- -
- 100%
- +
Авторучку я купил на Ебее.
Все эти ужасы и апокалипсисы нельзя писать, просто набивая текст на клавиатуре. Если вы хотите получить годный результат, надо работать так, как это делали великие предшественники: Эдгар Алланович По, Алёша Толстый, или там мадам Чайкина. То есть – перо, чернильница и пачка бумаги А4.
Бумагу я купил легко, а вот гусиных перьев в продаже не оказалось. Мне предлагали разные гелиевые ручки, но все по сути одинаковые, отличающиеся лишь размером шарика. Я взял самый тонкий – 0,38 мм, но он царапал бумагу, а иногда просто переставал писать. Тогда я заменил стержень на 0,5 мм, но чернила оказались расплывающимися: я подышал на бумагу, и слово спирт превратилось в спорт. Хорош будет средневековый алхимик, приседающий с пудовиками в тёмной лаборатории!
Тогда я полез в Гугл, и он почти сразу выдал лот «Винтаж HEIKO 442 с золотым пером». И ведь недорого, всего полторы тысячи. Окей, Гугл.
Через неделю ручка была у меня. Она и вправду оказалась винтажом: дата производства 1967 год, ГДР, в СССР не завозились. Приятно владеть чем-то, чего нет ни у кого во всей горячо любимой родине.
И всё стало хорошо. Почти. Дело в том, что когда я попробовал заправить ручку чернилами, выдавленными из гелиевого стержня, она отказалась ими писать. Слишком густые. И вообще залипла вся и склеилась. Промывать пришлось тем самым спиртом, на котором споткнулся шарик 0,5 мм.
Где купить жидкие, я не понял; в магазинах таких не было. В 67-м году чернила, может, на каждом углу вёдрами продавали, но не в наш просвещённый век.
Гугл сказал, что чернила можно сделать самому. Всего делов-то:
А. Понадобится:
– галлы (наросты-орешки на дубовых ветках и листьях);
– металлическая банка;
– вода;
– железный купорос (раствор).
Б. Способ приготовления:
– сложить галлы в металлическую банку и залить водой так, чтобы полностью их покрыть;
– когда вода потемнеет, добавить в банку железный купорос до консистенции чернил и настоять в течении нескольких часов;
– чернила готовы.
Окей, Гугл! Я пошёл на улицу искать дуб.
Дубов в нашем городе не оказалось. По улицам и в парках росли тополя, берёзы, дички-яблочки, даже ива была, клёны трех сортов, ёлки-палки-моталки, а у моей сестры в горшке на подоконнике росло лимонное дерево. Но дубы в Сибири даже на подоконниках не растут.
Гугл сказал, что можно сделать красные чернила из каких-то жучков. Красные мне были, в общем, не нужны, я же не училка какая, чукча – писатель. Но я подумал, что если наловить жучков синего цвета, то и чернила могут получиться синие. Во всяком случае, попробовать следовало. Если что не так, вылью их на соседскую собаку, чтобы не гавкала по ночам.
За жучками пришлось ехать на дачи. Когда-то тут было хорошо и оживлённо, но вместе с Советской властью закончилось и желание людей работать честно, на благо общества. То есть, даром рыть землю и грядки с луком пропалывать. Все ушли в офисы, а на дачах наступило запустение и одичание. Мне это было, конечно, по барабану. Я лишь боялся на шпану какую-нибудь нарваться и запасся ножом-бабочкой, на всякий пожарный.
Шпаны мне не встретилось, но и жучков отыскать оказалось не так просто. Божьих коровок я забраковал сразу. Вы не смейтесь, но даже если чернила получатся без этих крупных точек, всё равно оранжевый цвет не очень подходящий. Смартфон я, чтобы шпана не отжала, оставил дома, и потому Гугл уже не мог чем-то помочь. Пришлось думать головой и ориентироваться по приметам.
