Сказка о глиняном петушке

Расскажу я вам, ребята,

Про старинный град Саратов,

Про седую старину,

Про историю одну,

Что близ города случилась.

К счастью, худшее забылось;

Я об этом не тужу,

А что знаю, расскажу.

1

Славный город на реке;

Чудный город вдалеке;

Купола церквей в лазури;

Волны в берег бьют как в море;

Волга – русская река

Расплеснулась, широка;

Стру́ги* на стрежне́, как в сказке;

В них гребцы, на лбах повязки,

А на месте у руля,

Сам купец – Гвозде́ц* Илья.

Прируливши струг к причалу,

Идут в город поначалу́,

На базар, в толпу людей,

Чтоб увидеть знахаре́й*,

Что расскажут им о граде,

О традициях, обряде,

Кто вельможа, кто купец,

А кто просто удалец?

Впереди Гвозде́ц идёт,

Что и как – всё дознаё́т.

Вдруг, откуда не возьмись, –

Перед ним слепец явись.

Весь седой, потухший взгляд,

На одежде сто заплат.

Поводырь* – в лохмотьях,

малый,

Семилетка, исхудалый,

Поклонился Гвоздецу,

Тянет за руку, к отцу.

Подойти к слепцу он просит,

Тот сказать чего-то хочет.

Подошёл Илья: «Что надо?

Что за странная отрада –

Честно́й люд вокруг ловить

И им головы мутить!?»

А слепец, отставив палку,

Говорит, стянувши шапку:

«Не серчай, купец, напрасно;

Над тобой, пока всё ясно…» –

«Что такое? Говори,

И словами не сори!» –

Рассердился тут Илья.

«А вот сердишься ты зря,

– говорит ему слепец, –

Ты – Илья, зовут – Гвоздец.

Берегись, поделка эта,

Может сжить тебя со света;

Дева красная за ней,

А за девой – лиходей*.

Всё сказал тебе, ступай,

Где и как, что?.. примечай».

«Вот чудак,– Илья подумал,–

Эвон же чего придумал;

Деву красную приплёл;

Лиходея где нашёл?

Как зовут, глядишь ты, знает,

Хотя первый раз встречает;

Что за странная поделка?

Видно, сущая безделка…

Тьфу, ты!.. Вот народец дрянный;

Так и лезет окаянный,

Чтобы воду замутить

И меня, купца, смутить».

* * *

Лихачи* – народец бравый:

«Вас куда – трактир, управа?

Говорите, вмиг домчу,

Лихачам всё по плечу».

Кони – звери, кони – птицы;

Коренник* коси́т глаза,

Бьёт копытом – чудеса.

К тройке наш купец подходит

И такую речь заводит:

«Вижу – ты ямщик бывалый;

Мне бы дворик постоялый;

Да хозяйку пошустрей,

Поопрятней, помилей.

Не обижу – слово гостя;

Как зовут тебя-то?» – «Костя».

«Ну, так вот что, Константин,

Мне подарок бы один

В этом городе купить,

Чтоб царице подарить,

А другой – тот для себя,

Чтобы помнилась земля.

Чем гордится этот край?

Если знаешь – отвечай.

Может ткачеством богаты?

Иль вязаньем тороваты?

Может шлеи*, может дуги

Ваши ценятся в округе?

Или донца* нарасхват?

Знаешь лучше меня, брат».

Константин ему в ответ:

«Вот тебе, купец, совет –

Нет, не дуги и не донца,

И не кружева в оконцах

Застят всем приезжим свет,

Не диковинный браслет;

Хотя есть и то и сё,

Но, однако, то – не всё.

Есть в округе мастерицы,

С ними можно ли сравниться?

Сам увидишь и поймёшь;

Дело – глаз не отведёшь.

Есть близ города селенье,

Там в народе увлеченье –

Глины до́бычу ведут,

И её с водою мнут.

А в селенье том девицы –

В глинном деле мастерицы;

Пальцы дев тонки, ловки;

В подмастерьях – мужики.

Мужики им глину возят,

И водой её разводят;

Долго мнут её потом,

Бьют её ещё дубьём,

Водой после обрызну́т,

И в дерюгу завернут,

А потом ещё, как знать,

Спустят в яму отдыхать.

После долгого лежанья,

Несут глину на свиданье;

Мастерицам показать,

О готовности узнать.

