Злые вещи

Глава 1

В которой герой много работает а у одного из персонажей все идет по плану

– Хохмач, пойдёшь с этим господином. Его надо довести до поместья почившего Гольфстрима. Помочь пробраться внутрь и быть на подхвате.

Хохмачу предложение не нравилось. Не нравился коренастый мистер с длинными руками и широкими плечами под щегольским зелёным пальто. Не нравились его белые бакенбарды, белые брови и выцветшие серые глаза, которыми он внимательно разглядывал Хохмача. Его низкий цилиндр Хохмачу тоже добрых мыслей не внушал.

– А почему именно я?

Первое правило трудового дома, из которого Хохмач сбежал, гласило следующее: «Возложи работу на ближнего своего, как на самого себя».

– А кто братве хвастал, что ночевал там? И что тебе нечисть нипочём?

Босс, грузный мужчина с вечно уставшим лицом, пересчитывал на столе стопки золотых монет.

– А что мне за это будет, раз я такой уникальный специалист на всю банду?

– Ты, наверное, хотел другие слова сказать. Не «ценный специалист», а отчаянный малый. Или же лжец. Тебе напомнить, как мы поступаем со лжецами? – в голосе босса звучала скука.

– Спасибо, не надо.

Хохмача передёрнуло.

– Ну вот, так что идти тебе.

– А что мне за это будет?

В голосе звучало смирение.

– Два золотых авансом, три – после.

– Согласен.

Поспешно ответил тощий юноша в короткой куртке и кепке. На его острое лицо выползла гримаса алчности.

– Павор, – обратился гость к боссу, – он уже всё понял.

У гостя был мягкий баритон и звучный голос.

В этот момент на плечи Хохмача опустились широкие ладони быков, которые и привели Хохмача к боссу.

– И где я ошибся?

Всё так же меланхолично уточнил босс.

– Юноша, расскажите, что же вас насторожило?

В голосе незнакомца мелькнуло любопытство.

– За такую работу столько не платят, никогда и никому. Значит, живым вы меня не ждёте. А чё не сотню? Всё равно отдавать не надо.

Голос парнишки сипел. Мордовороты Павора на всякий случай приподняли Хохмача над землёй за отвороты куртки, отчего тот поник. Сложно иметь солидный вид, когда висишь.

– Умён, смел, даже жаль что в ваших жилах течёт столь дешёвая кровь. Я уважаю чужую волю к жизни. Если вы пойдёте со мной своей волей, я дам вам шанс выжить. Сделка?

В глазах Хохмача плескалось все что угодно, кроме смирения. Тем не менее, он ответил:

– И мои пять золотых, вперёд. Я их, демоны вас сношай, их заработал! Точнее заработаю!

Павор на это только пожал плечами и кинул стопку монет в вощёной бумаге парнишке. Тот ловко схватил монеты из воздуха и мгновенно спрятал в одежду так, что даже внимательный взгляд не различил бы куда именно.

– Сделка?

Уточнил главарь шайки.

– Сделка.

Кивнул Хохмач с уверенным видом.

– Погодите, джентльмены, небольшая формальность. Заверим сделку небольшой клятвой.

С этими словами незнакомец полез в свой саквояж и выложил на стол чёрную лакированную шкатулку. Открыл её, и все кто эту сцену видел, заметно вздрогнули. В шкатулке лежала высохшая человеческая кисть тёмно-коричневого цвета, с длинными толстыми ногтями. Незнакомец заговорил.

– Это честный мертвец. Изготавливать приходится целиком, а используем только кисть, основу найти совсем трудно, нужен принципиальный и честный при жизни человек, – в голосе незнакомца звучала увлечённость, от которой окружающие активно ёжились. – Но если на такой вот руке дать обещание, а потом его нарушить, то этой вот рукой мертвец выдернет из тела клятвопреступника все кости целиком. Одну за другой.

Он ловко подхватил руку деревянными щипцами, которые вытащил из своего саквояжа, и протянул Хохмачу.

– Пожми руку, мальчик. И произнеси условия договора ещё раз.

Молодой человек позеленел и слабо дёрнулся. Быки тоже отступили на шаг, отчего вся конструкция пришла в движение и рухнула. Началась возня, и тут же раздались возмущённые вопли.

– У мальца шило!

В вопле звучали оправдательные нотки, а Хохмачу прилетела такой силы плюха, отчего он обмяк.

