Тайны знака минус

1

Приближался юбилейный вечер встречи выпускников – 20 лет окончания школы. Андрей ехать не собирался. Он давно уже жил в другом городе, и тащиться за тридевять земель ему совсем не хотелось. Да и ради чего? Посмотреть на постаревших, растолстевших мальчиков и девочек из своего класса? Послушать скучные разговоры о детках, о предках, да о новых покупках? Он уже наслушался этой скукотищи пять лет назад, когда приезжал на пятнадцатилетие выпуска.

Но отлынить не удалось. Телефон просто разрывался от звонков и сообщений. Звали все наперебой. Особенно усердствовала Светка Устюжанина, староста их класса. Бывшая, разумеется, староста. Но задора с годами, видимо, не утратила. Все такая же «массовик-затейник». Последней каплей, добившей Андрея, было сообщение, что приедет Гриша Иванчиков. Он, по слухам, закончил философский в МГУ и теперь был каким-то там светилом в столичных общественно-политических и философских кругах. Вроде как, даже вел какую-то передачу на одном из московских каналов. В школьное время Андрей с Гришей очень дружили, но в студенческие годы, постигая азы науки в разных университетах и в разных городах, как-то постепенно разошлись, а потом и вовсе потеряли друг друга из вида. Любопытно было увидеть старого друга после стольких лет разлуки. И Андрей решился.

Остановился он у родной тетушки, сестры своей мамы. Та обрадовалась несказанно дорогому гостю, захлопотала у плиты, затормошила Андрея расспросами:

– Как там родители-то твои поживают? Не жалеют, что переехали, нет? А то, может, зря ты их сорвал с насиженного места, к себе перетащил, нет? Не болеют, нет?

– Да все хорошо, тетя Лида. Устроились они нормально, с комфортом. Да и со здоровьем пока, слава богу, все в порядке. Опять же внук рядом. Даже я после развода с Иркой сына реже вижу, чем они. Да что там! Он практически у них и живет. А жили бы они здесь? Как бы виделись?

– Ну, и слава богу, ну и хорошо тогда. Ты ешь, ешь, я еще положу.

Что и говорить, тетушка в кулинарии да в поварском деле толк знала. Наготовила в ожидании гостя всего, как на роту солдат. И пироги, и котлеты с картофельным пюре, и салаты. А на утро грозилась пельменями племянника попотчевать.

– Куда столько, теть Лид? Я ж лопну и стенки вам забрызгаю! – взмолился Андрей.

– Так ведь я тебя со всем семейством ждала. И родичей твоих. Думала, вместе приедете. Так что отдувайся теперь за всех. И за Ждановых старших, и за младших, – смеялась она, подставляя и подставляя на стол все новые блюда.

Слегка отдохнув после такого обеда, Андрей засобирался в школу, на вечер встречи.

– Ну, я пошел.

– Давай, родной. Да смотри, долго-то не засиживайся там с друзьями. А то я волноваться буду.

– Не волнуйтесь, теть Лид. Я уже большой мальчик. Не потеряюсь.

Выпускников, как водится, собрали в актовом зале. Выступление директрисы, небольшой концерт силами нынешних школяров, несколько ностальгических речей представителей старшего поколения. В общем, все как всегда. Потом немного посидели в бывшем своем кабинете со своей классной руководительницей. Посмотрели друг на друга, повспоминали, посмеялись. Наконец, официальная часть подошла к концу. Часть неофициальную, то есть, по сути, пьянку, Устюжанина предложила провести у нее. Все дружно отправились к Светке. Народец был уже взрослый, а, стало быть, опытный. Каждый прихватил с собой изрядную дозу спиртного и закуску по мелочи, чтоб не слишком обременять хозяйку.

Стол накрыли мгновенно. После третьей, как водится, пошли на перекур, на кухню. Разбились парами-тройками по интересам. Андрея, подхватив под руку, оттащил в дальний угол Григорий:

– Ну, дружище, расскажи, как жив-здоров?

