- -
- 100%
- +
Предисловие.
30 января 1933 года президент Германии Пауль фон Гинденбург подписал указ о назначении рейхсканцлером лидера Немецкой национал-социалистической рабочей партии (НСДАП) Адольфа Гитлера. Население с радостью встретило эту весть. После краха последовавшего вслед за поражением в мировой войне, обыватель с вожделением слушал речи нацистских пропагандистов о возрождении Третьего рейха.
Первый рейх – это Священная Римская Империя германской нации, созданная в 962 году королём Отто I Великим. Она распалась в 1805 году после разгрома под Аустерлицем армии германского императора Франца II войсками Наполеона Бонапарта.
Второй рейх – Германская империя, созданная из разрозненных немецких земель прусским королём Вильгельмом I в 1871 году. Во время ноябрьской революции 1918 года кайзер Вильгельм II бежал из страны, империя пала.
Теперь нацисты обещают возродить великий рейх. Немцы рефлексировали о довоенных временах, как хорошо им жилось при кайзере. Люди, уставшие от безработицы и лихолетья экономического кризиса, охотно верили обещаниям пропагандистов НСДАП о национальном процветании.
Глава 1
В первый день февраля 1933 года над Берлином разверзлись хляби небесные. Дождь зарядил с раннего утра. Хозяин трактира « У орехового дерева» расположенного в квартале Николайфиртель глянул в окно и вздохнул: «Ну и погодка!».
Время «вечернего хлеба» («abendbrot» - так немцы зовут ужин), ещё не наступило, и в трактире Магнуса Зейберта находился всего один посетитель. Но какой!
Десять лет назад Магнус служил коком на крейсере «Берлин», а старшим офицером там был капитан фрегата1 Вильгельм Канарис. Правда, в заведение Зиберта он пожаловал в гражданском платье, однако трактирщик, принимая заказ, вытянулся перед ним в струнку.
- Помнится, ты отменно готовил берлинский шницель, - Канарис открыл меню.
- Он и сейчас является моим фирменным блюдом господин капитан фрегата! – кивнул трактирщик.
- Ты отстал от жизни Магнус. Я уже два года капитан моря,2 - улыбнулся Канарис.
- Виноват!
- Я тебя прощаю, ведь ты уже не служишь в военно-морском флоте, - Канарис положил меню на стол. Он взглянул на свои наручные часы: - Сюда должен подойти бывший офицер нашего крейсера, Рейнхард Гейдрих. Помнишь такого?
- Так точно господин капитан моря! Он служил у нас офицером связи.
- У тебя прекрасная память Магнус, - кивнул Канарис. – Подашь нам берлинский шницель с картофельным пюре и пиво.
- Слушаюсь! – Магнус Зейберт отправился на кухню готовить заказ.
Спустя четверть часа в зал вошёл тот, кого ждал Канарис. На вид ему лет тридцать. Высокий, светловолосый, с приятным лицом. Однако что-то несуразное было в его фигуре. Огромные кулачищи, но тонкие запястья. Широкие плечи при толстых по-женски х-образных ногах. Его нелепую фигуру не мог скрыть даже костюм свободного кроя.
- Я благодарен вам дорогой друг, что вы нашли время для встречи со мной, - Канарис встал, протягивая руку Гейдриху. Тут появился Магнус с подносом и Рейнхард улыбнулся:
- Я будто вернулся в кают-компанию «Берлина», - голос у него высокий, словно у женщины.
- Рад видеть вас господин лейтенант моря, - трактирщик принялся накрывать на стол. Расставляя тарелки, он искоса поглядывал на Гейдриха: «Козёл мало изменился за те семь лет, что я его не видел».
После окончания гимназии Рейнхард поступил в военно-морское училище в Киле. Когда их взвод принимал присягу, Гейдрих нервничал, а при волнении его голос походил на козлиное блеяние. За эту физиологическую особенность курсанты окрестили его «Козлом». На флоте эта кличка намертво прилипла к Гейдриху.
- Ожидая вас, я рискнул сделать заказ на своё усмотрение, - Канарис постелил салфетку на колени. Он взглянул на сотрапезника: - Как вы относитесь к берлинскому шницелю?
- Моё любимое блюдо.
- Я очень рад, - кивнул Канарис. Он посмотрел на трактирщика, отошедшего к барной стойке и продолжил: - Рейнхард, в эти тревожные времена, когда волны экономического кризиса швыряют корабль германской государственности из стороны в сторону, некоторые люди раскачивают лодку.
