Орда. Куликово поле

© Алексеев С. П., наследники, 2014

© Алексеева В. А., 2014

© Арзамасцева И. Н., вступит. статья, 2025

© Косульников Б. М., иллюстрации, 2014

© Фомин Н. Д., рисунок на переплет, 2025

© Оформление серии. АО «Издательство «Детская литература», 2025

Дальний перелет

1 апреля 1941 года Сергею Петровичу Алексееву исполнилось девятнадцать лет. Он был тогда курсантом военной авиационной школы, их учебный лагерь и военный аэродром находились совсем близко к западной границе нашей страны.

«В первый же день войны мы вступили в неравный бой с фашистами. Почти все наши самолеты и многие мои товарищи погибли», – вспоминал писатель. А в тот день курсант Алексеев подносил снаряды зенитчикам и улетел на транспортном самолете, последнем уцелевшем под бомбардировкой.

Юноши, родившиеся в 1921–1923 годах, в сражениях пострадали более других: им, отражавшим первые, самые мощные натиски врага, было от восемнадцати до двадцати лет.

Из этого «выбитого» поколения вышла целая плеяда писателей, обративших свой голос прежде всего к юным читателям. Так, одногодками Сергея Алексеева были Святослав Сахарнов, встретивший войну морским курсантом, Яков Аким, связист и минометчик. Немногим моложе был стрелок Богдан Ча́лый – с 1924 года, лучший друг Алексеева в пору его литературной работы. Артиллерист Евгений Носов, танковый разведчик Радий Погодин – оба с 1925 года. Артиллерийский разведчик Сергей Баруздин, стрелок-автоматчик Герман Гоппе – с 1926-го, и еще многие другие литераторы, вернувшиеся с войны и создавшие детскую и юношескую литературу в новую, мирную эпоху.

После разгрома приграничной базы Сергей Алексеев был направлен в Чкаловское (ныне Оренбургское) лётное училище, там его и других курсантов, получивших боевой опыт, обучали управлению новыми самолетами. Их готовили к возвращению на фронт. Однако генерал-лейтенант И. Л. Туркель, специалист по воздушному бою, совершив экзаменационный полет на штурмовике-бомбардировщике с выпускником-отличником С. Алексеевым, приказал оставить его инструктором. И до конца войны будущий писатель обучал молодых ребят летать и бить врага.

Работать приходилось много, а надо было еще и учиться. В ежедневном расписании двенадцать часов отводилось на рабочую смену, а три часа – на самообразование. С. П. Алексеев поступил на вечернее отделение исторического факультета Чкаловского (ныне Оренбургского) педагогического института, где среди преподавателей были и профессора Московского государственного университета, уехавшие в эвакуацию. Полный курс был пройден за год и пять месяцев, и в 1944 году Алексеев получил диплом учителя истории. В то время многие военные готовились выйти в мирную жизнь учителями и наставниками.

После войны С. П. Алексеев решил поступать в Высшую дипломатическую школу. Однако судьба в очередной раз повернула на иную дорогу. В конце 1945 года, перед самым отъездом на учебу, случилась авария, третья по счету. В полете отказал мотор, и машина вошла в штопор. Летчик-инструктор Алексеев свалил самолет на крыло. Сломанное о землю крыло смягчило удар, но сам он получил сотрясение мозга и тяжелую травму позвоночника. Курсант-ученик, сидевший в кабине, отделался ушибами.

До зимы 1946 года Алексеев лечился – сначала в госпитале, потом в санатории в Куйбышеве (ныне Самара).

Там он познакомился с Алексеем Петровичем Маресьевым (1916–2001), летчиком, о беспримерном героизме и стойкости которого военный корреспондент Борис Полевой написал свою «Повесть о настоящем человеке». Эту книгу читали все советские школьники. Маресьев, в ту пору инспектор-летчик, майор, поразил Алексеева обаянием скромности и простоты общения. Позднее Сергей Петрович посвятит своему товарищу рассказ «Три подвига».