– Да нечего рассказывать. Живу, работаю. С женой вот развелся недавно.

– Что так?

– Одним словом не скажешь. Так вышло. Ты-то как? Ходят слухи, преуспеваешь? Молодец! Рад за тебя. Какой темой занимаешься?

– Разными темами. Немного на телевидении шуршу, немного в политике. Но это так, по мелочи. Главное для меня – наука.

– И чем дышит современная философия? Вот ты конкретно, чем занимаешься?

– Если я назову тебе тему своей научной работы, это тебе ничего не скажет. Но, если в общем и простыми словами, то изучаю тенденции самооценки и самосознания личности и социума в целом в условиях техногенного развития цивилизации и бурного технического прогресса.

– И это называется простыми словами! – усмехнулся Андрей, – ну, ты, парень, башка!

– Попробую еще проще объяснить. Ты же у нас в классе математику лучше всех знал, правильно? Так вот, перейдем на понятный тебе язык математики. Простой вопрос: при решении квадратного уравнения вычисляется дискриминант, верно? И если он отрицательный, то уравнение не имеет решения, так? А решения оно не имеет по той причине, что при вычислениях берется квадратный корень из дискриминанта. Очевидно, что нет такого числа, которое при возведении в квадрат давало бы отрицательное число. Согласен?

– Пока все верно. Математику ты, я вижу, не забыл.

– Ха! Забудешь тут, когда ее сам КЮН преподавал!

– Да уж! Князев Юрий Николаевич умел предметом своим увлечь. Да и вдалбливал предмет этот в наши головы весьма успешно.

– Так вот, вопрос, – с каким-то даже азартом продолжал Гриша, – математика есть не что иное, как наука, описывающая окружающий нас мир. И коль скоро мы получаем в ряде случаев отрицательный дискриминант, значит это неспроста! Значит, что-то стоит за этим? А мы с легкостью такие случаи отбрасываем, самонадеянно заявляя, что у такого уравнения решений нет! То же самое и в философии – нам только кажется, что люди остаются прежними, а технический прогресс призван просто-напросто сделать нашу жизнь лучше, удобнее, комфортнее. Нет, братец ты мой, все не так просто. Мы двигаем прогресс, прогресс меняет нас! Кстати, помнишь, как мы с тобой еще в школе придумали парадигму о бытии и сознании?

– Конечно, я и сейчас так считаю: бытие первично, но сознание НЕ вторично!

– Точно! Только на сегодня я готов ее чуть-чуть подправить, – начал было Иванчиков, но в кухню вдруг фурией влетела Светка:

– А ну, парни, шабаш! Хватит разговоров. Давайте к столу, не отрывайтесь от коллектива!

Все вернулись за стол. Устюжанина взяла слово:

– Так. Быстро-быстро все наполнили свои рюмки и бокалы. Я хочу сказать тост. В одном горном селе жил старик, которому было сто три года. Приехал к нему корреспондент из газеты, спрашивает: как вы, дедушка, до такого возраста дожили? Тот отвечает, что, дескать, горы, воздух, никогда спиртного не пил, не курил и женщин не знал. Тут послышался шум из соседней комнаты. Журналист интересуется – что там такое? Дед говорит: да это брат мой с девчонками развлекается. Пьет, курит, да еще и женщин к себе водит. И как только ему не стыдно! Ведь сто двадцатый году уже человеку идет, а он все барагозит, как в юности! – все рассмеялись, а Светка продолжала, – это к чему я говорю? Давайте-ка мы сегодня жизнь свою будем продлевать! Будем пить, курить и… одним словом, гуляем по полной!

Все закричали «Ура!», «Правильно!» и тут же дружно выпили. Григорий наклонился к уху Андрея:

– Слушай, а где наша первая красавица, Оля Климова? Помнится, ты был в нее влюблен в школьные годы?