Ну, а эти мастерицы,

С глинкой чтобы породниться,

В руки белую берут,

Щупают, катают, мнут,

Улыбаются счастливо –

Глинка вышла просто диво,

Под навес они идут

И на стол её кладут.

Ну, а стол – смущенье ока,

По столу тому с далё́ка,

Скачет тройка во весь мах,

Вот она уж в небесах;

Оттолкнулась от стола,

Прямо к облаку взмыла́?

Тройка по небу бежит,

Коренник глаза коси́т,

Топчет звёзды копыто́м,

И роняет их притом;

Звёзды наземь опадают,

Но совсем не пропадают;

У изделий на главах,

Размещаются во лбах;

Что ни звёздочка – то ямка;

В ямке – вычурная рамка;

Луч в ту ямку упадёт –

Ямка светом изойдёт;

Брызнет я́хонтом в глаза;

Следом тут же бирюза;

Сотни искр взлетают ввысь,

И она горит, кажись.

Ну, а дальше – сам с усам;

Будешь там, увидишь сам».

«Как увидеть это диво?–

Гвоздец молвил торопливо,–

Правь туда, я заплачу,

Купцу это по плечу».

Ну, а кучер рад удаче:

«Эй! Пошли с дороги, клячи!

Едет сам Илья Гвоздец,

Первой ги́льдии* купец!».

Кони сильные, с напором,

Рвут гужи* и тянут в гору,

Обходя тяжёлый воз,

Бабушкин* минуя взвоз.

Говорит купцу лихач:

«С вас за скорость – спотыкач*.

Чтоб не делать крюк двойной –

Мы заглянем на Сенной;

Там бывает диво это,

Чтоб не колесить по свету».

Наш купец в ответ: «Давай!

Куда надо заезжай.

Ты найди, чего ищу –

С лихво́й* даже угощу».

2

Городу купец дивится;

Тройка по Московской мчится;

Вот свернула на Сенной,

В городе базар такой.

На Сенном в толпе смятенье –

Сам купец в рядах – везенье;

Купит всё, что приглядит;

С кошелька деньгой сори́т.

Много, долго ли ходили –

А что надо не купили.

Нет товара – вот дела,

Раскупили… «Не беда,–

Говорит ямщик купцу,–

Восемь вёрст, что молодцу́!

Отвезу вас в то село,

Раз с прилавка всё смело;

Купим сразу с пылу, с жару,

Чтоб не шляться по базару».

Тройка по полю летит,

Коренник глаза коси́т;

Пыль взлетает за пролёткой*;

Кони резвые в охотку

Отмахали восемь вёрст,

Будто ими правил чёрт;

Чёрт, не чёрт, а наш ямщик

Ездить тихо не привык.

Осадил коней у хаты –

Нет, ни бедной, ни богатой:

В улицу на два окна;

Выше окон три бревна;

Стре́хи* рушником* свисают,

Будто в дом сей приглашают,

За окном в смятенье лица:–

«Кому надо так явиться?

Добрый молодец, аль тать*?

Сквозь стекло не разобрать».

Перед домиком забор;

За забором пёс Трезор;

Лает на купца, яри́тся;

«Так, лохматый, не годится,–

Говорит ему купец,–

А что лаешь – молодец.

Эй!.. Хозяин!.. Где ты?!» –

– «Ту́та».

Мужичонка ниоткуда

Появился у ворот –

Шапка задом – наперёд,

Борода торчит кустами,

Под густыми, под бровями

Глазки добрые блестят,

Рядом уши топорщат.

Ямщика он узнаёт,

А тот знаки подаёт: –

«Человек приехал важный,

А не любопытец бра́жный*».

Мужичок в ответ кивает

И калитку открывает;

Сам, конечно, дознаёт

И вопросы задаёт:

«Кто?… откуда?… говори…

Вот, блоха тебя дери…

Знатный гость, а ты тут с лаем…

Эй! Вы … ба-б-ы-ы!! Го-0сть …

Встреча-ем!…».

Бабы с дома, ох, да ах;

С полотенцем на руках;

Хлеб да соль несут учтиво,

А Костюха, горделиво,

Подпоясавшись кнутом,

В дом идёт за Гвоздецом;

Так особо, важно, чинно,

Если б видел кто – завидно.