Незнакомец подошёл к бессознательному телу, от которого отползали мордовороты Павора, штаны на одном из них треснули по шву.

Длинные белые пальцы сжались на истрёпанной рубахе (из камзола малец успел вынырнуть), и без видимых усилий незнакомец поднял Хохмача на уровень глаз. Ноги молодого человека буквально сантиметр не доходили до пола.

Воцарилось молчание.

Незнакомец потянулся свободной рукой к шляпе и вытащил короткий цилиндр из специального тубуса. На конце цилиндра торчала пара зазубренных электродов.

Между ними пробежала искра, и незнакомец ткнул цилиндром мальчишку. Запахло горелым волосом.

От удара током мальчишка задёргался и обмочился. Он с трудом сфокусировал взгляд на своём пленителе, в его глазах мелькнуло сначала узнавание. Потом ужас. Незнакомец довольно улыбнулся. Первые шаги к сотрудничеству положены.

А дальше Хохмач вцепился зубами в шрамированное запястье. И стал жевать.

– Ах ты сучёныш!

Взревел незнакомец и всадил свой шокер глубоко жертве в кожу.

По телу Хохмача побежал ток, каштановые волосы встали торчком, по ним побежали искры.

От электрических зарядов челюсти сжались и наконец-то прокусили толстую, словно выдубленную кожу.

По незнакомцу тоже потёк ток.

Бакенбарды и волосы распушились и затлели.

Хотелось бы тут сказать о противостоянии взглядов. Но только оба участника действия старательно пучили глаза во все стороны сразу и взглядами не пересекались. Незнакомцу электрический ток сжал ладонь, отчего он вдавил контакт шокера на всю глубину. Под челюстями молодого человека начали трещать суставы.

А потом шокер исчерпал батарею.

Незнакомец задумчиво дымился. А потом стряхнул с себя Хохмача (в отключке) и стал осматривать пострадавшую руку.

– Я предупреждал, парнишка с характером, – Павор так же флегматично пересчитывал деньги. На него сцена не произвела ни малейшего впечатления. – Верёвку дать? Или зачаровывать будешь?

– Доставку по адресу сделаете?

Незнакомец извлёк из саквояжа глиняный флакон и полил им себе на пальцы. Бесцветная жидкость вспенилась алым, а следы зубов стремительно зарастали уродливыми шрамами. Господин в цилиндре пошевелил пальцами, проверил подвижность связок и довольно хекнул, а потом стёр с ладони остатки средства носовым платком.

– Всё для любимого клиента. Эй, там, пакуйте Хохмача. И если кто его деньгам ноги приделает, то ноги получат яйца этого неизвестного мне весельчака. Я понятно объясняю?

– Так, босс, он это, всё равно не жилец!

Буркнул один из мордоворотов.

– А затем, кретин мой гуттаперчевый, чтобы когда к нам придут люди короны или лихая братва из других банд, то мы под клятвой могли сказать, что малец своей волей денег взял и на дело отправился. Наняли его вроде как. А не мы его продали, потому что он никому не нравился. А вот этот, в шляпе, наниматель, залог внёс, честь по чести. Если мелкий гибнет, деньги, стало быть, семье отойдут. А кто его семья? Правильно, мы! – Павор поднял палец в назидательном жесте. – Ясно, вам, остолопы?

– Да, босс!

– Ты такой умный, босс!

Незнакомец, тем временем, пытался справиться с волосами с помощью расчёски. Получалось плохо. В итоге он сдался и сунул гребень в саквояж. После чего достал из отворотов картуза тонкие перчатки и как бы невзначай заметил:

– Ночь близится. Но я не тороплюсь, три жертвы лучше одной.

Бандиты зашевелились. Сначала в два слоя связали Хохмача и перевязали ему лицо на манер намордника. Жертва всё это время пребывал без сознания. Упражнения с верёвками закончились двумя удобными ручками. На лохматую голову кто-то приладил улетевшую кепку.

На всё ушло меньше пяти минут. И вскоре незнакомец в компании двух бандитов и перевязанного как тюк Хохмача вышел из неприметной харчевни на окраине Левенгарда.

Ночь укутывала город покрывалом тьмы. Свет отступал без боя из многочисленных улочек, не задержался на речных пирсах, а в некоторых местах городских окраин света не было вообще никогда.

Трущобы, словно плесень, пожирали Левенгард, но городские власти не делали с этим ничего. Проблемы лишних людей и заброшенной недвижимости решались тут сами собой.