Я решил, что жуки могут прятаться под гнилыми досками, валяющимися на земле. Перевернул несколько, но обнаружил только уйму шевелящихся красных червей. Хоть я и писатель ужасов, но такая картина даже меня заставила нервничать. Я скорей побросал доски обратно и сбежал на соседнюю дачу, чтобы эти твари не догнали.
На соседней даче, внутри покосившегося фанерного домика обнаружилось гнездо ос. Оно было метровой величины, и убегать пришлось быстрее, чем от красных червяков. Но с меньшим успехом. Дело в том, что осы оказались быстролетающими и гнались за мной, наверное, километр, периодически жаля в разные части тела. Мне даже жуков расхотелось искать от боли и негодования.
Продираясь сквозь кусты, я исцарапал и лицо, и руки, и куртку изорвал, а когда затрещали штаны, зацепившиеся за гвоздь от разрушенного забора, я замер и твёрдо решил прекратить отступление.
Ос не было. Они отстали по дороге – я залез в такую глухомань, что сам удивился местности. Хилая дачная растительность сменилась довольно крепкими деревьями, не похожими на всё виденное мной раньше. Я, конечно, не ботаник – в смысле, я не разбираюсь в кустах – но деревья вокруг больше походили на африканские. Оригиналы эти дачники, чего только не навыращивают! Я слышал, тут даже виноград найти можно, но деревья на него, конечно, не походили.
Некоторое время я продирался сквозь заросли, представляя себя негром, преследующим носорога, а потом неожиданно вышел на открытую местность. Носорога там не оказалось, но дуб был. Я сразу узнал его – такое большое толстое дерево, и цепь золотая на нём висит. Шутка! Цепь была, но чёрная и поржавевшая.
Дуб оказался весь в орешках, этих самых галлах. И зачем мне теперь жуки? Ха! Наделаю столько чернил, что на два романа хватит и ещё на маленькую повесть останется.
Я почувствовал себя Стивеном Кингом и принялся собирать галлы. Они были маленькие и кругленькие – отличные же чернила из них выйдут!
Набрав килограмма полтора, я решил, что хватит – потом ещё приду и доберу, если потребуется. Надо выбираться отсюда, а то Солнце садится.
Выбраться из зарослей оказалось сложнее, чем забраться. Так всегда бывает, я особо не удивлялся, но огорчение усиливалось. Странные африканские деревья, казалось, тянутся бесконечно, ни про негров, ни про носорогов уже не хотелось фантазировать, а мечталось только очутиться дома или хоть на автобусной остановке.
Солнце взаправду быстро садилось, и вскорости стало совсем глаз выколи. Я ничего не видел, тыркался на ощупь, напарывался на колючки. Изорвал всё, что не дорвал днём, и когда в конце концов вывалился на открытое пространство, был больше похожим на финского дядюшку, чем на отечественного литератора. Пространство оказалось асфальтированной дорогой, и – внимание! – в трех шагах автобусная остановка.
Так я и приехал домой, уже радуясь, что в темноте меня соседи не увидят. А если и увидят, то лица не различат, а по ремкам одежды не догадаются.
Я сам себя почти не узнал, когда в зеркало погляделся. Рожа была исцарапанная, искусанная осами, испачканная этими галлами до состояния негра, о котором раньше думал; и я даже на носорога сделался похож со своим распухшим носом. Вот дались же некоторым эти чернила… каких только глупостей не наделаешь ради искусства.
Сначала хотел положить пакет с дубовыми орешками в холодильник, но потом бросил у батареи – всё равно отопление не работает.
Это и оказалось главной ошибкой: ночью, по-видимому для проверки, дали горячую воду в систему. Назавтра, с трудом поднявшись около часа дня (я же человек творческий) и разлепив глаза, я заметил, что в пакете что-то шевелится. Пригляделся и обнаружил, что все галлы, с таким трудом добытые вчера, оказались испорченными. Из них полезли мелкие беленькие червячки! Их было такое количество, а выглядели они так отвратительно, что меня замутило – и эту гадость я притащил домой!