Вот Илья в избу заходит,

Взглядом комнату обводит,

Поясной поклон кладёт,

И такую речь ведёт:

«Долго плыл я по реке;

С Астрахани на струге́;

По дороге торговали,

Покупали, продавали,

Что под слово, что в заклад;

Волжский люд торговле рад.

Долго ль, коротко ходили,

Да к Саратову приплыли.

Себя ждать я не заставил –

Струги к берегу направил,

Чтобы город повидать,

Расспросить и разузнать,

Чем и как народ живёт?

Что он ест и что он пьёт?

В чём иску́сен, что за дело,

Что он делает умело?

Мне б хотелось это знать,

В иных землях рассказать.

Для купца новинка – честь;

Мог бы здесь я приобре́сть –

То, что делаете сами;

Люди говорят – словами

Тех вещей, не описать,

И сравнений не сыскать.

Слухами земля полни́тся –

Есть в селенье мастерицы,

С глины чудеса творят,

Кого хочешь удивят».

«Правду молвил ты купец,

А по прозвищу Гвоздец,–

Говорит хозяин дома.–

Та поделка – не солома;

Есть такое на селе,

Что положено в земле

И земля сия рождает –

То, что взоры привлекает.

Всяк находит в том своё:

Кто-то умное бытьё́,

Кто-то на душу повязку,

Кто игрушку, а кто сказку;

Глядя кто – печаль забудет;

Поглядевши кто, рассудит,

Жизнь ли правильно ведёт?

И к чему стремится?… вот.

Старцы видят в том загадку…

А, об этом по порядку.

То загадка, на весь век –

С глины* создан человек .

Не из ка́меня источен,

Хотя камень очень прочен;

Не из вод, не из огня,

Вот какая се земля.

Мы же, следуя закону,

В деле нет у нас препо́ну*,

Сотворяем из земли

Божью правду, вот… смотри…».

Дверь хозяин открывает –

Илью в горницу впускает.

3

Как ступил Гвоздец за дверь

(Тут хоть верь мне, хоть не верь)

Изменился он в лице;

Видна оторопь в купце;

Широко глаза раскрылись;

Губы складкой удивились;

Любопытство на глазах…

Слышал он о чудесах,

Но, ни разу не вида́л,

Пока в дом сей не попал.

То не горница, а диво;

Купец смотрит молчаливо;

Знаком кучера зовёт;

Константин к нему идёт,

И с улыбкой до ушей,

Хоть завязочки пришей.

Ну, а в горнице, повсюду,

На Илью взирает чудо –

Полки в белых кружевах,

А на полках, просто «Ах!».

Сколько радостных игрушек,

Ребятишек и зверушек:

Кто-то по воду идёт,

Кто овцу домой несёт,

Кто на санках, кто в лукошке,

Кто-то дремлет на порожке;

С кошкой пёс играют вместе;

Бык, баран, всё честь по чести…

Купец взор свой опускает,

И на стол большой взирает.

Ну, а стол – смущенье ока,

По столу тому с далё́ка,

Скачет тройка во весь мах,

Вот она уж в небесах,

Оттолкнулась от стола,

Прямо к облаку взмыла́.

И заметить он не мог,

Как раскрылся потолок,

Кони в воздух поднялись,

В небо прямо понеслись.

Тройка по небу бежит,

Коренник глаза коси́т,

Топчет звёзды копыто́м,

И роняет их притом;

Звёзды наземь опадают,

Но, совсем не пропадают;

У изделий на главах,

Размещаются во лбах.

Что ни звёздочка – то ямка;

В ямке – вычурная рамка;

Луч в ту ямку упадёт –

Ямка светом изойдёт;

Брызнет я́хонтом в глаза,

Следом тут же бирюза;

Сотни искр взлетают ввысь,

Что она горит, кажись.

Дальше мост стоит дугой.

По мосту тому каймой,

Из снежинок ли свитой,

Идёт оттиск золотой:

Точки, звёздочки, глазочки,

Треугольнички, кружочки

Снизаны в единый ряд

И цветным огнем горят.

На мосту олешки браво,

Друг пред другом величаво,

Глазки в небо устремив,

Копыточки в мостик вбив,

Хвастают небес дарами –

Разветвлёнными рогами.

За мостом утята важно

Щиплют травку и отважно,

Чтоб сразить наверняка

В бой идут на червяка.

