Операция «Эномороз»

Глава 6

Река Зельвянка протекает в Белоруссии, шириной она не более ста метров. Двадцать восьмого июня 1941 года на ней занимал оборону 13-ый механизированный корпус под командованием генерал-майора Ахлюстина. Механизированный корпус – громко звучит, если не знать, что соединение начало формироваться, лишь месяц назад. Офицерские должности укомплектованы на треть, в артиллерийских полках по два – три обученных артиллерийских расчёта. Остальные из новобранцев, две недели назад надевших военную форму. В танковых полках лёгкие танки Т-26, часть из которых с пулемётом вместо орудия. Должны получить новые танки Т-34, потому наиболее обученные экипажи уехали в Челябинск, осваивать новую технику.

Однако война не спрашивает: готов ты воевать или нет. 22 июня 1941 года штаб корпуса получил приказ выдвигаться на рубеж по реке Нужец. Немецкая авиация начала бомбить корпус на марше. Генерал Ахлюстин сообразил, что немцы будут пытаться захватить городок Браньск. Через него проходит дорога на Белосток, к тому же там мост через речку Нужец. Она небольшая, но глубокая, с крутыми берегами. Мест для форсирования на ней очень мало.

Браньск защищал 25-й разведывательный батальон 25-ой танковой дивизии. Батальон имел два танка Т-26 и три броневика. На батальон навалилась немецкая 263-я пехотная дивизия генерала Гейера. Несколько часов, один батальон противостоял целой дивизии. Затем подоспел 18-й мотоциклетный полк капитана Громова. Однако один полк не мог долго воевать против целой дивизии, к вечеру двадцать третьего июня немцы взяли Браньск, но дальше идти не рискнули.

Ночью самолёт У-2 каким-то чудом разыскал штаб генерала Ахлюстина. Офицер связи передал приказ командующего 10-й армией генерала Голубева: отходить на Гайновку. После этого связь со штабом армии была утеряна, и пять дней корпус под непрерывной бомбёжкой, отбиваясь от наседавших немцев, отходил на восток, к старой границе. Все надеялись, что там удастся остановить немцев. Ещё никто не знал, что 10-я, 30-я и 3-я армии Западного фронта оказались в Белостокском котле.

Двадцать восьмого июля корпус Ахлюстина переправился через речку Зельвянка. В то время как в Вашингтоне в десять часов вечера президент США с помощью лупы разглядывал на карте речку Зельвянка, в лесу у деревни Лихиничи было пять часов утра 29 июня 1941 года. Генерал Ахлюстин собрал на совещание командиров дивизий. Следовало решать: что делать дальше? Связи со штабом армии нет, но уже ясно, случилась катастрофа.

– Положение безрадостное товарищи командиры, – Ахлюстин потёр лоб. За неделю боёв, ему удалось поспать лишь несколько часов. Усталость словно стальной рельс давила на плечи.

– Это нужно было предвидеть, – усмехнулся заместитель Ахлюстина по строевой части генерал-майор Иванов. Казалось, что тяготы войны никак не сказываются на нём. Всё так же подтянут и аккуратен: – Белостокский выступ, где дислоцировалась наша десятая армия словно сучок. Нужно быть кретином, чтобы ни обломать его с юга и севера, а немцы далеко не дураки.

– Мы ещё могли держаться, если бы были укомплектованы по штату, и не окажись у немцев такого превосходства в воздухе, – поморщился начальник штаба корпуса полковник Грызунов. У него прострелена левая ладонь. Когда он шевелил пальцами, рука ныла. Он посмотрел на грязные бинты и вздохнул: – Боекомплект на исходе, горючего в танках нет. Долго мы воевать не сможем.

– Товарищи командиры, для бестолковых разговоров летняя ночь слишком коротка, – генерал Ахлюстин заставил себя подняться с пенька. На него навалилась сильная усталость, и что бы побороть её, он решил стоять: – Нам следует определиться, в каком направлении двигаться?

