Кровь алая

Кровь человека, независимо от расы, национальности, вероисповедания одинакова. У человека кровь алая.

Глава 1

«Финансовый капитализм – такая крупная, можно сказать решающая сила во всех экономических и во всех международных отношениях, что он способен подчинять себе и в действительности подчиняет даже государства, пользующиеся полнейшей политической независимостью»

В.И. Ленин: «Империализм, как высшая стадия монополизма».

Апрель 1996 года.

Апрель в городке Лейк Форест Парк, расположенный в округе Кинг, «вечнозелёного» штата Вашингтон, самая прекрасная пора года. Солнце ласково и нежно. Матово блестит сочная листва на клёнах и кедрах, нет ещё, летней, надоедливой жары, и очень далеко до сырых, холодных, зимних дней.

Лейк Форест Парк, находится в пятнадцати километрах от озера Вашингтон. Неплохое местечко для тех кто, скопив себе состояния в «джунглях» бурных мегаполисов, решил пожить в тишине и покое. Здесь вдоль шоссе Белингер Уэй много особняков построенных в каноническом, грегорианском стиле, который был моден в начале XX века.

Один из таких особняков, с ухоженными парком и лужайкой, принадлежит Мэтту Прэтиссу, члену совета директоров банка «Морган Кэш». Банк принадлежит семейству Рокфеллеров и Харкнесов. Фамилии эти так тесно переплелись в семейных браках, что уже давно стали единым кланом.

Сам Мэтт Прэтисс, невысокий, седовласый джентльмен, шестидесяти лет, является прямым потомком Уильямса Рокфеллера – старшего. Прэтисс, фамилия матери, и Мэтт взял её в молодости по совету дядюшки Дэвида, нынешнего главы семейства.

«Слишком много Рокфеллеров, – заметил дядюшка, – это раздражает».

Мэтт использовал дом в Лейк Форест Парке исключительно для деловых встреч с конгрессменами и чиновниками из министерств и аппарата президента. Серьёзные дела любят тишину, и обсуждать их следует вдали от падких до сенсаций репортёров и прочих ненужных глаз.

В начале этого года, дядя Дэвид в своём особняке на Ист 65 стрит в Нью-Йорке, проводил дружеские посиделки с представителями Ротшильдов, Дюпонов, Варбургов, Бушей, и ещё шести семейств, настоящих хозяев Соединённых штатов Америки. Неизменным участником этих посиделок был давний друг дяди Дэвида – Генри Киссинджер.

Киссинджер давно связан с семьёй Рокфеллеров. Ещё в пятидесятых годах, он на деньги Рокфеллеров организовал и возглавил в гарвардском университете, центр международных отношений.

Дело это не случайно доверили Генри Киссинджеру. Центр должен был работать на перспективу, а у Киссинджера феноменальный нюх на интересную молодёжь. В гарвардском центре готовили специалистов для особо деликатных и сложных политических миссий.

Именно выходцы из этого центра сидят сейчас на ключевых постах в Госдепартаменте, министерствах финансов и обороне, а так же в ЦРУ. Однако обучались там не только граждане США, а были слушатели из других стран. Со временем эти люди заняли ключевые посты в своих государствах и сейчас лоббируют взгляды дяди Дэвида, которые выражают интересы самых влиятельных семейств США. Именно финансовые интересы этих кланов и защищает вся государственная машина Соединённых Штатов.

В январе 1996 года собравшись на Ист 65 стрит, обсуждали сложившееся положение в мире, и именно эти люди, сидящие в библиотеке дяди Дэвида, должны были принять решения, определяющее основные события в политике.

Подумать было над чем: главным итогом Второй мировой войны для США стал небывалый подъём экономики. Следует уточнить, что именно эта война и обеспечила США этот самый взлёт экономики. Воюющие с Германией и её союзниками СССР и Великобритания покупали у США вооружения и продовольствие. За поставки по ленд-лизу1 , те расплачивались золотом. К тому же европейские страны, опасаясь Третьего Рейха2, так же переправили свои золотые запасы в США.

Когда в 1944 году стало окончательно ясно, что победа над Германией и Японией неизбежна в городке Бретенвуд штата Ньюдемшир, собралась экономическая конференция, на которой было принято историческое решение: доллар США становиться мировой валютой при финансовых расчётах между государствами. Все золотые запасы стран, переправивших их в США, в Америке и останутся. Доллар обеспечивается золотым запасом США, который на тот момент был крупнейшим в мире. Все прочие страны имеют в своём резерве не золото, а американские доллары.

