Тайны знака минус

– Значит, это не шутки, значит, все серьезнее, чем я думал, – задумчиво произнес Андрей, – ты знаешь, а когда я вплотную приблизился к своим результатам и выводам, тут совсем кошмарики начались. Работал я ночью, и вдруг гаснет настольная лампа. Хотел свет в комнате включить, а на меня какая-то гадость в темноте напала. Липучая такая, злая, темная. Насилу отбрыкался. А лампа исправна оказалась. Словом, чертовщина.

– А может, не чертовщина, а предупреждение? Значит, кто-то или что-то не хочет, чтоб ты сделал это свое открытие? – предположила взволнованно Ольга.

– Я уже тоже об этом думал. Хотел бросить все. Но, понимаешь, азарт. Кураж прямо настоящий нашел на меня. Руки сами к бумагам тянутся. Не могу остановиться на полпути, понимаешь? Даже и не знаю, что делать!

– Знаешь, Андрей. Ты давай, продолжай свои исследования. Не запугают они тебя! Не должны запугать. Если дело стоящее, ты должен его закончить, так ведь? А я буду рядом, буду помогать тебе.

– Из-за Нобелевской премии? – подколол Андрей.

– Вот дурачок! – засмеялась Ольга, обнимая Жданова за шею, – из-за тебя! Даже если ничего у тебя путного не выйдет, все равно продолжай. А я все равно буду с тобой. Что бы там ни было!

Андрей крепко обнял ее и прошептал на ухо:

– Где ты была? Где ты была столько лет? Я так, оказывается, ждал тебя, ты мне так нужна и я тебя так люблю!

Поужинав, они еще долго сидели на кухне и говорили. Обо всем. Строили планы, обсуждали, как они будут жить вместе, какие дела каждому из них нужно для этого закончить, а какие совместно начать в первую очередь. Спать легли за полночь.

8

Ночью Андрея разбудила Ольга, тихонько толкнув его в бок.

– А? Что? – откликнулся он с спросонья.

– Тс-с, смотри, – одними губами прошептала та.

Андрей всмотрелся в темноту комнаты. В открытой двери в прихожую стояла черная фигура. Настолько черная, что контуры ее четко выделялись даже на фоне темного дверного проема. Фигура очень напоминала высоченного, долговязого и какого-то нескладного человека. Время от времени глаза его начинали слабо светиться голубоватым светом, но тут же гасли снова.

Андрей ошарашенно уставился на это явление. Кто это такой? Откуда он здесь? Что вообще происходит? Тысяча вопросов рождались в его голове, но не было ни одного ответа. Темный человек медленно поднял руку, которая начала также медленно удлиняться, направляясь растопыренной пятерней к расправленному дивану, на котором лежали Ольга с Андреем. Рука постепенно приближалась, хотя черный       человек не сделал ни шагу. На Андрея навалилась вдруг невероятная слабость и полная апатия к происходящему. Он просто смотрел на этого человека, на его руку, приближающуюся к нему, не в силах что-либо предпринять или даже просто пошевелиться.

Неожиданно в абсолютной тишине вскрикнула Оля. Коротко, негромко, но таким переполненным ужаса голосом, что Андрей даже вздрогнул. Именно этот вскрик пробудил его от оцепенения, он подскочил, дотянулся до настольной лампы, щелкнул выключателем. Лампа осветила комнату приглушенным светом. Но ужасная фигура никуда не исчезла. При электрическом свете этот странный черный человек стал еще более страшным и зловещим. Глаза его внезапно загорелись бордово-красным светом, рот слегка приоткрылся, и раздался холодящий душу не то скрип, не то рык, более всего похожий на лязг металла.

Андрей одним прыжком подскочил к столу, схватил, не разбирая, несколько исписанных накануне листов бумаги, смяв их в своеобразный жгут. Не отрывая взгляда от черного человека, нашарил рукой зажигалку, лежащую рядом с пачкой сигарет тут же, на столе, подпалил бумажный вытянутый ком. Листы занялись ярким пламенем. Размахивая горящими бумагами, как факелом, Андрей двинулся навстречу черному человеку. Страшная, почти уже до самого дивана вытянутая черная рука, дрогнула, затем быстро сократилась до прежних размеров. Черный человек сделал шаг назад, в прихожую, что позволило Андрею дотянуться до выключателя верхнего света в комнате. Щелчок, зажегся яркий свет. Темная фигура отступила вглубь прихожей еще на шаг, заколебалась, как в каком-то мареве, и постепенно исчезла, растворившись в воздухе.

