику? Но я довольно-таки закрытый человек. Проблема – это я, а моя собственная жизнь – это театр одного актёра. Меняются декорации, реплики, роли – публика одна, актёр один. Лишь бы не наскучило. Вот на что годятся эти бесчисленные проблемы. А кто же автор? Неужели тоже я? Да у меня талант, прямо-таки дар божий. Но такое нарочно не придумаешь. Неизвестный автор уж постарался.

– Посторонних просим покинуть площадку! Внимание! Мотор!

– Поехали!

«Десять якутят»

Судьба не приговор

Оставим в покое мою «коллекцию», начнём со второй проблемы. Это началось года два назад. Вроде бы. Лица, события, проблемы – время успело размыть некоторые нюансы. Хорошо, что есть готовые «пазлы». Можно сэкономить время и вставлять мои личные «заготовки». Это же не грех, не плагиат, в конце концов. В своё время я написала одну небольшую вещь с довольно-таки странным названием – «Десять якутят и гестапо». Вот там-то и обитает наша Проблема номер два. Он и другие проблемные мальчики, а также девочки, а именно:

– Пика, он же Петя, он и есть Проблема номер два;

– Дака (с ней вы уже немного знакомы);

– Мака Пороховщикова, Дакина подруга;

– Мося Каблук, он же Моисей Каблуков;

– Джин или Тихон, или Тихоня;

– Энмин, в миру был Димой, бывший солдат Российской армии;

– Доня-Доля, он же Данил;

– Мистер Ни То Ни Сё, то есть Айдар, он же Айдан, впоследствии Мистер Скандал;

– Мистер Никто, в миру просто Сеня;

– Тузик или Вовочка.

Жили-были десять обычных ребят. И сейчас живут – кто на воле, кто в зоне. Только они сейчас чуть взрослее, проблемы у них иные. Об этом чуть позже.

Мысли прут. Они словно спрут. В голове хаос, в душе сумбур, ну, а в сердце – пустота. Мысли не материальны, образы иллюзорны. Можно, сколько душе угодно, играть с ними, строить ими планы, мечтать, наконец. Безнаказанно, беспардонно, бессимптомно. За это не сажают, по крайней мере, пока. Но иногда мне кажется, что мысли тут же отделяются и начинают жить своей жизнью. Порой, даже боюсь своих мыслей. Они возникают сами по себе, из ничего – чужие, далёкие, порочные. Мысли чужие, тело почти не моё (взятое напрокат). Я – собранная из лоскутков мозаика.

Пишу, как ведомая, порой не успевая за потоком. Будто со стороны, а не о себе самой. Я – это пишущая, это не совсем я, не всё ли равно. Пишу, особо не напрягаясь, как и говорю, не думая, делаю, не соображая. Написала «Десять якутят» и укатила в Китай, попала в рай. Пока я кайфовала, много чего случилось, что пришлось обратно войти в рассказ, который грозится перерасти в повесть. За жизнью не угнаться, но я стараюсь.

Если б была чуточку волшебницей, я бы вернулась в самое начало. Не было бы ни Грязных Волос, Дака с Пикой бы не познакомилась. Жил бы Пика без любви и ласки, зато на воле. Никто бы не умер. Стоп! Но есть же судьба. Кому суждено умереть, умрёт непременно, кому на роду написано убивать, убьёт без проблем. Я не при делах, это точно. Судьба – не приговор. Кое-что и от тебя лично зависит. И это вовсе не радует, ибо навязывает чувство вины. Раз словом можно вмешаться в рисунок судьбы, мысли крамольные тоже вредны. Но как жить с выключенной головой? Мне что, не жить больше, на радость другим, не дожидаясь, пока кто-нибудь не порешит, забавы ради? Дака, дочь моя, об этом только и говорит. Самосуда только не хватало.

Опять крамольные мысли. Не думать ни о чём! Замереть, застыть, забыть. Мыслить – себе только вредить. И не только себе.

Роман с Грязными Волосами

Без телефона теперь никуда. Их меняем, как перчатки. Для меня и моих знакомых он сыграл какую-то зловещую роль. Если честно, сколько телефонов у нас было да сплыло, трудно даже подсчитать. Около двадцати, это точно. Их крадут постоянно, тут какая-то странная закономерность. Один в кредит брали. Пока расплачивались, и его украли. Нет, один телефон всё же не успели похитить – его собака загрызла. Она как-то умудрилась до моих родителей дозвониться.

– Алло! – среди ночи разбуженная моя мама никак не может докричаться до абонента на том конце.

