Седьмая чаша гнева

Орган зрения-лучший из даров

Все, наверное, слышали, что в глазном яблоке есть сетчатка глаза. Состоит она из нервных окончаний рецепторов. Когда раздражение от рассматриваемого предмета, пройдя через систему линз глазного яблока, попадает на сетчатку, нервные окончания раздражаются и продуцируют электрические сигналы, чем-то напоминающие азбуку Морзе. Видим ли мы в этот момент? Нет, мы еще ничего не видим. Поэтому, если вы слышали о том, что на сетчатке глаза убитого остался запечатленным образ убийцы или что-то еще близкое этому, знайте, что это – чушь собачья. Там образовывался прерывистый поток электронов. Наступила смерть, электроны исчезли – нет ничего! При жизни эти электроны побегут по зрительному нерву, как по проводам к участку коры, находящемуся в затылочной области, там находятся нервные клетки, принимающие поступившие сигналы. Здесь происходит анализ пришедших сигналов (размер, форма, цвет и т.д.). Потом после произведенного анализа, из частей, разобранных до деталей, будет создан образ. Значит, видим мы мозгом, а не глазом. И эта часть мозга носит название зрительного анализатора коры. Если глаз заболел, его можно вылечить. К примеру, у человека на глазу бельмо. Лучи идущие от рассматриваемого предмета не могут попасть на сетчатку, бельмо, как экран, закрывает ее. Что делает врач-офтальмолог? Удаляет пораженную бельмом роговицу и пересаживает другую, прозрачную. Если помутнел хрусталик глаза, выполняющий в глазном яблоке роль линзы, – заболевание называется катаракта. Человек плохо видит. Опять на пути потока света возникает тусклый экран. Глазной хирург удаляет помутневший хрусталик. В обоих случаях операции зрение восстанавливается. Отслоившуюся сетчатку, содержащую нервные окончания, припаивают лазерным лучом – зрение восстанавливается. Если поражается участок коры головного мозга (опухолью ли, кровоизлиянием), человек слепнет полностью. Зрение не восстанавливается, хотя и глазное яблоко, и зрительный нерв целы. Способность зрительного анализатора коры у всех различна. Поэтому мы видим по-разному, хотя нам кажется, что это мы делаем одинаково. Вспомните людей, которых называют дальтониками. Они видят, как и обычный человек, но только в другом цвете. Один способен ценить красоту виденного, другой нет. И мы называем последнего – «бревно с глазами». Воспринимающий аппарат имеет один и тот же план строения, может только разница в количестве глазных яблок и их расположении. Скажем, у стрекозы глаз огромный по сравнению с ее телом, он состоит из множества глазных яблок, прилегающих друг к другу. Такой глаз называется фасетчатым. Он обеспечивает почти круговой обзор. Могут разниться глаза в возможностях видеть на разных расстояниях. Скажем, орел может видеть с высоты более километра в высохшей прошлогодней траве маленького мышонка. У жителей степей острота зрения значительно выше, чем у людей, живущих в лесах. Но видеть предмет, воспринимать его существование, это еще не анализ, не оценка виденного. Нужно еще из сделанного анализа, что означает разложение целого на составные части, синтезировать образ виденного. И вот тут, с человеком никто не может сравниться. Мало того, люди способностью синтеза ощущений отличаются и друг от друга.

На вопрос: «Что такое художник?» – многие отвечают, что это человек, который умеет хорошо рисовать. А скульптором называют того, кто умеет хорошо лепить. Но, если человеку исскуства нечего сказать своим рисунком, нечего выразить своей лепкой, то этот человек, скорее ремесленник от искусства, а не художник. Одни дарят «Купающихся русалок» и «Целующихся голубков», другие заставляют подолгу останавливаться перед своим творением и чувствовать, как что-то неведомое за душу берет.

Искусство переживает взлеты и падения. От античной эпохи, запечатлевшей красоту человеческого тела и переживания его души в камне, до эпохи Возрождения был период духовной нищеты, он и выражался в убогости художественного творения. Эпоха Возрождения вернула людям возможность создавать прекрасное, возможность музыкой, лепкой, рисунком коснуться струн души человеческой. Стоит только взглянуть на картины великого итальянского художника Тициана, чтобы увидеть дар Божий, отобразить душевные муки человека. «Кающаяся Магдалина», «Святой Себастьян» – сколько в них глубокого драматизма.