Доктора признали Алексеева для полетов негодным. (На одном из парадов Победы, уже по прошествии многих лет, он все же поднимется в воздух – но на несколько секунд потеряет сознание во время пике и с трудом посадит машину.)

Любимое дело пришлось навсегда оставить, а дипломатическая школа, пока он лечился, закрыла набор. Тогда и пригодились уроки языка, литературы, истории, полученные Сергеем Алексеевым в детские годы и в педагогическом институте.

Надо сказать, что родился Сергей Петрович в селе Пли́сков на Подо́лии (недалеко от города Ви́нница), в семье интеллигентов. Пётр Сергеевич Алексеев, его отец, был сельским врачом. Мать, Елена Александровна, работала медицинской сестрой. Познакомились они в Первую мировую войну, на фронте.

До девяти лет мальчик рос на деревенской воле. Родители обучили его грамоте: он умел читать, писать и считать. В селе не было русской школы, только украинская и еврейская, поэтому родители отправили сына к родственникам – сначала в Воронеж, потом в Москву.

Подолия, малая родина С. П. Алексеева, – край живописный и плодородный, однако там тысячелетиями поднимались в войнах, набегах и восстаниях Великая Степь, Европа и Русь. Там живо помнилась недавняя Гражданская война и Первая мировая, там возникло Южное общество русских дворян, будущих декабристов. В преданиях сохранилась Запорожская Сечь и деяния гетмана Богдана Хмельницкого, который вывел Левобережную Украину с Киевом из-под польско-литовской короны и воссоединил ее с Великой Русью. Туда Золотая Орда простирала свое владычество, покуда не была изгнана князем Ольгердом. Там найден загадочный Збручский идол.

Село Плисков, населенное в 1930-е годы в основном евреями, страшно пострадало от рук фашистов и их местных приспешников.

Будущему писателю, чтобы найти свое место в послевоенной жизни, надо было погрузиться в историю малой родины, Москвы и всей огромной страны.

Крепкое образование, навыки самодисциплины и закаленная воля – весь этот багаж Сергей Алексеев обрел благодаря родителям, а также учителям московской школы № 236. Молодой человек был спортивен, инициативен и деятелен – организовывал школьные вечера, выпуск стенгазеты, возглавлял ученический комитет.

Большую роль в становлении подростка сыграли четыре сестры матери, у которых он жил в 3-м Троицком переулке. Неподалеку до сих пор располагается бревенчатый дом-терем В. М. Васнецова, художника, воплотившего мир Древней Руси в своих ярких полотнах.

Сестры Ганшины, сами бездетные и безмужние, очень серьезно подошли к воспитанию и образованию племянника. Трое из них были учеными-филологами, профессорами, самая старшая – специалистом по французскому языку, вторая – по английскому, третья – по русскому. Тети поддерживали интерес мальчика к истории, надеясь, что он станет ученым, а родители хотели, чтобы он пошел по их стезе, медицинской. В его распоряжении оказалась большая домашняя библиотека на разных языках. Музеи, выставки, театры – все это входило в его московскую жизнь.

В старших классах Алексеев твердо решил стать летчиком и добился своего, последовательно и твердо проложив путь к мечте о небе. Тогда тысячи юношей и девушек откликнулись на призыв: «Комсомол – на самолет», проходили строгие отборочные комиссии, пели «Марш авиаторов» 1:

Для начала школьник вступил в аэроклуб, его первая машина – маленький учебный самолет У-2, который еще называли «летающей партой». В 1940 году начал учебу в авиационном училище в Поста́вах, городе в Западной Белоруссии.

А дальше была война.

После войны школьное и институтское образование пригодилось будущему писателю, бывшему летчику, ничуть не меньше, чем военная наука.