В ответ – тишина. Собаку не остановил голос в телефоне, он стал дальше грызть. Это было ДО…

Такое ощущение, что я живу, тружусь только ради телефона. Вся зарплата на него уходит. На очередной новый сотовый – это раз, на два бизнес-тарифа – это два, на свой обыкновенный тариф – тоже кое-что уходит. Не телефон, а пожиратель денег. Ладно, бог с ними – деньгами. Если из-за него один за другим несчастья происходят, из-за него люди попадают в лучшем случае в тюрьму – уже настораживает. Это началось с прошлой осени. Или с лета?

В начале лета прошлого года у Даки был роман с Грязными Волосами. Дака – моя всё ещё несовершеннолетняя дочь, не скажу, что вся в меня, но та ещё штучка – ураган-девка, нас даже городская милиция узнаёт в лицо. Грязные Волосы, вроде бы преподаватель в ЯГУ. Так-то его зовут Данил Тарасов, а Грязные Волосы – это из-за того, что усердно следит за своими волосами, пользуясь и лаком, и гелем для придания особенной формы. Сальные, да ещё грязные волосы плюс лак, гель, мусс и всё такое – только ему присущая прическа. Молодой человек с вечно грязными волосами автоматически превратился в Грязные Волосы. В остальном, он обыкновенный, таких на улицах Якутска тысячи, разве что глаза особенные. Чёрные, пронзительные, жгучие – на индейца немного похож, потому и имя почти индейское – двойное. Он постоянно у нас ошивался, и когда он успевал преподавать? Пыталась его образумить:

– Что ты с несовершеннолетней связываешься? Ведь статью запросто можешь схлопотать.

– Мама, не встревай. Может, он и есть моя судьба, – дочь не давала и рта раскрыть.

Берегла своё сокровище, как могла. Я же подумывала, что дело к свадьбе. Но им предстояло одно испытание – мы с дочкой должны были уехать в деревню на всё лето.

– Вот если не забудете друг друга за лето, так уж и быть, сыграем свадьбу, на последние деньги.

Это условие их вроде устраивало. Они часто ссорились. Тогда Грязные Волосы брал меня в союзники.

– Она же совсем ребёнок, не понимает.

Это я должна была их мирить. Если не получалось, Грязные Волосы ко мне самой подкатывал с грязными намёками, но я не поддавалась (какое геройство!). Тем более, в ту пору я уже связалась с его другом. Молодая, тоже несовершеннолетняя жена, лежала в роддоме, но схватки всё не начинались, и друг у нас обитал. Тут ему и халява, и баба.

В тот день они опять поссорились. Это была лёгкая, ни к чему не обязывающая ссора. Дака со своей лучшей боевой подругой с Макой Пороховщиковой собрались на только что открывшийся пляж. Одни, без сопровождения. Грязные Волосы рвал и метал, но, скорее, в шутку, чем всерьёз. Мака-кроха – на вид маленькая, глупенькая, но девочка с начинкой. Внутри – порох, она может такое устроить, что мало не покажется. Мака-кроха, как мышка-норушка – она простая воришка. Через любую дырку пролезет. Но она, в основном, специализируется на телефонах – раз и нет телефона. Она и карманница, и домушница – почти профессионал, далеко пойдёт, однако. Если не на нары, в люди она точно выйдет. Не пойман, не вор.

Так вот, Дака с Макой отправились на пляж. Мака там сотик «нашла», и вообще было интересно. В тот день Дака и познакомилась с Пикой. Этот Пика-Петя тот же Грязные Волосы, только без волос и моложе. И понеслось. Они сразу же начали целоваться – есть контакт! Большое чувство начинается случайно и быстро. Как не хотелось Даке возвращаться к Грязным Волосам! Он, как всегда, начнёт лечить – то да сё. Пусть в своём университете свой педагогический талант демонстрирует, а она тут ни при чём. У того, нового, коротко остриженные волосы, куда там – почти бритоголовый. Стильно же. И вообще новый всегда лучше.

Они только ночью пришли. Этой же ночью у жены друга начались схватки, и тот туда помчался. У него была договорённость с медперсоналом, что он будет присутствовать при родах. С бодуна на роды – этого не каждый выдержит. Столько баб и все орут, башка раскалывается, сушняк – парень чуть не лишился чувств. К утру всё закончилось. Друг стал отцом! Это обмывали, вещи упаковывали, самолёт – вспоминать не хочется.

