- -
- 100%
- +
Глава 1
Кабул, как любой восточный город, разделён на две части. На правом берегу реки Кабул-Дарья располагается старый город с кварталами Хашти-Бридж, Хабга и Сараджи. Здесь глинобитные лачуги, грязные, кривые улочки. Зловоние от помойных куч и обилие пыли. Много базаров. В воздухе висит гвалт людских голосов: лавочники расхваливают свой товар, торгуются покупатели с продавцами, ругаются прохожие.
На противоположном берегу реки тихо и чисто. Там располагается правительственный район Дарулман. Здесь находятся министерские здания, виллы знати и высших чиновников, государственные учреждения. Королевский дворец Дар уль-Аман, выстроенный в неоклассическом стиле тоже здесь. Улицы в этой части города прямые и широкие, приспособленные для езды на автомобилях, которых в городе мало. Мелкий чиновник министерства иностранных дел Галям Сулейманхель с библиотекарем Вакилем болтали стоя посредине проезжей части. В Кабуле 17 января 1929 года тема для разговора была одна: провозглашение эмиром Хабибуллы Гази.
– Правда, что эмир таджик? Говорят он из бедняков? – Вакил тоже таджик, то обстоятельство, что правитель Афганистана одной с ним национальности радовало его.
– Он из таджикского кишлака Калакан. Родился в семье водоноса,– кивнул Галям Сулеймани. Чиновник усмехнулся: – Об этом говорит его прозвище Бачаи-и-сакао (Сын водоноса).
Раздался клаксон автомобиля. Вакил с Галямом отошли на тротуар. Сигналил «Бентли» с прикреплённым на капоте флажком Великобритании.
– Посол Британской империи, – низко поклонился Галям.
На заднем сиденье автомобиля разместились посол Френсис Хамфри, отзываемый в Лондон, и его сменщик Ричард Маконахи. Они тоже говорили о Хабибулле Гази.
– Мне кажется, Роберт Ванситтарт зря доверился в афганских делах своему кузену Лоренсу Аравийскому, – вздохнул тощий Ричард Маконахи. Он настолько высок, что упирался головой в потолок салона.
– Государственный секретарь Форин-офиса считает себя единоличным хозяином внешней политики Британской империи. Министры иностранных дел фигуры политические, они меняются после парламентских выборов, а Ванситтарт сидит десять лет на своей должности, – улыбнулся в пышные усы Френсис Хамфри. Он был рад, что его отзывают из Кабула. Двадцать лет он служит на Востоке: Индия и Афганистан. Ему до смерти надоела жара. Он рассчитывал получить место в Форин-офисе. Хамфри не знал, что Роберт Ванситтарт решил назначить его верховным комиссаром в Королевство Ирак.
– В Лондоне считают Лоренса Аравийского знатоком мусульманского мира, – Ричард Маконахи вытер платком испарину со лба. Его знобило от простуды. Полежать бы в постели, но дела не позволяют.
Археолог Томас Лоуренс вначале ХХ века проводил раскопки на Ближнем Востоке. Во время длительных экспедиций он выучил турецкий и арабский языки. Когда началась мировая война, его призвали в армию, направили в разведку. В 1916 году Лоуренс предложил командующему Египетской экспедиционной армией Арчибальду Мюррею организовать восстание арабских племён против Османской империи. Мюррей направил его к Фейсалу ибн Хусейну, сыну правителя Мекки.
Получив британское оружие, отряд Фейсала ибн Хусейна перерезал Хиджазскую железную дорогу, по ней снабжался турецкий гарнизон Медины. Это помогло британским войскам взять город. Затем арабские отряды заняли Акбу, помогли англичанам овладеть Газой.
Среди британских офицеров о Томасе Лоуренсе ходили легенды. Его прозвали Лоуренс Аравийский. После войны он написал несколько книг о своей деятельности на Ближнем Востоке. Лоуренс в Британии считался знатоком мусульманского мира. К нему обратился его кузен Роберт Ванситтарт, государственный советник МИД Великобритании.
Ванситтарт был недоволен афганским королём Амануллой-ханом. Взойдя на престол в 1919 году, он объявил, что не будет слушать указаний из Лондона. Британцы это терпеть не стали. Из Индии на Кабул пошёл экспедиционный корпус. Разбив афганскую армию, командующий британскими экспедиционными силами Артур Баррет планировал занять Кабул и сместить с трона Амануллу-хана. Но вожди пуштунских племён объявили джихад британцам, они перерезали пути снабжения английских войск. Артуру Баррету пришлось просить Амануллу-хана заключить перемирие, и позволить англичанам уйти в Индию.