Самое пикантное в данном решении было то, что Федеральная резервная система США, которая и печатает эти самые доллары, структура частная, не подконтрольная государству, именуемому Соединённые штаты Америки. Принадлежит ФРС Морганам, Ротшильдам, Рокфеллерам, Варбургам и ещё трём семействам.

СССР не присоединился к Бретенвудскому соглашению и именно это обстоятельство, а не коммунистическая идеология Советского Союза, стало причиной «холодной войны».

Всякая война будь то «горячая» или «холодная» требует затрат на армию и флот. А где взять деньги?

Выход прост, их нужно напечатать столько, сколько нужно. Но экономика наука жёсткая и нарушений своих законов никому не прощает. Основной закон экономики гласит: денег должно быть ровно столько, сколько имеется в наличии товаров и услуг. Иначе инфляция и как следствие удешевление денег.

«Печатный станок» разогнали, но товара больше не стало. Куда девать лишние деньги? Нужно создать прирост товара и под него пойдут «лишние» деньги, но прирост товара создать стало крайне сложно, точнее не возможно. Тогда нужно создать заменитель товара, и назвать его акции.

Однако деньги всё печатаются, и теперь уже акций не хватает, что бы связать «лишние» деньги. Тогда на свет появляется рынок вторичных бумаг: деривативов3, фьючерсов4. По существу никакого товара нет, а его покупают и продают, за реальные деньги.

Существование СССР и его союзников с их параллельной экономикой хоть как-то сдерживало печатный станок ФРС.

В 1965 году, произошла занятная история: престарелый Жозеф Койе который, был министром финансов Франции ещё при Клемансо5, рассказал президенту Франции Шарлю де Голлю анекдот: на аукционе продаётся картина, покупателей трое: араб, русский и американец. Араб за картину предлагает нефть, русский песцовые шкурки, а американец доллары. Он постоянно взвинчивал цену и купил картину за 10000 долларов.

«Ну и в чём здесь юмор?» – спросил де Голь.

«Американец купил картину за три доллара, – ответил Койе – стоимость стодолларовой купюры три цента. Сюда входят затраты на бумагу, краску и печать».

Де Голь сделал выводы из этого анекдота, и весной 1965 года в порту Нью-Йорка пришвартовался корабль на борту, которого было семьдесят пять миллионов долларов, первый транш за французское золото. За французами потянулись немцы. Это вызвало бурную ярость президента США Линдона Джонсона. Во Франции были организованны студенческие волнения. В 1969 году в результате референдума Шарль де Голь ушёл в отставку, а Франция стала лишаться своего экономического и политического суверенитета. А у ФРГ его по существу никогда и не было.

08.01.1971 года на Ямайке прошла экономическая конференция, которая полностью отменила Бретенвудское соглашение, а 15.08.1971 года президент США Никсон запретил казначейству США продажу золота. Отныне доллар ни чем не обеспечивался, и это было уже на законодательном уровне, доллар превратился в зелёную бумажку. Однако наличие СССР с его уродливой экономикой, заставляло США хоть как-то соблюдать баланс денежной массы.

Вот тогда-то и стал на повестку дня вопрос о развале Советского Союза.

Задачу облегчало то обстоятельство, что престарелое руководство СССР боялось проводить в стране реформы, а пришедший к власти в 1984 году «комбайнёр»6 Горбачёв для такой сложной работы был не пригоден. Разорительная война в Афганистане, резкое падение цен на нефть, которая являлась к тому времени единственным источником дохода СССР, сделали «контрольный выстрел в голову». В 1991 году Советского Союза не стало, и печатный станок ФРС заработал в полную силу.

Впоследствии президент США Джордж Буш – старший, которого объявили в Америке «победителем СССР» в своём интервью заявлял, что он не хотел развала Советского Союза. Буш – старший говорил, что это обстоятельство стало для США трагической ошибкой, совершённой под давлением Рокфеллеров и Ротшильдов. Буш заявил, что нужно было подкармливать это уродливое государство – Советский Союз. Не доводить дело до развала. Теперь же Россия, избавившись от нахлебников, в виде республик Средней Азии и Украины, легко превратится в сильное государство, способное причинить огромный экономический ущерб США. Но интервью Буш даст лишь в 2018 году, а пока идёт 1996 год.