Тем временем незнакомец с чемоданом стоял перед входом в некогда роскошный особняк. У его ног валялся связанный Хохмач. Бандиты-носильщики поспешно удирали обратно из недр заброшенного квартала, осенняя себя всеми известными им знаками благословения.

Света здесь не было вообще. Сюда не заходят патрули, в заброшенных домах не селятся люди, даже самые отчаянные. Местные жители часто предпочитают сдаться слугам закона, нежели попасть на территорию квартала в ночной час.

Плохие дома не терпят соседей.

Незнакомец снял сюртук, аккуратно сложил его и стал вытаскивать из саквояжа всякое-разное.

Пузатый бутылёк мутного стекла сразу отправился незнакомцу в глотку. Трёхзарядная картечница калибра «ты у меня второй» заняла место на груди, револьвер типа «носимая артиллерия» переехал из чемодана в поясную кобуру.

Армейские гранаты завершили картину охоты на что-то габаритов слона.

Последней на свет появилась перевязь крохотных пузырьков со свинцовыми грузиками на концах.

Незнакомец вытащил из ножен короткий однолезвийный клинок и начал срезать верёвки с Хохмача.

Последним на землю полетел намордник. А потом парню под нос сунули одну из многочисленных бутылочек.

Хохмач закашлял и с трудом открыл глаза.

– Хте… я…

– Так дело не пойдёт…

Незнакомец ловко зажал парню лицо своими длинными белыми пальцами и влил ему в глотку жижу чёрного цвета.

Хохмач охнул, а потом стал кататься по земле с громкими завываньями. Своими пальцами он пытался разорвать себе грудь, отчего на рубахе появились дыры, а на бледной коже груди – кровоточащие царапины.

– И кровь пускать не надо!

Незнакомец приходил во всё большее возбуждение.

Тем временем парень поднялся на ноги, он хрипел, воздух с трудом проникал в сжатые спазмом лёгкие.

– Ты меня ещё и отравил, тварь!

Рыкнул Хохмач и кинулся на незнакомца в безумную атаку. Которую прервал кованый носок башмака под грудину.

– Это лошадиный допинг. Насыщает кровь кислородом, повышает болевой порог, лёгкие работают раза в два эффективнее. Как тебя зовут, мальчик?

– Хохмач… Ты тупой что ли?

– Сегодня ты заслужил моё уважение, а значит и право зваться по имени. Итак, как тебя зовут?

Незнакомец говорил так, словно вокруг него зал приёмов, а не проклятое место.

– Дэвид.

Буркнул юноша.

– О, соотечественник! Даже неловко тебя как-то убивать… Разреши представиться, Эбрахим Шварц, аспирант школы Пляшущих человечков, лицензированный маг. Сколько тебе лет?

Дэвид уставился на свои обкусанные ногти. До этого он разглядывал мага.

– Пятнадцать.

– За что тебя так невзлюбила твоя банда? За что тебя продали залётному магу на ритуал?

– У меня всё плохо с чувством юмора.

– За такое не убивают.

Темнота сгущалась, и лиц собеседников было уже не различить.

– У меня всё хорошо с чувством юмора.

– За такое… действительно можно убить. Тебе просто не повезло. Разумеется, тебе хочется узнать что же случится дальше?

Дэвид затравленно кивнул.

– Тут обитает Катайя, серый охотник. Такая тварь, которая в нашем мире только охотится, а живёт в своём домене. Появляется из сильного мага, если он неправильно умер. Что называется «неправильно умер», я рассказывать не буду, это до утра время займёт.

– А при чём тут я?

Спросил Дэвид, его дыхание стало ровнее и сердце не пыталось выскочить из груди. Оттопыренные уши перестали алеть.

– Места, где охотник может появляться, всегда привязаны к месту, где умер маг. И пока тварь не достигнет определённой стадии эволюции, таким и останется. Охотник тяготеет к двум проявлениям себя в реальности. Либо вселиться в тело человека и пойти добывать разумных, либо разорвать и сожрать. И в том, и в этом случае тварь проявится в реальности, и я смогу её подстрелить. Вся сила в пулях. Я бы и рад меньший калибр использовать. Только вот магические контуры не влезают. Ты не думай, я нормальный.

Неожиданно закончил Шварц.

