Операция «Эномороз»
- -
- 100%
- +
– Предвидение Отто Гана, которым мы все восхищаемся, во много основаны на точных математических расчётах Лизы Мейтнер, а она была вынуждена уехать из Империи.
Пауль Хартек достал носовой платок, и промокнул лоб. Всё же перед ним сидел важный чин из гестапо, а он собрался просить за еврейку. Профессор изрядно нервничал.
– Лиза Мейтнер еврейка? – всего лишь для проформы поинтересовался Алеман, ему и так всё было ясно.
– Увы, – развёл руками профессор Хартек.
– Где она сейчас живёт?
– В Стокгольме, работает в институте Манне Сигбана.
– Понятно, – задумался Алеман.
– Мейтнер помогает в расчётах её племянник Отто Фишер, он живёт в Копенгагене.
– Ну что ж господин профессор, я уяснил проблему, – встал Алеман. Он улыбнулся: – Подумаю, что можно сделать.
После прихода к власти нацистов, берлинцы прозвали Принц Альбрехтштрассе « улица СС». Здесь в бывшем дворце принца Альбрехта размещалось РСХА, рядом находилась гостиница «Принц Альбрехт», теперь в ней находилась резиденция рейхсфюрера Гимлера, там же штаб и управление кадров СС. Позади резиденции рейхсфюрера располагалось гестапо. Из здания тайной государственной полиции в резиденцию рейхсфюрера можно попасть по подземному переходу, который прорыли летом 1938 года.
Добравшись до Принц Альбрехтштрассе, Алеман не пошёл в своё учреждение. Он направился во дворец принца Альбрехта к руководителю РСХА группенфюреру Гейдриху.
***
– Науке претят наши теории государственного устройства. Загоняя научную мысль в прокрустово ложе Нюрнбергских расовых законов,32 мы обрекаем себя на поражение перед врагами, – закончил свою пламенную речь Георг Алеман. Он сорок минут обосновывал перед Рейнхардом Гейдрихом необходимость подключения Лизы Мейтнер к Урановому проекту.
Слушая Алемана, группенфюрер рисовал карандашом фигурки на бумаге.
–Доктор, ваше место в конкреционном лагере, – швырнул карандаш на стол Гейдрих.
– Со мной будет слишком много мороки в концлагере, я носитель высших государственных секретов Империи, – улыбнулся Алеман.
Гейдрих и Алеман были знакомы восемь лет. В декабре 1930 года любвеобильный лейтенант военно-морского флота Рейнхард Гейдрих соблазнил дочку архитектора в городе Киль. Папаша-архитектор оказался другом адмирала Редера, начальника военно-морского командования Германии. Адмирал попытался заставить Гейдриха жениться на дочке своего приятеля, но строптивый лейтенант отказался. За отказ жениться офицера с флота не уволишь. Тогда Редер организовал для Гейдриха суд офицерской чести, на котором его признали «недостойным носить звания офицера военно-морского флота Германии». Гейдрих вылетел с флота как пробка из бутылки шампанского, а в стране безработица, работу найти практически не возможно. Помогли родственники отца, пристроив бедолагу в политический отдел полицейского управления Мюнхена. Руководил отделом Георг Алеман. В конце двадцатых годов он защитил докторскую диссертацию по каноническому праву, и все сослуживцы стали звать его «Доктор».
В Германии политические отделы полиции занимались надзором за коммунистами, социал-демократами и национал-социалистами. В Берлине сотрудникам политического отдела приходилось ещё вести слежку за иностранными дипломатами.
Георг Алеман поручил Рейнхарду Гейдриху наблюдать за баварскими национал-социалистами. Одним из информаторов полиции в НСДАП был Генрих Гиммлер. В 1923 году после Мюнхенского путча Гитлер и многие его сторонники были арестованы. Генрих Гиммлер не отличался мужеством, запугав тюрьмой, Георг Алеман завербовал его. Мог ли предполагать Алеман, что спустя десять лет, Гиммлер станет главой МВД Баварии?! Вот такие выкрутасы устраивает жизнь. Но если Алеман не догадывался, то его подчинённый Гейдрих, оказался более прозорлив. Наблюдая за карьерой Генриха Гиммлера, он решает сделать ставку на национал-социалистов. Гейдрих подружился с Гиммлером. В 1933 году после прихода к власти нацистов, карьера Гейдриха стремительно пошла вверх. В 1938 году он стал руководителем всех спецслужб Империи.