– Нужно идти на юг, там Беловежская пуща, в ней мы сможем укрыться от немецкой авиации, – встал командир 208-ой мотострелковой дивизии полковник Ничипорович. Он улыбнулся и развёл руками: – Если командир корпуса стоит, неудобно сидеть.

– Разрешите товарищ генерал? – как в школе поднял руку командир разведки корпуса лейтенант Подгурский.

Он призывался в армию после окончания Казанского авиационного института. Отслужил девять месяцев техником в авиационном полку, и ему присвоили звание лейтенант. Подгурский должен был уволиться в запас, но он подал рапорт и остался в армии. Его направили в один из авиационных полков Белорусского военного округа. Едва Подгурский освоился там, кто-то из кадровиков в его личном деле обнаружил, что он владеет немецким и польским языками. Подгурского направили в разведотдел формирующегося 13-го механизированного корпуса. Это случилось в конце мая, и разведотдел механизированного корпуса состоял из одного Подгурского.

– Что вы имеете сообщить товарищ лейтенант, – вздохнул Ахлюстин, теперь у него разболелась поясница.

– Бойцы восемнадцатого мотоциклетного полка в Браньске захватили немецкую радиостанцию, я по ней периодически прослушиваю переговоры немецких частей. Судя по их разговорам, немцы наносят удар южнее нас, по направлению на Слоним. Все эти дни мы воевали с 263-ей и 292–ой пехотными дивизиями. Они получили приказ двигаться на Новогрудок. Нам логичнее идти между двумя этими дивизиями к реке Щара.

– Вот молодёжь, – усмехнулся Ничипорович. Он поправил гимнастёрку: – Года не прошло, как с институтской скамьи встал, и лейтенантские кубари одел, а уже великим стратегом себя возомнил.

– Я лишь высказал своё мнение, – покраснел Подгурский.

– Ты молодец лейтенант, – кивнул Ничипорович. Он вздохнул: – Но только ты не учёл одного обстоятельства, маршрут, который ты нам предлагаешь, проходит по болотистой местности, там много рек. Немцы не суются туда, потому что знают, быстрого продвижения там не получится.

– Ну, раз они это знают, то не ждут от нас, что мы туда пойдём, – улыбнулся Ахлюстин.

– Я бы не рекомендовал этот маршрут Пётр Николаевич, – нахмурился Ничипорович.

– Товарищи командиры! Слушайте боевой приказ, – генерал Ахлюстин поправил китель. Он откашлялся: – Выступаем через час в направлении на Дятлово. В арьергарде остаётся двести восьмая дивизия.

Ахлюстин посмотрел на полковника Ничипоровича:

– Владимир Иванович, удержите здесь немца в течение дня, низкий вам поклон.

– Выстоим, – пообещал полковник. Для себя он решил: в ночь на тридцатое июня уведёт дивизию в Беловежскую пущу.

Его дивизия прорвётся через боевые порядки Второй танковой армии генерала Гудериана, и уйдёт в Беловежскую пущу. От дивизии останется сорок человек. К тому времени немцы уже подходили к Смоленску, и полковник Ничипорович отказался от планов идти на соединение с Красной армией. Из бойцов своей дивизии он организовал партизанский отряд, который к зиме 1941 года вырастет до партизанской бригады. Осенью 1942 года полковника Ничипоровича на самолёте переправят в Москву. Он будет учиться на ускоренных курсах академии Генерального штаба, там и узнает дальнейшую судьбу 13-го механизированного корпуса.

Белостокский котёл в годы Великой Отечественной войны был первым окружением, в которое попали армии РККА. Именно он удивил генералов вермахта: они провели идеальную операцию по охвату трёх армий противника. Однако вопреки военной логике цивилизованного европейца, эти армии не думали капитулировать. Погибая под бомбёжками, теряя технику, части Красной армии по лесам и болотам упрямо пробивались из окружения. Это для немецких генералов было удивительным, но со временем котлов стало всё больше, а части РККА по-прежнему пытались вырваться из окружения. Генералы вермахта перестали удивляться. В конце 1941 года под Москвой у них впервые появились сомнения: прав ли фюрер, затеявший войну с русскими? Но пока до этого далеко, и нам дорогой читатель необходимо вернуться в 30 июня 1941 года. В этот день остатки 13-го механизированного корпуса около деревни Еремчи, переправились через реку Неман, и укрылись в Нелибском лесу. Здесь было полно красноармейцев и командиров из разбитых частей, их распределяли по полкам корпуса. Полки эти по численности были как батальоны.