В 1946 году он нашел работу – временную, как думал. Редактировал рукописи в «Детгизе» (так тогда называлось издательство «Детская литература»). Его непосредственным наставником и начальником стал

К. Ф. Пискунов (1905–1981), фронтовик-минометчик, получивший тяжелое ранение в боях. Еще до войны Константин Федотович нашел свое призвание в детском книжном деле. С Аркадием Гайдаром он был на «ты», помогал выпускать книги Льву Кассилю, редактировал романы «Два капитана» Вениамина Каверина, «Молодая гвардия» Александра Фадеева и сотни других книг. Среди «фанатиков детской книги» это был «фанатик № 1», по шутливому утверждению Агнии Барто. Пискунов был «вдумчивый, талантливый воспитатель не только вверенного ему коллектива редакторов, но и многих литераторов и художников, ставших впоследствии известными писателями и иллюстраторами книг для детей», – так писал о нем, с благодарностью и уважением, Сергей Михалков. Одним из «подмастерьев» большого мастера детской книги посчастливилось стать Сергею Алексееву.

В первое мирное десятилетие ощущалась острейшая нужда в новых детских книгах современных писателей, особенно о различных науках и знаниях. Юные читатели смело обращались со своими запросами к взрослым. Например, академик П. И. Шевченко в 1952 году зачитывает такое пожелание одного пятиклассника: «Я хотел бы попросить писателей, которые пишут книги для моего возраста, чтобы они написали книгу „Летчики-герои“, но чтобы в этой книге была схема самолета и схема, как построить его. Я очень прошу, чтобы книга вышла в свет к 1 мая, потому что Первое мая – международный день и день моего рождения».

Алексеев оказался одним из тех, кто сумел выполнить важную часть общего «детского» заказа, он создал целый свод повестей, рассказов, познавательных статей для детей разных возрастов. При этом сумел выразить в истории Отечества именно то, что можно любить в прошлом, чем можно гордиться каждому – и ребенку, и юноше, и взрослому. Эта любовь к прошлому России и была его компасом – тем самым компасом в «бескрайних просторах исторического океана» (его выражение), по которому стоит сверять движение детской исторической литературы.

Будущий писатель подошел к новому для себя делу с привычной ему ответственностью и основательностью. Работу редактора он начал совмещать с работой литературного критика, координатора детского книжного дела. В газетах начали выходить его критические статьи о современной литературе для детей: по его мнению, в двери детской литературы стучится взрослый герой, юным читателям интересны деяния и подвиги взрослых («О взрослом герое в детской литературе», 1952). О недостатках исторической детской книги он писал в статье «Без компаса» (1953). Здесь же наметил целую программу для себя и других писателей: детям нужны книги «о возникновении Русского государства, о собирании земель вокруг Москвы, о превращении разрозненных русских княжеств в единое крепкое и сильное государство», нужны произведения «о героических страницах отечественной истории, о великих подвигах русского народа, о развитии русского революционного движения, о борьбе народных масс за светлое и счастливое будущее», а также «об этапах развития Советского государства». Призвал он писателей и к созданию книг по мировой истории, подчеркнув важность повестей о «колониальном гнете, разоблачающих современных претендентов на мировое господство, ненасытную алчность заправил американского капитала».

От критики Алексеев перешел к художественному творчеству – начал писать прозу для детей. Надо было сделать первый шаг: он послал свои тексты на конкурс авторов для создания учебника по истории СССР для начальной школы. Ему, только-только заявившему о себе литератору, и В. Г. Карцову, почтенному и известному специалисту по методике преподавания истории, доверили писать эту книгу. Их «История СССР: Учебная книга для 4 класса» вышла в 1955 году и выдержала десять переизданий. Учебник оказался легким для чтения, увлекательным для воображения и ясным для понимания. Вместо схем, карт, таблиц, множества дат и имен соавторы развернули своего рода движущиеся картины, выдвинули на первый план образы героев.

