Золотые пески забвения

Глава 1

Началось все это одним ненастным осенним утром, когда внезапно налетевшим ливнем буквально заливало три окна моего рабочего кабинета, а холодный северный ветер изо всех сил раскачивал стоящие вдоль забора деревья, упрямо пытаясь сорвать с них жалкие остатки поздней пожелтевшей листвы. Из-за постоянно стекающих по стеклу дождевых потоков деревья смотрелись из окон кабинета смутно и весьма расплывчато.

Мой кабинет находился на втором этаже нашего трехэтажного административного здания и располагался напротив кабинета начальника авиабазы Джеймса Хилла, потому он частенько заходил ко мне просто покалякать по старой дружбе и одновременно пожаловаться на свои семейные неурядицы. Джеймс имел звание полковника, я же был всего лишь майором, но когда-то мы вместе желторотыми курсантами, а точнее рядовыми-рекрутами авиации, проходили начальное обучение в одном весьма засекреченном месте. Там, кстати, и познакомились.

Не сказать, что в то далекое время мы с Джеймсом были закадычными друзьями, – приятелями, не более. Но когда пять лет спустя встретились вновь, участвуя в одной и той же боевой операции, наше былое знакомство на удивление быстро реанимировалось и незаметно переросло в крепкую мужскую дружбу. Я бы даже сказал, фронтовую дружбу, хоть фронта у нас тогда не было никакого, равно как не было и тыла. Была одна сплошная кровавая неразбериха, где все окончательно перемешалось и где неоправданно обидных потерь было излишне много. Во всяком случае, с нашей стороны…

На пятый день операции мы оба были ранены, Джеймс легко, я же исключительно тяжело, но именно старший уоррент-офицер Джеймс Хилл смог вытащить тогда второго лейтенанта Теда Тайлера, то есть меня, из-под кинжального огня противника. И только поэтому я остался жив, хоть уже мысленно успел распрощаться со всеми родственниками и даже просто знакомыми.

После этого наши воинские пути разошлись надолго, потому что, когда меня кое-как подлатали армейские эскулапы, выяснилось, что участвовать в боевых операциях мне больше, увы, не светит.

Но полностью списывать со счетов столь бравого вояку начальство все же не решилось, милостиво разрешив мне и далее тянуть армейскую, а точнее авиационную, лямку, но уже лишь на тыловых должностях. Вот так я и дослужился до звания майора, и последним моим достижением стала должность начальника охраны этой занюханной авиабазы, на которой одним ненастным осенним утром и началась неразбериха.

Полковник Джеймс Хилл был назначен командующим нашей авиабазой полгода спустя после моего сюда перевода, и, хоть он был моим начальником, а я, как это ни обидно звучит, его подчиненным, отношения между нами оставались по-прежнему дружескими. Впрочем, никаким панибратством тут и не пахло, особенно при посторонних: я всегда добросовестно относился к своим обязанностям, а полковник Хилл не являлся слишком уж требовательным начальником. Более того, в последнее время он нередко прикладывался к рюмочке (иногда совместно со мной, но случалось и в полном одиночестве), я подозреваю, что именно непреодолимая тяга к спиртному и поставила крест на дальнейшей карьере бравого полковника, не оставив ему возможности со временем превратиться в еще более бравого генерала. Сказать по совести, быть самым главным в той замызганной дыре, которую и представляла из себя наша авиабаза, означало безусловный крест на дальнейшей воинской карьере, ибо путь отсюда были лишь один: вниз. Иными словами, в отставку.

Полковник Хилл и сам отлично сие понимал, это изрядно его огорчало. Но значительно больше огорчали Хилла непростые отношения с собственной супругой, дамой весьма вспыльчивой и любвеобильной, бывшей к тому же моложе Джеймса ровно на четверть века. И к событиям, произошедшим на авиабазе, их супружеские отношения никоим образом не относятся (а ежели и относятся, то весьма косвенно).

Итак, в то дождливое утро я, помнится, стоял у одного из окон, бездумно любовался вселенским потопом снаружи и мысленно радовался своему казенному кабинету, а тем более полному отсутствию необходимости покидать в данный момент его уютные стены. Но радовался я ровно до того момента, когда дверь кабинета широко распахнулась и в него буквально ввалился грузно пошатывающийся полковник Хилл. Остановившись у самого порога, он окинул меня блуждающим взглядом.