Ахлюстин и Иванов, разложив карту на капоте эмки,45 обсуждали варианты дальнейшего движения.

– Ну, вот Пётр Николаевич мы на старой границе, а кругом немцы, – Иванов потрогал щёку с двухдневной щетиной. То, что он не побрился, угнетало его больше, чем усталость и голод. Он вздохнул: – А где же наши?

Генерал Ахлюстин ничего не ответил. Он смотрел на двух лейтенантов, подходивших к ним. Они были на удивление чистые. В окружении даже такой аккуратист как Иванов, не смог выглядеть опрятно, а эти в новеньких гимнастёрках и начищенных сапогах.

– Товарищ генерал, к лесу двигается танковая колонна немцев, нужно срочно уходить отсюда, – заговорил один из лейтенантов, высокий шатен. Он улыбнулся и кивнул на коренастого напарника: – Мы с Ивановым местные, знаем здесь каждую травинку. Выведем вас.

– Лейтенант, предъявите документы! – Ахлюстин свернул карту.

Оба лейтенанта выхватили пистолеты. Шатен выстрелил два раза в Ахлюстина, потом водитель эмки, прошил автоматной очередью обоих лейтенантов. Ахлюстину повезло, одна пуля сбила фуражку с головы, другая продырявила левый рукав, слегка царапнув кожу. Коренастый лейтенант оказался более метким стрелком, обе пули вошли генералу Иванову в грудь. Он умер сразу. Ахлюстин приказал положить генерал-майора Иванова в эмку, едва солдаты выполнили его приказ, налетела немецкая авиация. Одна бомба угодила в эту машину, и разнесла её в клочья.

– Даже документы Василия Ивановича забрать не успели, – вздохнул Ахлюстин, отряхиваясь от земли.

Спустя полчаса после налёта, появился Подгурский с разведчиками.

– Товарищ генерал-майор, удалось добыть карту офицера штаба семнадцатой танковой дивизии немцев, – доложил он.

– А самого хозяина карты взять не удалось? – Ахлюстин снял китель, положил на поваленное взрывом дерево.

– Не получилось, – развёл руками Подгурский. Он кивнул на кровь, на нательной рубахе генерала: – Пётр Николаевич вы ранены?!

– Кожу слегка поцарапало, – Ахлюстин накинул китель на плечи. Он улыбнулся: – А офицера взять живым никак нельзя было?

Подгурский сделал своим заместителем красноармейца Сашку Айзенштадта. Тот был из поволжских немцев, хорошо знал немецкий язык. Во время доклада он стоял позади Подгурского.

– Всех кто был в офицерской машине, осколками гранаты побило, а мотоциклисты нам без надобности, мы их там положили, – встрял Сашка.

По немецкой карте выходило, что самый безопасный путь на юг. Туда и повёл остатки своего корпуса генерал Ахлюстин. Месяц 13-ий корпус шёл по немецким тылам. Люди гибли в бесконечных схватках с врагом, умирали от ран, но упрямо пробивались из окружения. При переправе через одну из рек, утонул начальник штаба полковник Грызунов. В бою у деревни Еремичи был тяжело ранен начальник оперативного отдела корпуса майор Щепитин, чтобы не быть обузой для товарищей и не попасть в плен, он застрелился. При бомбёжке возле села Мочазь утеряна связь с 31-ой танковой дивизией полковника Калиховича. С этого момента 13-ый механизированный корпус как боевая единица перестал существовать.