Британские газеты прославляли фельдмаршала Баррета: «Он отбил афганское вторжение в Индию!» Однако результат был печален: потеряв в стычках с пуштунами две тысячи человек, англичане утратили контроль над королём Афганистана. Вдохновлённый победой над англичанами, афганский правитель отправился путешествовать по Европе.
Вернувшись в Кабул, Аманулла-хан решил реформировать страну. Он открывал учебные заведения, приглашая преподавателей из Европы. Выписал из Германии архитекторов, для строительства правительственных зданий. Всё это требует денег. Аманулла-хан поднял налоги, чем вызвал недовольство населения.
Жена афганского короля Сорая Тарзи и его сестра принцесса Кубра, носили европейские одежды. Они призывали афганских женщин снять чадру. На заседании Государственного совета Аманулла-хан публично снял с жены паранджу. Он заявил:
– Отныне женщины не должны скрывать своё лицо.
Высшие сановники вынуждены были следовать примеру короля. Они одевали своих жён и дочерей в европейские одежды. Муллы в мечетях проклинали Амануллу-хана. Недовольство в стране уловил британский посол Френсис Хамфри. Он сообщил о нём в Форин-офис.
Государственный секретарь министерства иностранных дел Роберт Ванситтарт решил действовать неофициальным путём. Он предложил своему кузену Томасу Лоуренсу организовать в Афганистане государственный переворот. Получив паспорт на имя Эдварда Шоу, Лоуренс отправился в город Пешавар.
Шоу числился авиационным техником, однако приехав в Пешавар, отправился не на аэродром, а в тюрьму, изучать списки арестантов. Внимание Лоуренса привлёк таджик Хабибулла по кличке Бачаи-и-сакао.
Хабибулла родился в семье водоноса Аминуллы из кишлака Калакан. Отца по имени никто не звал, только по кличке: «Бачаи» (Водонос). Он не хотел, чтобы Хабибулла, носил воду, изнывая от тяжести и жары. Мечтал, что сын станет муллой.
Аминулла отправил мальчика учиться в медресе. Однако написание алифов1 не давалось Хабибулле, суры из Корана плохо запоминались. Это вызывало ярость муллы. Хабибулле надоело терпеть подзатыльники и удары палкой, он сбежал из медресе. В Кабуле устроился помощником садовника на вилле министра финансов Хусейн-хана.
В 1920 году его призвали в армию. Когда он через два года демобилизовался, товарищ детства Сеид Хусейн предложил вступить в отряд курбаши Ибрагим-бека. Тот в Ферганской долине воевал с отрядами Красной армии. Полки РККА сильно потрепали басмачей. Ибрагим-бек увёл нукеров в Афганистан. Хабибулла решил навестить родителей. В родном кишлаке ждал сюрприз: его вновь призывали в армию.
В марте 1924 года мулла Абдулла Ланг (Хромой мулла) в мечети города Хост призвал к мятежу против эмира пуштунские племена карлани и задран. Правительство в Кабуле объявило дополнительную мобилизацию среди таджиков, под неё попал Хабибулла. Он отличился в войне против пуштунов, был награждён медалью Хедмат (Заслуга).
Впрочем, героем Хабибулла был не долго. Он решил вновь присоединиться к басмачам. Прихватив коня и оружие, Хабибулла дезертировал из полка. В черикарской чайхане он повстречал известного разбойника Карзая из бандитского клана Спаркай. Тот предложил Хабибулле вступить в его шайку.
Решили выкурить кальян с гашишем. Карзай уснул. На его беду, Хабибулла знал, что за него обещана награда в сто амани.2 Он убил разбойника. Отрезал ему голову, положил в холщёвый мешок и отправился в Кабул. Хабибулла поехал прямиком к начальнику котвали (городская полиция) Надир-беку.
– Как вписать тебя в наградную ведомость? – поморщился Надир-бек, посмотрев в мешок.
– Хабибулла из кишлака Калакан.
– Придёшь за наградой через неделю, – начальник котвали отдал стражнику окровавленный мешок с головой разбойника. В течение недели он узнал, что Хабибулла дезертир. Решил его арестовать, а уничтожение разбойника Карзая приписать себе в заслугу и присвоить вознаграждение.