Я сразу же сообразил, что мой многоуважаемый шеф успел принять вовнутрь привычную утреннюю дозу горячительного, но еще весьма далек от того определяющего момента, после которого у него обычно появлялась настоятельная потребность в очередной раз излить мне свою душу. Поплакать в жилетку, другими словами, ибо скромная моя персона на роль этой многострадальной жилетки подходила прямо-таки идеально.

– Что-то ты рановато сегодня, Джеймс… – начал было я, но своевременно заметил маячившую за спиной полковника высоченную фигуру мастер-сержанта Эванса Холройда и прикусил язык. В том смысле, что переменил тему: – Что-то произошло, сэр? – деловито поинтересовался я, подходя к столу.

– Произошло! – буркнул Хилл, наконец полностью вваливаясь в кабинет, чуть посторонившись, пропуская вперед себя Холройда. – Объясните ему, сержант.

– Сэр! – вытягиваясь в струнку, произнес Холройд казенно-официальным голосом. – У нас ЧП! В пятом ангаре.

– В пятом ангаре? – недоуменно переспросил я. – В «морге», что ли?

– Так точно, сэр! – кивнул сержант. – В «морге».

Пятый ангар мы в разговорах между собой чаще всего называли «вертолетным моргом», а всю нашу занюханную авиабазу – «авиационным лазаретом», ибо поступали сюда в основном неисправные или полностью устаревшие вертолеты, изредка самолеты. Ну а те из них, восстановить либо законсервировать которые было невозможно (а иногда и просто нерентабельно), находили бесславную свою кончину именно в пятом ангаре.

– Так что там, собственно, произошло? – поинтересовался я у сержанта Холройда.

– Исчезновение, сэр! – пояснил сержант. – Исчез рядовой авиации третьего класса Морт Клейтон.

Некоторое время я молчал, как бы переваривая только что услышанное.

– Как это исчез? – наконец-то выдавил я из себя, помолчал немного и добавил: – Отлучился, наверное, из ангара, не испросив на то предварительного разрешения? То есть самовольно…

Но сержант лишь отрицательно мотнул головой.

– Никак нет, сэр! Никуда он не отлучался, а просто взял да и исчез! Причем на глазах у своих сослуживцев.

Вот даже как?! Мистика какая-то…

Но тут сержант добил меня окончательно, добавив на полном серьезе:

– Сам-то исчез, а вот одежда от него осталась! И обувь тоже…

Этим он меня окончательно доконал, и я, не зная, что и ответить, лишь молча таращился на Холройда.

– Майор Тайлер! – произнес вдруг полковник Хилл на удивление трезвым голосом (я, признаться, почти позабыл о самом его присутствии). – Исчезновение рядового, думаю, целиком по вашей части. Немедленно займитесь этим делом, разберитесь, потом обо всем обстоятельно доложите!

– Слушаюсь, сэр! – машинально произнес я, все еще переваривая услышанное.

– Ну, вот и хорошо!

Полковник развернулся и вышел из кабинета, немного при этом пошатываясь, а мы с сержантом некоторое время лишь молча таращились друг на друга. Покосившись на залитые дождем окна, я вытащил из шкафа куртку и фуражку. Еще разочек полюбовавшись на разгулявшуюся за окнами непогоду, я вздохнул и добавил складной зонтик, хоть и понимал, что толку от этой хлипкой конструкции при столь порывистом и непредсказуемом ветре будет немного.

– Ну что ж, сержант, – безо всякого энтузиазма в голосе произнес я, заканчивая застегивать куртку, – идемте, осмотрим место происшествия!

В ангаре номер пять мне приходилось бывать не так уж и часто. Последний раз подобное случилось почти полгода назад, когда внезапно оборвавшийся двигатель основательно повредил левую стопу не успевшему вовремя отскочить в сторону технику-сержанту. Происшествие было пустячным, разбирательство вовсе не требовало моего непосредственного присутствия, но я все же заявился в ангар и лично проконтролировал ход следствия. Во время знаменательного сего процесса удалось выяснить, что этот техник-сержант оказался кругом виноват, и сам же себя уже примерно наказал за проявленное головотяпство. Так что никакого хода делу давать не стали, и оно тогда было просто спущено на тормозах ко всеобщему, включая и самого пострадавшего, удовлетворению.