- Вы имеете в виду красных, то есть коммунистов? – Гейдрих глотнул пиво.
- Я говорю о «Красном бароне».
Командующий сухопутными войсками генерал-лейтенант Курт фон Хаммерштейн-Экворд являлся горячим сторонником военного сотрудничества с Советским Союзом, за это в рейхсвере он заработал кличку «Красный барон».
- Генерал Хаммерштейн-Экворд решил стать коммунистом? – улыбнулся Гейдрих.
- Вчера на совещании в министерстве обороны он назвал партию социал-националистов бандой преступников. Призывал заставить Гинденбурга отменить указ о назначении Адольфа Гитлера рейхсканцлером, - Канарис глотнул пиво. Он вытер салфеткой губы: - Начальник артиллерии военного округа «Берлин» генерал-майор Ганс фон Клюге призвал не спешить с решительными действиями. Тогда Хаммерштейн-Экворд заявил, что в своей квартире соберёт командующих округов, и обсудит с ними дальнейшие планы.
- Когда намечена встреча? – Гейдрих разрезал ножом шницель.
- Третьего февраля в пять часов вечера.
***
По дороге на Вильгельмштрассе, (там во дворце Шуленбургов располагалась рейхсканцелярия), Гейдрих подумал: «Зыркун хитрая лиса! Если он донёс о планах «Красного барона» совершить военный переворот, значит, понимает, что сила на нашей стороне».
«Зыркун» - так матросы крейсера «Берлин» прозвали старшего офицера Канариса, за то, что он умудрялся отыскивать на корабле грязь в самых труднодоступных уголках. Гейдрих испытывал чувство неприязни к Вильгельму Канарису, хотя ранее их связывала дружба.
Десять лет назад после окончания военно-морского училища Рейнхард получил назначение на крейсер «Берлин». Молодого лейтенанта со старшим офицером корабля сблизила любовь к музыке. Гейдрих хорошо играл на скрипке и для гостей в доме Канариса, часто исполнял скрипичные концерты дуэтом с его женой Эрикой.
Спустя несколько лет Канариса назначили начальником штаба военно-морской базы «Нордзее», а Гейдриха отправили служить на линкор «Шлезвиг-Гольштейн». Тогда же Рейнхард был помолвлен с дочкой архитектора Георга Лорома. Но свадьба не состоялась из-за отказа Гейдриха жениться. Всему виной любовь, поразившая Рейнхарда.
На рождественском балу 1930 года он познакомился с сельской учительницей Линой фон Остен, и влюбился в неё. Гейдрих объявил господину архитектору о разрыве помолвки с его дочкой. Этим он поломал себе карьеру. Георг Лором оказался другом адмирала Редера, командующего военно-морским флотом Германии. Тот решил наказать офицера, обманувшего дочку приятеля. Но за отказ жениться офицера с флота не уволишь. Адмирал организовал суд офицерской чести над старшим лейтенантом моря Гейдрихом. Рейнхард попросил своего приятеля Вильгельма Канариса выступить на суде в его защиту. Тот пообещал, но на заседание не явился. Суд офицерской чести военно-морской базы «Вик» признал Гейдриха «недостойным звания офицера германского военно-морского флота». На этом основании его уволили с флота. Оказаться без работы во время экономического кризиса перспектива малопривлекательная, но помог Юлиус Кох - дальний родственник семейства Гейдрихов.
Он служил начальником мюнхенской полиции, и устроил Рейнхарда на службу в Баварскую политическую полицию. Там ему поручили разрабатывать национал-социалистов. Одним из информаторов в НСДАП был Генрих Гиммлер. Он являлся рейхсфюрером Охранных отрядов.3 Эти военизированные формирования охраняли штабы НСДАП и лидеров партии национал-социалистов. Гейдрих предложил Гиммлеру организовать партийную разведку. Рейхсфюрер одобрил эту идею. Так возникла «Служба безопасности»4 СС, которой руководил Рейнхард Гейдрих. С той поры минуло два года, и вот неожиданно позвонил Канарис, назначил встречу в трактире «У орехового дерева».
Размышляя о минувшем, Гейдрих доехал до Вильгельмштрассе. Войдя во дворец Шуленбургов, он направился в кабинет Ганса Ламмерса. Этот чиновник считался начальником имперской канцелярии, и возглавлял секретариат Гитлера.