Из-за бездумного выпуска долларовой массы, фондовый рынок был так «надут», что этот «пузырь» должен вот-вот лопнуть и треск его будет таким мощным, что времена «великой депрессии»7 покажутся цветочками по сравнению с этим кризисом.

Именно всё это и обсуждались в особняке дяди Дэвида. Сошлись на таком варианте: «пузырь» на фондовом рынке необходимо срочно «сдуть», убрав лишние доллары. Как это сделать?

Выход прост: направить все «лишние» доллары в Китай. Страна эта показалась очень перспективной.

Во-первых: Китай беден своими природными ресурсами.

Во-вторых: при огромном населении, Китай имеет крайне ограниченные площади для сельхозугодий. По существу эта страна не может самостоятельно прокормить себя.

В-третьих: труд китайского рабочего обходиться в пятьдесят семь раз дешевле труда его американского коллеги.

Однако развивая промышленность Китая, США своими руками создаст себе конкурента, у которого под боком Россия с её огромными природными ресурсами. Следовательно, необходимо сделать следующее: не допускать сближения России и Китая, и одновременно втянуть Китай в разорительную гонку вооружений, «накачивая» соседний Тайвань оружием.

Как раз круг вопросов касаемо России и был возложен на Мэтта Прэтисса. Их он и собирался обсудить со своими гостями, которых было двое: пятидесятилетний, поджарый, Конрад Бренд, член совета директоров инвестиционной – банковской группы «Джи Си Уайт Инкорпорейтед» и шестидесятилетний, низенький толстячок Мэлвин Франк, экономический советник председателя совета управляющих Федеральной резервной системы США.

После ленча, эта отнюдь не святая троица расположилась в библиотеке. Мэтт открыл массивный, из морёного дуба бар и предложил гостям напитки. Бренд, вытянув свои длинные ноги, выбрал ирландский виски «Пэдди», а толстячок ограничился минеральной водой «Герольштайнер», заявив, что за свою жизнь, изрядно напичкал печень алкоголем, и теперь настала пора отдавать предпочтение минеральной воде.

Себе Мэтт так же налил ирландский виски.

– Мир за последние пять лет столь резко изменился, – начал хозяин, усаживаясь в кресло, – что невольно начинаешь соглашаться с Афанасием Стригассом8 о том, что управление внешним миром с помощью национальных правительств неэффективно.

– С развалом Советского Союза исчезла инерционная сила уравновешивающая мировую финансовую систему, – заметил толстячок, сделав маленький глоток минералки, – нужно признать, после развала СССР мы не совсем верно учли реалии, а экономика ошибок не прощает.

Бренд молчал, потягивая виски. Он понимал, что это лишь прелюдия к серьёзному разговору. Как практик он не любил рассуждения об отвлечённых эмпиреях. Всё это видел Мэтт Прэтис и потому, с улыбкой заметил:

– Однако наш дорогой Конрад изрядно заскучал.

– «Что позволено Юпитеру, не позволено быку»: так кажется, говорили древние, – сказал Бренд, сделав изрядный глоток виски, – я не стратег, а потому не способен заглянуть за линию горизонта.

– Вот и давайте очертим эту линию горизонта, – кивнул Мэтт Прэтисс, – выделим узловые моменты, на которые нам следует обратить внимание, и очертим круг вопросов требующих решения.

– Выделяйте, – махнул рукой Бренд.

– Если позволите, начну я, – Франк поставил стакан с минералкой на столик, – первый узел это Россия. Необходимо, что бы она всегда находилась в сфере нашего влияния, а для этого она должна быть на том уровне развития своей экономики, которую имеет сейчас. В этом году в России выборы, и Ельцин должен по-прежнему находиться у власти. Это для нас наиболее рационально. Исходя из всего вышесказанного, возникают два круга вопросов: политический и экономический.

– Мэлвин, плохо же ты у себя в чикагском университете изучал экономику, – усмехнулся Бренд, – вам вероятно совершенно не преподавали экономическую теорию Маркса. Между тем, по Марксу: «Политика, это порождение экономики». Тут я с ним согласен.

– Конрад прав, – кивнул Прэтис. – не слишком корректное разграничение вопросов. Но действительно ли ситуация в России полностью устраивает нас?

– Наш посол в России Пикеринг9, – Франк сделал глоток минералки, – в своём меморандуме в Госдеп, уверяет, что Россия в настоящий момент не может управлять своей судьбой без нашей помощи.