Полковник Калихович с остатками дивизии повернул в Беловежскую пущу. Оттуда он пошёл к Пинским болотам, по пути к его дивизии прибивались красноармейцы и командиры из других частей. В Гомельской области возле деревни Каменковичи была линия фронта. Калихович повёл людей в последний прорыв. В бою он был ранен, и танкисты вынесли его на руках.

Генерал Ахлюстин вёл свой отряд севернее, и вышел на соединение с 137 стрелковой дивизией полковника Гришина. Но оказалось, пройдя пятьсот километров по тылам противника и выйдя к своим, отряд генерала Ахлюстина вновь оказался в окружении, на этот раз в составе тринадцатой армии. Немцы форсировали реку Сож южнее и севернее позиций 137 дивизии. В районе Могилёва они охватили в клещи тринадцатую армию. Во время налёта немецкой авиации, командующий армией генерал Филатов был ранен, и командование принял начальник штаба армии генерал Петрушевский. Он приказал полковнику Гришину отводить дивизию на левый берег реки Сож. Генерал Ахлюстин вызвался прикрывать переправу. Отряд Ахлюстин продержался весь день, отбив восемь атак.

В полночь двадцать восьмого июля стали переправляться на правый берег. Генерал Ахлюстин, лейтенант Подгурский и Сашка Айзенштадт отходили последними. Они плыли на лодке. Рядом разорвался снаряд, перевернувший лодку. Подгурский вынырнул из воды, и не мог сориентироваться, в какую сторону плыть.

– Товарищ лейтенант вы живы? – услышал лейтенант голос Сашки.

– Где генерал Ахлюстин? – Подгурский подплыл к Айзенштадту.

– Я его держу, кажется, он мёртвый, – прошептал Сашка, вдвоём они дотащили тело генерала до берега.

Теперь уже в составе 137 стрелковой дивизии Подгурский и Сашка Айзенштадт пробивались на восток. 31 августа вышли из окружения в районе города Трубчевск. При прорыве Подгурский был ранен, и Сашка Айзенштадт вынес его на себе. Дивизия встала в оборону, а лейтенант Подгурский поехал в тыл на санитарном поезде.

В первых числах сентября санитарный поезд доставил Станислава Подгурского в Куйбышев.46 Там он лечился в госпитале. Первого октября Станислава вызвал комиссар госпиталя.

– Товарищ лейтенант вам надлежит явиться в пятое управление Красной армии. Оно находится на площади Революции в здании Облсуда, – комиссар Овчинников, поморщившись, погладив живот. У него язва желудка, которая без конца донимает его. В этот раз приступ быстро прошёл, повеселев, комиссар продолжил: – Получите обмундирование у кастелянши, и в пятом управлении явитесь в кабинет двадцать восемь, к подполковнику Чуприну.

Подполковник Чуприн в пятом управлении занимал должность начальника отдела кадров. Он встал из-за стола, улыбнулся, показал рукой на стул:

– Садись крестник. Это ведь я в Белорусском военном округе поспособствовал твоему переводу из авиационного полка в 13-ый механизированный корпус.

Чуприн вздохнул:

– Досталось нам в Белоруссии. Недавно читал рапорт об обстоятельствах гибели генерала Ахлюстина, смотрю, там ты указан. Скажите Станислав Николаевич, откуда вы знаете польский и немецкий языки?

– У меня отец поляк, а мама немка. Оба родителя хотели, я чтобы знал язык своих предков.

– Да я читал вашу автобиографию товарищ лейтенант, – кивнул подполковник-кадровик. Он вернулся за свой стол: – Вот что товарищ лейтенант, нашему управлению нужны люди, владеющие иностранными языками. Одним словом лечитесь, после выписки из госпиталя, поступите в распоряжение пятого управления РККА.

Выйдя из здания областного суда, Станислав в госпиталь не пошёл, решил прогуляться по городу. На Самарской улице, возле строительного института47 повстречал своего давнего знакомого Лёню Белова. Они служили вместе в авиационном полку в Белоруссии. Белов летал на истребителе.