Оценив талант новичка, С. В. Михалков предложил ему написать художественную книгу об истории для младших детей. Он же отнес первую рукопись автора в издательство. И вот в 1958 году выходит повесть в коротких рассказах – «Небывалое бывает». Начинающий писатель взял на себя смелость рассказывать младшим школьникам об эпохе Петра Великого, не скрывая ее противоречий. Повесть высоко оценили Л. А. Кассиль и А. К. Югов – писатель, историк, публицист и литературовед.

В автора окончательно поверили – вторая книга была уже заказана издательством. Он написал ее всего за три недели, но именно это быстрое произведение особенно полюбилось читателям. Это повесть о событиях XVIII века «История крепостного мальчика» (1958).

Успех первых книг окончательно утвердил Сергея Алексеева в правильности выбора своего предназначения. Он – детский писатель, его огромная, на всю творческую жизнь тема – слава предков, русское воинство, Россия.

Книга «Сто рассказов из русской истории» (1966) сложилась из коротких текстов, часть которых выходила в журнале «Мурзилка». Историческое повествование здесь охватывает больше трех веков – с XVII по ХХ век, от Степана Разина до Ленина. В 1971 году за эту книгу Алексеев получил премию имени Н. К. Крупской – в те годы самая высокая советская премия в области детской литературы; ее присуждение означало, что писательский труд приняли не только юные читатели, родители, литературные критики, но и педагоги.

Детским писателям, художникам, редакторам, педагогам очень нужна была площадка, где бы шел обмен мнениями, разбор новинок, представление новых творцов, широкий диалог с зарубежными деятелями. В 1967 году был возобновлен журнал «Детская литература», закрывшийся с началом войны. С. П. Алексеева выбрали главным редактором. Почти тридцать лет он вел журнал, а между тем советская детская литература росла все больше, ширился круг поэтов, рассказчиков, драматургов, иллюстраторов. Алексеев познакомился со многими авторами, говорившими на множестве языков, побывал с делегациями в разных странах. Главный редактор так подобрал сотрудников, влюбленных в детскую книгу, так четко организовал работу, что каждый месяц точно в срок выходил номер журнала, а сам он находил время писать всё новые и новые книги.

И еще десятки произведений о поворотных вехах истории Отечества увидели свет благодаря таланту Сергея Алексеева – о восстании Степана Разина, войне Емельяна Пугачёва, о декабристах, царях, русских полководцах – Александре Невском, Александре Суворове, Михаиле Кутузове, о советских маршалах Георгии Жукове, Константине Рокоссовском, Иване Коневе и многих других исторических личностях и вымышленных, но типичных персонажах. От XII до середины

ХХ века – таков охват русской истории в его рассказах и повестях. От младших школьников до старшеклассников – таков диапазон голоса детского писателя, летчика, воина, патриота Сергея Петровича Алексеева.

Теперь мы можем предложить читателям, родившимся в XXI веке, целый свод художественных произведений на тему русской истории, написанных честно и с любовью.

В эту книгу вошла повесть «Орда. Куликово поле» – она переносят читателя в XIII–XIV века, в эпоху героической борьбы русского народа против монголо-татарского ига, против завоевателей с Востока, угрожавших даже Европе.

О чем тогда в Рязани, на берегах Дона и Непрядвы думали люди – князья и обычные мальчишки? С. П. Алексееву, как и его читателям, прошедшим войну, нетрудно было представить их мысли, понять их единственное желание – изгнать, победить проклятую орду.

Вместе с тем, летчик, будущий писатель, оказавшийся в тех же степях, по которым в далекие времена текли с востока на запад войска захватчиков, видел, как тем же путем идет эшелонами огромная и бескорыстная помощь из Монголии. Народ Монголии без промедления пришел на помощь многонациональной Советской России в противостоянии с фашистскими ордами, ринувшимся с запада на восток.