– А… а можно я пойду, а вы… ты… тут сами, и…

– Ах да, извини, мне редко удаётся вот так, просто, с кем-то пообщаться. Так, я отвлёкся. Почему тебе придётся умереть? Ребёнок, прямо в центре силы. Тварь очень голодна. Тут уже три месяца никто не пропадал. Я проверял.

– Но я же ночевал тут!

– Тварь была на линьке. Тебе повезло. Но сейчас я уже чую её. Я выпил специальное зелье, меня тварь не почует. А то почуяла бы – сбежала. Она же не дура со мной связываться?

– Так нечестно!

Неожиданно выкрикнул Дэвид.

– В смысле?

– Я буду приманкой для охотника, ты меня накачал алхимией как пса на подпольных бегах, дай мне хоть что-то, чтобы я мог драться!

– Хм… мальчик, я бы рад, да нет у меня ничего подходящего… хотя стоп, точно!

Маг начал рыться по карманам и достал чёрную каменную пластинку. Эдакий небольшой кирпич из чёрного обсидиана. Её он вложил в пустые ладони парня.

– Это кусок из алтаря старого храма. Он приносит удачу. Держу специально для таких случаев.

– А… а сколько таких случаев уже было?

Уточнил бывший Хохмач севшим голосом.

– Восемь… или девять, я уже и не помню точно.

– И помогло кому-то?

– Не-а.

Рядом кто-то взвыл низким хриплым воем. От мерзкого звука крошились зубы и нутро сжималось комком.

Дэвид побежал. Прочь от жуткого воя и ауры безнадёжности.

Ноги бежали легко, просто летели.

Парня гнала вперёд не паника. Он бежал в сторону света, к людям, туда, где будут те, кто бегает не так резво как он сам.

Улица мелькнула под ногами, на небо взошла луна и теперь заливала улицы мертвенным светом. Дэвид рвался вперёд, звуки пропали, лишь стук сердца в ушах да хрип дыхания. Молодое тело выкладывалось по полной в гонке со смертью. Этот мерный стук стал убаюкивать. И атаку из пустоты парень ощутил едва ли не чудом. Он метнулся в сторону, и на том месте, где была его голова, сомкнулись челюсти.

Сам Дэвид неудачно поставил ногу и покатился по брусчатке. Ладонь врезалась в камень, и зажатый в руке кусок алтаря испачкался кровью.

На мгновенье на его поверхности возник глаз с тройным зрачком и тут же пропал. Больше ничего не произошло.

А Дэвид подскочил и снова рванул с места.

Он научился замечать, как возникает из ниоткуда слабый жёлтый свет, перед тем как в воздухе мелькает чья-то пасть.

Салочки со смертью продолжались.

Тварь предприняла ещё три попытки атаковать, а потом изменила тактику. Краем глаза Дэвид заметил, как из воздуха материализуется владелец пасти. Тварь смотрелась… странно.

– Как же ты подтираешься, скотина?!

В отчаянии проорал хохмач.

Тварь и впрямь смотрелась странно.

Словно человека скрестили сначала с мангустом, потом с крокодилом, потом убили и выварили, а следом ещё нашпиговали внутрь серой слизью. Пальцы венчали когти длиной в ладонь взрослого человека.

И теперь Тварь могла нападать на ходу на шуструю двуногую добычу.

До первых отблесков света оставалось ещё добрых четверть мили.

Дэвид все ещё не паниковал и нырнул в первый же поворот. Законы инерции едины во всех мирах, и тварь просто пробежала мимо, ей пришлось погасить скорость и возвращаться. У мальчишки появились нужные секунды. Нужные метры.

Дэвид ускользал трижды, пока демон не выпустил костяной гребень, а его конечности изогнулись в обратные стороны. Тварь походила на скелет саламандры. И это снова обострило ситуацию до критической. Теперь монстр заползал в повороты. Это выглядело как сон, от которого не выходило проснуться.

Дэвид повернулся на пятках, в отчаянном желании встретить смерть лицом к лицу и хотя бы плюнуть…

И скользнул.

Мир замер. Дэвид видел себя, с искажённым лицом, видел тварь, видел, как воздух горит от касаний отравленной плоти. Видел, как тлеют зелёным капли яда в раскрытой пасти. До момента, как адская тварь вырвет его холку, оставался удар сердца. Но кто это видит? Кто смотрит сейчас на эту картину? Кто здесь?

– Завораживающее зрелище, согласен? По первости это так бодрит, не находишь?

– У тебя тоже дефицит общения?