– Подбили меня в конце июля, вдобавок ранили в ногу, – рассказал он. Указал на трость: – Вот теперь с палочкой хожу. Чуть было подчистую не комиссовали, насилу уговорил оставить в ВВС. Теперь в транспортной авиации. Завтра в Ленинград летим.

– Слушай, у меня в Ленинграде родители! С начала войны от них вестей не имею, – воскликнул Станислав.

– Взять тебя с собой не сложно, тем более на следующий день мы обратно в Куйбышев возвращаемся, – пожал плечами Белов. Он вздохнул: – Но как быть с твоими документами? Ленинград город прифронтовой, там патрули на каждом шагу.

– Попробую уговорить госпитальное начальство, чтобы дали отпуск на несколько дней, – кивнул Подгурский.

Комиссар Овчинников вошёл в положение, и уговорил главного врача госпиталя выдать Станиславу отпускные документы.

***

8 сентября 1941 года немецкие войска, прорвавшись через железнодорожную станцию Мга, вышли к Шлиссельбургу. Немцы отрезали Ленинград, началась блокада города. Ленинград постоянно подвергался артиллерийским обстрелам и бомбёжкам. Ощетинившийся противотанковыми ежами, с заколоченными фанерой витринами магазинов, город неприятно поразил Станислава.

Дома Подгурскому дверь никто не открыл, соседка сообщила: отца как врача, ещё в августе призвали в армию, а мать уехала в эвакуацию. Соседка предложила переночевать у неё, но Станислав направился на улицу Полозова. Там жила его двоюродная сестра Анна Подгурская. Может она, что знает о родителях. Аня была дом не одна.

– Знакомься Стас, это мой жених Георгий Флёров, – представила она высокого брюнета с залысинами на лбу.

Лёня Белов перед полётом в Ленинград, предупредил Станислава, что в городе плохо с продуктами. Он же раздобыл для Подгурского несколько банок тушёнки, хлеб, сахар. Даже снабдил бутылкой водки и несколькими плитками шоколада. Теперь всё это Станислав выложил на стол.

***

Георгий Флёров допоздна засиделся у своей невесты. К той приехал двоюродный брат. Они выпили, Станислав рассказывал о войне. Настал комендантский час, и Георгий остался ночевать у невесты. На следующий день, Флёров под впечатлением рассказа Станислава Подгурского, на работу в институт не пошёл, он отправился в военкомат. Военком со шрамом на щеке выслушал Флёрова и усмехнулся:

– Воевать нужно не только руками, но и головой. Хотите служить в армии, будете служить, но не в пехоте, а в авиации.

Георгия Флёрова направили на учёбу в школу авиационных специалистов. Находилась она в Воронеже. В ней готовили техников-инженеров для обслуживания пикирующих бомбардировщиков Пе-2. Флёров надев военную форму, продолжал оставаться учёным. В Воронеже университет, в котором прекрасная библиотека. Даже во время войны туда поступали британские и американские научные журналы. Флёров обратил внимание на одну интересную деталь: в конце 1938 года немецкий физики Отто Ган и Франц Штрассман облучая нейтронами уран, открыли, что при расщеплении ядра урана, выделяется большое количество энергии. Отто Ган в своей статье предположил, что используя энергию расщепления урана, можно создать оружие большой разрушительной силы. Однако в то время это были лишь фантазии учёных, никто не знал ответа на вопрос: как запустить механизм распада ядра урана в бомбе?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Красная площадь – сейчас в Санкт-Петербурге это площадь Александра Невского.

2

Улица Гоголя – сейчас в Санкт-Петербурге это Малая Морская улица.

3

ЯТБ-1 – аббревиатура означает: «Ярославский троллейбус, первая модель». Троллейбус выпущен в 1936 году Ярославским автомобильным заводом.

4

Циклотрон – ускоритель частиц атомного ядра: протонов и нейтронов. Ускорение этих частиц происходит в высокочастотном электрическом поле.

