Немачо. Записки Гарика Острова

На товарке

Так как я уже работал на заводе, то мы с сестрой сменили хозяев и нашли квартиру ближе к моей работе. На новом жилье, у меня была кровать в нише за печкой закрытая занавеской. Сестра спала в другой комнате на раскладушке. Обычно я работал на заводе в две смены: утром с 8—00 до четырех дня и вечером до двенадцати. Иногда случались ночные смены. В один из таких периодов, когда я, работая в ночную смену, вернувшись утром, завалился спать и проспал часов до трех. Я проснулся, умылся, а в это время с работы пришла сестра. Она приготовила еду, и мы пообедали. Дома, кроме нас, никого не было, делать было особенно нечего. До ухода на работу к двенадцати было еще много времени. Я собирался почитать, что-то завозился, стал искать книгу и не найдя подошел посмотреть не оставил ли ее под подушкой. И, подойдя к кровати, увидел сестру, которая захотела отдохнуть после работы и прилегла. Я посмотрел под подушкой, книги не было, а сестра так завораживающе лежала, что мне захотелось лечь рядом, мол, недоспал и спросил не возражает ли она. Она не возражала. Я прилег лежим спокойно, о чем-то говорим. А мне вспомнились наши с ней стенгазетные приключения, и я снова стал прижиматься к ней, склоняя ее к мысли мне это позволить, ну пообнимаемся и все. Она не высказала решительного возражения, а как бы нехотя допустила проявление братской нежности. Видимо сказывался мой статус более волевого в наших житейских взаимоотношениях, и она не решалась мне противостоять, понимая, что уступит, согласно предыдущему опыту. Но что значило для меня ее непротивление? Только одно, что я могу не просто обнять, а слегка погладить, не лежать же просто обнявшись, тем более что это и даже больше раньше уже допускалось. Мои поглаживания стали настойчивее, и я не очень сдерживаясь, дал волю рукам. Стал сильнее прижиматься, требовательнее обнимать ее, стал трогать грудь, слегка ее сжимая. И, продолжал ее обнимать и целовать, стал, постепенно поворачивая ее на спину, гладить по бедрам, задирая полы халатика, как бы нечаянно, но не давая ей их вновь опустить. Руки, не останавливаясь, гладили бедра, все больше внутренние стороны, и продвигались вверх, осваивая новые доступные рубежи, и если она их отводила, то я с новым приступом отстаивал завоеванное, как уже позволенное. Резкого и решительного «нет» я не услышал и с каждым новым движением добивался большего. Наверное, я право на это большее у нее выторговал, но как я это делал, какие слова говорил, не помню. Я уже владел инициативой. Начало было положено, а дальше уже работал мой волевой напор, которому ей трудно было противостоять. И я, осмелев, стал не только добираться до самых для меня интересных мест, но и претендовать на полное покорение. Уже щупал и гладил промежность и тянулся к резинке, чтобы снять трусы. А сам уже лежал не ней, легко коленями раздвинул ее ноги и прижимался тазом к ее промежности. Член вовсю стоял. Она почти приняла игру, вяло не то сопротивлялась, не то содействовала, подчиняясь моему напору. Я, лежа на ней между ее ног, без особых препятствий давал волю рукам и, пока не снял трусы, забрался под них, пробираясь через волосы и нащупывая мягкие, теплые и влажные губы и ища место куда может провалиться палец, чтобы залезть пальчиком во влагалище, в которое я уже когда-то попадал. Все складывалось удачно, стихийно, я почти добрался до нужного места, скрытого такой ненадежной одеждой, как трусы, но член требовал большего, и я стал пытаться их снять. Она не давала снять, но уже не сопротивлялась действиям моих рук. Свои треники я не снял и член, во всю стоящий, не вынимал. Никакие мысли меня не сдерживали. Я рвался к траху, хотя напрямую сказать сестре: давай потрахаемся, – не решался. Делал все молча, просто отодвигая ее руки, которыми она только изображала сопротивление. Не помню, ее реакции на мое проникновение пальцами, но я был на коне и настроен двигаться только вперед, все ограничения в такой момент просто не работают, тем более я чувствую, что она не то, не идет навстречу и не помогает, но поддается, изображая сопротивление, преодолеть которое становилось все менее трудной задачей. Она не проявляла желания потрогать меня, пощупать мой член, не говоря уже про пососать. О минете мы были наслышаны, в памяти был анекдот про маскарад, на котором одна дама нацепила на себя костюм, главным содержанием которого была нотная линейка с нотами от «до» до «си» сверху вниз по нисходящей, но линия, где должна была стоять «ми», была пуста. За оригинальность она была признана победительницей конкурса. Легко складывающееся слово «ми – нет» было понятно даже нам пацанятам. Раз есть слово, значит есть и соответствующее действие. Я не был особо просвещен в сексуальном разнообразии. Правда был случай, когда я был на каникулах в поселке, в то время на время уборочной страды мобилизовывали городских жителей. Приезжали и девушки, и парни. Мы, конечно, обивали пороги их общежитий. Девчонки нас не приглашали, а парни охотно с нами общались. Был среди них бывший солдат и он рассказывал, что служил в Венгрии и там ему за деньги женщина сделала минет. Он говорил, как обстоятельно она готовилась. У нее было все необходимое. Она протерла одеколоном его член, хорошо его протерла и только после этого взяла в рот, и, энергично работая языком и губами довела солдатика до оргазма, выплюнув потом сперму. Больше она ничего ему не дала, только минет. И он нам больше ничего не рассказывал.