Кухонным совком я подгрёб пакет и с отвращением выбросил в мусоропровод. Весь вчерашний день, весь этот «подвиг разведчика» пошёл насмарку! На память осталась только рожа, воспалённая и почерневшая, и исцарапанные руки. Вот чёртов Гугл, и чего он мне насоветовал?
Немного повертевшись у зеркала в ванной, я заметил, что чернила даже не думают смываться с лица. Наоборот, от воды и мыла они вроде делаются темнее и гуще, а пятна увеличиваются в размере. И хорошие же чернила, сколько бы я мог ими написать!
После завтрака от души отлегло, и я понял, что отступать не следует. Хочешь быть писателем – будь, а хорошо смеётся тот, кто…
Уже на дачах обнаружил, что забыл нож-бабочку. Если встретится шпана, как я буду с ней разговаривать? Но может, они испугаются моей чернильной рожи, ха-ха.
Зато я не забыл смартфон, или наоборот, забыл выложить из кармана. Время от времени поглядывая на навигатор, я добрался до дачи с подозрительными красными червями, немного потыркался по кустам и колючкам, потом вышел на фанерный домик ос. Они по-прежнему жужжали, но в этот раз я не стал к ним приближаться.
Дальше вообще всё пошло по маслу: вчерашние отпечатки каблуков в рыхлом грунте надёжно указывали дорогу, и я снова начал представлять себя негром, идущим по следу носорога. А когда вокруг возникли давешние африканские деревья, настроение улучшилось до такой степени, что я даже песенку замурлыкал на незнакомом языке. В нём одни согласные буквы, а гласные додумываешь сам, в зависимости от состояния ума и сердца.
Дуб стоял там, где его оставили: широкая поляна, заросшая чем-то вроде папоротника с цветками, и тишина. В самом деле, сюда не доносились ни шум автотрассы, ни далёкий гул железки; и даже ветер вроде стих. Было тепло, но не жарко.
Я сфоткал дуб с края поляны, стараясь, чтобы ржавая цепь попала в объектив; потом ещё сделал сэлфи. А вот морда моего лица вышла неудачно: видимо из-за освещения она казалась совсем чёрной, будто я взаправду мигрант из Африки.
Потом отправился собирать орешки-галлы. Их было так много, что полный пакет набрался за полчаса, не более. Я внимательно их осматривал, даже раскусил несколько, но поражений червями не обнаружилось. Сегодня приду домой раньше и сразу залью купоросом – если что, черви не успеют вылупиться.
Уже уходя, оглянулся через плечо и заметил, как ветки на дубе странно шевелятся при полном отсутствии ветра. Будто кто там сидит в гуще, хм.
На краю поляны сорвал несколько цветков с папоротника и пожевал. Вкус своеобразный – что-то медовое и лёгкая горчинка такая. В следующий раз наберу пакет и буду как чай заваривать.
Навигатор уверенно показывал дорогу, и в этот раз я вышел на трассу минут за двадцать. Конечно, без хлюзды смартфон обойтись не мог – машинка говорила, будто я по болоту иду, далеко за дачами. Но почва под ногами была твёрдая и надёжная, а деревья вокруг, хотя и имели нездешний вид, казались высокими, крепкими. На болотах такие не растут.
Автобусная остановка, впрочем, располагалась там, где ей следовало. Я немного подождал, сел в подошедший автобус и отбыл. Немногие пассажиры удивлённо оглядывались, но это и понятно – замечательные чернила в полутьме салона превращали меня в натурального африканыча. Я даже не удержался и, когда билет покупал, сказал несколько слов по-нашему – кондуктор только глаза выпучила, но сдержалась, ничего не ответила.
Дома быстро сложил орешки в жестяную банку из-под селёдки и залил купоросом. Через несколько часов можно будет заправлять винтажную ручку «HEIKO 442» и приступать к написанию романа про алхимика, вызывающего демонов. Замыслов у меня громадьё, а после всех «турпоходов», и жизненного опыта прибавилось. Я теперь отлично представлял методику ловли носорогов, слонов, бизонов. Такое ощущение внутри образовалось, что я голыми руками могу задушить леопарда, а потом иглами кактуса сшить из шкуры набедренную повязку.