- Господин статс-секретарь, мне необходимо немедленно поговорить с рейхсканцлером. Вопрос не терпит отлагательства, - при разговоре с руководителем Имперской канцелярии, Гейдрих не мог отвести взгляда от стеклянного глаза Ламмерса. Эта стекляшка будила в Рейнхарде воспоминания о «глазе Одина», сказки об этом всемогущем боге в детстве ему читала матушка. Гейдриху казалось, что глаз-протез видит его самые сокровенные мысли.
В свою очередь статс-секретарь, слушая руководителя Службы безопасности СС морщился. Ламмерс был чиновником до мозга костей, нет для него страшнее зла, чем нарушение регламента.
- Сейчас по расписанию у рейхсканцлера работа с документами, - чиновник взглянул на часы.
- У меня дело государственной важности!
- Ну, хорошо, – вздохнул Ламмерс. Он встал: - Пойдёмте в приёмную рейхсканцлера.
Гитлер принял Гейдриха тотчас же. Руководитель Службы безопасности начал с главного:
- Мой фюрер мне стало известно, что начальник сухопутных сил рейхсвера генерал Хаммерштейн-Экворд выступил на совещании министерства обороны с призывом к мятежу.
- Два месяца назад Красный барон заявил мне, что он служит государству, а не партиям. Если мы попытаемся захватить власть силой, он не задумываясь, отдаст приказ войскам жёстким образом навести порядок в стране, - усмехнулся Гитлер. Он потрогал книгу Густова Лебона «Психологии народов и масс», лежащую на его рабочем столе: - Сейчас он сам готовит мятеж.
- Мой фюрер, генерал Хаммерштейн-Экворд это ещё не весь рейхсвер. Большинство генералов не поддерживают его. Третьего февраля у себя на квартире он собирает командующих округов.
- Вы предлагаете их арестовать?!
- Зачем? – улыбнулся начальник СД. – Военным нужно разъяснить наши планы. Уверен, большинство генералов окажется на нашей стороне.
- Хорошо, - кивнул Гитлер.
***
В берлинском районе Тиргартен есть улица Бендлерштрассе. Своё название она получила в 1873 году в честь берлинского муниципального советника Иоганна Кристофа Бендлера. В 1914 году на Бендлерштрассе выстроили два здания, где разместилось командование сухопутных войск. Так же там находилась квартира главнокомандующего сухопутными силами. Комплекс из этих зданий берлинцы окрестили Бендлер-блок.
3 февраля 1933 года у себя на квартире Хаммерштейн-Экворд собрал военных руководителей. К нему пожаловали: министр обороны генерал Вернер фон Бломберг, начальник сухопутного управления министерства обороны полковник Вальтер фон Рейхенау, командующий ВМС адмирал Эрих Редер. Приехали все тринадцать командующих военными округами. Неожиданно на квартиру нагрянул Адольф Гитлер в сопровождении рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера и председателя рейхстага Германа Геринга.
- Господа, я слышал, вы собрались тут, дабы обсудить силовой захват власти, - Гитлер посмотрел в глаза хозяину квартиры.
- Вас ввели в заблуждение господин рейхсканцлер, - генерал выдержал взгляд вождя нацистов. - Мы лишь хотим прояснить недопонимание, возникшее между рейхсвером и правительством.
- Отлично! – кивнул Гитлер. Он достал листы бумаги из внутреннего кармана френча: - Цель политики нашего правительства в одном, снова завоевать политическое могущество. На это должно быть нацелено всё государственное руководство.
Генералы, сидящие в гостиной, напряжённо слушали, стараясь не пропустить ни одного слова.
- Для этого необходимо выполнить следующее, - продолжал Гитлер. Он откашлялся: – Первое. Внутри страны. Полное преобразование внутриполитических условий в Германии. Не терпеть никакой деятельности носителей мыслей, которые противоречат этой цели, я имею в виду пацифизм! Кто не изменит своих взглядов, тот должен быть смят. Уничтожить марксизм с корнем. Воспитание молодёжи и всего народа в том смысле, что нас может спасти только борьба. Перед этой идеей должно отступить всё остальное. Всеми средствами сделать молодёжь крепкой и закалить её волю к борьбе. Смертные приговоры за предательство государства и народа. Жесточайшее авторитарное государственное руководство. Устранение демократии – этой раковой опухоли государства.