И меня не особо расстраивало, что мой член не удостоился внимания. Я владел ситуацией, член давно напрягся, сестра, которую я подавил своим напором, уже не противилась вовсе. Память о нашем родстве подсознательно, видимо, сковывала нас обоих. Хотя не могу сказать, что эта мысль меня тогда беспокоила. Скорее всего, если бы я ее раздел, я бы не остановился. Не знаю, что бы при этом произошло раньше: успел бы вставить член или бы, не успев вставить, спустил бы после стольких минут борьбы. Что и как бы у нас получилось бы не знаю, но, вспоминая свои последующие уже взрослые, но не очень удачные, хотя и настоящие полные контакты с другими женщинами, хорошего полноценного секса точно бы не получилось. Спустил бы я точно и получил бы свой оргазм, к которому стремился, скорее всего до того, как вошёл.

Но даже до снятия трусов дело так и не дошло. Вот в такой ситуации нас застал стук в дверь. Говорю об этом, потому что открывать дверь пришлось идти мне, хотя треники оттопыривал напрягшийся член, а не сестра, которой прежде, чем встать и пойти, надо было не только одернуть юбку, а и привести себя в порядок, так как я ее уже основательно подраздел. Стучала хозяйка (дверь нас просили запирать, если никого из хозяев не было). Я, всячески изгибаясь, чтобы спрятать свои неровности в одежде, пошел открывать дверь. Сестра в это время привела себя в порядок, и отошла от кровати. Никто ничего не заметил. Но мне было жалко, что все оборвалось на полдороге, хотя я понимал, что хорошо, что не зашел дальше, и сейчас уже не жалею. Инцеста не случилось. Больше у меня ничего подобного с сестрой не было за всю жизнь. Я к ней больше никогда не приставал, а случаев, когда мы с ней оставались одни было еще предостаточно. И мы никогда об этом не вспоминали. Эти первые безобидные и где-то смешные ощущения и проявления своих биологических миссий никакого урона нашему престижу и уважению к друг другу не нанесли.

Но податливость сестры до сих пор меня по размышлении немного удивляет. Видимо, ее тоже волновала своя женская природа и тоже мечталось и хотелось почувствовать в реальности все свои природные возможности. Ей, хотелось и отдаться, и удержаться. Явно было, что она не воспринимала мои действия, как насилие, иначе бы она энергично протестовала. Это ее сковывало, и она про себя решила, ну пусть как получится, все больше уступая. Возможно, она в этот раз, абсолютно не готовая к моему неожиданному натиску, ведь никакой договоренности заранее не было, как было со стенгазетой, но уже знавшая, что я могу захотеть подобного понимала, что не сможет устоять против моего волевого напора, и допускала для себя возможность моего приставания. А когда уже все стало осуществляться, то в процессе происходящего она, понимая, что уступает все больше и больше, уже смирилась с неизбежным, успокаивая себя: уж лучше с родным братом пройти все неумолимые процедуры, чем в неизвестном будущем с неизвестным парнем, которым еще надо увлечься и к которому надо будет привыкнуть. Я так и не знаю, была ли она тогда еще девственницей.