– Господи, Андрей! Что это было? – едва сдерживая охвативший ее страх, спросила Ольга.

– Не знаю, – тяжело опустился на диван Андрей, – но я думаю, что это связано с моими исследованиями. Как раз то, о чем я тебе говорил.

– Не ожидала, что это так жутко! И никак нельзя это прекратить?

– Не знаю…

– Ты же говорил, что если перестаешь этим заниматься, то все успокаивается?

– Да. По крайней мере, так было.

– Милый, может быть, ты приостановишь свою эту работу? Не насовсем. На время. Нам надо подумать, как с этим можно справляться. Я вовсе не против, чтоб ты завершил свои расчеты, чтоб сделал свое открытие. Но и этот ужас надо как-то остановить! Как ты думаешь?

– Да, пожалуй, ты права. Нужна передышка, пауза. Надо понять, что происходит и как с этим бороться. Иначе эта хрень нас всех рано или поздно угробит.

Сон как рукой сняло, и они просидели остатки ночи на кухне, то и дело заваривая крепкий кофе. Уже под утро Андрей, наконец, принял решение:

– Знаешь, Оль, я вот что решил. Увезу-ка я все эти свои бумаги с расчетами и схемами пока на дачу к родителям. Они там все одно раньше майских праздников не появятся. Вот и пусть бумажки покуда там полежат. Пить-есть не просят. А мы с тобой за это время, до начала полевых работ на даче, попробуем что-нибудь придумать. Тем более, что мне осталось там доделать совсем немного. Кое-что досчитать, уточнить, дорисовать эскизы. А потом я все передам в наш опытно-экспериментальный цех. Ребята там – золотые руки! Попрошу их сделать опытный образец. Вот там и видно будет – получается из моих изысканий что-то путное или нет.

– Я думаю, да что там! Я уверена, что получается, – прильнула Ольга к плечу Андрея, – иначе бы вся эта темень не зашевелилась бы вокруг тебя, не наседала бы так. А раз такие страсти происходят, значит, ты действительно открыл что-то очень важное! Кстати, бумаги ты увезешь, а с компьютером что делать? Тоже на дачу?

– Мне кажется, не обязательно. На компе я только вспомогательные и наиболее трудоемкие расчеты делал. Основная идея, сама суть, все-таки вся в бумагах. Да и выводы и пояснения – тоже. Что-нибудь запрограммировать, посчитать на компе – это мое. А тексты печатать – увольте. Мне легче от руки написать. Над печатным словом думать надо, формулировать. А с рукописью проще. Как написал, так написал. Главное, чтоб мне самому понятно было.

Андрей в каком-то сомнамбулическом, заторможенном, – кофе так и не помог! – состоянии стал собирать бумаги. Получилось три толстых, увесистых папки. Последние листы он с трудом, но заставил себя просмотреть очень внимательно, пытаясь понять, что же именно он сжег ночью, отгоняя черного незваного гостя. Всматриваясь и вникая в формулы, он опять невольно начал размышлять над физическим смыслом некоторых своих математических выводов. Так, не прерывая размышлений, он закончил собирать исписанные листы, аккуратно сложил и упаковал папки, отнес их в машину.

По пути завез Ольгу на курсы и направился в сторону родительской дачи, расположенной в деревне, в тридцати километрах от города. Мысли по-прежнему не отпускали его. И, как это иногда бывает, яркая, ясная и абсолютно понятная идея вдруг пришла ему в голову. От неожиданности он даже резко затормозил, принял вправо и остановился на обочине. Достал папки, распаковал одну из них, быстро перебрал бумаги, наскоро пробегая глазами строчки. Не то! Схватил другую папку. Ага! Вот оно! Точно! «И как я мог упустить? – удивился он сам себе, – вот черт! А ведь это еще одно решение. И оно настолько очевидно, что даже не понятно, как я не увидел этого раньше? Смешно, но ведь совершенно ясно, что одно решение вытекает из другого. И если первое позволит вполне себе спокойно управлять антивеществом, например, для получения энергии, то второе открывает дверь в другие измерения! А что это дает? А дает это возможность мгновенного перемещения на любые расстояния! Хоть на Луну, хоть в другую галактику! Один недостаток у такого короткого пути – придется пройти сквозь непонятную пространственно-временную субстанцию. Пока непонятную. Но если плотно заняться этой темой… Бог ты мой! Какие перспективы могут открыться для Человечества!».