Грязные Волосы отправился со студентами на археологическую практику, Дака со мной в деревню – вот и вся любовь. Грязные Волосы запал на некую Фишку, тоже малолетку. У него явно отклонение – его только девочки возбуждают что ли. Дака тут же забыла его, и в деревне можно развлекаться, если чуток постараться. Так что, любовь прошла, увяли помидоры, и никто не пострадал. Радоваться надо. Только вот, свято место пусто не бывает – не Грязные Волосы, другой дурак появится на его месте. Не с грязными волосами, а с грязными намерениями. Взрослая дочь – это жизнь на просыпающемся вулкане.

Дожить до вечера

Дочка испытание временем и знойным летом не выдержала, обратно в город подалась. Якобы к жениху, как потом оказалось, вовсе не к Грязным Волосам. Просто захотелось вновь свободы, приключений и получила. Сразу же сошлась с Пикой, и кочевали они по всему городу, Мака их везде сопровождала. И для неё нашелся кавалер – не то, чтобы очень, но всё же лучше, чем ни чего. Парень, как парень, да ещё беглый солдат. Краткосрочный отпуск солдата затянулся, а Диме по барабану. Он всё никак не нагуляется, будто завтра на войну. Последний раз живём, как же остро он понимает. Худющий, нескладный, армия ему явно не пошла на пользу, но для Крохи сойдёт и такой. Она же тоже девчонка, только ростом не вышла. Их отношения, скорее, дружба, чем что-нибудь иное.

Ходили они вчетвером – из хаты в хату, постепенно обрастая всё новыми друзьями, такими же безбашенными, как и они. Прощай, Грязные Волосы, педофил чёртов! И без тебя жизнь прекрасна, оказывается. Столько новых друзей – один другого круче. А я-то думала, что не бывает дружбы между мужчиной и женщиной. Мося Каблук – объякутившийся русский или наоборот, полукровка, короче. Если с лицом и со всем остальным повезло, с именем как-то не очень. Он по паспорту Моисей Каблуков, вы только представьте себе! Он же Моисей, да ещё и подкаблучник. Отсюда – Мося Каблук. Я бы к нему переметнулась, какая разница, как зовут, лишь бы человек был хороший. Лишь бы фейс не подкачал. Оказалось, что Каблук – Дакин старый новый знакомый. Ещё до Грязных Волос она с ним довольно тесно общалась. Предпосылки были раньше, но вся компания только сейчас собралась.

Следующий в списке – Джин. Высокий, симпатичный, такой скромный, куда бы деться. С вечно удивлёнными глазами, он, как никто другой, умел слушать, а это редкость. Да с такими манерами он в любой компании приживётся. Никто и не догадается, что под маской ложной скромности прячется бывалый вор, вор в крови. Он у себя самого что-нибудь стащит, не может он без этого. Звать Тихоном, Тихоней, а почему он в Джина превратился, я не знаю.

Другого красавчика – высоченного, тоже смазливого парня зовут Доней, то есть Даниилом. Доня-Доля, короче. Он такой улыбчивый, со всеми ладит, а как выпьет, превращается в почти монстра. Да ему вообще пить нельзя, но разве запретишь.

Чуть позже к ним присоединился (при Даке) Мистер Ни То Ни Сё. Результат неудачного скрещивания – европоидноазиат, оттого и ходит с вечно недовольной рожей. Айдаром его зовут, чаще Айданом (скандал). Мистер Ни То Ни Сё, он же Мистер Скандал. Самый маленький да самый вредненький, как и Кроха. Он кого угодно доведёт, дай только выпить, а это дело он любит.

Ещё позже нарисовался некий Сеня – до того обыкновенный, что тут же окрестили Мистером Никто. Он самый старший да самый дурной. Ему бы в бригаду записаться, а не с малолетками дурью маяться.

Последним в списке кто? У-тю-тю – по жизни скромный мальчик из хорошей семьи. Вовочка. Его чаще Тузиком зовут, он, и правда чем-то на дворнягу походит.