А за ними бык-гора,

Из главы́ торчат рога.

Каждый рог, как дуб большой,

С тёмной кольцами корой.

На спинище горб огромный,

Как курган в пустыне томной;

Дверь в горбу стоит резная,

Три ступеньки. И прямая

К ним дорога по хребту,

По хребту и по хвосту.

Лоб огромный, безразмерный,

Бык знать силы непомерной,

На столе стоит в дозоре,

Искры мечутся во взоре,

Бык ни день, ни ночь не спит,

Мир игрушечный хранит.

Изукра́шен всем на диво.

В нём земли родимой сила.

С силой той не совладать

И игрушек не сломать.

Вот увидел бык Илью,

Нагнул голову свою.

Бык подумал, что он враг,

(Бык был вовсе не простак).

Заревел, аж дом затрясся,

Слышать было то ужасно,

Пламя вылетело с ноздрей,

Пыль завилась, а за ней

Землю бросил копыто́м,

По бокам стегнул хвостом,

Опустил тот хвост к земле,

А игрушки на столе

По хвосту к горбу бегут,

Только видели их тут.

В горб вошли и дверь закрыли,

Совсем даже не шумели,

Не толкались на хвосте,

На хвосте и на спине.

Бык рога ещё нагнул,

Головой большой тряхнул,

Приготовившись к сраженью…

__________

«Это что за наважде́нье?!» –

Наш Илья оторопел,

Да хозяин тут поспел.

Говорит Илье он тут:

«Наш охранник очень крут.

Ты, бычок, иди на место.

Гость у нас, и ты не к месту,

Бой готовишься принять,

Пыл – то надо поуня́ть» –

Понял бык – угрозы нет,

На слова сии в ответ

От Ильи он отступил,

Хвост на землю опустил.

Дверь в горбу его открылась,

На крылечке появились

В лапах с палкою бобёр,

За бобром идёт козёл,

А козлята – стригунки

Из горба вперегонки,

На крылечко выбегают,

И балясины бодают,

По хребту бегут с прискоком,

И как будто ненароком

Скок на землю со хребта…

С ними просто маята.

Высоко, разбиться можно,

Прыгунам же всё возможно.

А глиняшки, кто бегом,

Кто с прискоком, кувырком

По хвосту на стол сбегают,

Места чинно занимают:

Кто на лавке, кто на полке

Кто в кармане, кто в кошёлке,

Средь горшков и на окне…

И осталась на спине

Лишь мартышка с кличкой

«Сям»,

Строя рожицы друзьям.

Илья смотрит на игрушки –

Ребятишки и зверушки –

Все имеют свой наряд;

От наряда чин и склад.

А наряд – не то, брат, слово,

Под луною нет такого;

Разве на звезде какой?

Только там не под рукой.

Здесь же, прямо на столе,

Ни в какой-то вышине,

Рук творения стоят

И тебе в глаза глядят.

Наш купец столу дивится:

«Может быть всё это мни́тся?»

И молитву сотворя,

Щиплет за ухо себя.

_____

Здесь бы можно точку ставить,

Только, как купца оставить,

Не поведавши о том,

Что случилось с ним потом?

4

Мужичка́ купец зовёт

И о девах дознаёт:

«Эй! Хозяин! Где ты?»

– «Ту́та…»

Мужичонка ниоткуда

Пред Ильёю предстаёт,

И такую речь ведёт:

«Как? Понравилось? Что надо?

От чего душе услада?

Вы желаете купить,

Обменять иль одолжить?

Наш товар всегда лицом –

Дело только за купцом».

«Хорошо,– сказал Илья,–

Я ж хочу просить тебя –

Показать мне ту девицу,

Сих игрушек мастерицу,

Что поделки созида́ет*,

Глаза ночью не смыкает…

Я о ней скажу царю,

И богато одарю».

«Можно,– молвил мужичок,–

Эй, Глафира-а!» – Каблучок,

Слышно, стукнул в половицу

И прекрасная девица,

Занавеску отстранив,

С глазок лучик испустив,

Появилась пред Ильёй –

Что, мол, надо? Кто такой,

Что мешаешь мне лепить

И на заработок жить?

Как увидел наш Илья

Деву красну близ себя,

Сразу обо всём забыл,

Чуть язык не проглотил.