А сколько течений в искусстве? Сколько мыслей и бессмыслия? Помните сказку про голого короля и ловких «портных»? Такое бывает и с нами… Не вдаваясь в тонкости, следует сказать, что чувство красивого – целая наука.

Вы присутствуете на демонстрации картин художника. Вы не профессионал, не можете понять технику работы, замысел и многое иное, что находится за рамками картины… Слава Богу, что вы хоть отличаете акварель от масла. Но вы улавливаете что-то, смутно знакомое вам… Запускаете на полную мощь ту часть вашего мозга, находящуюся в затылочных долях его, которая производит и анализ и синтез того, что когда-то ухватил ваш глаз, и вспоминаете, что мимо того чудесного уголка природы, который художник изобразил на полотне, вы проходили много-много раз, совсем не замечая его красоты. Вы видели его так же, как и художник, но ваше внутреннее видение прошло мимо. Имея большую остроту зрения, чем художник, вы не смогли произвести должную оценку виденного. Можно родиться одаренным, способным видеть то, что не видят другие, но без сочетанной работы глаз и рук, долгого и терпеливого обучения работе художника, оживить виденное на полотне не удастся. Изображение есть, но оно не затрагивает душу смотрящего, оно – мертво! Только истинному художнику, скульптору удается оживить мертвый мрамор. Вспоминается, в одном из залов «Русского музея», в Санкт-Петербурге, стояла скульптурная группа, изображающая в мраморе материнство. Автор ее – скульптор Антакольский. Освещение группы было настолько удачным, что создавалось ощущение, что лежащая на боку мраморная фигура матери, смотрящая на ребенка, находящегося тут же, рядом, дышит. Потрясали естественностью изображения солнечного света картины Орловского. Казалось, подставь ладонь под пучок света, и появиться тень от нее. Как великолепно зрение человека, способного в сочетании с движениями руки, держащей кисть, передать всю красоту окружающего нас мира. Хотя, в основе своей, зрение должно было служить, как оно и служит животным, двум целям: увидеть добычу и вовремя заметить опасность. Отсюда можно сделать вывод: бесчувственное видение делает человека бедным, сближая его с примитивными живыми существами. Напротив, слепой, утративший зрение, рожденный без него, может быть богаче зрячего, создавая прекрасные картины в центральной части анализатора зрения. Видение во сне, продуцированное мозгом, бывает настолько красочным и детализированным, что, просыпаясь, мы озираемся – грань между реальностью и иллюзией мышления исчезает, становится зыбкой, ирреальной. Я – не художник. Мне нравятся картины старых мастеров, готов часами стоять и любоваться ими, будь то изображения бытовых сцен, портреты живших когда-то, батальных сцен. Что поделать, если мой анализатор зрения не воспринимает картин сюрреалистов, авангардистов и других современных художественных течений. Нет, я не бунтую, полагая, что раз они существуют, значит, кому-то приносят эстетическое наслаждение. Хотелось бы, понять, что видят люди в «Черном квадрате» Малевича? С философской точки зрения я представляю его похожим на дверь, ведущую в темную, незнакомую мне комнату. Каждый может искать там нужное, привычное ему! Но, признаюсь, что зова души сделать это, я не ощущаю! Я проходил мимо этой картины, не останавливаясь, как проходят мимо источника зла, боясь прикоснуться к нему. Следует нам всем признаться, ведь это прекрасно, что мы такие все разные, что видим все по-разному, что появляются поводы для дискуссий. Но, зная о том, что орган зрения, как и остальные органы чувств, подвержены воспитанию окружающими, в первую очередь близкими, поднимающими тебя с колыбели, боимся целенаправленного темного, злого, манипулирующего нашим внутренним зрением, через искаженную картину реального.

Орган зрения, подаренный нам – чудо, дающее возможность видеть мир во всей красе и величии его. Любое творение рук наших оно позволяет видеть и наслаждаться им. Что испытывает кузнец, или стеклодув, когда мыслью его и руками создается чудо изящества и красоты?