Хабибулла пришёл за наградой и оказался в тюрьме. За стелькой сапога у него лежали две амани. Одну монету он отдал тюремщику, тот помог Хабибулле бежать. На рынке Пуле Кишти он случайно повстречал Надир-бека, и зарезал его. Теперь у Хабибуллы была одна дорога, в басмачи. Он отправился к Ибрагим-беку. В басмаческом отряде оказалось несколько выходцев из кишлака Калакан. К Хабибулле намертво прилипла кличка «Бачаи-и-сакао».
Весной 1926 года отряд Ибрагим-бека был уничтожен советскими войсками в предгорьях Гиссарского хребта. Горстке басмачей удалось перебраться через Амударью на афганский берег. Среди этих счастливчиков оказался Бачаи-и-сакао. Он решил уйти от Ибрагим-бека. Но в Афганистане его ждёт виселица. Бачаи-и-сакао подался в индийский Пешавар, где ограбил купца. При продаже на рынке ящика с чаем, попался полиции. Спустя неделю, с ним встретился Лоуренс Аравийский.
На английские деньги Бачаи-и-сакао вооружил небольшой отряд из таджиков, осевших в Пешаваре. В сентябре 1928 года он увёл отряд в кишлак Тагао располагавшийся под Джелалабадом. Там жил мулла Ахундзада, которого уважали все кланы пуштунского племени шинвари. Побеседовав с Бачаи-и-сакао, мулла Ахундзада заявил на пятничной хутбе:
– Правоверные, эмир Аманулла кафар (неверный)! Да покарает его Аллах!
Губернатор Нангахара, узнав о мятежной проповеди муллы Ахундзада, послал взвод солдат, чтобы арестовать его. Подразделение попало в засаду, устроенную Бачаи-и-сакао. Спинжарай3 племени шинвари, узнав о его победе, собрались в кишлаке Тагао. Они решили поднять восстание. В Джелалабаде губернатор после уничтожения взвода солдат, опасался проявлять активность. Он просил инструкций из Кабула.
Пока нангахарский губернатор ждал указаний из столицы, Бачаи-и-сакао повёл отряд племени шинвари к городу Миталлам. Застав врасплох армейский гарнизон, мятежники захватили склады с оружием. Оставив муллу Ахундзада организовывать восстание в провинции Нангахар, Бачаи-и-сакао направился на северо-восток в провинцию Ламган, поднимать таджиков на мятеж.
Узнав о восстании, Аманулла-хан запаниковал. Генерал Али Ахмад Хан предложил королю собрать верные воинские части в провинциях Кандагар, Гильменд, Урузган и подавить бунт шинвари. Таджикам за Бачаи-и-сакао посулить награду в десять тысяч амани.
– Они сами привезут его голову, – обнадёжил короля генерал Али Ахмад Хан и отправился в Кандагар собирать войска.
Награда подняла авторитет мятежника. К нему хлынул народ. Отряды шинвари и таджиков под предводительством Бачаи-и-сакао подходили к Кабулу. Окружение короля потребовало от монарха отречься от престола в пользу младшего брата Имануллы-хана.
Уступив корону, Аманулла бежал в Кандагар. Отряды Бачаи-и-сакао подошли к Кабулу. Иманулла-хан три дня вёл переговоры с Сыном водоноса, пытаясь откупиться. Потом отрёкся от престола.
***
– Ничего хорошего нет в том, что Бачаи-и-сакао стал афганским королём, – Ричард Маконахи разглядывал идущую по тротуару женщину в чадре. Он пытался угадать по походке: молодая она или старая?
– Это фигура временная, – махнул рукой Френсис Хамфри. Посол достал из кармана жилетки часы: – Сын водоноса будет сидеть на престоле, пока в казне есть деньги для покупки лояльности пуштунских вождей. Это нам подходит.
– Почему?
– Во-первых, он станет уничтожать сторонников Амануллы, которые попытаются вернуть ему трон. Во-вторых, Бачаи-и-сакао враг Советам. Это то, что нам от него нужно. В Пенджабе генерал Мухаммед Надир-шах с нашей помощью набирает войско. Придёт время, он свергнет с престола Сына водоноса и станет королём. Надир-шах, та политическая фигура, которая нас вполне устраивает.
Водитель «Бьюика» увидел на краю тротуара троих мужчин, облачённых в халаты-чакманы из овечьей шерсти. Они собирались перейти дорогу. Шофёр нажал на клаксон. Один из троицы, здоровяк с окладистой бородой, указал пальцем на британский флажок, прикреплённый к капоту автомобиля.
Глава 2
– Англичане, – произнёс на фарси здоровяк с окладистой бородой, указав рукой на «Бентли».