– Ну что ж хорошо коли так, – кивнул Мэтт Прэтисс, – тогда возникает первый узел: необходимо предотвратить сближение России и Китая.

– В России огромные запасы природных ресурсов, – пожал плечами Бренд, – в таком случае сближение этих стран вполне естественно.

– Вот здесь Конрад для нас и очерчивается горизонт, и появляются вопросы, которые необходимо решить, – Мэтт допил свой виски и поставил стакан на стол, – у нас с Россией есть соглашение подобное пакту Куинси10, но этого мало и следует всячески препятствовать стабилизации внутреннего положения России.

– Для этих целей очень подходит Кавказ, «мягкое подбрюшие России», – вставил Франк.

– Согласно докладу Дика Чейни,11 о запасах нефти в Каспийском море. Там залежи нефти сравнимы с запасами в Персидском заливе. Но пока единственный путь доставки нефти оттуда, это нефтепровод Баку – Грозный – Новороссийск. Дик лоббирующий интересы «Холлибертон» рекомендует вкладываться в его структуру, пока не будет построен нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан, который должен быть готов к 2000 году.

– Но полностью сбрасывать трубу, идущую по территории России тоже не дело,– покачал головой Франк, – турки весьма ненадёжные партнёры.

– Дик предлагает вкладываться в оба нефтепровода, – сказал Брэнд, – и в зависимости от наших интересов педалировать ситуацию в ту или иную сторону.

– Тогда на Кавказе пока должно быть спокойно, а там стреляют, – развёл руками Прэтисс. – Конрад, вам не кажется это необходимо прекратить?

– Да, но может получиться так, что умиротворяя Кавказ, мы своими руками таскаем каштаны для других, – вздохнул Франк, – президент Чечни Дудаева тяготеет к компаниям из ФРГ.

– Дудаев при нынешнем раскладе фигура временная, – покачал головой Бренд, – вопрос его устранения, дело ближайшего времени.

– Послушайте Конрад, а вам не кажется, что в этом деле мы поступаем легкомысленно? – спросил Прэтисс.

– Не понимаю Вас, – покачал головой Бренд.

– Чечня для нас важный узел, а мы во всём, что её касается, полагаемся на Эр-Рияд12, – ответил Прэтисс, – нельзя смотреть на ситуацию чужими глазами, бизнес этого не прощает, а своих глаз в Чечне у нас нет.

– Необходимо найти в Чечне человека, с кем можно вести дела, – кивнул лысой головой Франк, – посредники нам ни к чему. Обойдёмся без арабов.

– Да, – согласился Мэтт, – их активность в Чечне следует ограничить, тем более с арабами связанны другие узлы наших проблем.

Сотрудник «АВЕ Интернешнл Групп Лимитед» Фрэнк Конте, ничего не знал о посиделках на 65 улице в Нью-Йорке и в поместье близ городка Лейк Форест Парк, поэтому был удивлён, когда секретарша сообщила ему о звонке мистера Киссинджера.

Они познакомились с Киссинджером в 1957 году в Бостоне. В то время молодой Фрэнк мечтал о карьере математика, но Киссинджер убедил его оставить науку и пойти работать на государственную службу.

Фрэнк прислушался к совету мэтра, и после годового обучения в гарвардском международном центре, поступил на службу в ЦРУ, откуда и вышел в отставку в 1994 году.

«АВЕ Интернешнл Групп Лимитед», контора весьма интересная, почти все её сотрудники, бывшие офицеры ЦРУ. Подобные «частные лавочки» стали возникать после скандала Ирангейт13, когда ЦРУ было поставлено под жёсткий контроль Конгресса США. Вот тогда-то для ведения особенно щекотливых операций и стали возникать конторы типа той, в которой служил Фрэнк Конте. Именно эти фирмы осуществляли оперативное сопровождение «щекотливых» операций. А заказывали им их различные частные фонды в совете директоров, которых сидели отставники из министерства обороны и разведсообществ США.

– Добрый день Фрэнк, – разливался в телефонной трубке неторопливый голос Киссинджера, – я в Таллахасси14, и решил увидеться с тобой. Ты не возражаешь?

– Какие могут быть возражения мистер Киссинджер, – усмехнулся Конте. – Где встретимся?

– Ты тут живёшь, тебе и решать.

Фрэнк посмотрел на рабочий график, лежащий на столе, и предложил:

– В семнадцать часов, в итальянском ресторанчике «Белла» который на улице…

– Я найду, – ответил Киссинджер, – до встречи.