Второе. Во внешнеполитическом отношении – борьба против Версаля. Равноправие в Женеве. Приобретение союзников.
Третье. Экономика. Крестьянин должен быть спасён. Однако повышение экспорта в будущем ничего не даст. Ёмкость рынков мира ограничена, а производство повсюду избыточно. Колонизационная политика, освоение новых земель — вот единственная возможность снова частично сократить армию безработных. Но это требует времени и радикальных изменений нельзя ожидать, так как жизненное пространство для немецкого народа слишком мало.
Четвёртое. Строительство вооружённых сил — вот важнейшая предпосылка для достижения нашей цели, политического могущества. Должна быть снова введена всеобщая воинская повинность. Но предварительно государственное руководство должно позаботиться о том, чтобы военнообязанные перед призывом не были заражены пацифизмом, марксизмом, большевизмом или по окончании службы не были отравлены этим ядом.
Как следует использовать политическое могущество, когда мы приобретём его? Сейчас ещё нельзя сказать. Возможно, отвоевание новых рынков сбыта. Хотя лучше захватить жизненное пространство на Востоке и беспощадно его германизировать.
Очевидно, что нынешнее экономическое положение может быть изменено только с помощью политического могущества и борьбы. Вооружённые силы - важнейшая и самая социалистическая организация государства. Вооружённые силы должны быть вне политики и партий. Борьба внутри страны не их дело, а национал-социалистических организаций. В отличие от Италии нет, намерений соединять армию и СА5. Самое опасное время для нас – период строительства вооружённых сил. Здесь то и выявится, имеет ли Франция государственных деятелей. Если да, она не даст нам времени, и нападёт на нас, вероятно с восточными сателлитами.
Гитлер положил бумагу с речью в карман френча.
- Ну, вот господа я и ознакомил вас с планами нашего правительства. Теперь оставляю вас, дабы вы в своём кругу смогли обсудить их, - Гитлер вышел в прихожую. Его свита последовала за ним.
- Господа, довольно ясная программа, - заявил генерал-лейтенант Герман фон Бломбек, командующий I Военным округом (Восточная Пруссия). Он поднялся с кресла: - Возрождение величия Германии. Об этом думает каждый немец!
- А что вы скажете о завоевании жизненного пространства на Востоке? Двадцать лет назад мы уже пытались сделать это, - усмехнулся Красный барон.
- Мы учтём ошибки прошлой войны и не допустим их! – полковник Рейхенау закурил сигарету.
Генералы заговорили разом, выражая поддержку планам Гитлера. В соседней комнате сидела Мария-Тереза, дочь генерала Хаммерштейн-Экворда. Девушка стенографировала речь Гитлера. Когда генералы разошлись, она вышла в гостиную. Отец курил у окна, Мария-Тереза встала возле него:
- Папа, нацисты обещают выдворить из страны всех евреев.
— Это пропагандистские лозунги, - махнул рукой генерал. Он затушил сигарету в пепельнице: - Мы не позволим им сделать это.
Генерал был слишком погружён в свои мысли, и не спросил: с чего это дочь заинтересовалась еврейским вопросом? А зря! Он узнал бы, что Мария-Тереза познакомилась с парнем по имени Лео Рот, сыном еврейского коммерсанта. Молодые люди планировали пожениться. На следующий день девушка вручила своему возлюбленному стенограмму речи Гитлера.
Лео Рот являлся агентом Абрама Слуцкого, резидента Иностранного отдела (ИНО) ОГПУ. Лео передал советскому резиденту фотокопию стенограммы. Однако он был достойным сыном своего отца, а старик Вальтер Рот любил говорить: «Если ты в течение месяца не провернул удачную сделку, считай, прожил зря тридцать дней».
Лео Рот продал за сто марок фотокопию речи Гитлера британскому журналисту Анри Робинсону. По паспорту гражданина Великобритании жил немецкий коммунист Арнольд Шнеэ - сотрудник IV управления (Разведупр) Штаба РККА. Тот передал фотокопию берлинскому резиденту Оскару Смигге. Донесения резидентов военной и политической разведок оказались в одной дипломатический почте, которую дипкурьеры Иван Еникеев и Степан Ковтун привезли в Москву.