С приходом к власти нацистов политические отделы были выведены из структуры криминальной полиции, и преобразованы в государственную тайную полицию (гестапо). В 1936 году бывший информатор мюнхенской полиции Генрих Гиммлер стал начальником всей немецкой полиции. К тому времени Гиммлер уже был рейхсфюрер33 СС. Он убедил Гитлера, чтобы вся полиция Германии перешла в структуру СС. После такого преобразования, криминальная полиция (крипо) и государственная тайная полиция (гестапо) вошли в полицию безопасности. Возглавил её Гейдрих. Он не забыл своего мюнхенского руководителя, и предложил ему должность шефа гестапо. Но Георг Алеман отказался. Он был умным человеком и видел, что Гитлер ведёт дело к войне с СССР. В победу Германии над Советским Союзом Алеман не верил. Следовательно, Германию ждёт неминуемое поражение. Вот тогда победители заставят нацистов отвечать за концлагеря. По этой причине Алеман решил не лезть наверх по служебной лестнице: высоко влезешь, больно падать будет, а так всегда есть возможность соскочить. Алеман предложил на должность руководителя гестапо своего ученика Генриха Мюллера. В 1936 году Алеман и Мюллер из Мюнхена перебрались в Берлин. Спустя два года Генрих Мюллер стал руководителем IV Управления (гестапо) РСХА. Георг Алеман считался его неофициальным заместителем.
– Согласитесь Доктор, многие обрадуются, окажись вы в концлагере! – улыбнулся Гейдрих. Он вставил карандаш в подставку: – Человек, арестовавший в двадцать третьем году фюрера, наконец-то понёс заслуженное наказание.
Рейнхард Гейдрих почесал лоб:
– Впрочем, если быть до конца справедливым, в лагерном бараке рядом с вами должен быть я, потому что полностью разделяю ваши взгляды.
– Значит, следует заручиться поддержкой рейхсфюрера.
– Попробую, – поморщился Гейдрих.
Вернувшись в свой кабинет, Алеман вызвал унтерштурмфюрера34 Клоца.
– Эрик, с этого дня вы поступаете в моё полное распоряжение. Сдайте все дела гауптштурмфюреру35 Затлеру, – Алеман сделал пометку в общей тетради.
– Чем мне предстоит заниматься господин старший государственный советник36?
– Вам надлежит ехать в Копенгаген. Там в институте Нильса Бора работает физик Отто Фриш. Будете вести его в Копенгагене.
– Простите господин старший государственный советник, какова цель этой разработки? Перемещение Фриша в Империю?
– Такой вариант не исключён, – кивнул Алеман.
***
Седьмого октября 1939 года рейхсфюрер Гиммлер провёл совещание с руководителями СС. Рассматривался вопрос: «Укрепление немецкой народной государственности». Германскую государственность планировалось укреплять следующим образом: всех поляков из Польши переселить во вновь образованное генерал-губернаторство,37 а евреев отправить в концлагеря, с последующим уничтожением. Евреев в Польше несколько миллионов, имеющихся в Германии концлагерей для такого количества узников недостаточно. Потому вопрос строительства новых концлагерей на территории Польши занял основное время на совещании. После совещания Гейдрих попросил аудиенцию у Гиммлера.
***
– Господин группенфюрер, чем вы занимались на совещании?! – вскричал Гиммлер, выслушав начальника РСХА. Рейхсфюрер снял пенсне и положил на платок, расстеленный на столе: – Обсуждается еврейский вопрос, и сразу после принятия фундаментальных решений по построению германской государственности, вы предлагаете мне такое!
– Рейхсфюрер, именно в интересах Империи я обращаюсь к вам! – голос Гейдриха задрожал. Рейнхард Гейдрих обладал высоким голосом, и когда он волновался, голос его дрожал, напоминая козлиное блеяние. За эту физическую особенность, будучи курсантом военно-морского училища Гейдрих заработал кличку «Козёл». Группенфюрер откашлялся: – В деле создания нового оружия мы можем проиграть. Среди учёных физиков много евреев. Они покинули Германию, и теперь будут работать на англичан и американцев. Мы рискуем отстать в гонке по созданию ядерного оружия.
Гиммлер не был глупцом, и видел правоту в словах Гейдриха. Но он боялся заместителя фюрера по партии Рудольфа Гесса, и руководителя партийной канцелярии Мартина Бормана. Предложи он Гитлеру привлечь к Урановому проекту евреев-физиков, парочка Гесс-Борман тотчас же вцепится ему глотку. Мужество не входило в число достоинств Генриха Гиммлера.