За эти полгода пятый ангар ничуть не изменился, ежели не считать того, что приговоренная к умерщвлению вертолетная техника тут была уже совершенно другой. И потому я даже без подсказки Холройда быстренько отыскал предполагаемое место происшествия, тем более около него продолжали находиться четверо рядовых, оживленно между собой переговаривающихся. Это были как раз те, кто, по словам Холройда, собственными глазами мог наблюдать невероятное исчезновение сослуживца, именно эта четверка и являлась единственным свидетелем загадочного происшествия.

– Смирно! – скомандовал Холройд, и все четверо, мгновенно обернувшись в нашу сторону, застыли по стойке смирно.

– В шеренгу становись!

Когда и это было исполнено, я наконец смог увидеть то, что ранее заслоняли собой спины рядовых, а именно распластанную по бетонному покрытию ангара одежду и обувь исчезнувшего, если верить словам сержанта, рядового третьего класса Морта Клейтона. Все обмундирование лежало так, что издали немного напоминало лежащего ничком человека без головы: ближе ко мне – берцы, далее – брюки, и, наконец, – китель. Отсутствующую голову частично заменяла лежащая на ее месте старая потрепанная пилотка.

А еще возле левого рукава кителя валялось несколько беспорядочно разбросанных по бетонному полу гаечных ключей.

Некоторое время я лишь молча рассматривал словно напоказ разложенное обмундирование, повернулся к безмолвно застывшей шеренге.

– Ничего не трогали?

– Никак нет, сэр! – отозвался правофланговый. Был он рядовым первого класса, единственным из четверки, ибо все остальные имели лишь второй класс.

– Фамилия?! – обратился я к военнослужащему.

– Рядовой авиации первого класса Алан Джонсон! – бойко отрапортовал тот.

– Рядовой авиации второго класса Джон Уоллес! – не менее бойко продолжил его сосед, заметив, что я поворачиваюсь к нему.

Настала очередь остальных.

– Рядовой авиации второго класса Уинтер Брукс!

– Рядовой авиации второго класса Тед Моралес!

«Надо же, тезка!» – невольно подумалось мне.

– Скомандуйте им «вольно», сержант, – повернувшись к Холройду, распорядился я.

– Вольно! – проревел зычным басом Холройд.

Я же, подойдя к неведомо кем разложенной по полу одежде, вновь некоторое время молча ее рассматривал. Потом, наклонившись, приподнял брюки и… Чего, чего, а этого я никак не ожидал. Из брюк внезапно выскользнули узенькие плавки веселенького ярко-зеленого цвета, а по неподвижно стоящей шеренге прокатился явственно различимый смешок.

– Отставить смех! – рявкнул сержант, и вновь стало тихо.

– Это что, розыгрыш? – пнув ногой плавки, обратился я к сержанту. – Это у вас в ангаре шутки такие?

– Никак нет, сэр! – вытянувшись по стойке смирно, бесстрастно проговорил Холройд.

Подняв китель, я обнаружил внутри его мятую грязноватую тенниску, вытащил из берцев носки, почему-то совершенно не совпадающие по расцветке. Под фуражкой обнаружились очки в металлической оправе…

– Он носил очки? – поинтересовался я у сержанта.

– Так точно, сэр! Небольшая близорукость, – было мне ответом.

– Ясно, – кивнул я.

Если это и в самом деле был розыгрыш, то довольно глупый и непонятно, с какой целью подстроенный. Если же это не розыгрыш…

Внимательно взглянув еще раз на стоящих в шеренге рядовых, я заметил то, на что в первую минуту не обратил внимания. Под левым глазом у Тэда Моралеса наливался относительно свежий кровоподтек, а лоб Уинтера Брукса наискосок пересекала царапина. Тоже, по всему видно, совсем недавно полученная…

– Откуда это? – шагнув к шеренге и указывая рукой на кровоподтек, спросил я у Моралеса.

– Разводной ключ, сэр! – немного помешкав, отрапортовал Моралес. – Я под вертолетом находился, а его сверху на меня уронили. Вот и…

Недоговорив, Моралес замолчал.

«Врет! – невольно подумалось мне. – Или недоговаривает что-то».

– А это откуда? – ткнул я пальцем в лоб Брукса. – Тоже разводной ключ?

– Никак нет, сэр! – вытянувшись в струнку, выкрикнул Брукс. – Это я… я это…

Тут Брукс запнулся и виновато посмотрел на меня.