Ответить Фрэнк не успел, Киссинджер повесил трубку.

Уютный ресторанчик с домашней обстановкой, камином, аквариумом и приглушённым светом, заметно расслабил Фрэнка, настроив его на поэтический лад.

– Тут великолепно готовят мацареллу15, – он с удовольствием ел салат капрезе. Обведя рукой зал, Фрэнк продолжил: – Только здесь, как и на Сицилии мацарелла производится из молока чёрных буйволиц, а это придаёт сыру особый, уникальный вкус. Кстати помидоры сюда завозят и Пекино16, их не сравнить с томатами, выращенными в других местах. Такого яркого, насыщенного вкуса нет больше ни в одних помидорах мира.

– Это в вас говорит сицилиец Фрэнк, – улыбнулся Киссинджер.

– Может быть, – рассмеялся тот, – я родился в Пекино, и юность провёл на томатных плантациях. Мои дед и отец выращивали помидоры, а когда я заканчивал школу,

отец сказал мне: «Сынок мы носим гордую фамилию Конте». Переводится она с итальянского как «Граф». Так вот, отец говорил мне: « Имея такую благородную фамилию, мы всю жизнь копаемся в земле. Ты, мой мальчик, очень умный и потому должен избежать этой участи». Отец продал часть земли принадлежащей нашей семье и отправил меня учиться в Штаты

– Он поступил очень мудро, – кивнул Киссинджер, – Соединённые штаты страна эмигрантов. Люди деятельные, трудолюбивые приезжали сюда и добивались успеха. Именно они сделали эту страну самой могущественной в мире. На нашей стране лежит величайшая миссия, поддержание мирового порядка. Другие страны доверяют нам, потому что наш политический строй сбалансирован внутренней системой сдержек и противовесов. США должны наделить символической ценностью свои демократические принципы, если они хотят, что бы внешняя политика длительное время пользовалась поддержкой американских граждан, – Киссинджер ещё какое-то время распространялся об американских ценностях, а Конте вслушиваясь в его речь, пытался угадать истинную причину его приезда в Таллахасси.

Около девяти часов вечера Конте вернулся в свой офис и сделал оттуда звонок своему давнему партнёру Анвару Хароги.

Они были знакомы с начала восьмидесятых годов, когда Фрэнк работал в резидентуре ЦРУ в Саудовской Аравии.

Анвар из очень богатой семьи, отец его был личным врачом семьи короля Саудовской Аравии Абдул-Азиз ибн Сауда. Сестра замужем за миллиардером Мухаммедом аль Файедом. Это мать того самого Доди аль Файеда, который был любовником принцессы Дианы.

В 1980 году Анвар Хароги работая в компании «Саид бен Ладен Групп», пошёл на контакт с ЦРУ. Это позволило ему поддерживать интересы семьи бен Ладенов в США.

Когда в 1979 году Усама бен Ладен, бросив учёбу в университете на родине, отправился в Пакистан что бы присоединиться к афганским моджахедам, именно Анвара Хароги, сотрудник резидентуры Конте, попросил наладить поставку оружия в Афганистан.

И сейчас через различные частные фонды Хароги оказывал финансовую поддержку организации «Аль Кайда»17, созданную в своё время Усамой бен Ладеном, для вербовки арабских наёмников на войну с Советским Союзом в Афганистане.

Когда Конте позвонил Хароги и предложил встретиться, тот местом встречи назначил Парк Кларк Бич недалеко от Вашингтона, Там Хароги собирался порыбачить на озере вместе с младшим сыном Али, который учился в Годард Колледже штата Вашингтон.

– Вода в апреле там ещё холодная, – говорил Хароги по телефону, – так что народу будет мало, потому можно будет спокойно пообщаться.

– Хорошо, пусть будет Кларк Бич, – согласился Фрэнк Конте.

На следующий день, Фрэнк вылетел в Вашингтон.

Пляж Кларк Бич на самом деле оказался почти пустым, только какой-то папаша в клетчатой рубахе играл со своими детьми: мальчиком лет семи и девочкой примерно девяти лет.

– Скажите Анвар, как, по-вашему, далеко сможет зайти, Усама бен Ладен, в своей борьбе против Соединённых штатов? – спросил Фрэнк Конте, глядя на папашу с детьми и удивляясь, как похож этот парень на него самого в молодости.