Вот и вся компания. Не многовато ли парней для Даки с Макой? Ничего, главное, все хором не пристают, и ладно. Дака деньги тут же профукала. Зачем ей деньги, если весь мир халява? Если они вместе стеной пойдут – мир расступается, все двери открываются. Вместе они сила. Это стадное чувство слаще любви. Даке, кажется, больше нравится толпой ходить, чем с Пикой. Это его бесит, но он ничего не может сделать. Ради того, чтоб быть с ней рядом, он готов всю команду каждый раз собирать. Дака на седьмом небе. Она в настоящей банде! Это такой адреналин, ещё, когда ты под кайфом. Стадное чувство притупляет все остальные. Ты уже ничего не боишься, тормоза отказывают, никаких тебе преград, запретов. Вот это настоящая жизнь! Пика же тоже дурной, все его побаиваются. Он иногда сам себя боится, чувствует, что когда-нибудь нарвётся. Не может же это продолжаться вечно. Когда-нибудь, а не сегодня, а пока рядом с ним его полевая Муза – Дака. Сначала он думал, что замутит с ней ради прикола. С первого раза понравилось, потом привык. А сейчас ему кажется, что без этого жить не может. Любовью пока не решается назвать ЭТО, но сердце ноет.

– Не к добру ЭТО… – шепчет оно ему.

– Не связывайся ты с ней, она тебя подставит или посадит, – предупреждают даже менты.

Пика никого не слушает, на Музу свою чуть ли не молится. При Пике никто не посмеет Даку и пальцем тронуть. Её и так никто не обидит, она сама кого хочешь, обидит. Они друг к другу очень даже подходят, тоже мне Бонни и Клайд местного разлива.

Пеку-Пику мать уговорила к экстрасенсам сходить. Просила, чтоб его закодировали, хотя бы на год, да те сразу отказались – рано ещё ему кодироваться. Пока не сопьётся, за него не возьмутся, таковы правила. Зря деньги платили что ли.

– Порчу снять сможете?

– Можно, если осторожно.

И начала женщина колдовать. Тяжелый случай – такую ауру ещё поискать надо.

– За один раз не справлюсь.

– Он ещё раз придёт. Если надо, много раз.

– Этим вряд ли…

– Что?!

Клиентам такого не говорят. Как бы помягче сказать?

– Да фигня всё это! – взрывается Пика.

– Тише ты! – мать испугалась.

– Пошли они все! – Пике на всех наплевать.

– Что вы узнали?

– Ничего хорошего. До свидания!

– Умру что ли? Фигня какая… – Пика нагло улыбается.

Неужели он и смерти не боится? Тут он вышел.

– Ну, хоть что-то скажите, – просит мать.

– Скоро сами всё узнаете. Дело тёмное. Девушка есть у него?

– Вроде есть.

– Да…

– Что?

– Я не могу говорить.

– За что мы деньги платили? Я буду жаловаться.

– Этим вы ничего не измените. Ладно, воля ваша. Сын ваш, в лучшем случае, в тюрьму сядет. И очень скоро.

– Как это? Какой это лучший случай? Что может быть хуже…

– Смерть…

Тут и мать выбежала из комнаты. Хотела сына догнать, да куда там. Сын её беспокоит. Весь в отца. Ну, дерётся, угон машины был, кое-как замяли, ещё всякие мелкие дела. Очень скоро. Как его остановить? Смерть! Лучше бы в тюрьму сел бы что ли…

Пика спешит к друзьям. Он не хочет оставаться один на один со своими мыслями. Зря он согласился на эту авантюру. Плевал он на них, но есть одно «но». К этой гадалке многие ходят. Например, в прошлом году у неё были его хорошие знакомые. Она им такого наговорила, что парни чуть не грохнулись. Оба скоро умерли, причём, не своей смертью. Бежать! Прочь от всего! Фигня, фигня, фигня! А парни?

– Что с тобой? – Дака сразу почувствовала неладное.

– Ничего. Бухаем сегодня!

– В честь чего?

– Да просто так.

Только под градусом Пика ей во всём признался. Дака даже не знает, что сказать.

– Не переживай.

– Легко сказать.

– Я знаю.

Всё так хорошо начиналось! Они же банда, они пойдут до конца.

– Что бы сделать такого плохого? – У Пики кулаки чешутся.

– Известно, что, – сразу среагировал Мистер Ни То Ни Сё.

– Пошли что ли.

– Пошли!

Десять человек. Стеной. Впечатляет. Они этим и пользуются. Кто посмеет, что сказать. Таким образом, и деньги, и выпивку можно легко достать. Что странно, никто их не останавливает. Где же наша доблестная милиция, спрашивается.

Это не грабёж, не налёт – это просто «тема», усекли? Разве за это наказывают? Подумаешь, мобильник отобрали. Тут же его и сплавили. Можно таксистам за полцены предложить, можно в «точку» отнести. Азеры-хачики с радостью возьмут на реализацию. Они их куда-то на материк переправляют.