Я терпеливо ждал.

– Виноват, сэр! – произнес Брукс упавшим голосом. – Потасовка небольшая была. Утром…

– С кем? – задал я вопрос, хоть и так уже знал ответ. – С Клейтоном?

– Так точно, сэр! – Голос Брукса сделался совсем уже тихим. – С Мортом Клейтоном. Но это было в начале смены. До исчезновения еще…

– Почему мне не доложили? – гаркнул Холройд и уже сделал было шаг по направлению к Бруксу, но я жестом остановил сержанта.

– Скажите, Брукс, – произнес я обманчиво мягким голосом, – синяк под глазом у рядового Моралеса – это результат утренней потасовки?

Брук лишь вопросительно посмотрел на Моралеса.

– Виноват, сэр! – Моралес сделал шаг вперед и остановился. – Я соврал про ключ! Еще раз прошу прощения, сэр!

– У вас была драка с Клейтоном? Двое на одного, так?

Моралес ничего не ответил.

– Или вы вчетвером избивали его?

– Никак нет, сэр! – Алан Джонсон тоже сделал шаг вперед. – Драка была честной, один на один! Мы с Джоном в ней не участвовали, а Уинтер лишь пытался разнять драчунов. За что и пострадал!

При словах Джонсона Брукс машинально потрогал пальцами царапину на лбу, а Моралес низко опустил голову и вздохнул.

– Какова причина драки? – вновь обратился я к Джонсону, но тот лишь как-то неопределенно пожал плечами.

А я повернулся к Моралесу.

– Личные неприязненные отношения, сэр! – так и не подняв головы, проговорил Моралес. – Между мной и рядовым третьего класса Мортом Клейтоном.

– Почему я об этом ничего не знал?! – взревел сержант Холройд, жестом я приказал ему замолчать.

– Ладно, вернемся к моменту исчезновения рядового Клейтона, – медленно протянул я, по очереди оглядывая рядовых. – Кто это видел?

– Мы видели, все четверо! – сказал Джонсон и тут же торопливо добавил: – Сэр!

– Как все произошло? – спросил я у Джонсона.

Тот задумался на мгновение.

– Значит, было так… – начал он, оглядываясь по сторонам. – Мы стояли возле вон того вертолета…

– Вы, это кто? – перебил я Джонсона.

– Мы все! – Джонсон жестом показал на шеренгу. – А Морт, значится…

– То есть его с вами не было? – вновь перебил я Джонсона.

Джонсон кивнул утвердительно.

– Не было, сэр! Он шел вон туда…

И Джонсон указал в сторону, прямо противоположную вертолетной стоянке.

– Шел с ключами в руке? – спросил я, вспомнив о рассыпанных возле кителя гаечных ключах.

– Так точно, сэр! Относил ключи, которые нам уже не нужны были. А потом… – Недоговорив, Джонсон замолчал.

– Потом что?

– Он просто исчез, сэр! Одна одежда осталась…

Некоторое время я смотрел на ничего не выражающее лицо Джонсона, перевел взгляд на аккуратно разложенную по бетонному полу одежду.

Слишком уж аккуратно разложенную.

– Ну-ка, встаньте, где стояли тогда! – приказал я, а когда рядовые исполнили мою команду, жестом подозвал к себе сержанта Холройда.

– Ангар обыскивали? – спросил я у сержанта, лишь тот приблизился.

– Так точно, сэр! – кивнул сержант. – Сразу же после исчезновения!

– После исчезновения или после того, как вам доложили об этом?

– После того, как мне доложили, сэр! – вынужден был признать Холройд. – Но мы сразу же принялись за поиски. Тщательно осмотрели все, каждый вертолет…

– Кто осматривал? Эти? – я кивнул в сторону стоящей в отдалении четверки.

Но Холройд тут же отрицательно мотнул головой.

– Никак нет, сэр! Им я приказал оставаться на месте. Как свидетелям. И еще приставил штаб-сержанта. На всякий случай.

– Разумно, – кивнул я головой. – И что с поисками?

– Ничего не обнаружили, сэр! Ни малейшей зацепки.

– Этого и следовало ожидать, – пробормотал я. – А скажите, сержант, окрестности ангара вы тоже осматривали?