В голосе Дэвида звучало смирение, за которым пряталась истерика. Дэвид сам посмеялся своей шутке.

– Вы всегда приходите. И в очень схожих условиях. Спорим, эта зубастая штука хочет не облизать тебя?

– Кто ты?

– Привратник. Я должен дать тебе совет. Главное правило. Основу основ.

Существо было со мной по эту сторону картинки. Стоило перейти на ещё один уровень наблюдения ниже, и это настойчивое внимание тут же возникало рядом.

Ещё какое-то время Дэвид играл в пятнашки с чем-то, чему не мог дать названия.

– Ладно, сдаюсь, а можно что-то сделать вот с этим всем?

Фонарик внимания вновь осветил картинку с распахнутой пастью.

– Знаешь в чём прелесть моей миссии? Моя задача – лишь встречать таких как ты. Я не твой спасатель, мальчик. Я буду пировать на твоём трупе. Думаешь, чем меня кормят?

Хмыкнула точка внимания рядом.

– Твоё отчаяние – восхитительная приправа. Ты так хочешь жить, моё почтение!

Где-то внутри возник образ приподнятого цилиндра.

– Ты с этим уродом в цилиндре из одного теста слеплены. Один дал мне чёрный кирпич как оружие против демонов. Второй тоже оружия не даст, только злорадствует. Свали отсюда, дай умереть спокойно!

– С мерзким хлюпом в пасти монстра? Он же тебе сейчас спину сломает, а потом начнёт конечности жрать. И нечего меня сравнивать с презренным смертным. У нас, между прочим, свои стандарты!

– У кого это «у нас»? Кто вы? Кто ты?

– Короче, если ты ещё не понял, стоит мне произнести свой совет – и время снова потечёт. Знаешь, это такое восхитительное чувство – дать человеку самому выбирать момент своей смерти. Ты говори, как будешь готов. У нас есть всё время мира!

Где-то в нигде воцарилась тишина.

– Если бы ты был таким крутым, как ты говоришь, то легко бы объяснил как мне выжить.

Без особой надежды вякнул Дэвид в пустоту.

– Я на такую манипуляцию не ведусь, хотя… не, реально, я, конечно, видал ситуации и хуже, но честно – сильно, сильно реже. Не то чтобы у тебя есть хоть какие-то шансы. Ну вот дам я тебе какую-то силу, ты что, щит сотворишь? Да и не по правилам это.

– Тебе очень одиноко, наверно…

– Ты меня ещё пожалей. Знаешь, рекорд сейчас полгода. Хочешь прикинусь твоим другом? Или твоим родителем, которого у тебя не было? Любые маски к твоим услугам! Есть опции возлюбленной.

Тишина пульсировала алым. Он разъедал пространство.

– Сколько ты готов заплатить за то, чтобы показал мне любой сценарий на твой выбор?

– Ты… умён. И что же ты хочешь?

– Жить?

– Слишком много… хотя… есть, есть один вариант, тебе он очень понравится! Ты проживёшь одну жизнь, от и до. Я покажу тебе дивный сон, когда захочу. А ты получишь шанс. Крохотный.

– Мне это уже не нравится…

– Так в том и смысл! Ты всё верно понимаешь.

– Я… Ааааа, будто у меня тут вообще есть выбор!

– Так тому и быть, я сам выберу момент, когда придет время платить.

Демон не скрывал довольствав голосе.

– Так, объясни, на хрена тебе это вообще надо? Что происходит?

Все сильнее паникова мальчик.

– Значит, слушай, корм. У тебя в руках кирпич.

– И? Что дальше, что я должен…

Голос чего-то зазвучал словно записанный на шарманку.

– Каждый странник серых путей должен помнить, что самое важное – это сон. Не забывайте спать. Восемь часов каждую ночь. Иначе однажды вас поглотит лабиринт.

А потом мир треснул, и Дэвида снова затянуло в момент.

Кирпич. Он сказал кирпич!

В отчаянном напряжении мальчик нырнул в «сейчас» со всей решимостью загнанной в угол крысы и развернулся на месте, падая на спину.

В момент касания уродливой плоти Дэвид неожиданно для себя провалился в серое ничто. Оно отражало мир, тут вещи теряли плотность и из отражения были как дым на бесконечной водной глади. Это одновременно походило на то пространство, в котором оказался Дэвид, но и отличалось от него. В этот раз у парнишки было тело. Он видел оскаленную пасть монстра, в пузыре реальности, в которой он уже не был. Фигура пса внезапно померкла, а вот перед Дэвидом начала расти покрытая светом сфера, и сквозь этот золотой свет можно было увидеть затаившегося монстра, и он в разы превосходил ту тварь, которая исчезала из реальности.