– Мы будем всегда сталкиваться с ними, – улыбнулся невысокий брюнет лет тридцати. – Как утверждал Редьярд Киплинг в романе «Ким», между нами идёт Большая игра.
– Небо даёт людям святость, а грехи дело земное. Шайтан бродит по земле, соблазняя человека пороками: пьянством и азартными играми. Большая игра тоже порождение Иблиса, – философствовал третий, круглолицый с большим крючковатым носом. Он не понял смысла в речи своего спутника, но решил высказаться.
Судя по одежде, это были дехкане. Конечно, в диковинку услышать от простого крестьянина про английского писателя Редьярда Киплинга. Однако если знать, что человек упоминавший роман «Ким», учился в русской гимназии, то удивляться перестанешь. Зовут этого парня Михаил Аллахвердов.
Имя его длиннобородого спутника Андрей Станишевский. Он руководитель отдела контрразведки при полномочном представителе ОГПУ по Средней Азии. Станишевский и Аллахвердов познакомились десять лет назад. Их направили в Восточный Памир собирать сведения по бандам басмачей. Общаясь с таджиками, они выучили фарси. Пять лет провели в горах Памира. Станишевский заразился малярией, и поехал лечиться в Киев. Михаил Аллахвердов поступил на Восточный факультет академии РККА. После окончания учёбы его направили резидентом разведки в Персию.
Выздоровев, Андрей Станишевский вернулся в Ташкент. Возглавив отдел контрразведки ОГПУ, он занялся поиском агентурных сетей иностранных разведок. В свободное время учил арабский язык, постигал премудрости Ислама. Знакомился с архивными документами по истории присоединения Туркестана к Российской империи. В архивах Станишевский обнаружил папку Дипломатической части при Туркестанском генерал-губернаторстве. Изучая документы из неё, узнал: британская агентура в Средней Азии состоит из исмаилитов.
Исмаилиты – течение шиитского ислама, зародившееся в 760 году в Медине. Шестой шиитский имам Джафар ас-Садик недовольный пьянством своего первенца Исмаила, объявил приемником второго сына Мусу. Такова была версия для шиитской умы (общины).
На самом деле ас-Садика тревожило не пьянство сына, а его взгляды. Исмаил заявлял, что шииты должны уравняться в правах с суннитами. Если этого не случится, необходимо сместить с трона багдадского халифа Абуль-Аббаса ас-Сафаха. Речи старшего сына напугали ас-Садика. Он решил, что будет спокойнее, если имамом станет Муса. Недовольные таким выбором заявляли: по закону первородства имамом должен стать Исмаил. Эти люди стали именовать себя исмаилитами.
Старший сын ас-Садика вдруг умер, поползли слухи, что его отравили. Пока был жив имам, ему удавалось держать уму в повиновении. После его смерти часть шиитов заявила, что они не признают главой общины Мусу. Они почитали имамом Мухаммада, сына Исмаила.
Молодой багдадский халиф Харун ар-Рашид, (герой сказок «Тысяча и одна ночь»), подумал: «Если умрёт Мухаммад ибн Исмаил, то шиитская проблема решиться сама собой».
Он направил стражников в Медину. Предупреждённый сторонниками, Мухаммад скрылся. Произошёл окончательный раскол исмаилитов и шиитов. Вскоре начались гонения на исмаилитов, они ушли в «подполье». Своих единомышленников узнавали по тайным знакам. Где находится имам исмаилитов, никто не знал. Из своего убежища он направлял проповедников вербовать новых членов общины. Пастыри исмаилитов были искусны в своих речах, их тайные братства возникали везде, где жили мусульмане.
В XIX веке исмаилитов уже никто не преследовал, но тысячелетний принцип сохранять конспирацию они впитывали с молоком матери. В 1881 году губернатор Бомбея сэр Джеймс Фергюссон решил использовать исмаилитов на благо Британской империи. Он подружился с имамом исмаилитов Ага-Али Шахом.
Его сын Ага-хан учился в Великобритании. Став имамом исмаилитов, он использовал общины в качестве британских агентурных сетей. В Российской империи исмаилитов оказалось много на Памире.
Всё это Андрей Станишевский узнал, изучив архивные документы Дипломатической части при Туркестанском генерал-губернаторстве. Он отправился в Горно-Бадахшанскую область. В кишлаке Поршнев жил уважаемый ишан (руководитель братства исмаилитов) Юсуф Али Шо. Под его руководством Станишевский ознакомился с учением исмаилитов, частенько спорил с ним по вопросам трактовки Ислама. Юсуф Али Шо проникся уважением к русскому, объяснявшему премудрости Ислама лучше иного улема (богослова).