И все-таки этот эпизод я расцениваю, как просто случайное стечение обстоятельств, он не был следствием задуманной цели. Случай с фонариком, выторгованное условие пощупать в обмен на стенгазету были мальчишеской забавой, продиктованной естественным интересом и любопытством, не более. А тут сложилось так, что мы оказались рядом на постели с возможным инцестом, хотя изначально ни у кого не было такой цели, ни у нее спровоцировать меня, ни у меня ее взять.

Самодеятельность

Примерно к концу второго года службы в СА я попал в шефскую группу, которая находила в окружающих селениях детские дома или школы, к которым привозила импровизированные концерты. Я себя артистом не воспринимал и не тянулся к такой деятельности. Но я писал стишки. Они были на злобу дня, и меня уговорили активисты из этой группы прочитать их на концерте и включили в свою бригаду. Нас отвезли в какое-то отдаленное село, в местную школу. Там были дети старших классов и некоторые родители. Я прочитал там свои стихи, сорвал бурные аплодисменты и высокие оценки от взрослых, которые по советской привычке, не очень отягощались своим плачевным и не очень благополучием, но всегда были готовы обсуждать международное положение. И конечно они были в курсе событий, наша пропаганда это активно доносила через радио и газеты, освещая все в своем пропагандистском духе. Я сам был втянут в такую жизнь, почему и написал эти стихи, которыми и тронул благородные российские души. Получив такую оценку, я был козырным тузом в этой бригаде и меня старались обязательно притянуть к таким концертам. Но я поучаствовал еще в одном таком мероприятии в средней школе, недалеко от нашей части.

Там тоже я имел успех, потом было что-то вроде танцев или какой-то другой неофициальной части, как продолжение этого шефского мероприятия. Меня заметила и положила на меня глаз одна дама, которую я сейчас через такое продолжительное время не могу точно отнести к какой она относилась части присутствовавших местных жителей, скорее всего она была не школьницей и не учительницей, но уже взрослой девушкой, кем-то вроде пионервожатой. Мы пообщались, понравились друг другу, я пригласил ее на танец, а потом предложил ее проводить. Моя часть, а это всего-то отдельная рота в 40—50 человек, была недалеко, командиры жили в своем городке в отдалении от части, а кто-то из них даже в самом городе, строгости особой не было, задержка на час-другой вечером, когда в части был только дневальный из своих же солдат. Она, имя ее я уже не помню, согласилась и мы пошли по грязным (была осень) деревенским улочкам. Вокруг за легкими заборами были одноэтажные домики, отделенные небольшими придомовыми садовыми участками. Мы шли разговаривали, пока не подошли к ее дому, у которого мы начали обниматься и целоваться. Я щупал ее, трогал грудь. Максимум что мне удалось это пару раз залезть под юбку, она бы и не возражала на продолжение, но не у своего же дома на улице и в этой грязи, а в дом нас никто не приглашал. Шансов на продолжение контакта практически не было. Других мест обстановка не предоставляла, и я их спроектировать не смог. На этом мы любезно расстались. О новых свиданиях почему-то не договорились. Никто не проявил инициативы. Я вернулся благополучно в часть и завалился спать. Мои армейские приключения, кроме отчаянного и очень рискованного путешествия в Орджоникидзе, на этом, собственно, и закончились. Я не привожу несколько городских увольнений, в которых мы считали самым главным распить бутылочку. Было еще одно посещение танцев в клуб при аэродроме, достаточно далеко от нашей части. Но там было много летчиков и мало девушек, которые смогли бы привлечь мое внимание. А я пижон искал что-то типа царевны, на которую никто из них не тянул. А надо было решать простую солдатскую задачу, которую мы в обиходе выражали фразой из анекдота: «Солдат не рви юбку, пуговичка справа».

Студенческие случайности

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.