–Успешная реализация Уранового проекта позволит сделать германскую нацию господствующей в мире, – рейхсфюрер откинулся на спинку кресла. Он водрузил пенсне на нос: – Это святое дело! Нельзя его пачкать грязными руками евреев. Обойдёмся силами немецких учёных.
Вернувшись к себе, Гейдрих вызвал Алемана.
– Доктор, рейхсфюрер не одобрил нашу идею, – группенфюрер положил в сейф папку, с которой ходил на совещание.
– Необходимо идти к фюреру и доказывать нашу правоту, – Алеман хотя и был в гражданском костюме, но вытянулся по стойке «смирно».
– Не нужно, – покачал головой Гейдрих. Он уселся в своё кресло: – Вы с Мюллером доказывали мне необходимость иметь резидентуры гестапо за границей. Начните со Стокгольма, и возьмите под наблюдение Лизу Мейтнер. Отто Ган будет поддерживать с ней контакт, но под нашим контролем, чтобы не сболтнул лишнее.
Едва Георг Алеман вернулся в свой кабинет, шифровальщик принёс ему донесение.
«Отто Фриш в конце августа из Копенгагена уехал в отпуск в Великобританию. Обратно Фриш не вернулся», – сообщал Эрик Клоц.
Глава 4
Вторая мировая война началась 1 сентября 1939 года с нападения Германии на Польшу. Спустя два дня, Великобритания и Франция как союзники Польши, объявили войну Германии. Немцы, вторгаясь в Польшу, не собирались вести активные боевые действия на Западном фронте. Группа армий «С» под командованием генерала Вильгельма фон Леве засела на Западном вале,38 ожидая атаки франко-британских сил.
Президент Франции Альбер Франсуа Лебрен и премьер-министр Великобритании Артур Невил Чемберлен рассчитывали, что разделавшись с Польшей, Германия нападёт на СССР. Потому войска союзников под командованием генерала Мориса Гамелена не вели активных боевых действий. Руководитель французской военной миссии в Польше генерал Луи Фри всё время обещал начальнику Генерального штаба польской армии Вацлаву Стехевичу, что союзники вот-вот вторгнуться в Германию.
Впервые дни войны, в приграничном сражении польская армия потерпела сокрушительное поражение, и восьмого сентября началась битва за Варшаву. Союзники так и не начали наступления, шестого октября польская армия была окончательно разгромлена. Вермахт перебросил часть сил из Польши на Западный вал, но активных боевых действий немцы по-прежнему не начинали.
Война с суши перешла на море. 14 октября 1939 года немецкая подводная лодка U-47 пробралась в гавань Скапа Флоу, там располагалась база ВМФ Великобритании. Немецкая подводная лодка потопила британский линкор «Королевский дуб». В ответ английская эскадра в заливе Ла-Плата, на траверзе Монтевидео, пустила на дно немецкий тяжёлый крейсер «Адмирал граф Шпеер».
Вдоль побережья Великобритании немецкие подводные лодки расставили мины, на них подрывались английские рыбачьи шхуны. Каждый такой подрыв, являлся темой для обсуждения в британских газетах, а спустя несколько дней, гибель рыбаков забывалась. Жизнь в Великобритании протекала обычным порядком, словно и не было войны. Люди ходили на работу, а по вечерам в пабах пили пиво и обсуждали футбол. Единственным напоминанием о войне служили объявления, развешанные в магазинах и пивных, о необходимости соблюдать светомаскировку. Однако в марте 1940 года на них никто не обращал внимания. В английских городах призывно светили неоновые вывески магазинов, кафе и ресторанов.
Физики Отто Фриш и Рудольф Плейерс тоже мало думали о войне. Они с увлечением работали в лаборатории Бермингемского университета, производили опыты с ураном.
Уран – слаборадиоактивный метал серебристого цвета. В чистом виде он не существует. В природе встречаются лишь соли двуокиси урана (UO2). Эти соли известны с древнейших времён, и считались металлом. Соли двуокиси урана плавили, отливая из неё посуду. Только в 1840 году французский химик Эжен Пелиго смог получить из окиси урана (UO2) чистый уран (U). В 1935 году американский физик Артур Демпстер доказал, что ядро урана бывает трёх видов: уран238, уран234 и уран235. Цифра наверху обозначает суммарное число положительно заряженных частиц (протонов) и нейтральных частиц (нейтронов) в ядре урана.