Вы можете купить чудесное вино, приобрести прекрасные кулинарные изделия, но для вас не безразлично, в какой обстановке их принимать: на кухне у себя дома или в ресторане. Внешне обстановка не в пользу кухни, и пища принимается с большим аппетитом, да и настроение от ее приема значительно повышается. Лакомитесь ли вы в спешке, на заднем сиденье автобуса, или за столиком кафе… Задумайтесь и над тем, почему люди, для которых посещение ресторана – обыденность, получают наслаждение, организуя пикник на берегу ручья, озера, на лесной опушке, в тени деревьев, расстилая скатерть на зеленой траве, под пение птиц и шепот листвы?

Существовала бы мода, если бы у нас отсутствовало зрение? Вряд ли? Недаром говорят: «Наряди пень, и он будет красив!» Не органом ли зрения выбирают себе спутника жизни? Не забывайте и о том, что орган зрения – это ворота в мир знаний.

Орган зрения дарует нам наслаждение в том, что мы называем сексуальными отношениями. Человек, занимающийся сексом в темноте, духовно обкрадывает себя. Беда только в том, что в нашем обществе культивировалось пуританство, а теперь – половая распущенность. К золотой середине мы никак подойти не можем. Вместо работы по облагораживанию общества, мы сами создаем проблемы, а потом ищем средства защиты и борьбы.

Нужно знать о том, что чувство восприятия мира, чувство красоты и безобразия воспитываются матерью и другими окружающими лицами. Это они говорят, что хорошо и что плохо. Недаром такое разнообразие мнений от одной и той же обозримой людьми картины!

Задумайтесь и над тем, почему процветает порноиндустрия, зарабатывающая колоссальные деньги на видеокассетах и порножурналах? Мы не оцениваем ее значения, не говорим об отношении к ней, понимая то, что раз ее продукция истребована, запретами на нее дела не решить.

Какое счастье видеть мир цветной, в ярких разнообразных красках. Это действительно великий дар человеку. Живущие с нами рядом живые существа (кошки, собаки, коровы и т.д.) не обладают цветным зрением. Они видят мир в черно-белом изображении. Так что, быка красная тряпка не раздражает, его раздражает вид самой тряпки.

Со зрением связаны и сновидения. Возникают они в участке коры головного мозга, в центральной части анализатора зрения. Вы сталкиваетесь здесь с особенностью нашего головного мозга, который сам может создавать зрительные ощущения, без того, чтобы они присутствовали перед ним в реальности. Они могут быть настолько яркими и близкими к реальности, что вызывают учащение дыхания, усиление кровотока, выброс адреналина. Они могут быть прекрасными, которые так хотелось бы продолжать и продолжать. И люди жалеют, когда они прерываются. «Вот бы посмотреть вторую серию сна!» Иногда они носят устрашающий характер, и человек просыпается с криком и в холодном поту. Люди не одинаково относятся к своим снам. Некоторые их просто забывают, еще находясь во сне, и, проснувшись, ничего не помнят о них. Другие ищут в них глубокий смысл, называя сны вещими. Есть целая армия толкователей снов.

Видеть зрительный образ можно и, находясь, в состоянии бодрствования. Каких мысленно картин мы за день не создаем нашим органом зрения. От накрытого к обеду стола, до образа любимого человека. Иногда такие видения настолько ярки и четки, рождаются зрением в пространстве, в объеме. Мы их называем галлюцинациями. Они могут наблюдаться у алкоголиков, допившихся до белой горячки. Причем они, как правило, возникают в тот промежуток времени, когда алкоголик не принимает спиртного.

Санька Горохов четвертый день не употреблял спиртного. Такого длительного перерыва у него еще не было. Трезвый, с чистым взглядом, как у стеклышка, он возвращался домой, проживая в конце улицы Чапаевской города Самары в двухэтажном старинном доме. Открыв наружную дверь, он оторопел. На периллах лестницы сидели друг с другом рядышком восемь чертей. Нет, рожек у них не было. Они скорее напоминали лохматых обезьян с оранжевого цвета волосами. Лица их тоже были покрыты волосами. Круглыми, как у сов, глазами они внимательно смотрели на вошедшего. Некоторые строили ему рожицы. Санька хотел прошмыгнуть мимо, да не тут-то дело. Черти, взявшись за руки, охватили его плотным кольцом. «Куда ты спешишь, приятель? – сказал один из них. – Тебя еще выкупать надо, посмотри на себя, какой ты грязный?» Санька пытался отбиться от них. Не вышло, черти оказались посильнее! Взяв его за руки и подталкивая в спину сзади, они повели его к берегу Волги. Там, раскачав за руки и ноги, бросили в воду. Так, примерно рассказывал любитель спиртного, попав в психоприемник, куда его мокрого доставили, выловив из реки, когда Горохов в одежде и обуви плавал в ней.