– Да, что-то не видно ее.

– Света, алле, Света, – стараясь перекричать застольный гомон обратился Гриша к хозяйке дома. Никакой реакции. Светка так увлеченно болтала с соседками по столу, что ничего не слышала.

– Староста, – негромко, но членораздельно произнес Григорий.

– Ой! Я! Что? – тут же откликнулась Светка.

– Вот ведь какая, а? Имя-то свое в запарке забыла, а что старостой в классе была – помнит! – рассмеялся Иванчиков, – где, говорю, Ольга Климова потерялась?

– А, она сейчас придет, у нее мама на работе, Дашку оставить не с кем. Скоро будет, – отчиталась за подругу Светка и снова вернулась к веселой болтовне с одноклассницами.

Вскоре действительно пришла Ольга. Скромно присела у дальнего края стола. Компания была уже навеселе, говорили громко и все одновременно. Андрей же смотрел только на Ольгу и невольно любовался ею. Она была все также молода и красива, словно время было не властно над ней. В душе шевельнулось прежнее чувство. Все-таки первая, школьная любовь! Немного погодя, он собрался уходить – не хотел волновать тетушку Лиду. Попрощался со всеми и вышел в прихожую. Следом вышла Ольга.

– Ты чего пропала? – спросил Андрей.

– Маму ждала, чтоб с Дашкой посидела.

– А муж чего же?

– А муж у меня погиб. Два года назад.

– Как же это так получилось?

– Утонул на рыбалке. Пьяный был. Он вообще сильно пил последнее время. Все бросить обещал.

– Прости. Я не знал. Соболезную.

– Ты вообще многого не знаешь, как мы тут живем. Ты-то как? Где работаешь?

– В конструкторском бюро на оборонном предприятии.

– Женат?

– Разошлись. Сына только по выходным и вижу. Благо, он в основном у моих живет.

– Может, посидишь еще?

– Да перед тетушкой неудобно. Волнуется, наверное. Да и поздно уже. Жаль, что ты задержалась, очень хотелось поболтать с тобой.

– Я тоже хотела. Вообще-то, я не собиралась приходить, но Света сказала, что ты приехал, и я… – Ольга замялась, – кстати, я скоро буду целый месяц на курсах в вашем городе. Если что, можем встретиться.

– Да, обязательно. Я тебе позвоню, – с готовностью согласился Андрей. Он хотел еще что-то добавить, но в этот момент в прихожую ввалился изрядно подвыпивший Гриша:

– Что, уходишь? Жаль! Ну, давай, не забывай старых друзей, – покачиваясь, он протянул руку Андрею, – а вот почему дискриминант бывает отрицательным, ты мне так и не объяснил!

Андрей рассмеялся и, попрощавшись, отправился к своей тетушке.

2

На другой день Андрей поехал домой. Февральская метель гнала по дороге снежную поземку, машин на трассе было много, не разгонишься, и Жданов, пристроившись в хвост длинной колонне, ехал не торопясь, вспоминая события вчерашнего вечера. Ольгу, одноклассников, Гришу. Как-то неожиданно, сама собой вспомнилась и шутка друга про отрицательный дискриминант. «Ну, Гришка всю жизнь был вылитый гуманитарий, – размышлял Андрей под мерный гул двигателя своего автомобиля, – поэтому и несет всякую чушь. Хотя, если взглянуть на этот вопрос с его, философской, так сказать, точки зрения, может быть и не совсем это чушь?

Хорошо, предположим, что математика права, и мы просто не до конца ее понимаем. Конечно, выражение под квадратным корнем со знаком минус – это нонсенс. С точки зрения классического понимания арифметики. Но если взглянуть на проблему чуть шире? Если применить философский принцип «отрицания отрицания»? Если постараться выйти за рамки стандартного, традиционного подхода? Отбросить догмы и применить некоторые допущения?