Где он только не бывал,

И моря переплывал,

Но, такой красы-девицы

Не видал он и в столице.

То не дева – чудеса:

С головы её коса,

До самой земли спадает,

Мило шейку обвивает,

В волосах прямой пробор,

В глазах девичий задор,

На девице сарафан,

Что очерчивает стан.

Нет на ней сребра и злата,

Нет парчи из стран заката*,

Нет каменьев и колец –

Не богат её отец;

Что же за душу берёт?

Тут Илья осознаёт:

«Всё в девице просто, мило,

Оттого так и красиво».

Костя смотрит на купца,

Видит – сильно молодца,

Краса девичья задела,

«Эвон смотрит очуме́́ло»,

Чтоб не создавать препо́н –

Ямщик задом вышел вон.

* * *

Вот пришёл в себя купец

И промолвил наконец:

«Как тебя зовут, милаша?»

И в ответ услышал: – «Глаша». –

«Ты ли делаешь поделки?

Ведь игрушки – ни тарелки,

Не посуда скудельна́я*,

А, затейливо – живая». –

«Я», – Глафира отвечает. –

Да смотрю – купец всё знает,

Если может так судить

И о глине говорить.

Знаешь ли, что глина дышит?

Говорят, о чём – то слышит?

Разумеет про себя,

Кто берёт её любя;

Жадным, в деле – не даётся,

То коробится, то мнётся;

Ей завистливый не люб

И не люб – кто с нею груб…».

Тут Глафира улыбнулась,

Отступила и нагнулась,

Глины кус с ведра достала,

И не сильно в пальцах сжала;

С него вытянула ножки,

Хвостик, крылышки, серёжки –

Получился петушок –

Гребешочек на бочёк;

Потом палочку взяла,

Бок проткнула, отняла,

Рядышком ещё кольнула,

Бок другой ещё проткнула,

К губкам алым поднесла,

Дунула – и вот дела-а-а!..

Петушок запел игриво,

Засвистел. Купцу же диво:

«Как? Откуда звук такой,

Не залез в него лихой?»

Глаша ду́льце* отвела,

Тонкой бровью повела,

Пальцы разом отомкнула,

Воздуха в себя вдохнула,

Выдох сделала в свисток

И залился петушок…

Как он пел, и трепетал?!

Свист за свистом испускал!

То вдруг мелко, с перебором,

То заливисто, с задором,

То вдруг раз – и замолчит;

Пауза… и вдруг, навзрыд,

Грянет так, аж сердце жмёт;

Песня за душу берёт,

От себя не отпускает…

Тут Глафира открывает

Пальцем дырочку в боку…

То и надо петушку –

Выше на октаву взял

И сильней затрепетал,

Только вырваться не мог,

Чтоб взлететь под потолок

И оттуда просвистеть,

Что в руках не в силах спеть.

Но не долго так свистел,

Вот притих…, опять запел;

Звуки тонкие взялись,

От свистка оторвались

И поплыли чередой

Из деревни в мир иной.

В мир иной, за океаны,

Где зимой цветут тюльпаны;

Облака где так легки;

Горизонты широки.

Осмотревши те края,

(Вместе с ними был и я).

Полетав, домой вернулись;

Быстро, этак, обернулись,

И милее стала сень

Родных русских деревень.

Петушку купец дивится:

«Просто прелесть эта птица,

Как же в глине сей простой,

Уместился звук такой?»

Ну, а Глашенька в ответ:

«Вот тебе, купец, совет –

Ты из глины петушка,

Забери с собой пока,

Положи его в кафтан*,

Да подалее… в карман.

Будет спор – петух рассудит,

Коль обидишь чем – забудет,

А беда – подаст те знак;

Петя этот – не простак».

Петушка Илья берёт,

И в карман себе кладёт –

Пусть в кармане полежит,

Мол из глины – не сбежит.

Ну, а Глаша – всем взяла:

Темноброва и бела;

В разговоре же учтива,

И умна, сказать на диво,

И смиренна и скромна,

Ремеслом одарена.

Именитого нет рода?..

Не беда, она с народа,

А народ всему, брат, род,

Так на то он и народ.

Наш Илья не промах был,

Как увидел – так решил:

«Не сойти ему тут с места,

Вот она – его невеста;

Путь в деревню не с руки,

Но, добьётся он руки»;

Ямщику про то открыл

И в деревню зачастил.

