Сыскное агентство

Глава VIII

ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО

Запись на лингвистический факультет заняла на удивление мало времени. Главное, чтобы студенты аккуратно платили за учебу. Не в пример некоторым странам, от окончившего Университет требовались наряду с дипломом прежде всего знания, за один диплом без таковых никто не стал бы держать выпускника на работе. Поэтому никто не был больше заинтересован получить эти знания, чем сам студент, тем более что обходились они в копеечку.

Оказалось, что деньги за Кара уже переведены. Его без звука записали в группу Серэны, и со среды он приступил к занятиям. Сначала Кар чувствовал себя потерянным. Необходимость точно прибывать на занятия, сидеть в аудитории, что-то записывать… Школьные годы давно растаяли в дымке воспоминаний. Кроме того, он не узнавал свою Серэну. Она была в сером костюме, в строгих очках и сама держала себя строго.

«Черт возьми, – подумал Кар, – какой она может быть разной. Надеюсь, в семейной жизни она будет другой».

Конечно, занятия особой радости Кару не доставляли. Он давно забыл, что значит учиться. Чтоб нажимать на спуск автомата, всаживать нож в спину часового, к которому подкрался ночью, выстрелить в затылок пленному, для всего этого особых знаний не требуется…

То есть как это не требуется? Еще какие знания нужны! Неизвестно, где нужно было больше терпения, упорства, способностей – выучить глаголы, какие-то исторические даты, прочесть роман какого-то иностранного писателя или до совершенства овладеть приемом Иванами, что в переводе с японского означает «скала, смытая волнами», или юки-оре, что значит «сломанная снегом ветка». Недаром в Кодакане тайны дзюдо постигают годами.

И вот что важнее – знать культуру, историю, литературу, язык какой-нибудь страны или получить черный пояс и хотя бы второй дан, – это еще как сказать.

Вернее, что важней для него, что принесет больше пользы? Раньше он думал, что в его профессии умение стрелять, драться, владеть ножом – главное. Но вот, оказывается, если верить вице-директору Бьорну, иные знания открывают более широкие перспективы. Ну что ж, ему видней. Учиться так учиться.

Кар, в общем-то, был способным парнем, быстро схватывал, обладал хорошей памятью, и предметы давались ему без особого труда. А главное, все скрашивало присутствие Серэны. Сидя в аудитории, он порой ловил себя на том, что не столько слушал ее объяснения, сколько смотрел на нее, любовался ее лицом, фигурой, манерой держаться, вспоминал какие-то минуты их общения – вот они купаются, вот едут в машине, вот обедают на приморских террасах, гуляют, танцуют, целуются…

Кар гнал от себя игривые мысли и, нахмурив лоб, весь обращался в слух: «Глагольные окончания изменяются в зависимости…»

Ох, и скучища все-таки…

Кар оглядел своих соседей по аудитории.

Он уже успел присмотреться к тем, кто входил в его группу. Ну, всех-то он, конечно, не удостаивал вниманием. Но вот Роберт, его соотечественник, парень будь здоров – культурист, весь из мускулов, красавец, только помоложе. Кар вначале ревниво следил, не обращает ли Серэна на него особого внимания. Оказывается, нет. И то слава богу. А вот Жюли – француженка, хорошенькая брюнеточка, черноглазая, кокетливая, темпераментная небось, как все эти француженки! Не то что Мари, местная, жительница этого города (что не часто встречалось в Университете), серьезная, красивая, лицо классически очерчено, высокая, с прекрасной, тоже классической фигурой (так, по крайней мере, решил Кар, хотя вряд ли он мог бы ответить на вопрос, что такое классическая фигура). Или могучая золотоволосая шведка Ингрид. В любую погоду она ходила на занятия в коротких джинсовых шортах с бахромой и таком же потрепанном джинсовом лифе, обнажавшем живот. И длинные ноги ее, и живот, и руки были мускулистыми и всегда загорелыми до черноты. Эдакая Валькирия из скандинавских мифов (так, по крайней мере, считал слабо разбиравшийся в мифологии Кар).