Так, хорошо. В каких случаях возведение в квадрат может дать отрицательное число? Положим, это возможно, если предположить, что кроме известных нам трех измерений пространства, существует четвертое. Что тогда? Или, к примеру, есть некая неизвестная нам пока энергия, исподволь проникающая к нам и таким вот хитрым образом отраженная в математике? Через минус под корнем! Недаром же астрофизики уже давно подозревают наличие в космосе некоей «темной» материи и «темной» энергии. И что, если исходя из таких допущений и предположений, попытаться рассмотреть не только решение квадратных уравнений, а более сложные примеры и теоремы более высокого порядка?

Хм! А в этом что-то есть. Сейчас доберусь до дома и попробую произвести кой-какие расчеты. Пусть абсурдные, пусть противоречащие классическому пониманию, но, как говорится, попытка – не пытка. Любопытно, что может получиться? Даже не столько с точки зрения самой по себе математики, а в совокупности с философским подходом».

Мысли его прервались внезапно – раздался хлопок, и машину резко потянуло в сторону. Андрею стоило немалых усилий удержать ее на скользкой дороге. Хорошо, что скорость была невелика, и ему удалось сместиться к обочине и остановиться. Причина выяснилась тут же. Лопнуло правое заднее колесо. Андрей не первый год был за рулем, да и машина у него была уже третья по счету, но чтоб новая покрышка на ровном месте хлопнула на выстрел – такого он еще не встречал. Тем более странно, что резина на правом заднем в момент превратилась просто в лохмотья!

Андрей достал из багажника инструменты и запаску. Конечно, как на зло, запаска оказалась полностью спущенной. Но делать было нечего. Он поднял машину на домкрате, попытался сорвать болты. Ничего не получилось. Это тем более было удивительно, что совсем недавно Андрей снимал все колеса и ставил их обратно собственноручно. А затягивать болты насмерть у него привычки отродясь не было. Раздумывая, – как же такое могло получиться, – он решил пока накачать запасное колесо. И тут выяснилось, что насос у него не работает. Ситуация становилась угрожающей. Мороз был не слишком сильным, но с учетом ветра и метели, было, мягко говоря, не жарко. К тому же надвигались ранние февральские сумерки.

Жданов несколько растерялся. Перспектива заночевать на дороге вырисовывалась все отчетливей. Попробовал еще раз сорвать болты. Они сидели мертво. Лопнувшее колесо ни в какую не хотело уступать свое место запаске. Да и чем эта запаска лучше, если давление в ней – ноль?

Неожиданно рядом остановился УАЗик, из которого вышел пожилой, седовласый водитель. Обошел машину, собираясь, видимо, отлить. Посмотрел на Андрея, спросил:

– Баб нету?

– Нет, – ответил Андрей, – я один.

– Вот и лады, а то приспичило меня, а обочину замело, встать негде. Гляжу, стоишь, ну, и я решил.

Мужик справил нужду, направился, было, к водительской двери, обернулся:

– А че сам-то? Куришь?

– Вам сигарету?

– Я говорю, сам-то че стоишь?

– Да вот, колесо лопнуло, а снять не могу, – сокрушенно признался Андрей.

– Пособим, – деловито отозвался мужик, – дай-кось!

Он бесцеремонно отодвинул Андрея, взял ключ, попытался сорвать болт.

– Эко прикипели! Ниче, щас, – с этими словами мужик достал из своей машины стальную трубу, – опущай ее наземь. На весу болты не сорвать.

Совместными усилиями и при помощи трубы в качестве рычага, колесо они, наконец, сняли.

– Простите, а у вас насоса не найдется? А то у меня запаска спущена, – спросил Андрей.

– Найдем, – мужик достал свой насос, – дай-кось.

Ловкими, отработанными движениями он быстро накачал колесо, поставил его на место, снял машину с домкрата.

– Готово. Смотри, больше не ломайся, – улыбнулся он, укладывая насос и трубу на место, – бывай, паря.