Дэвид посмотрел на свои руки и, кажется, только сообразил, что до сих пор сжимает обсидиановую пластинку, которая изменилась. Сейчас это был чёрный вытянутый кирпич длиной в локоть и толщиной с кулак взрослого мужчины.

Вид кирпича в своей руке пробудил в юноше какие то древние, давно забытые инстинкты. Когда обезьяна с булыжником выгрызла у реальности право зваться доминирующим видом. Нельзя сказать, что у человечества в целом это получилось, но попытка вышла достойная.

Кирпич.

Со всей яростью обречённого на пожирание Дэвид нанёс удар по морде на пузыре реальности.

Тварь взвыла сразу во всех диапазонах, отчего у Дэвида лопнули барабанные перепонки. Но у Дэвида был кирпич и…

Он не вяз в ткани реальности при Переходе. В тёмной дымке он возникал в реальности то там, то тут, чтобы нанести очередной удар заляпанным чёрной кровью камнем.

Миг, незаметный для людей, вечность для границы между странным сумраком. Дэвид выл от боли в израненных руках, но продолжал наносить удар за ударом, превращая демона в каждой из реальностей в изуродованный ком мяса.

Странность заключалась в том, что в той реальности, где вся эта история началась, изуродованный демон активно стал расти, всё в том же покалеченном виде. И рос, пока размеры тел не уравнялись.

После чего Дэвид выронил кирпич и просто сел, где стоял, от бессилия. Он прислонился к агонизирующей туше.

– О, молодой человек, кажется, вы не только заслужили сейчас жизнь, но и помогли мне заработать изрядную кучу денег. Мне бы и в голову не пришло избивать сумеречную тварь кирпичом. Одним куском они стоят куда дороже. И пожалуйста, убери этот задумчивый взгляд от кирпича. На меня нужно что-то явно потяжелее калибром.

– Два кирпича?

– Да хоть с десяток. Главное, я могу утверждать уверенно: теория самозарождения артефактов – абсолютно бессмысленная чепуха. Достаточно человеческой эмоции и крови!

Шварц снова сбился на лекторский тон. Дэвид слушал внимательно. Лектор не сводил с собеседника сразу и картечницу, и револьвер. Дэвид слушал очень внимательно.

– То есть это не кусок древнего храма?

Брови мальчика поползли вверх.

– Я купил её на распродаже безделушек. Это стекло, было… Ровно таких же там был десяток.

– Так а что…

– Понятия не имею. Но ответы на вопросы можно найти. Я предлагаю тебе, Дэвид, пойти ко мне в официальные ученики. Я понимаю, что начало нашего знакомства вышло скомканным, но поверь, это хорошая стезя и судьба. Уважение в обществе, сила, власть, тайны и загадки.

– А в чём подвох?

– Боюсь, я не смогу перечислить все способы нехорошо умереть на этом пути. Но если ты не справишься, то твой земной путь будет не закончен, я обязательно изготовлю из тебя целый ряд прекрасных зелий! Понимаешь ведь какое дело, смерть иногда тоже надо заслужить, а то нужно будет сделать кому вешалку, чтобы сама принимала и отдавала пальто. И всё: сиди, кукуй сотни две лет, и это если ещё в музей не сдадут… ах да, о чём это я?

– Ученик?

– Точно, ученик. Я предлагаю, Дэвид, пойти ко мне…

– Стоп, стоп, я это уже слышал. А сколько вам лет?

– Много больше, чем ты можешь представить. Магия даёт бессмертие, даёт долголетие.

– А можно узнать, почему такое отношение?

– В тебе наша кровь, ты из нашей породы. Ты маг. А значит – человек. Ну а уважать себя ты заставил меня раньше. Когда не сдавался.

– Я отказываюсь!

Глава 2

В которой вещи повторяются самым неожиданным образом

– Что касается жилья… стоп, в смысле?

– Чисто хочу изучить альтернативу, ну, свобода выбора, и всё такое.

– Ну, тогда я через полчаса привезу в управу бумагу об уничтожении серого охотника и голову дикого сумеречного мага. Мне согласятся выдать твоё тело в качестве вознаграждения. Возможно, ты ещё будешь жить к этому моменту.