То, что Кар выделил из всей группы именно этих трех красавиц, вовсе не значило, что в ней не было других представительниц женского пола, просто он тех не замечал. Ну а ребята? Ребята были разные. Вот Роберт, в смысле внешности и физических данных (тем более что занимался культуризмом) – опасный соперник, но, слава богу, Серэну он, видимо, не интересует. Был еще Эстебан, испанец, прилизанный красавчик, эдакий тореадор, кажется, у них роман с Жюли. Или Эдуард, опять-таки соотечественник, – в очках, длинный как жердь, узкоплечий, сутулый, но самый умный и образованный в их группе, он изучал четвертый язык и имел уже один университетский диплом. Эдуард пользовался уважением, всеобщим уважением и был признанным лидером. Наконец, Кар выделил еще одного парня, тоже, в виде исключения, из этого города, – невысокий, крепкий, с низким лбом и бегающими глазами. Явно, если верить Ламброзо, потенциальный преступник. Над всеми посмеивается, все ему не нравится (кроме денег и роскошной жизни, которая ему недоступна). С таким надо держать ухо востро. У парня было странное имя Лиоль и тщательно скрываемая им биография. Он ничего и никому старался о себе не рассказывать (как, впрочем, и Кар).

Был еще сорокалетний толстяк, вечно демонстрирующий всем фото своей такой же толстой жены и четверых детей («И когда успел настругать?» – неодобрительно думал Кар). Подлинное имя толстяка все забыли и звали его почему-то Боб, хотя было точно известно, что он не Роберт.

Появление Кара в группе произвело впечатление – такой могучий, интересный, прошедший войну, каратист! Только Роберт сначала поглядывал на него ревниво, но в конце концов успокоился. Кар вел себя скромно, на девчонок из группы не претендовал, в занятиях охотно обращался ко всем за помощью, признавая тем их превосходство.

– Научил бы меня каратэ, – вызывающе улыбаясь, попросила его однажды Ингрид. – Я бы тогда ничего не боялась.

– Ничего или никого? – игриво спросил Кар.

– И никого, – расхохоталась она. – Прими меня в свою школу, увидишь, я буду прилежной ученицей.

Кар перестал улыбаться – вот откуда грозит опасность! Он напрасно ожидал ее со стороны Серэны, а, поди ж ты, явилась с совсем неожиданной.

– Возьму, – нашелся он, – только надо дождаться нового набора. Нынешние-то мои ученики уже заканчивают. Могу, конечно, дать индивидуальные уроки…

– Что ж, с таким парнем можно позаниматься и частным образом, – в свою очередь рассмеялась Ингрид и бросила на Кара оценивающий взгляд.

«Этого мне еще не хватало! – с тревогой подумал Кар. – Уж кого такая схватит своими ручищами – не вырвется».

С Робертом они быстро нашли общий язык, но спорили отчаянно. Как ни странно, споры сблизили их.

– Слушай, Роберт, твой культуризм годен только девок ловить. Ну, накачал ты себе мячи футбольные вместо бицепсов. А что толку? Только сердце портишь.

– За мое сердце не беспокойся, – горячился Роберт, уязвленный пренебрежением к его хобби, – зато такую фигуру ни один бог не создаст!

– Ну при чем тут бог? – насмехался Кар. – Бог творит разумные создания, а фигура культуриста – сооружение неразумное. Да и качаешь небось по десять часов в день.

– Уж лучше мышцы качать, чем мозоли на пальцах набивать и ногами потолок доставать.

– Эх, ты! – Кар смотрел на него с жалостью. – Да не знай я своих приемов, не имел бы я счастья с тобой тут болтать.

– Между прочим, твои приемы, – неожиданно серьезно сказал Роберт, – только чтоб народ калечить. Каратисты – люди жестокие и злые.

– Брось. – Кар добродушно улыбнулся. – Ну какой я злой, посмотри на меня! А вот постоять за себя могу.

– Ну ладно, – Роберт тоже улыбнулся, – будем считать, что ты редкое исключение – добрый каратист! Во всяком случае, когда полиция начнет нас в следующий раз лупить, пригодишься.

– В следующий раз, – насторожился Кар, – что ты имеешь в виду?