– Спасибо вам, – отозвался Андрей.

Оставшиеся километры до дома он ехал уже потемну, мечтая лишь об одном – чтоб ничего не случилось больше с машиной.

3

Понедельник, как обычно, начался с оперативного совещания у главного конструктора. Тот был в бешенстве: бюро явно не укладывалось в установленные руководством сроки. После решения срочных технических вопросов, главный решил народ повоспитывать:

– Я все выходные просидел над план-графиком работ нашего КБ! И что я вижу? Отстаем. И еще как отстаем! А чем это грозит? А грозит это срывом сроков госзаказа! Вот, к примеру, ты, Жданов, что в выходные делал?

– На вечер встречи выпускников ездил, – честно признался Андрей.

– Нет, вы посмотрите на него, а? – взвился главный, – он, понимаешь, шляется где-то, пьянствует, а то, что мы по срокам горим, тебя не интересует? А ведь от твоей группы, Жданов, тут очень многое зависит!

– Смилуйтесь, Михал Борисыч, – взмолился Андрей, – и так делаем все, что можем. К тому же, у меня два человека из пяти на больничном, один в отпуске.

– Отзывай, вызывай, днюйте и ночуйте на работе! Делай, что хочешь, но в сроки уложитесь! Кстати, кто у тебя в отпуске?

– Васильев. Но он уехал по семейным обстоятельствам, и отозвать его никак не получится.

– Ну, Васильев, это не критично. Ты и сам за него справишься.

– Так я за тех, что заболели едва успеваю. Плюс своя работа, – начал было оправдываться Андрей.

– Значит, больше работать надо, а не отлынивать! Короче, отменяю вашей группе все выходные. Хоть сутками работайте, но к концу следующей недели прочностные расчеты и общую компоновку мне выдайте! Все ясно?

– Ясно, Михал Борисыч. Постараемся.

– Кстати, это ко всем относится. Сорвем сроки – со всех шкуру спущу, – подвел итог совещания главный.

Андрей вернулся в отдел, доложил обстановку коллегам и погрузился в работу. Несмотря на усеченный состав группы, работа продвигалась довольно споро. Жданову, правда, приходилось засиживаться допоздна, но дело того стоило. Заказ был действительно и срочным, и важным. Чуть легче стало среди недели, когда вышли с больничного оба отсутствовавших сотрудника. Тем не менее, в субботу пришлось работать весь день, но на воскресенье Андрей людей отпустил отдохнуть. Сам же с утра приехал на работу. Завод гудел, как и в любой другой день, но в КБ не было почти никого. Жданов до обеда завершил срочный расчет, распечатал результаты, подписал, откинулся в кресле. На сегодня все. Судя по всему, в среду, край в четверг они свою часть работы по этому заказу закончат.

Жалобно запел сотик. Звонила Ольга. Черт! Он совсем забыл, что обещал ей позвонить!

– Оля, привет! Хорошо, что ты позвонила. Я тут так замотался, что из головы все повылетало. Ты уж меня прости.

– Да нет, это ты меня прости. Тебе, наверное, некогда совсем, а я звоню, – чувствовалось, что Оля немного растерялась.

– Нет, нет, что ты! Я уже освободился. Почти. Ты когда приезжаешь?

– Завтра. Регистрация на курсах в двенадцать, потом заселение в гостиницу. А занятия начнутся только со вторника, вот я и подумала, что если завтра вечером ты не сильно занят, то…

– Занят. Не сильно. Тфу ты! Нет. Конечно, не занят. То есть днем занят, а вечером не занят. Давай встретимся. Ты позвони мне, скажи, где поселилась, я обязательно подъеду. Хорошо?

– Хорошо. Я позвоню. Пока.