– Никак нет! – Холройд недоуменно посмотрел на меня. – У главного входа пост, остальные два заперты, и там нетронутые печати, так что…

– Понятно, можете не продолжать! – оборвал я сержанта.

– Скажите, сэр… – осторожно начал Холройд, глядя на меня исподлобья, – неужели вы полагаете, что эти ребята?..

Холройд замолчал и перевел взгляд на стоящую в отдалении четверку. Слышать нас никто, естественно, не мог, тем не менее рядовые настороженно смотрели сейчас в нашу сторону.

– Вы полагаете, что они Клейтона?..

Сержант вновь замолчал на полуслове, но я тоже молчал и перевел взгляд на разложенную по полу одежду.

– А вы как считаете, сержант?

Холройд ответил не сразу. Некоторое время он лишь внимательно рассматривал разложенное в идеальном порядке обмундирование исчезнувшего рядового.

– Но зачем? С какой целью?

– Драка ведь была! – напомнил я.

– Подумаешь, драка! – Холройд презрительно фыркнул. – Так, потасовочка…

– Клейтон мог упасть после удара, – предположил я, как бы рассуждая вслух. – Упал, ударился затылком о бетон. Такое падение, знаешь ли, иногда приводит к летальному исходу, вот и решили по-быстрому избавиться от тела, попросту упрятав его в надежном месте. Другой вопрос, куда они могли его так ловко запрятать, тем более времени в обрез было…

– А раздевать тогда зачем? – выдвинул Холройд убойный контраргумент. – Одежду таким образом раскладывать… Зачем все это? Для лишнего подозрения?..

Этого я и сам не понимал. Неужели фокус с одеждой четверка применила лишь для того, чтобы выдать нам совершенно неправдоподобную версию с внезапным исчезновением рядового? А с другой стороны, почему бы и нет?

Вдруг мое внимание привлекло что-то белое и округлое, лежащее чуть в стороне от пилотки. Подойдя поближе, я наклонился. Сначала я подумал, что это выпавший зуб, но, подняв, понял, что это всего лишь зубная коронка. Металлокерамическая, скорее всего, а может, и металлокомпозитная…

Холройд подошел поближе, и я показал ему находку.

– У Клейтона была во рту коронка?

Холройд задумался на мгновение.

– Понятия не имею, сэр! Возможно, и была….

– Она могла вылететь от удара?

Сержант задумался.

– Так могла или нет?

Кажется, Холройд хотел мне ответить, но так и не успел. Что-то упругое и невидимое взметнулось вдруг между нами, отшвыривая меня в одну сторону, а сержанта – в противоположную. Не понимаю, как этому верзиле удалось удержаться на ногах, я же не просто грохнулся на бетон, ощутимо отбив себе пятую точку, но еще и через голову кувыркнулся после этого. И все на глазах у сержанта и рядовых…

Когда же я немного пришел в себя, то с изумлением обнаружил обнаженного человека, стоящего возле разложенного обмундирования. Почти сразу же я сообразил, кто это может быть… Некоторое время Морт Клейтон стоял неподвижно, а потом с тихим стоном опустился на пол. И тотчас же все бросились к нему. Мы с Холройдом, естественно, подбежали первыми, а рядовые из чувства субординации остановились в некотором отдалении.

– Это Клейтон? – спросил я у сержанта, хоть и сам ничуточки в этом не сомневался.

– Клейтон, – подтвердил Холройд. – Интересно, где он пребывал все это время?

Мне и самому это было крайне интересно. Опустившись на колени рядом с парнем, я заглянул ему в лицо. Рядовой был в сознании, но, кажется, пока не соображал, уставившись куда-то повыше моей головы.

– Клейтон, – беря его за руку, проговорил я. – Ты меня слышишь?

Клейтон никак не отреагировал, а я невольно отметил, что ладонь у парня горячая и влажная.

– Клейтон! – повторил я и вновь безо всякого результата.

– Рядовой авиации третьего класса Морт Клейтон! – громыхнул вдруг зычный бас Холройда. – Встать!

Клейтон вскочил как ошпаренный, и я тоже поспешил подняться. Взгляд рядового обретал ясность. Кажется, он узнал сержанта, а возможно, и меня, хоть в последнем я не был окончательно уверен.

– Где вы находились все это время, рядовой? – вторично громыхнул возле самого моего уха оглушительный бас Холройда. – Немедленно отвечайте!