* * *

Долго ездил наш Гвоздец.

В ту деревню… наконец –

Расступилось сердце Глаши;

Не было Ильи там краше –

Молод, крепок и удал;

«Всем,– народ толкует, – взял:

И умён, и не хвастлив,

И совсем не горделив,

Не скупец и не простец…»

Сказке ж этой не конец;

Не случилось свадьбе быть,

Пришлось малость, погодить.

Я историй не сужу,

То, что было – доскажу.

5

Дело в том, что две Глафиры

На селе в то время жили;

Обе роста одного…

Много схожего чего,

Внешне люди примечали,

Но другую они звали,

Глашкой за прескверный нрав

И народ был в этом прав.

Глашка та – была вдовица,

Первосортная хитрица,

Была, скажем, не стара,

И по-своему умна,

Только жизнь вела иную,

Говорят, что разбитну́ю* –

Любовалася собой,

Занималась ворожбо́й,

Брагу в домике варила,

И мужей чужих поила,

По соседству и жила –

Вот какие тут дела.

Она день свой начинала,

Тем, что утром натирала

Лицо сеяной мукой,

Отдавал чтоб белизной;

Брови угольком чернила;

Слой румянца наводила,

Красной сочною свеклой,

Язык де́ржа за щекой;

Рукавицей прут брала

Из печного из жерла,

Косы на него крутила,

Травкой локон золотила,

А, железо над лицом

Завивало прядь кольцом;

После в самовар глядела;

Перед медью песни пела,

Оставаяся вполне

Довольна́ сама себе,

Но такая красота

Была, скажем, не свята.

У неё была сестрица,

То же, как она – хитрица,

Все её Парашкой звали,

Старой девою считали,

Та себе умна была,

Красотою ж не взяла

И забыла уж давно,

Что такое сватовство;

Женихи к ней не ходили,

Каблуком порог не били.

У невесты был порок,

(Так уж видно судил Бог)

«эр» – она не говорила,

И ещё глазком косила.

И решила эта Глашка,

(Ей поддакнула Парашка) –

Мастерицу извести,

А купчишку увести;

На себе женить купца,

Удалого молодца.

Только здесь не выйдет прямо,

Без уловки и обмана

Ей купцом не завладеть,

К левой ручке не присесть.

Долго думала вдовица:

«Как тут к делу подступиться?»

И решила, что крепки

В деле злые языки.

Про Илью пошли вдруг толки:

«Струги, мол, забыл на Волге,

Что торговлю не ведёт,

И запойно тайно пьёт.

Говорят, что есть свидетель –

Из краёв тех, благодетель;

Он де, сам знавал купца

И супругу и отца».

Больше всех вдова старалась,

Из всей мочи напряга́лась

Небылицы разносить,

Чтоб соперницу смутить,

Чтоб заставить сомневаться

И слезами умываться. –

«Дескать, лоцман говорил,

Что Гвоздец жену забил;

Что залётный де купец –

Нерасплаканный* вдовец,

И совсем, увы, не тот

За кого он выдаёт

Здесь себя перед людьми,

От столицы – то вдали;

Струги – вовсе не прижи́ва*,

А разбойная нажива;

В бочках не его вино,

Чьё вино – ушли на дно;

Это Глашино везенье,

Выльется в одно – в терпенье;

А в далёкой стороне –

Будет жить как в бороне».

* * *

Злых досужих языков

Мало ль было средь дворов.

6

Приуныла было Глаша

(Не вдова, а та, что наша)

Слухи до неё дошли

И вцепились как репьи;

Душу девушке терзают,

И никак не отпускают,

Шепчут ей: «Купца бросай,

Других лучше примечай.

Привечай не из далё́ка,

А любовь – она жестока,

Ведь столица далеко,

Знать де, правду, нелегко;

Как проверить, как узнать?

Ни спросить, ни наказать;

И тебе он не по чину –

По себе найдёт дивчину;

Вот тогда слезу польёшь;

Нападёт с расстройства вошь;

Прибежишь в одних онуча́х*,

Или бросишься там с кручи;

Всё равно – конец один;

В этом нет, мол, середин.

Посмотри, с лица ты спала;

Скверно выглядишь, устало;

На щеке твоей слеза;

Опечалены глаза;