Вернувшись в Ташкент, Андрей Станишевский был вызван к полномочному представителю ОГПУ по Средней Азии Льву Бельскому.
– В Афганистане король Аманулла начинает терять власть, – Бельский положил папку с бумагами в сейф. Он сунул связку ключей в карман галифе: – Если Бачаи-и-сакао свергнет его, на наших границах станет неспокойно.
– Контрразведывательный отдел готовится к этому, – кивнул Станишевский. – Агентура Курширмата в основном выявлена.
Курширмат (Слепой узбек) – бывший дехканин кишлака Кумарик в Ферганской долине. Его дед Абдурахим был важным беком (чиновником) у Худояр-хана, последнего правителя Кокандского ханства.
Зимой 1878 года войска генералов Колпаковского и Скобелева взяли Коканд. Рабовладельческое ханство прекратило своё существование, став Ферганской областью в составе Российской империи. Абдурахим отправился в кишлак Кумарик. Он превратился в обычного дехканина и тяжело переживал падение своего статуса. Абдурахим ненавидел русских. Злоба к русскому народу от него перешла к внуку Шир Мохаммеду.
Шир Мухаммед с детства страдал болезнью глаз, не переносил дневного света. Он ходил в чёрных очках, в кишлаке заработал кличку «Слепой узбек» (Курширмат).
Зимой 1916 года в Туркестане вспыхнуло восстание. Банды киргизов, узбеков и таджиков резали русских. Многим беднякам понравилась разбойничья жизнь. Они решили: хлеб басмача вкуснее засохшей лепёшки дехканина.
Басмач – с фарси (язык персов и таджиков) переводится «налётчик». Так в старину звали конных разбойников, совершавших набеги на купеческие караваны. Курширмат прибился к басмачам. В стычке с казаками он угодил в плен. За разбой его посадили в тюрьму.
Февральская революция 1917 года освободила Курширмата. Вернувшись в Ферганскую долину, он сколотил отряд басмачей и занялся грабежами. Вместе с курбаши Ибрагим-беком воевал против Красной армии. Весной 1926 года советские пограничники у Гиссарского хребта сильно потрепали басмачей. Курширмат ушёл в Афганистан, поселился в Ханабаде. С ним встретился генерал-майор Уилфред Маллесон бывший глава британской военной миссии в Туркестане. Он предложил организовать агентурную сеть на советской территории. Курширмат послал нескольких гонцов к своим бывшим нукерам. Его посланники были арестованы ОГПУ.
– Думаю, Лев Николаевич мы сможем удержать ситуацию под контролем, – кивнул Станишевский.
– В нашем деле Андрей Владимирович, ни в чём нельзя поручиться, – махнул рукой Бельский. – Афганистан для нас территория непознанная. Там у нас только резидентура заместителя военного атташе Ивана Ринка. Возможности у неё невелики. Если бы удалось разыскать и привлечь к работе Константина Осипова.
Учащийся Красноярского землемерного училища Константин Осипов в 1913 году увлёкшись марксизмом, вступил в социал-демократическую партию. Вскоре он попал в поле зрения полиции и был арестован. Допрашивал его жандармский ротмистр Шемстаков. Обрисовав мрачную перспективу провести молодые годы на каторге, ротмистр склонил Константина к сотрудничеству. Тот выдал несколько членов подпольной большевистской организации Красноярска.
С началом мировой войны Осипов добровольцем ушёл в армию. На фронт он не попал, служил писарем в запасном полку, потом поступил в Московскую школу прапорщиков. После её окончания получил назначение в Туркестанский военный округ. Служил адъютантом у генерала Полонского.
В ноябре 1917 года Совет солдатских депутатов избрал Осипова Военным комиссаром Туркестанской советской республики. Спустя год злая судьба в Ташкенте свела Константина Осипова с бывшим жандармом Шемстаковым. Угрожая разоблачением, ротмистр заставил Осипова примкнуть к антибольшевистскому подполью.
18 января 1919 года Осипов поднял 2-ой красногвардейский пехотный полк и расстрелял членов правительства Туркестанской советской республики. Белогвардейский мятеж был подавлен. Константин решил бежать из Ташкента. Денщиком у него служил узбек Саид. Он предложил ехать в кишлак Карабулак в Пакемских горах. С Осиповым были несколько бойцов, участвовавших в расстреле комиссаров правительства. Маленький отряд двинул к ташкентскому банку. Забрали два сундука с золотыми слитками.