Глава 2
В Москве на площади Дзержинского находилось здание Объединённого главного политического управления (ОГПУ). До революции это был доходный дом страхового общества «Россия», национализированный Советской властью и переданный Всероссийской чрезвычайной комиссии. После Гражданской войны ВЧК была преобразована в ОГПУ. За десять лет аппарат службы государственной безопасности разросся, и в бывшем доходном доме сотрудники уже не вмещались. В 1931 году со стороны Фуркасовского переулка начали возводить дополнительный корпус. Он имел форму буквы «Ш» с закруглёнными углами. Зимой 1933 года стройка завершилась, и сотрудники въехали в новые кабинеты.
Возглавлял ОГПУ Вячеслав Менжинский, у него обострилась болезнь позвоночника, приковавшая его к постели. Фактически службой руководил его заместитель Генрих Григорьевич Ягода, чей кабинет находился на четвёртом этаже нового корпуса. Обстановка в нём была типичной для советского руководства: комната обшита дубовыми панелями, массивный двухтумбовый рабочий стол, на стене портрет Сталина. Единственным отличием от других номенклатурных кабинетов - кроме портрета Генерального секретаря ЦК ВКП (б) висел ещё портрет Феликса Дзержинского. Помещение было просторным, и Ягода любил вышагивать по кабинету, если требовалось поразмыслить.
Вот и сейчас Генрих Григорьевич ходил вдоль стола для совещаний, застеленного зелёной скатертью, и гладил свою плешивую голову. Он остановился возле рабочего стола, взгляд его упал на свежий номер газеты «Правда» от 3 марта 1933 года. На передовице жирными буквами напечатано: «Агентство Вольфа сообщает: «Депутат рейхстага и председатель Центрального комитета Германской компартии Эрнст Тельман сегодня днём арестован на квартире токаря Кучинского (на Лютцов-штрассе в Шарлоттенбурге, район Берлина), где он скрывался»».
Ягода вздохнул, однако не арест лидера германских коммунистов волновал руководителя ОГПУ, а сообщение берлинского резидента Абрама Слуцкого, лежащее в сейфе. В нём говорилось, что Гитлер выступил с речью перед руководством рейхсвера. Он призывал генералов готовиться к походу на Восток. Фактически это означало войну Германии с Советским Союзом. Генрих Ягода размышлял: докладывать на Политбюро эту информацию или нет.
Казалось бы, перед руководителем службы государственной безопасности такой вопрос стоять не должен. Однако были нюансы: заместитель председателя Реввоенсовета6 Михаил Николаевич Тухачевский ратовал за сближение с Германией. Сообщение Слуцкого ослабит его позиции, а злопамятный нрав Тухачевского известен всем. Генрих Григорьевич не хотел ссориться с ним по двум причинам. Во-первых, к Тухачевскому благосклонно относится Сталин. Во-вторых, и это, пожалуй, главное обстоятельство: Михаил Николаевич стоит во главе антигосударственного заговора военных, на который возлагал надежды Ягода. Военные — это не партийные работники, у них сила! Они смогут захватить власть в стране. Правда, удержать её без партийной верхушки не сумеют. Потому всё зависит от того, будет ли согласие между военными и партаппаратчиками. Тонкости взаимоотношений между группировками заговорщиков Ягоде приходилось учитывать.
Борьба за власть в Советском Союзе развернулась сразу после смерти Ленина. Лев Давидович Троцкий заявил свои права на руководство государством, но с этим категорически не согласились Николай Бухарин, Григорий Зиновьев и Лев Каменев. Они оттёрли Троцкого с поста председателя Реввоенсовета, а потом добились его вывода из состава ЦК ВКП (б). Сталин в этой склоке не участвовал. Он налаживал работу Центрального комитета партии и государственных структур. Николай Бухарин и компания, увлечённые схваткой с Троцким, вдруг обнаружили неприятное для себя обстоятельство: пока они грызлись, Сталин прибрал к рукам все рычаги управления государством. Тогда бывшие враги объединились уже для борьбы с Иосифом Виссарионовичем.
Главное условие победы в этой схватке - завоевание симпатии партийных масс. По этой причине Троцкий и компания принялись критиковать выдвинутый Сталиным лозунг: «Построение социализма в отдельно взятой стране».