Андрей задумался. Ах, Оля, Оля! Школа, любовь. Все было так прекрасно, чисто и по-детски наивно. И будущее виделось исключительно в розовых тонах. Никто тогда и подумать не мог, как все сложится. Что кто-то погрязнет в житейской суете, в быте. Кто-то разведется, кто-то даже погибнет. А кто-то взлетит в научные высоты. Как, например, Гриша. И оттуда, со своих философских высот спросит с ухмылочкой: а что, Андрюха, как тебе отрицательный дискриминант? Не жмет? По ночам не снится?

«О! Кстати! Что-то закрутился я совсем, – вдруг вспомнил Андрей, – точно! Я ж хотел хитро, по-философски, с дискриминантом этим разобраться. И не только с ним. Так, надо вспомнить, что же мне пришло в голову тогда, по дороге домой с вечера встречи? Вот в качестве отдыха от работы, дай-ка, я все-таки попробую кое-что посчитать». Он взял лист бумаги и стал быстро набрасывать формулы.

С одной стороны получалась чепуха полная. Хотя, если вдуматься и посмотреть на эту чепуху несколько с иной стороны… Андреем овладел азарт исследователя. Он снова включил компьютер, завел в программу исходные данные. Результат и озадачил, и раззадорил его одновременно. Он опять схватил чистые листы. Набросал оси координат, стал чертить графики и схемы. Тут же на другом листе писал формулы и расчеты.

– Черт возьми! Ха! Черт возьми! – воскликнул он, вскочив со своего кресла, – а ведь интереснейшая штука вытанцовывается! А если вот так или вот так? Нет-нет, тут надо подумать и хорошенько посчитать. Но в любом случае Гришкина идея весьма любопытна!

Он мельком глянул на часы. Едрить твою налево! Они показывали половину девятого вечера. А ведь он обещал заехать сегодня к родителям! И с Лёнькой обещал погулять. Что же сынуля просил ему привезти? Ах, да. Какого-то механического динозавра, кажется. И в планетарий обещал его сводить. Андрей бросился на стоянку. Наскоро обмахнув снег с машины, вставил ключ в замок зажигания, повернул. Лампочки на приборной доске едва зажглись тусклым светом. Аккумулятор был разряжен. О попытке запустить двигатель не могло быть и речи.

– Да ну, что же это такое, а?! – взревел Андрей во весь голос, выскочив из машины, задрав голову к небу и обращаясь к кому-то там, в темной, непроглядной бездне, неспешно осыпающей землю снегом.

4

Проснувшись утром, Андрей первым делом бросился к термометру, что висел за окном. Ого! Почти ноль градусов по Цельсию! Вот так сюрприз в середине февраля, вот так оттепель. Что ж, это весьма кстати. Если машину «прикурить» от другого аккумулятора, есть надежда ее запустить. А как раз сегодня она ему ох как нужна!

Наскоро позавтракав, он отправился на остановку троллейбуса. Как обычно в этот час, улица была заполнена торопливо идущими людьми, спешащими на работу, детьми, несущимися к близлежащей школе, неторопливыми пенсионерами. Андрея всегда поражал этот феномен. Ну ладно, это он вынужден вставать ни свет, ни заря и нестись в любую погоду по городу. Что делать – работа! Ладно, еще тысячи и тысячи таких же, как он людей спешат поскорее попасть на свои предприятия и заводы. Дети – тоже понятно. У них школа, а у совсем маленьких – детсад. Тоже им, бедным, деваться некуда. Но куда с утра пораньше ковыляют неторопливой походкой все эти пенсионеры? Чего им-то не спится? Чего не сидится дома в любой мороз? И почему надо куда-то переться именно в час пик, когда и трудовому люду места в транспорте не хватает?