Анфиса Ивановна, постучав в квартиру соседа, и не получив ответа, вошла. То, что она увидела, ее потрясло – сосед, мужчина лет 36, одинокий, ножом резал свою руку. Соседка выскочила из квартиры, забежала к себе и начала звонить в милицию и скорую помощь. Соседа забрали и увезли. На вопрос, почему он резал свою руку, тот ответил, что резал не руку, а змею, руку обвивающую. Оказалось, сосед страдал шизофренией, а видение его ничто иное, как зрительные галлюцинации.

Орган зрения прекрасно вписывается в систему взаимодействия с внешней средой. Постоянно контактируя с загрязнением воздуха, наш глаз редко болеет, слеза, вырабатываемая слезными железами смывает все пылевые частицы, она же убивает активно все виды микробов, Жаль, что она не сохраняет бактерицидных свойств длительное время. Мы не станем говорить о заболеваниях глаз, их множество, раз целый отдел медицины – офтальмология занимается ими. Остановимся еще на плаче, на том, что редко описывается в специальной литературе, хотя в художественной о нем немало сказано. Мы часто плачем. Но состав слезы меняется от причины, вызвавшей ее появление. Слезы от огорчения, вызванного душевными переживаниями, способствует выведению из организма сосудосуживающих средств, вызывающих спазмы сосудов мозга и сердца, предохраняя их от перегрузок. Инфаркты миокарда чаще наблюдаются у тех, кто сдерживает, гасит внутри себя эмоции. Нужно разрядиться, выплакаться, выкричаться… Слеза при попадании в глаз инородного тела, содержит больше бактерицидных веществ. И это понятно – надо смыть инородное тело, надо убить микроб, чтобы он не вызвал воспаления глаза.

Мир поющий и грохочущий

Сравните уши осла и человека. У осла они огромные, сокращением мышц поворачиваются раструбом своим по направлению к звуку, чтобы звуковые волны попадали в слуховой проход. Человек с ослабленным восприятием слуха прикладывает ладонь к ушной раковине и поворачивает голову, чтобы звук тоже попадал ему в наружный слуховой проход. Отсюда становится ясным назначением ушной раковины, как, наверное, ясно и назначение наружного слухового прохода – направить звуковой поток в нужном направлении. По пути он встретит еще наружную барабанную перепонку, систему слуховых косточек, назначение которых усилить колебательные движения (резонаторы), а раздражение нервных окончаний во внутреннем ухе продуцирует нервные импульсы, которые направятся в головной мозг, где возникнет их анализ. Этот анализ и будет положен в синтез слухового ощущения. У одного ощущение мелодии, у другого – неприятного звука. Когда спросили одного видного физика, как он относится к оперной музыке, тот ответил: «Музыки нет, есть тихие и громкие звуки!»

Мир полон звуков, чарующих и оглушительно грозных. Создатель исключил из нашей программы огромное количество звуков. Трудно представить, что было, если бы мы могли их все воспринимать? Помните книгу Ж. И. Кусто, ученого океанографа – «В мире безмолвия», красочно и доступно описывающего мир водной стихии. Читая, начинаешь ощущать, насколько мы еще слепы в познании того, что нас окружает. Толща вод для нас – все еще закрытая книга. Нами приоткрыты, но не прочитаны даже первые страницы ее. Моря и океаны – это густо населенный мир со своими законами, таинственный и неизученный. А ведь четыре пятых земной поверхности занимает вода. Этот мир создает звуки, но мы их просто не слышим. Передача звуковых волн в плотной среде, каковой является вода, происходит значительно лучше. Не по этому ли мы не слышим ультразвуки, улавливая приборами, скажем, «попискивание» дельфинов. Нам, людям, нужно знать, что ультразвуками можно «прощупать» любое тело, в том числе и человеческое. Запредельные параметры его разрушают все, гранит в том числе. Поэтому истинное счастье, что наш слуховой аппарат не воспринимает ультразвук. Но есть звуки противоположного спектра, настолько низкие, что мы тоже не слышим их, хотя можем воспринимать их как нечто непонятное гнетущее чувство опасности, вызывает иногда панику, сопровождающимся двигательными реакциями. Звуки такие мы назвали инфразвуками.