Подумаешь, грабёж. А подраться? Желающих мало, можно самим придраться. Парни при деле, Дака с Макой тоже не зрители. Лето 2007 года. Жара. Они молоды, полны сил. И столько халявы! Вот это жизнь. По сути, это только черновик, репетиция жизни. Где грабанули, где побили – чуть-чуть не считается. Тем более, милиция их не ловит. Они, обычно, толпу не трогают. На них могут только ОМОН или СОБР (или как там сейчас их называют?) натравить, но до этого дело ещё не дошло. Менты по мелкому не суетятся. Этих мини-грабежей сейчас в Якутске до фига, что, всех ловить что ли? Такое чувство, что лето никогда не закончится, и всё это будет длиться вечно. Будет что вспомнить на старости лет. Один день – денег куры не клюют, на другой – голяк. Привыкли и к голоду, и прочим неудобствам кочевой жизни. Они не всё время стеной ходят.

В тот вечер вчетвером остались. Дака с Макой, Пика с Энмином (беглый солдат Дима) – это и есть костяк их команды. На лбу же не написано, что они столь крутые, никто перед ними не пресмыкается, да и на трезвую голову сами не очень-то прыгают. Тут на них и наехали. Началась обычная драка. Пика, да и Энмин как-то вяло дрались. Дака с Макой полезли. И зря. Дакин телефон отобрали, Маке палкой голову пробили – до кости. Её телефон тоже изъяли. Мака-черепок отныне она. Голова заживёт, а телефоны теперь не вернёшь, уж они-то это точно знают. У парней сроду своего мобильника не было, а те «тематические» были лишь «товаром», не для личного пользования. Как же они без связи! Это равноценно тому, что они вдруг оказались на необитаемом острове. Как некстати! Они не сразу заметили, что и Энмину досталось. Да он же кровью истекает! Пырнули! Плохо дело. И что делать?

– Мой телефон! – орёт Дака.

– И мой? – пищит Мака.

– Да заткнитесь оба! Энмина порезали, – Пика пытается их перекричать.

– Больно… – Энмин на глазах умирает.

– Телефон! – Даке на него наплевать.

– Скорую бы надо, – Мака приходит в себя.

– Как её вызовешь, телефона-то нет.

– Мой телефон! Новый же совсем, – Дака сейчас заплачет.

Город спит. Никому до них дела нет. Энмину всё хуже.

– Эй, кто-нибудь! Люди! В «Скорую» позвоните!

А в ответ – тишина. Может, они одни на белом свете?

– Надо машину поймать, – догадывается Мака.

Они тебе остановятся, как же. У всех свои проблемы.

– Да что ж такое? Человек же умирает.

– Если стеной встать? – Дака, наконец, приходит в себя.

– Какая, блин, стена, нас же мало.

– Ну и что?

Втроём пытаются заблокировать дорогу. Одна машина их нагло объехала, вторая всё же остановилась.

– Вам жить надоело? – таксующий, нехотя, интересуется. – Что случилось?

– Да вот товарища…

– Понятно. Ладно, мне по пути.

Энмин сам сел.

– Осторожно, не испачкай салон. Денег, конечно же, нет?

– Как ты догадался? Вези, давай! – Пика сел рядом с водителем.

Водила замолчал. И зачем он с ними связывается. Сделаешь доброе дело, это обычно добром не кончается.

– Башка болит, – Мака вспомнила про свою дурную башку.

– У тебя же тоже кровь.

– Суки, голову проломили.

– Кто это вас так?

– Хрен их знает.

– Нечего было ночью шастать.

– Ты нас не лечи, езжай быстрее.

Привёз. Никто даже «спасибо» не сказал, а он и не рассчитывал на это. Энмина с Макой в скорой оставили, сами в сторону центра направились. Там, авось, кого-нибудь встретят. В карманах не густо, в желудке пусто – невесело, однако.

Их стало меньше. Восемь не десять, но всё же много.

– Надо наших найти.

– Жалко, телефона нет.

В такую рань кого найдёшь, если даже найдёшь, как его поднимешь. И герои по утрам не те. Великие дела с утра не делаются. Утро-то оно мудрое, но только теоретически. Как дожить до вечера?

Первый звоночек

К вечеру кое-кого нашли.

– Надо в больницу сходить, – Пика же за всех в ответе.

– Что вы не дождались, пока их по больницам определят? – Мистер Скандал у них один умный. – Теперь искать их…

Пороховщикову быстро нашли. Она у них живучая. Хоть и треснула башка, что с ней станется – с пустой головой-то.