Выслушав вопрос, Хароги задумался. В 1990 году Ирак, вторгнувшись в Кувейт, поставил под угрозу само существование Королевства Саудовская Аравия. Лидер Ирака Саддам Хусейн призывал арабский мир к единению, при этом он обвинял короля Саудовской Аравии, в том, что тот сеет распри среди арабов.

Усама бен Ладен, встречался с королём Саудовской Аравии Фахдом и министром обороны королевства Султаном, убеждая их не обращаться за помощью к американцам, а использовать бойцов его «Аль Кайды» в борьбе против Ирака, но те отказались.

Американская 82 воздушно-десантная дивизия США высадилась в Дахране, который находится в несколько сотен километров от Медины. Усама бен Ладен, осудил короля Садовской Аравии, заявив, что мусульманские святыни Мекку и Медину должны защищать лишь мусульмане. За публичную критику короля Усаму бен Ладена выслали из Саудовской Аравии, и он, обосновавшись в Судане, открыл тренировочный лагерь для тех, кто объявил джихад18.

Многие арабы поддержали Усаму бен Ладена, и против американцев начались теракты, и не все из них были организованны по приказу бен Ладена.

Обдумав всё это, Хароги осторожно начал:

– Усама может грозно вещать о своей ненависти к Америке, его группы, которые он впрочем, не всегда контролирует, даже могут совершать какие-то действия против американцев, но Усама бен Ладен, слишком хорошо знает правила игры и никогда их не нарушит.

– Жизни претит статика, – улыбнулся Конте, – наша жизнь динамична, а раз так, то меняются условия и уж конечно меняются правила игры.

– Я вас не понимаю Фрэнк, – вскинул брови Хароги.

Конте, взглянув в глаза своему собеседнику, сказал:

– Усаме пора перестать болтать о ненависти к Соединённым штатам и начинать действовать. Иначе он начнёт терять своих сторонников.

– Где и какие акции он должен планировать? – спросил Хароги.

– Убедите его готовить акции в самих США, и они должны быть резонансными.

– Скажите Фрэнк от чьего имени вы говорите? – от этого разговора у Хароги вспотела лысина.

– Это целиком моё предприятие, – усмехнулся Конте.

– Но это, же война! – воскликнул Хароги. Он протёр свою лысину носовым платком, убрал его в карман пиджака и продолжил: – А на войне, как известно, убивают.

– Вы беспокоитесь за свою жизнь? – уточнил Фрэнк Конте.

– Конечно! – усмехнулся Хароги. Он оглянулся кругом, нет ли свидетелей их разговора, и продолжил: – Я при таком раскладе нежелательный свидетель, а такие люди, долго не живут.

– Ну, какой же вы свидетель! – усмехнулся Конте. Он посмотрел на папашу, резвящегося со своими детьми, и продолжил: – Не станет же Усама бен Ладен, посвящать вас в детали всей операции. Вы всего лишь посредник, но от вас тянуться многие нити, а с вашей смертью они обрываются. Их восстановление весьма дорогостоящее дело, потому ваша смерть не рентабельна. Усама бен Ладен, напротив, фигура декоративная, а декорации, периодически меняют.

– Джоэль, Мелони не мочите ноги, вода ещё слишком холодная! – закричал своим детям папаша.

«Боже! У него и детей зовут, так же как моих», – изумился Конте. Своему собеседнику он сказал:

– Раз мы с вами всё обсудили, не смею вас больше задерживать мистер Хароги. Счастливой вам рыбалки.

Фрэнк поднялся со скамейки и направился к дороге. Поравнявшись со скамейкой, на которой сидел парень в клетчатой рубахе, он сказал:

– Не плохой день выдался, не правда ли? – и, не дождавшись ответа, пошёл дальше.

– Хороший день, – кивнул Эдвин Мортон, глядя в след удаляющемуся Фрэнку Конте, и подумал, что не только денёк выдался хорошим, но и обстоятельства у него сложились удачно. В четверг, его бывшая жена Патриссия, попросила забрать детей на недельку к себе. Её новый муж, предложил ей отметить трёхлетие их семейной жизни на белых песках пляжа в Доминикано, присутствие Джоэля и Мелони там, конечно же, не планировалось. И тут босс за удачно проведённую сделку даёт Мэтту недельку отпуска. Эдвин забрал детей и поехал в Кларк Бич, порыбачить и отдохнуть с детьми.