В своих других книгах С. П. Алексеев многое рассказал о воинах Великой Отечественной войны. А в повести о Мамаевом побоище подчеркнул одно слово, перенятое русскими воинами от монголо-татар: «„Ура“ – это призыв к победе. „Ура“ – это сама победа».

В 1941 году на Куликовом поле снова шли бои…

И. Н. Арзамасцева, доктор филологических наук, МПГУ

Орда

Куликово поле

Глава первая

Нашествие

Знак с неба

Мальчишки Кукша Осина и Мина Кольцо валялись в крестьянском поле. В небо смотрели. Звезды считали.

День приближался к концу. Серело, темнело небо. Загорались над головами первые звезды.

– Одна, вторая, третья… – считает Кукша Осина.

– Одна, вторая, третья, четвертая… – считает Мина Кольцо.

– Вижу еще одну! – кричит Кукша.

– Вижу еще одну и еще одну! – голосит Мина.

Хорошо им валяться в душистых травах. В небо смотреть. Звезды считать. Тишина. Теплота. Красота. Благодать.

И вдруг… Ослепило мальчишек небо. Вспыхнула прямо над ними огонь-звезда. Яркая-яркая, словно осколок солнца.

Зажмурился Кукша, зажмурился Мина. Открыли снова они глаза. Оставляя огненный след, в небе неслась комета.

Бросились от страха мальчишки лицом на землю. – Боженька, помоги! Потом вскочили на ноги, помчались к дому. А над головами все светила, светила огонь-звезда. И яркий луч тянулся, как хвост, по небу. Прибежали друзья в деревню. Отродясь не бывало у них такого. Метались люди, собаки лаяли, кони ржали, коровы мычали. Козы и овцы блеяли. Не к месту, не к сроку вдруг истошно заголосил какой-то шальной петух.

Страх охватил зверей. Страх охватил людей. Семь дней подряд с наступлением темноты появлялась комета на небе.

И снова метались люди, лаяли собаки, ржали кони, мычали коровы, козы и овцы блеяли. И снова до хрипоты голосил петух.

Потом с неба ушла комета.

Не кончились этим беды. Лето вдруг стало страшно сухим. Загорелись леса в окру́ге. Тлели болота. Смрад стоял над землей. Густые облака закрывали солнце. Задыхались от жары и дыма звери и люди.

Но и это еще не всё. В колодце у деда Путилы вдруг исчезла вода.

– У деда Путилы в колодце исчезла вода, – шептались в испуге люди.

Коза Марефа у тетки Варвары вдруг перестала доиться.

– У тетки Варвары коза Марефа перестала доиться! – ахали в страхе.

Шальной петух вдруг лишился голоса. Всё у того же деда Путилы выпала борода.

В тот год над всей Русской землей пронеслась комета. Долго еще замирали в ужасе люди:

– Знак с неба. Недобрый знак.

Пыль степная поднялась облаком

Поле. Огромное поле. Степное раздолье. Дорога уходит вдаль.

Выскочил суслик из норки. Выбрал пригорок. Привстал. Замер. Глянул направо. Глянул налево. Зорко вперед всмотрелся – туда, где видна дорога.

Что там заклубилось вдали? Пыль степная поднялась облаком. Ближе, всё ближе облако. Слышится стук копыт. Это движется конница. Ближе всё кони. Ближе.

Покинул поспешно пригорок суслик. Шмыгнул к себе в норку. Затих.

Прошли тем местом конные. Снова суслик из норки выглянул. Видит: новый идет отряд.

Вид у всадников необычный: скулы широкие, глаза маленькие, приплюснутый нос, редкие волосы на подбородках. Лук у каждого, колчан, наполненный стрелами, боевой топор, веревка к седлу приторочена. Лошади низкорослые, но ладные, крепкие на ноги.

Снова спрятался в горку суслик. Выждал время. Вновь, как солдатик, на взгорке замер.