Раздумывая над этим парадоксом, Андрей, тем не менее, с удивлением заметил, что идет по улице один. То есть, народ, конечно, был, особенно там, впереди, возле остановки, но вот непосредственно рядом с ним было как-то необычайно пусто. И тут как будто что-то мелькнуло над головой. Он машинально сделал шаг в сторону… Бабах! – буквально рядом с ним на тротуар с жутким грохотом упала и разлетелась на куски здоровенная глыба льда. Андрей в легком шоке встал как вкопанный. Тут же вокруг него столпился народ. Все смотрели то на него, то на крышу стоящей рядом пятиэтажки. «Ну, и свезло тебе, мужик!», «И куда только коммунальщики смотрят?», «Безобразие!», «Чуть ведь не убило человека, ужас!», – слышались вокруг голоса. Андрей перевел дух, огляделся и двинулся к остановке, к которой уже подкатывал нужный ему троллейбус.

Поднявшись к себе, он первым делом набрал телефон своего давнего приятеля из отдела точной механики:

– Саш, привет. Слушай, ты сегодня на машине?

– Да, как всегда. А что?

– Да у меня аккумулятор вчера сел, не смог завестись. Пойдем, прикурим от твоей, а то мне сегодня край машина нужна.

– Да не вопрос. В обед устроит?

– Хорошо, давай в обед.

Тут же запиликал телефон внутренней связи, звонил главный:

– Жданов, срочно зайди.

Андрей захватил выполненный вчера рабочий расчет и пошел к главному конструктору.

– Так-так, – довольно пробурчал Борисыч, просматривая бумаги Андрея, – молодцы. Ведь можете, когда захотите. Хорошо, заканчивайте эту работу. Главное – сроки. Помнишь?

– В четверг точно закончим.

– Ладно. Вот еще что. Смежники тут обратились с просьбой помочь. Возьми-ка вот этот альбом, проверь их данные. Что-то у них не клеится. Посмотри с точки зрения совместимости с нашим оборудованием. Сделать надо к двум часам.

– Как к двум? Я хотел в обед…

– Значит, пообедаешь позже. Давай, это срочно.

Андрей вернулся к себе и погрузился в работу. Перед обедом к нему зашел Александр:

– Что, идем на стоянку, прикурим?

– Слушай, тут главный мне срочную работу подкинул. Давай вечером, а?

– Зачем откладывать на завтра то, что можно с успехом сожрать сегодня? – Сашка, как всегда, просто сыпал шутками, – давай ключи, прикурить-то я и без тебя смогу.

– Спасибо, Саш, выручи, будь добр, – Андрей отдал ему ключи от своей машины и снова занялся альбомом смежников.

Ближе к концу рабочего дня опять зашел Александр:

– Ну, братец, ты даешь!

– Что случилось?

– Так ты зачем клемму с аккумулятора снимал, а обратно как следует не поставил? Контакта ж не было. А батарея в порядке. Я только клемму затянул – завелась твоя ласточка с пол-оборота. Чуть не улетела, еле удержал. Держи ключи.

– Спасибо, Саша. Только клемму я не трогал.

– Как не трогал, а кто ж ее открутил?

– Да, дела…

– Вот в домах – домовой, говорят, живет. Чудит иногда. А у тебя, видимо, автомобильный завелся. Пакостит.

– Какой еще автомобильный? – не понял Андрей.

– Ну, чертик такой. Машинный домовой. Чем-то ты насолил ему, что ли? – рассмеялся Александр, – ладно, будут проблемы, звони.

– Спасибо.

Саша ушел, а Андрей задумался. «Насолил я ему, понимаешь… Чертик, понимаешь… Чушь какая-то!». Он отнес альбом смежников со своими замечаниями и предложениями главному и решил навести порядок на своем рабочем столе. Разбирая бумаги, наткнулся на вчерашние расчеты по отрицательному дискриминанту. «Вот уж чушь так чушь! – мелькнула мысль, – хотя…», он всмотрелся в наброски. «Нет, что-то определенно за этим стоит. Но что именно? Ладно. Сейчас все одно развлекухой этой заниматься некогда. Как-нибудь потом». Он сунул бумаги с выкладками в дальний ящик стола. Замурлыкал сотовый, звонила Оля.