– Да задумали мы тут одно дело. Ты об «Очищении» слышал?

– Так, туманно, – соврал Кар.

– Ладно, будет время, просвещу. Может, приобщим тебя к нашему братству. А вот насчет культуризма ты заблуждаешься. Сейчас даже женщины этим увлекаются…

– Ну что ты хочешь от неразумных существ! – засмеялся Кар.

– Наоборот, это свидетельствует об их понимании жизни…

И спор разгорелся с новой силой.

Только бы они действительно не вздумали затащить его на какую-нибудь их демонстрацию. Если предложат, надо сослаться на занятость, мол, тренировка по каратэ у него как раз в это время. А вдруг и Серэна с ними?

Она-то знает его расписание жизни. Вот черт!

Как ни странно, ближе всего он сошелся с тем, кто вначале был ему наиболее неприятен – с Лиолем. Но тот подкупил его тем, что открыто восхищался Каром – его мастерством в каратэ, мускулатурой, мужественной внешностью и военной медалью, которую Кар никогда не носил, но о которой Лиоль откуда-то узнал.

– Эх, мне бы твое искусство, – не раз говорил он с откровенной завистью, – я б им показал!

– Кому им? – спрашивал Кар без особого интереса.

– Есть такие, – таинственно бормотал Лиоль и злобно сжимал кулаки. – Вообще-то я парень здоровый, – продолжал он и напрягал внушительные бицепсы. – Только драться не умею. То есть как раз драться умею, но не по-научному. Научил бы приемчикам.

– Как-то ты странно выражаешься, – недовольно говорил Кар. – «Научи приемчикам». Что это тебе, карточная игра? Каратэ – не приемчики. Это стройная, научно обоснованная, исторически сложившаяся японская система боя без оружия. Ее надо изучать, долго тренироваться, совершенствоваться. А ты– «приемчики»!

– Но ты же преподаешь эту систему. Может, и я могу у тебя заниматься?

«О господи, и этот, – вздыхал Кар, – надо что-нибудь придумать, сказать, что я временно прекратил занятия, ногу растянул или вроде этого».

Постепенно Кар все ближе сходился со своими сокурсниками.

Серэна отнеслась к поступлению Кара в Университет весьма серьезно. Она выговаривала ему, если он небрежно занимался, проверяла его работы, зачислила его в свой кружок берущих дополнительные уроки. Сначала такая забота пришлась ему по душе, но постепенно стала тяготить.

Они, например, как и прежде, ездили по воскресеньям за город. И вдруг, когда они жарились на пляже, блаженно поворачиваясь вслед за солнцем, Серэна деловито говорила:

– В том последнем диктанте ты абсолютно не следил за пунктуацией! Вот, например…

– Слушай, Серэна, – не выдерживал Кар, – ты можешь со мной хоть в воскресенье не чувствовать себя учительницей, черт возьми!

– Да, пожалуйста, – обижалась Серэна, – я просто хотела, чтоб ты лучше усваивал то, что я долблю на занятиях.

– Да я это ценю, Серэна, очень ценю. Но пойми, ты для меня любимая женщина! И в этом – все. Ясно? Даже там, в аудитории, я тебя, конечно, слушаю, но при этом смотрю на твое лицо, глаза…

– Перестань…– Серэна краснела и отворачивалась. С тобой нельзя говорить о серьезных вещах.

– Можно, – веселился Кар, – например, ты можешь без конца говорить о том, что не можешь без меня жить. Я готов слушать это с утра до вечера, даже в аудитории.

Однажды Серэна сказала:

– Ты знаешь, завтра наше «Очищение» решило пикетировать дирекцию порта. Представляешь, они хотят построить какой-то специальный причал, к которому смогут подходить супертанкеры! Если, не дай бог, что случится – все побережье на десятки километров закроет нефтяная пленка. Прощай наши пляжи, купания, вообще весь город!

– Погоди, Серэна, – рассудительно возразил Кар, – есть тысячи портовых городов, к которым подходят танкеры, и к нашему в том числе, пусть и небольшие, нигде ничего не случается, все идет нормально. Почему именно здесь что-то должно произойти?