Руки и вправду сделались почти негритянскими. От возни со всеми этими дубовыми галлами я испачкался до такой степени, что уже и туловище начало чернеть. Живот, во всяком случае, почернел, а грудь и спина пошли пятнами. Смешно: я попытался их отмыть, но пятна не отмывались. Какой замечательный роман может теперь написаться у меня этими чернилами!
Пока орешки настаивались на купоросе, я решил запостить сэлфи с дубом в Инстаграм. Нашёл фотки и внимательно рассмотрел. И вот тут… хм… а ведь не зря мне и раньше что-то казалось подозрительным! На фотографии ржавая цепь совершенно отчётливо приобрела золотой вид. Если такую сдать в ломбард, можно до конца жизни издавать книжки за свой счёт и не париться.
Я нисколько не сомневался, что цепь золотая – я читал романы Грина и знал, как это бывает. Камера смартфона снимает в более широком спектре, чем видит человек, и тот, кто маскировал золото, мог не догадываться об этом. Проблема одна: как такую тяжесть перетащить оттуда; но попытаться следовало. Тем более, что я по-новому стал ощущать самого себя: леопарда душить – это и индусы могут, а вот тащить на горбу трёхсоткилограммовую золотую цепь – это по-нашему, по-африканскому!
Стремительно собравшись и даже не перекусив, я в третий раз отправился на дачи. На улицах люди странно поглядывали на меня, а какие-то мальчишки, истошно крича, бежали пару кварталов следом. Я не обращал на них внимания, тем более, что звуки их речи были невнятными, как на иностранном языке. И какое мне дело до этих мелких неандертальцев?
Смартфон в этот раз я не захватил – он был мне не нужен. Я вышел на той остановке, с которой обычно уезжал, и, не разбирая даже старых следов, напрямую пошёл к дубу. Дачные заросли быстро сменились африканскими деревьями, а я двигался так стремительно, что вместо двадцати минут вышел на странную поляну минут за пять.
Дуб стоял там, где его оставили. На нём висела цепь. Она была золотая – я видел это отчётливо, без всякого смартфона.
Я подошёл и подёргал её. Цепь оказалась обмотанной вокруг дерева на несколько оборотов. Тут и вправду килограмм триста-четыреста золота розоватого отлива.
Я подёргал сильнее. Из-за дуба вышел здоровенный кот, похожий на манула чёрной окраски, и злобно зашипел. Я его не боялся! Я голыми руками душил леопардов, а тут просто манул.
Кот зашипел громче, а потом что-то сказал. Непонятно, но я его понял. Язык наш.
Из-за веток высунулось лицо женщины, такое же чёрное, как я видел в зеркале ванной. И она что-то сказала. Тоже непонятно, но… понятно. Гласные буквы надо додумывать.
Женщина протянула обнажённую чёрную руку и похлопала меня по плечу. А я подумал… и решил, что нет никакого смысла сдавать цепь в ломбард. И хорошо, что я не захватил смартфон. И вообще, всю предыдущую жизнь я занимался невероятными глупостями! Книжки писал, рассказики… Как хорошо, что это закончилось.
Сбросив одежду с антрацитно-чёрного тела, я полез по веткам наверх. Кот больше не шипел, а отошёл по цепи за ствол и мурлыкал оттуда песню. Потом начал сказку рассказывать.
А вечером я спустился с дуба и отправился на охоту. Обычно у нас ужин из носорогов, но в этот раз я притащу слона, гадом буду!
––
В оформлении обложки использовано изображение с https://pixabay.com/ по лицензии Pixabay License
Иллюстрация: автопортрет А. С. Пушкина, 1829 г., находится в общественном достоянии.
#BlackLivesMatter