В начале XX века в старинном лондонском театре «Лайрик» ставили пьесу, в середине которой действие переносилось из современности в прошлое. Но постановщик Джильберт Миллер напрасно пытался нагнать необходимую таинственность – ухищрения костюмеров и декораторов казались жалкими трюками. Среди друзей театра на репетиции присутствовал знаменитый физик Роберт Вуд. Он предложил воздействовать на публику низкой, почти неслышимой нотой. На следующий день в театр привезли очень длинную и широкую трубу и пристроили ее к органу. Никто, кроме Вуда и еще нескольких лиц, не знал об этой затее. По-видимому, рассчитывая трубу, Вуд ошибся – звука не было вовсе. Но хрустальные подвески на канделябрах старинного зала дрожали, все присутствующие почувствовали беспричинный страх. Даже на улице началась паника…

Некоторые животные хорошо слышат звуки, слишком низкие по частоте для человеческого уха. Становится понятным, почему медузы накануне шторма уходят от берегов, а глубоководные рыбы перед землетрясением поднимаются кверху. На медуз инфразвук действует сверху, а на глубоководных рыб – снизу, от дна. Возможно, что восприятие инфразвука нами утрачено сравнительно недавно и еще полностью не исчезло. Мы его просто не осознаем. Для животного слух важнее зрения. Зрение может быть закрыто естественным, природным экраном, а слух предупредит о надвигающейся опасности. Вы, люди, хоть на экране кино, видели картину сорвавшихся и бегущих в безумном страхе животных? Такое происходит часто наяву в природе. Животные не видят, но они уловили слухом невидимую опасность. Следует и самим спасаться, не доверять тем, кто слышит лучше вас, не стоит. Скажем, лошадь слышит звуки, издаваемые гремучей змеей на расстоянии более 10 км. Нам не следует обижаться на Бога, он дал нам великолепный слух, просто живя в цивилизованном мире, полном искусственных звуков, мы утратили этот дар, отвыкли от естественных звуков. Звуков спокойного летнего дня, когда весело шелестит листва, разговаривая между собой, поскрипывают стволы одряхлевших деревьев, пения птиц, кукования кукушки, стук дятла, долбящего ствол дерева, чтобы добраться до насекомого, спрятавшегося под корой. А звуки шмелей, пчел, жуков, стрекоз?..

Природа напоминает о себе горожанам, когда стихия разгуляется, оглушая нас раскатами громов, шумом несущихся водных потоков и глухим уханьем обвалов. А обычно мы слышим хлопанье закрываемых дверцев автомобиля, шуршание резины колес по асфальту, лязг и скрежет тормозных колодок. Человек, в поисках гармонии с природой, уходит в музыку. Уходили еще тогда, когда естественных очагов природы было в избытке. Но естественных звуков в дни торжеств, народных гуляний, не хватало. Невозможно заказать хор певчих птиц на свадьбу. Можно наслаждаться чудесными трелями соловья, но пуститься в пляс под них невозможно. И человек стал создавать искусственно предметы, издающие звуки. Ими были дудки, флейты, барабаны. Общество людей развивалось, усложнялись и музыкальные инструменты. В ритм звуков вплетались слова. Возникали песни, гимны. Стихи, хорошие стихи служили музыке, в свою очередь музыка служила поэзии. В ритме величавых песен создавались гимны Богу. В рифме стихов написан самый серьезный и важный документ – Библия. Я верю, что найдется такой музыкант, который подарит человечеству музыку, близкую к той, что создал Бог для главы «Бытие». Но, вернемся к тому, что орган слуха, как и орган зрения, состоит из периферического, воспринимающего отдела уха, слухового нерва, идущего от него в головной мозг, и участок коры, где происходит анализ и на основе его создается синтез слухового ощущения. Следует сказать, что у человека, в быту, работают одновременно несколько анализаторов. Скажем, орган зрения и слуха. По звуку, слышимому вами, вы создаете мысленно знакомое вам зрительное ощущение. И не видя его, а, только слыша, уверенно заявляете: «По улице двигается колонна автомобилей!» «А вот промчалась полицейская машина, издающая своеобразные чередующиеся звуки сирены». Вы, не видя ее, мысленно представляете мигание цветных фонарей, прикрепленных спереди, над крышей.