Демпстер установил, что уран238 не испускает из ядра нейтроны, то есть он не способен к цепной реакции. Изотопа39– 238 в уране 99,2%. Изотоп-234 тоже низко активный элемент, и не способен на цепную реакцию. Его в уране содержится 0,0055%. Зато изотоп-235 очень активен, его ядро, распадаясь, испускает нейтроны. Частица нейтрон, вылетев из ядра, достигнув ядра другого изотопа-235, «выбьет» из него ещё нейтроны. В 1939 году Отто Ган и Фриц Штрассман доказали: расщепляясь, ядро урана изотопа-235, вызывает цепную реакцию, при которой происходит большой выброс энергии. Однако в уране количество изотопов-235 ничтожно мало, и нейтрон, может не найти другой изотоп-235. В этом случае цепной реакции не произойдёт.40
В марте 1940 года физики Отто Фриш и Рудольф Плейерс при помощи опытов, и математическим путём, рассчитали: десяти килограммов урана235 хватит, чтобы произвести взрыв, равный силе взрыва тонны динамита. Пока ещё было непонятно: как получить десять килограммов урана235? Но этот вопрос решают инженеры и конструкторы. На главный вопрос Фриш и Плейерс ответили – производство атомного оружия возможно.
Фриш знал, что в Германии Отто Ган работает в этом же направлении. Вместе с Плейерсом он написал письмо британскому правительству. Впоследствии его назовут: «Меморандум Фриша – Плейерса».
***
3 апреля 1940 года МИД Германии предупредил послов нейтральных стран о проведении маневров в Северном море. Премьер-министр Великобритании Артур Невил Чемберлен экстренно собрал совещание Объединённого комитета начальников штабов.
– Первый лорд адмиралтейства, каковы, по-вашему, планы германского руководства? – Чемберлен отложил в сторону справку по германскому флоту, подготовленную генералом Кевендиш-Бентиком, руководителем Объединённого комитета по разведке.
Первый лорд адмиралтейства Дадли Паунд страдал от болей в суставах. Особенно они допекали его по ночам. Паунд частенько засыпал во время совещаний. Его тронул за руку, сидящий рядом адмирал Чарльз Форбс. Он командовал флотом Метрополии, и занимал должность второго лорда адмиралтейства.
– Простите сэр, я не расслышал вопроса, – встрепенулся Дадли Паунд.
– Думаю, не ошибусь, господин премьер-министр, если допущу такой вариант, – Форбс слегка улыбнулся, покосившись на первого лорда адмиралтейства. – Вся возня с манёврами, затеяна немцами с одной целью, прикрыть с моря операцию вермахта по захвату Дании и Норвегии.
– Немцы готовят плацдарм для нападения на Советский Союз?! – оживился Чемберлен.
– Сэр, нет никаких оснований для подобных утверждений, – Дадли Паунд сообразил, о чём идёт речь.– Захватив порты Дании и Норвегии, немцы будут контролировать всю северную Атлантику.
– Что же нам делать? – Чемберлен побарабанил пальцами по столу.
– Необходимо взять под контроль побережье Норвегии и Фарерские острова, – у первого лорда адмиралтейства вновь разболелось правое колено. Дадли Паунд сморщился и стал массировать его.
– Этим мы спровоцируем Гитлера на активные действия против нас, – Чемберлен не хотел отказываться от мысли, что Гитлер готовит плацдарм для нападения на СССР.
– Господин премьер-министр, мы в состоянии войны с Германией, – усмехнулся заместитель начальника Генерального штаба генерал Дилл. Он вздохнул: – Нам следует озаботиться занятием выгодных позиций, а не тем, нервируем мы противника или нет.
После совещания секретарь премьер-министра генерал Исмей доложил Чемберлену:
– Сэр, я позволил себе смелость пригласить профессора Тизерда. Он ждёт в приёмной.
С начала Второй мировой войны кабинет министров Великобритании стал именоваться: «Военный кабинет». Объединённый комитет начальников штабов вошёл в его структуру. Военные приставили к премьер-министру своего секретаря. Им стал генерал Гастингс Исмей. Должность секретаря премьер-министра Исмей получил вместе с генеральским чином. Будучи полковником, Гастингс Исмей служил секретарём в Комитете обороны Империи. Профессор Тизард состоял там научным консультантом. Он ещё в начале 1938 года разглядел перспективу в исследованиях немецкого физика Отто Гана, и смог растолковать её Гастингсу Исмею. Тот встретился с руководителем МИ-6 адмиралом Синклером, и попросил изыскать возможность внедрить агента в окружение Отто Гана. Разработку немецкого физика адмирал Синклер поручил Уильяму Стивенсону. Спустя два года Генри Тизард обратился к Исмею уже по поводу «Меморандума Фриша – Пайерса».