Через несколько дней отряд Осипова добрался до кишлака Карабулак. Константин посчитал, что большевики потеряли их. Но красногвардейский эскадрон шёл по следу. Когда их настигли, Саид повёл отряд в горы. Взрывом гранаты Осипов вызвал сход лавины, это помогло оторваться от погони.
Спрятав в горной пещере сундуки с золотом, Осипов увёл людей в Ферганскую долину. Они влились в отряд курбаши Мадамин-бека. Летом 1920 года полки Красной армии стали обкладывать басмачей. Константин Осипов решил не испытывать судьбу и уехал в Бухару. К тому времени погибли все его товарищи, бежавшие с ним из Ташкента.
Осипов стал военным советником бухарского эмира Алим-хана. Спустя несколько месяцев при дворе эмира Бухары появились советские дипломаты. Они потребовали выдать Осипова советским властям. Он бежал в Афганистан. Вскоре Красная армия заняла Бухару, Алим-хан перебрался в Кабул. В его окружении вновь появился Константин Осипов.
– О том, что Осипов среди приближённых бывшего эмира Бухары, сообщил заместитель военного атташе Иван Ринк. Но эти сведения трёхлетней давности, – Бельский закурил папиросу.
– Я могу попытаться установить, где сейчас Осипов, – кивнул Андрей Станишевский.
Он поехал в кишлак Поршнев к ишану Юсуф Али Шо. Тот отправил в Кабул своего младшего брата Шо-Заде-Момада. Через кабульского ишана он установил, что Константин Осипов один из доверенных людей Алим-хана.
Лев Бельский собрался отправить Андрея Станишевского на переговоры к Осипову. Сопровождать его будет Шо-Заде-Момад. О своём решении Бельский уведомил Восточный отдел ОГПУ. Из Москвы пришёл ответ: к операции будет подключен Михаил Аллахвердов.
Спустя три недели Андрей Станишевский, Михаил Аллахвердов и Шо-Заде-Момад отправились в Афганистан. На кабульской улице Андараби повстречали «Бьюик» английского посла.
– Человек ждёт нас в чайхане Зулфина, – Шо-Заде-Момад указал рукой в сторону мечети Шах-Ду-Шамшира.
По виду Константин Осипов ничем не отличался от богатого кабульского торговца: алая шёлковая рубаха-камиз, зелёный атласный жилет-вискат. Выслушав Андрея Станишевского, он ответил:
– Вы предлагаете сотрудничество, но оно должно быть взаимовыгодным.
– Какой профит желаете получить Константин Павлович? – Аллахвердов хлебнул зелёный чай из пиалы.
– В горах Чаткальского хребта я спрятал два сундука. Хочу их забрать, – Осипов откусил кусочек лепёшки – болани.
– Мы сообщим руководству ваши пожелания, – кивнул Станишевский.
– Передайте, – усмехнулся Осипов.– В качестве аванса, я даю вам следующую информацию: в Кабул прибыл британский генерал-майор Уилфред Малессон. Он недавно вышел в отставку и здесь находится как частное лицо. Как я понял, британское правительство хочет остаться в этой истории в стороне. Миссия Малессона состоит в том, чтобы склонить Сына водоноса оказать басмачам помощь людьми. Предполагается захватить земли между Гиссарским хребтом и Амударьёй. Объявить правителем бывшего бухарского эмира Алим-хана.
– Когда планируется вторжение на нашу территорию? – погладил бороду Станишевский.
– В мае, – Осипов поставил пиалу на стол. Он улыбнулся: – Советский военный атташе Иван Ринк любит посещать кабульский парк «Сады Бабура». Свой ответ передадите через него, я найду возможность побеседовать с ним.
Вернувшись в Ташкент, Станишевский и Аллахвердов сообщили условия Осипова полпреду ОГПУ.
– Думаю, его требования стоит принять, – задумчиво барабанил пальцами по столу Бельский. Он посмотрел на Аллахвердова: – Михаил Андреевич, вас вызывают в Москву.
Глава 3
Последний день февраля в Москве выдался снежным. Метель словно почувствовав приближение весны, тоскливо завывая ветром, заметала позёмкой дворы и улицы.
«У февраля два друга – метель да вьюга», – глядя в окно, Сталин вспомнил слова вдовы Марии Кузаковой. В её доме Иосиф Джугашвили в 1910 году снимал комнату, отбывая ссылку в Сольвычегодске.