– А если? – запальчиво вскричала Серэна.

– Но ведь и взрыв, и пожар, да любая катастрофа может произойти, от этого никто не гарантирован. Не закрывают же на этом основании порты, не прекращают добывать нефть. Ты как-то странно рассуждаешь.

– Все равно, – уже тише сказала Серэна – примитивные доводы Кара ее явно поколебали, – нечего им строить этот причал!

Против такой логики трудно было возражать.

После некоторого молчания Серэна тихо спросила:

– А ты не пойдешь с нами на эту демонстрацию?

– Нет, Серэна, – решительно ответил Кар, – не пойду. Пожалуйста, не втягивай меня в эти ваши игры. Я хочу учить язык, а не учить портовое начальство, что им строить, а чего не строить.

– Ну и пожалуйста. – Серэна надулась.

Кар посчитал вопрос исчерпанным, но на следующий день к нему подошла Ингрид и, обворожительно улыбаясь, зашептала:

– Слушай, Кар (почему они все звали его по фамилии, а не по имени – Альберт? Потому что он старше всех? А как же Боб?), у меня к тебе конфиденциальный разговор. Задержись после занятий. Ладно?

Кар не нашел сразу отговорки, а потом уже было поздно. Черт бы ее побрал, еще дойдет до Серэны…

После занятий Ингрид затащила его в один из пустовавших в это время спортзалов и сказала:

– Ну ты можешь мне показать хоть пару-тройку твоих приемов? Прошу тебя!

Кар немного растерялся, но в то же время обрадовался – слава богу, речь идет всего лишь о каратэ… Он внимательно оглядел Ингрид – перед ним стояла рослая, пышущая здоровьем, мускулистая девушка. Волна золотых волос рассыпалась по плечам, глаза горели азартом, ослепительные зубы сверкали в улыбке.

«Вот врежет ей полицейский по этим зубам, – с сожалением подумал Кар, – тогда поймет, что ее дело ходить на свидания, а не на демонстрации. А туда пусть ходит этот кусок мяса – Роберт, его небось ни одна дубинка не прошибет».

– Надо измерить силу твоего удара, – скрывая улыбку, сказал он. – Вот сожми кулак и изо всей силы ударь меня в живот.

– Ты что! – испугалась Ингрид. – Знаешь, как я сильно бью.

– Давай, давай, не бойся, – подгонял Кар, – хочешь учиться, слушайся инструктора. Учти, в каратэ, дзюдо, джиу-джитсу сенсей учитель – высшая власть. Его указания выполняются мгновенно, не рассуждая.

Он подставил живот, и Ингрид нерешительно ткнула его кулаком.

– Я сказал, изо всей силы!

Ингрид зажмурила глаза и со всего размаха ударила Кара в живот.

– Ой! – вскричала она, дуя на кулак. – У тебя что там, бронежилет?

– Нет, всего лишь брюшной пресс с кое-какими мышцами, – усмехнулся Кар, – вообще-то удар у тебя сильный, надо только научиться наносить его. Учти, Ингрид, удар – дело опасное. Ты ведь сильней любого мужчины. Давай я тебе лучше покажу пару приемов дзюдо – подножку, бросок через бедро. Вот позволит себе кто-нибудь из твоих бесчисленных поклонников лишнее, – Кар подмигнул, – а ты его – раз, и он на земле и сдается.

– К сожалению, – вздохнула Ингрид, – тот, кому бы я сдалась, ко мне никаких приемов не применяет. – И она устремила на Кара красноречивый взгляд.

– Так смотри…– Он поспешил переменить тему разговора. – Вот он пытается тебя обнять…

– Кто?

– Да хулиган, ну, скажем, какой-нибудь пьяный нахал, давай, обнимай меня.

Не успела Ингрид радостно обнять Кара своей могучей рукой, как оказалась на полу.

– Попробуем еще раз.

Минут двадцать шла тренировка. Ингрид раскраснелась, на лбу выступили капельки пота. Она азартно швыряла Кара и восторженно вопила при этом. В конце концов он и сам запыхался. Ингрид действительно для женщины обладала необыкновенной физической силой, быстро усваивала приемы, и подчас даже Кару приходилось с ней нелегко.