Генри Тизард был не только хорошим учёным, но и остроумным собеседником. Он популярно объяснил Чемберлену все перспективы ядерного оружия.
– Кого вы предлагаете поставить руководителем ядерного проекта? – Чемберлен посмотрел на часы.
– Физика Джорджа Томпсона, – Тизард не ожидал, что так легко удастся уговорить премьер-министра на дорогостоящий проект.
– Ну что ж, готовьте бумаги, я подпишу их, – кивнул Чемберлен.
10 апреля 1940 года Артур Невил Чемберлен подписал распоряжение по атомному проекту Великобритании. В этот же день Генри Тизард с сотрудником МИ-541 Робертом Остином поехал в Бирмингем. Рудольф Плейерс лежал дома с простудой, а в лаборатории работал Отто Фриш.
– Поддерживаете отношения с коллегами из Германии? – Остин кивнул на стол учёного, там лежало письмо. Контрразведчик улыбнулся: – Написано по-немецки.
– Это письмо от моей тёти, она живёт в Швеции. В нём нет ничего крамольного, можете сами убедиться, – Фриш протянул письмо Роберту Остину.
– Читать чужие письма аморально, – покачал головой контрразведчик. Он развёл руками: – К тому же я не владею немецким языком.
Роберт Остин лукавил, он отлично знал немецкий язык. Придя в свой кабинет, Остин ещё раз перечитал фотокопию письма Лизы Мейтнер:
«Отто Ган перестал посвящать меня в свою работу, – писала она, – это говорит о том, что нацисты приступили к созданию атомной бомбы. Нужно бить во все колокола: мир в опасности! Я напишу Энрико Ферми. Он должен довести до властей Соединённых Штатов, какая опасность угрожает миру».
Глава 5
В 1938 году итальянскому учёному Энрико Ферми была присуждена Нобелевская премия за открытие ядерной реакций под воздействием нейтронов. В январе 1939 года Ферми выехал в Стокгольм на получение Нобелевской премии. С собой он прихватил свою семью, и обратно в Италию не вернулся. Жена учёного – Лаура Ферми, была еврейкой, следовательно, их дети тоже евреи. В 1938 году Муссолини по примеру Гитлера, ввёл в Италии закон «О чистоте крови». Лаура с детьми имела все шансы оказаться в концентрационном лагере, потому Энрико Ферми решил эмигрировать. Из Стокгольма он перебрался в Нью-Йорк, где ему предложили должность профессора физики в Колумбийском университете.
В мае 1940 года Энрике Ферми получил письмо от Лизы Мейтнер. Он оценил степень опасности немецких ядерных исследований, и отправился на приём к начальнику Технического управления ВМФ США адмиралу Стендфорду Хуперту. Английский язык Ферми знал плохо, вдобавок общался не с ученым, а с военным. Заблудившись в терминах «цепная реакция», «нейтрон» и «атомное ядро», Хуперт ничего не понял из того что хотел сказать ему учёный. Он выставил Энрико Ферми за дверь.
Тогда Ферми стал искать тех, кто лучше его знает английский язык. Он встретился с двумя венгерскими евреями Лео Сепардом и Юджином Вингером, которые тоже были озабочены тем, что нацисты в Германии приступили к созданию ядерного оружия. Вингер и Сепард бежали из Венгрии, по той же причине: правитель страны адмирал Хорти принял антиеврейский закон «О чистоте крови». Два венгра и итальянец решают обратиться к создателю Теории вероятности Альберту Эйнштейну. Тот, выслушав учёных, согласился написать письмо президенту США. Но кто его передаст Франклину Рузвельту?! Выбор пал на банкира Александра Сакса. Он был другом Франклина Рузвельта. Банкир отправился в Вашингтон, к президенту Соединённых Штатов.
– Финансист, занимающийся ядерной физикой, это что-то новое, – улыбнулся Рузвельт, выслушав Сакса.
– Я потратил свои деньги и время на дорогу, так что соблаговолите выслушать меня до конца господин президент! – вспылил Сакс.
– И вам не жалко потраченного времени?! – по-прежнему улыбался Рузвельт.