5

Совнарком – Совет народных комиссаров (СНК). Так именовалось правительство СССР до марта 1946 года, когда комиссариаты были преобразованы в министерства, а СНК стал именоваться Советом министров СССР.

6

Полоний (Pо) – радиоактивный химический элемент под № 84 в периодической системе Менделеева. В нормальных условиях представляет из себя мягкий, серебристо-белый метал. В чистом виде в природе не встречается, так как на воздухе он быстро вступает в реакцию с кислородом, то есть окисляется. Полоний в виде оксида Po O2 присутствует в урановых рудах.

7

ГУГБ НКВД – Главное управление государственной безопасности Народного комиссариата внутренних дел. 7 отдел ГУГБ занимался внешней разведкой.

8

Площадь Дзержинского – в Москве с 1990 года это Лубянская площадь. В зданиях, где располагалось ГУГБ НКВД СССР, в настоящее время размещается центральный аппарат ФСБ России.

9

Люфтваффе – военно-воздушные силы нацисткой Германии.

10

Выхолощенный вариант информации – материалы, полученные от агента, обрабатываются так, чтобы нельзя было определить источник информации и страну, где она была получена.

11

ИНО ОГПУ – иностранный отдел Объединённого главного политического управления при СНК СССР. В июле 1934 года ОГПУ было преобразовано в ГУГБ, и передано в структуру НКВД. ИНО стал 7-м отделом ГУГБ.

12

ЦК ВКП (б) – Центральный комитет Всесоюзной коммунистической партии (большевиков).

13

Александр Орлов – под этим именем значился резидент ГУГБ НКВД в Испании. В кадрах ГУГБ НКВД в личном деле этого сотрудника записано имя: Лев Лазаревич Никольский. Настоящее имя: Лейба Лазаревич Фельдбин.

14

«Легенда» – биография, под которой живёт разведчик-нелегал в стране своего пребывания.

15

Чакская война – боевые действия между Парагваем и Боливией, которые велись с 1932 по 1935 годы. Война разгорелась из-за спорных территорий в Северном Чако. В той местности кругом болота, и трудно провести чёткие границы между государствами. В 1930 году появилась информация, что в тех болотах большие залежи нефти. Это явилось причиной войны. Но нефти там не обнаружили, и война прекратилась.

16

Большой дом – неофициальное название здания на Литейном проспекте в Ленинграде, которое было построено в 1931 году. Там располагалось управление НКВД по Ленинградской области. В настоящее время в нём размещается управление ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

17

Ла-Пас – город в Боливии.

18

Чича – боливийская кукурузная водка.

19

Гитлерюгенд – молодёжная организация национал-социалистической партии Германии. Членами гитлерюгент могли быть только юноши, для девушек создали «Союз немецких девушек».

20

Гестапо – на немецком языке: GeheimStaatspolizei. Переводится: Тайная государственная полиция. Сокращённо: Gestapo.

21

Крайсляйтер – дословно с немецкого языка переводится «Районный лидер». В нацисткой Германии так звались муниципальные чиновники, руководившие административными районами.

22

Счётчик Гейгера – газоразрядный счётчик для автоматического подсчёта радиационных частиц.

23

РОВС – Русский общевоинский союз. Эмигрантская белогвардейская организация, созданная в Париже после Гражданской войны. Агенты РОВС проникали на территорию СССР, и совершали террористические акты.

24

Настоящее имя Лейба Давидович Бронштейн.

25

Абвер – военная разведка и контрразведка Германии.

26

Михаила Фриновского назначат наркомом военно-морского флота СССР. В апреле 1939 года его снимут с этого поста и арестуют. 4 февраля 1940 года за все свои преступления Фриновский будет приговорён Военной коллегией Верховного суда к расстрелу. Именно Михаил Фриновский повинен в уничтожении советской внешней разведки перед Великой Отечественной войной.

27

Вермахт – вооружённые силы нацисткой Германии.

28

НСДАП – Национал-социалистическая рабочая партия Германии. На немецком языке: Nationalsozialistische Deutsche Arbeiterpartei, сокращённо NSDAP.