И опять все мы люди по степени работы анализатора слуха разнимся между собой. Пример может быть анекдотическим:

«У вашего сына, к сожалению, нет слуха, – сказал преподаватель музыки матери, проверив способности мальчика.

«Он должен играть, а не слушать! – отрезала мать.

И есть гении в музыке. Один слыша по радио арию из оперы, только слышит музыку и слова, распеваемые актером. А музыкально образованный человек, слушая оперную музыку, видит еще все действие оперы. Еще сложнее восприятие симфонической музыки, в которой нет слов, но есть действие, и это действие следует ощутить не только органом слуха, но и увидеть зрительно.

Симфония – вершина музыки. К ней идет музыкант долго, утверждая свое право выразить все то, чем живут люди: их горе и радость, их сомнения и борьбу за счастье. В Древней Греции симфонией называли благозвучную последовательность тонов, а также совместное пение. В Древнем Риме под симфонией понимали созвучие музыкальных инструментов. В начале XVIII века симфонией стали называть развернутое вступление в итальянской опере, построенное на контрасте темпов: быстро – медленно – быстро. Родоначальником симфонического жанра считается итальянец Саммартини. Вначале симфонии были очень близки к бытовой, развлекательной музыке, состоящей из трех частей. Чтобы музыка симфонии стала более эмоциональной, гибкой в передаче сложного переменчивого мира людей, появляется четвертая часть. Первая часть симфонии – борьба, действие. Вторая – медленная, лирическая часть. Третья основана на бытовых жанрах. Четвертая, названная финалом, подвижная, светлая, это может быть, торжество массового шествия, картина всенародного праздника…

Гайдн насыщает симфонию звуковыми, ритмическими контрастами, Моцарт подарил ей интонацию человеческой речи, Бетховен насытил симфонии героикой, высказываться научил Шуберт, Чайковский сделал ее лирико-драматической. Работа над усилением контрастов и возможностей симфонии продолжается.

Высшей формой облечения мыслей является стих. В древности способность писать стихи объяснялась особой благосклонностью богов. Стих намного объемнее прозы, он легче запоминается. Неудивительно, что Библия написана стихами и может читаться нараспев. В церкви богослужение священник ведет речитативом, а хор певчих подхватывает и заканчивает молитву. Истинное наслаждение для души, слушать звучание церковной службы в соборе с великолепной акустикой. Представить сегодня богослужение без хора просто невозможно. А ведь первые христиане вели богослужение в полутемных римских катакомбах, освещенных коптящим смоляным факелом. Позднее молитвы стали читать нараспев. Репертуар церковных хоров рос. Для ведения уже требовался хорошо подготовленный музыкант. Очень многие композиторы свою деятельность связали с церковным хором, клавесином и органом. Постепенно в богослужении стали использоваться темы светских песен, весьма далеких от религиозного благочестия. Еще в XVI веке с легкой руки Лютера в протестантском обиходе получил широкое распространение обычай использовать мелодии популярных в народе светских песен, заменяя их слова благочестивыми. «Не надо отдавать дьяволу красивые мелодии, – говорил Лютер. В попытке обращения в свою веру составляются списки песен, которые богомолец мог использовать без обвинения его в ереси. Так в 1571 году во Франкфурте-на-Майне был издан сборник с названием: «Уличные песни, песни кавалеров и горцев, превращенные в христианские, моральные и добропорядочные, дабы искоренить со временем дурную и соблазнительную привычку петь на улицах, в полях и домах негодные безнравственные песенки, заменив их тексты душеспасительными и хорошими словами».