Они утверждали: по учению Маркса социализм должен победить во всём мире, в одной стране его построить невозможно. Следовательно, нужно продолжать мировую революцию. Но идеологическую схватку интриганы проиграли. Люди не пошли за ними. Тогда лукавый Лев Давидович призвал своих сторонников покаяться перед партией, а когда их простят и дадут новые руководящие должности, начать исподтишка вредить, сваливая всё на неумелое руководство страной Иосифом Сталиным.
Возникает резонный вопрос: причём тут Генрих Ягода? Его дело защищать интересы государства. Но как признавал старина Гамлет: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».
Зловредный Троцкий раскопал в архивах Нижегородского ГПУ агентурное дело Ягоды, заведённое царской Охранкой. В пору своей юности Генрих Григорьевич был членом анархисткой подпольной организации. За это был арестован Нижегородским охранным отделением полиции, где дал подписку о сотрудничестве. В Охранке ему присвоили агентурный псевдоним «Сыч». Грехи молодости как путы связали Ягоду, вынудив стать подельником Троцкого. Генрих Григорьевич заставлял сотрудников ОГПУ «лепить» дела по статье 58 Уголовного кодекса РСФСР, делая из обвиняемых в хищении государственного и колхозного имущества «контрреволюционеров и агентов империалистических разведок». В то же время реальные антиправительственные группировки оставались на свободе. Это давало возможность Троцкому плести паутину заговора. Его сторонники были везде: в армии, в государственном и партийном аппаратах. Генрих Ягода прикрывал его, но власть руководителя ОГПУ не безгранична.
В 1929 году Льва Давидовича выслали из Советского Союза, вместо него остался его верный соратник Иван Никитич Смирнов. У того была паталогическая ненависть к Сталину, вспыхнувшая в апреле 1921 года. В то время Владимир Ильич Ленин планировал ввести должность Генерального секретаря ЦК РКП (б). Он её предложил Ивану Никитичу. Спустя несколько дней на последнем заседании Х съезда РКП (б) Владимир Ильич неожиданно, выдвинул кандидатуру Сталина на должность Генерального секретаря. Жгучая обида толкнула Ивана Никитича в объятия интригана Троцкого.
Смирнов возглавлял Управление новостроек Наркомата тяжёлой промышленности СССР. Он часто выезжал в командировки за границу и наладил связь с Троцким. Иван Никитич объединил разрозненные антигосударственные группы в единую сеть. Но случился промах в его деятельности: в декабре 1932 года распутывая кражу золота с Коммунарского рудника в Хакасской автономной области, ОГПУ вышло на группу Смирнова. Ягода его прикрыть не успел, Иван Никитич с подельниками был арестован. В январе 1933 года Смирнова осудили на пять лет лишения свободы. Он отбывал заключение в Суздальской тюрьме, а другие участники заговора продолжали свою деятельность. В одной группе заговорщиков состояли военные. Они объединились вокруг Михаила Николаевича Тухачевского.
В оппозицию тот встал в 1928 году. В то время Тухачевский занимал должность начальника Штаба РККА. (Так именовался Генеральный штаб). Бывший подпоручик Русской императорской армии, имевший за спиной лишь Александровское военное училище, продемонстрировал полное незнание штабной работы. К председателю Реввоенсовета Клименту Ворошилову с письмом обратились командующий Белорусским военным округом Александр Егоров, инспектор кавалерии РККА Семён Будённый и начальник Управления снабжения Красной армии Павел Дыбенко. Они требовали заменить начальника Штаба РККА лицом «с более высокими организаторскими способностями, а равно и с большим опытом боевой практической работы». Их поддержали первый заместитель председателя Реввоенсовета Иосиф Уншлихт, начальник Главного управления РККА Михаил Левандовский и заместитель начальника Управления военных учебных заведений Николай Кузьмин.
Михаил Николаевич был снят с должности и направлен командовать Ленинградским военным округом. В кругу приятелей он возмущался «балбесом» Ворошиловым отстранившим «великого стратега от руководства Штабом РККА». Брюзжал в адрес «предателя Сталина, допустившего произвол». Постепенно ворчание переросло в планы арестовать и расстрелять Сталина с Ворошиловым.
Тухачевский стал сколачивать фронду. В неё вошли командующий Украинским военным округом Иона Якир, начальник Управления вооружения РККА Иероним Уборевич, командующий Московским военным округом Август Корк, заместитель командующего Северо-Кавказским военным округом Виталий Примаков.