– Знаете, господин президент, в конце позапрошлого века молодой изобретатель Роберт Фултон представил Наполеону Бонапарту проект парохода. Но император не поверил Фултону, и даже посмеялся над ним. Не это ли явилось причиной крушения империи Наполеона?!
– Насколько мне известно, из курса истории, крушение империи Наполеона произошло по другой причине, а в Роберта Фултона Наполеон как раз верил. Он даже выделил ему деньги на создание подводной лодки, – Рузвельт вставил в мундштук сигарету. Он закурил: – Вы дорогой Алекс действительно потратили на меня время, поэтому предлагаю вместе пообедать. Но сначала покончим с делами.
Рузвельт взял трубку прямого телефона с секретариатом:
– Генерал Уотсон зайдите, пожалуйста, ко мне.
Генерал-майор Эдвин Уотсон с первого президентского срока Рузвельта был его помощником.
– Эдвин, мы с мистером Саксом решили пообедать, составьте нам компанию, – Рузвельт стряхнул пепел с сигареты.
– Охотно господин президент! – кивнул Уотсон.
– Возьмите вот это письмо и внимательно изучите его, – Рузвельт протянул генералу послание Альберта Эйнштейна. – С этого дня Эдвин вы будете заниматься проблемами атомного ядра. Сведите мистера Сакса с адмиралом Хупертом и пусть он внимательно всё изучит.
Рузвельт улыбнулся и развёл руками:
– Ну а теперь господа, пора обедать, – он откатил инвалидную коляску от стола «Реземонт».42
***
Через несколько дней генерал Уотсон и учёный Энрико Ферми посетили адмирала Хуперта. Тот уже знал, что вопрос контролирует президент, потому в этот же день в Исследовательском комитете национальной обороны США был образован подкомитет «S-1». Он вплотную занялся ядерной проблематикой. Со всех институтов и университетов Соединённых Штатов стали собирать учёных, работающих в области ядерной физики. Работу подкомитета S-1 возглавил глава Национального бюро стандартов Лайман Бригс.
28 июня 1941 года президент принял Лаймана Бригса в комнате Рузвельта.43
– Господин президент, стадия научных изысканий по ядерной проблематике закончена. Настала пора конструкторских решений, – Лайман Бригс заметно нервничал, ему ещё ни разу не приходилось докладывать президенту США.
– Мистер Бригс, что вы предпочитаете сигары или сигареты, – улыбнулся Рузвельт. Он постучал рукой по коробке сигар «Гавана», лежащей на президентском столе: – Когда мы въехали в Белый дом, Элеонора, моя жена, сказала мне, что по традиции заведённой Мэдисоном,44 президент должен курить сигары. Фотограф даже сделал несколько снимков, на которых я с сигарой. Но мне больше нравятся сигареты «Верблюд».
– Признаться и я люблю эти сигареты, – пробормотал сбитый с толку Лайман Бригс.
– Вот и прекрасно, присаживайтесь в кресло и давайте покурим, – улыбнулся президент.
– Но у меня с собой нет сигарет, – покраснел Бригс.
– Зато они есть у меня, – рассмеялся Рузвельт и достал пачку «Верблюд», из стола.
– Как я понял мистер Бригс, вы хотите поговорить о проблемах нашего атомного проекта, – Рузвельт вставил сигарету в мундштук и прикурил.
– Совершенно точно господин президент, – Бригс затянулся сигаретой. Волнение прошло, и он заговорил спокойно: – Потребуются установки для производства урана.235 Дело это новое, и никто не знает, как конструировать эти установки. Кроме того, есть ещё ряд конструкторских и технологических вопросов, которые в рамках подкомитета S-1 решить невозможно.
– То есть нам потребуется государственный орган, который будет решать все эти вопросы, – кивнул Рузвельт.
– Совершенно точно господин президент.
В столе «Реземонт» встроены несколько кнопок для вызова помощников. Рузвельт нажал одну из них. Вошёл Эдвин Уотсон.
– Господин генерал, обсудите с мистером Бригсом организацию Бюро научных исследований и разработок. Сегодня же указ о создании этого государственного органа должен быть у меня на столе, – Рузвельт стряхнул пепел с сигареты.
– Есть господин президент, – кивнул генерал Уотсон. – Мне подождать в приёмной окончания вашей беседы с мистером Бригсом?
– Мистер Бригс, есть ли у вас ещё вопросы, требующие моего личного вмешательства? – президент затушил сигарету в пепельнице.
– Нет, господин президент, – Бригс встал, и положил недокуренную сигарету в пепельницу.