– Желтый песок! – прошептал вдруг Клейтон, и взгляд его вновь затуманился. – Желтый песок…

В следующее мгновение рядовой авиации третьего класса Морт Клейтон потерял сознание и рухнул ничком прямо на разложенное в образцовом порядке собственное обмундирование.

Глава 2

Зря все-таки я взял с собой на доклад сержанта Холройда, хотя сообразил я сие с изрядным опозданием, уже отворяя дверь в кабинет полковника Хилла.

Полковник Джеймс Хилл в распахнутом кителе грузно восседал за столом и о чем-то оживленно беседовал со стоящей перед ним бутылкой бурбона. Вернее, бутылкой из-под бурбона, ибо содержимого в бутылке оставалось всего ничего, на самом донышке.

– Я ее из такой грязи вытащил, – еле ворочая языком, бормотал Хилл, туповато уставившись на бутылку. – Из такого дерьма, а эта дрянь вместо благодарности… Ну, ты же все понимаешь, дружище…

Конечно же, я все понимал.

И то, что полковник, кажется, перепутал злосчастную бутылку с моей собственной персоной и теперь плакался в жилетку именно ей, а не мне. И то еще обстоятельство, что доложить непосредственному своему начальнику обо всем у меня, увы, никак не получится. Именно сегодня не получится…

– Ты отличный парень, Тед! – продолжал между тем полковник, по-прежнему не сводя с бутылки из-под бурбона своих выпуклых, налитых кровью глаз, – но ты, как всегда, не смыслишь в семейных отношениях! Куда тебе, закоренелому холостяку, и не вздумай возражать!

Бутылка из-под бурбона возражать полковнику, естественно, даже не собиралась, да и вообще была она куда лучшим собеседником для Джеймса Хилла в нынешнем его состоянии, нежели «отличный парень Тед». У меня никогда не хватало терпения выслушивать ахинею, которую обычно начинал выдавать на-гора Джеймс, превысивший свою обычную дневную норму (а в последнее время такое случалось с ним сплошь да рядом). Я тогда либо принимался ядовито подтрунивать над Джеймсом (по старой дружбе мне это обычно сходило с рук), либо откровенно хамил (ежели собственное настроение было отвратительным) или же настоятельно просил Джеймса срочно поменять тему разговора.

– Я сказал: не сметь возражать! – неожиданно рявкнул полковник, и так хватил кулаком по столу, что злосчастная бутылка, жалобно звякнув, опрокинулась навзничь, выплескивая с испугу на лакированную поверхность стола жалкие остатки содержимого. А сам полковник, уронив голову на руки, застыл неподвижно и, кажется, задремал. Оставаться и далее в кабинете нам с сержантом не имело ни малейшего смысла.

Я искоса посмотрел на стоящего рядом Холройда: как он? не улыбается ли? Но каменное лицо сержанта было абсолютно непроницаемым. Он и не на такое насмотрелся, к тому же маленькая слабость полковника Джеймса Хилла давно уже была для всего личного состава нашей авиационной базы секретом полишинеля.

– Мне уйти, сэр? – заметив мой взгляд, поинтересовался Холройд. – Или будут новые распоряжения?

– Да, можете быть свободны, – поспешно проговорил я, но тут же еще более поспешно добавил: – Если не возражаете, мы еще разочек прогуляемся в сторону ангара. Вернее, вы меня проводите к нему, а потом я уж сам…

Возражений не последовало, и мы, спустившись по лестнице и пройдя по полутемному коридору первого этажа в сторону выхода, вновь очутились на улице. Зонтик свой я где-то оставил (и даже запамятовал, где именно). Ливень к этому времени уже прекратился, уступив место неприметному дождику, который то заканчивался, то вновь усиленно сыпал с продырявленных небес. Но луж вокруг скопилось предостаточно, так что путь к ангару номер пять мы с сержантом Холройдом проделали некими замысловатыми зигзагами, старательно обходя встречающиеся почти повсеместно водные препятствия то с одной, то с другой стороны.

У входа в ангар в небольшой деревянной будочке скучал часовой. Завидев нас издали, он оживился и сделал шаг вперед, преграждая путь.

– Никого не велено пропу… – начал было часовой, но, своевременно осознав, что к нам с сержантом Холройдом запрет сей никак относиться не может, осекся на полуслове и вытянулся по стойке смирно. – Сэр, за время моего дежурства…