Конные шли с востока. С той стороны, откуда восходит солнце. Шли отряды один за другим, как волны в просторном море. Двигались тысячи всадников.

Засмотрелся на конных суслик. Потерял осторожность. Не спрятался вовремя в норку. Оказался в кругу верховых. Заметался он между конскими копытами. Туда-сюда, туда-сюда. Ищет норку. Нет норки. Затоптали домик суслика лошадиные ноги. Затоптали и суслика.

С востока, из азиатских степей, к русским землям приближались грозные завоеватели. В истории они получили название монголо-татары.

Калка

Монголо-татары жили далеко на восток от России. Они создали там свое могучее государство. Во главе его стоял сильный правитель и опытный полководец Чингисхан.

1123 год. Южная даль России. Соседние с Русью половецкие степи. Река Калка. Здесь, у берегов Калки, и произошла первая схватка русских людей с отрядами, посланными на Русь Чингисханом.

Против монголо-татар сразу выступило несколько русских князей. Трое из них – Мстиславы: Мстислав Галицкий, Мстислав Черниговский, Мстислав Киевский.

Не стали князья ждать подхода врагов к границам Руси. Выступили к ним навстречу.

Идут дружины Мстислава Галицкого.

Идут дружины Мстислава Черниговского.

Идут дружины Мстислава Киевского.

Идут дружины других князей.

Дошли они до реки Днепр, переправились через Днепр, вступили в половецкие земли. Половцы были нашими соседями. Нередко они вместе с русскими объединялись против общих врагов. Так было и на этот раз.

Улыбнулась поначалу князьям удача. Разбили они передовой монголо-татарский отряд. Пошли смело вперед. Шли восемь дней. Достигли реки Калки, где находились главные ханские войска.

Однако переоценили князья свои силы. К тому же не было в их рядах единства. Не хотели они иметь ни общего командира, ни общего плана, как лучше действовать, чтобы победить грозных пришельцев. В главной битве половцы и русские князья были разбиты.

Князь Мстислав Киевский и еще два русских князя оказались в плену у врагов. Смерть их была ужасной.

Князей связали веревками. Бросили на землю. Сбили из досок настил. Положили его на пленников. Уселись монголо-татары на деревянный настил. Устроили победный пир.

– Смерть урусам! Смерть урусам! – кричали они. Так монголо-татары называли русских.

Давили, впивались доски в тела несчастных.

Погибли Мстислав Киевский и его товарищи.

Разбиты на Калке княжеские дружины.

Страшная угроза нависла над Русью.

Обойдет стороной беда?

На Руси ожидали большой беды. Однако после Калки монголо-татары вдруг остановились, развернулись и ушли назад, в свои азиатские степи. Таков был приказ Чингисхана.

Вздохнули облегченно русские люди:

– Может, обойдет стороной беда. Может, мимо пройдет война.

Торжествовал Прокоп Никуда. Мужик он озорной, бедовый.

– Ушли! Хоть и побили наших Мстиславов, да, видать, поняли: кишка у них против нас тонка!

Вторит ему и Паслей Нуда:

– Конечно, кишка тонка. Да мы их – скулы широкие, бороды редкие. Пусть только заново сунутся – в рог бараний в момент согнем. – Раз ушли – значит, мы победили! – кричит Прокоп Никуда.

– Испугались! – кричит Паслей Нуда. – Хвосты поджали. Выпьем за нашу победу!

Налили в кружки хмельную брагу.

– За нашу победу! За нашу победу!

Прошло пять лет. Не появляются больше монголо-татары.

– Я что говорил? – кричит Прокоп Никуда. – У степняков против наших кишка тонка! – Я что говорил? – кричит Паслей Нуда. – Хвосты степняки поджали.

Прошло десять лет. Ни слуху ни духу о восточных завоевателях.

Снова Прокоп Никуда кричит про кишку.

Снова Паслей Нуда кричит про хвосты.