– Ну, для начала хватит, – сказал он наконец, отдуваясь. – Ох и сильная же ты! Гарантирую, всякий, кто захочет обнять тебя без твоего согласия, сразу пожалеет.

– Зато тот, кто захочет с моего согласия, уж наверняка не пожалеет, – пообещала Ингрид.

Она тяжело дышала, волосы растрепались, она была сейчас очень красива, и у Кара на мгновение мелькнула мысль, что раньше она уже давно была б в его объятиях. Но это раньше. Когда еще не было Серэны…

– Скажи, Альберт (ого, она уже называет его по имени!), а против полицейских я могу применить эти приемы? – спросила Ингрид.

– Против полицейских? – растерянно переспросил Кар (еще этого не хватало!). – При чем тут полицейские? Ты что, собираешься ограбить банк?

– Нет, но я собираюсь демонстрировать против этих мерзавцев, портовых заправил, – они, видишь ли, хотят отравить нефтью все побережье.

– Тихо, тихо, – сказал Кар, – «мерзавцы», «заправилы», «отравители». Вот засудят тебя за клевету, будешь знать.

– Так пригодятся мне твои приемы?

– Ты знаешь, Ингрид, я все-таки не советую тебе драться с полицейскими. Их твоя красота не обворожит, и отделают тебя под первое число. К тому же они вооружены. Нет, серьезно, с полицией не советую связываться.

– А ты бы не пошел с нами? (О господи, и она туда же!) Уж ты бы им надавал.

– Нет Ингрид, я в эти игры не играю, – решительно заявил Кар.

– Трусишь! – В голосе Ингрид звучало презрение.

– Да перестань, – отмахнулся Кар. – Я вообще ничего не боюсь. Но повторяю, ваше «Очищение» меня не интересует. Ну пойдете, пошумите, кому-то из вас – надеюсь, не тебе – разобьют башку. И чего вы добьетесь? Ты что же, думаешь, из-за ваших карнавалов не будут строить этот причал? Не смеши.

– Ладно, не хочешь – не надо. Будет время, сам к нам придешь. А насчет того, что трусишь, ты не сердись, ладно? Это я сгоряча. – Она быстро потянулась к Кару и поцеловала его. – До свидания, спасибо за науку! – Она побежала к двери и последнюю фразу выкрикнула уже у выхода.

Кар некоторое время стоял в задумчивости, устремив взгляд на дверь, за которой скрылась Ингрид…

На следующей неделе демонстрация состоялась. Кар узнал об этом из последних известий по радио. К счастью, все обошлось довольно мирно. Студенты собрались на площади перед зданием портового управления. Они вручили служащему управления протест и требование отказаться от проекта строить причал для супертанкеров. Тот обещал передать протест дирекции. «Прямо в лучших дипломатических традициях», – подумал Кар.

Никаких сообщений о том, что некая белокурая амазонка убила полдюжины полицейских с помощью приемов каратэ, не поступило.

Когда они увиделись на следующий день, Серэна ни словом о демонстрации не обмолвилась. Кар даже не знал, была ли она там.

Жизнь продолжалась. Кар привык к ее новому течению. Он поймал себя на том, что увлекся занятиями, получает удовольствие от изучения языка и добился в этом немалых успехов. Во всяком случае, Серэна похвалила его.

Укрепились и его отношения с сокурсниками, он даже съездил с ними однажды на пикник.

Кар продолжал регулярно получать свое жалованье, из агентства ему никто не звонил, не обнаруживался и вице-директор Бьорн. Ну и слава богу.

С Лориданом он продолжал видеться регулярно. Только от него Кар узнавал, как идут дела в «Оке». А шли они прекрасно. Городской филиал расширялся, удалось провести несколько удачных дел. Теперь агентство по существу монополизировало службу личной охраны почти всех богачей в городе. Сотрудники «Ока» взяли на себя функции частных детективов во многих крупных магазинах, в порту, в больших отелях. Даже на некоторых заводах, верфях, фабриках.