У Андрея от волнения перехватило дыхание. Он немного посидел, тупо глядя на проезжающие мимо машины, пытаясь вернуться к действительности и успокоиться. Вышел, закурил. «Хорошо. Я займусь этим потом, чуть позже. Вот обустроимся с Ольгой, придумаем способ, как защищаться от этой черной напасти, тогда и займусь. Тем более, что сейчас вопрос с антивеществом надо бы как-то приземлить. Довести дело хотя бы до опытного образца установки для получения энергии путем аннигиляции». Он снова сел в машину. Сложил обратно бумаги. Посидев так еще с полчаса, немного успокоился и поехал дальше.

Неподалеку от развязки с объездной дорогой располагалась стоянка большегрузного транспорта, обустроенная и обжитая дальнобойщиками. Предприимчивые местные ребята со временем построили рядом с парковкой грузовиков небольшую кафешку с несколькими гостиничными номерами, душем и прачечной самообслуживания. Одновременно появились шиномонтажная мастерская и магазин автозапчастей. Ни дать, ни взять – настоящий придорожный кемпинг.

И как раз, когда мимо этого кемпинга проезжал Андрей, случилось невероятное: в его машину на всем ходу ударила молния. В феврале! Молния! И прямиком в машину! «Форд» вспыхнул весь и разом. Языки пламени выбивались из-под капота, просачивались через решетку радиатора, горели колеса, полыхал салон. Андрей ударил по тормозам и попытался открыть дверь, чтобы выпрыгнуть из горящей машины. Рукоятка замка предательски болталась, никак не воздействуя на замок. Дверь не открывалась! Андрея обожгло огнем. Он дернулся, было, за папками, лежащими на заднем сидении, но там все горело еще сильнее. Он снова попытался открыть дверь. И снова не получилось. Жар становился нестерпимым, на нем загорелась одежда. Последнее, что он увидел – это бегущих к нему от кемпинга людей.

9

Пришел в себя Андрей уже в больнице. Он лежал на кровати весь в бинтах. Рядом стояли, жужжа и пиликая, какие-то приборы. Подле кровати на стуле сидела Ольга, тихо плакала и гладила его левую руку.

– Не плачь, – сказал он. Вернее, хотел сказать. Получился какой-то невнятный хрип. Дышать было трудно. Он кашлянул, в горле стало чуть легче, – Олюшка, не плачь. Все нормально.

– Андрюша, Андрюшенька! – воскликнула она, – слава Богу, ты очнулся. Как ты себя чувствуешь? Сильно болит?

– Терпимо. Успокойся, все хорошо.

Подошла медсестра.

– Больной, вам нельзя разговаривать!

Андрей поднял на нее глаза:

– Сильно меня?

– Ничего, до свадьбы заживет. Правая рука немного обгорела, остальное – легкие ожоги. Ну, и дыма горячего, конечно, надышались. Если дыхательные пути и рука будут хорошо заживать, через пару недель отпустим на амбулаторное лечение.

Тут только Андрей пришел в себя окончательно и спросил удивленно, обращаясь к Оле:

– А ты как тут? Как ты узнала?

– Твой сотовый сильно в огне пострадал. Те люди, которые тебя спасли, смогли разглядеть в нем только последний вызов. И это оказался мой номер. Вот и позвонили.

– А с машиной что?

– Сгорела дотла. Салон выгорел полностью. Ты ведь про папки с бумагами хотел спросить?

– Да. Где они?

– Их больше нет, Андрюша. Все сгорело. Но ты поправишься и все восстановишь, так ведь? Ты же помнишь все, да?

– А стоит?

– Знаешь, ты полежи, отдохни, поправься. А потом и решишь, что делать. Главное, ты жив! Теперь надо выздороветь. А остальное – потом.

Она наклонилась и поцеловала его в щеку.

– Нет. Главное – что ты рядом! – с непреклонной уверенностью сказал Андрей и улыбнулся, – а мои расчеты, исследования, открытия… Знаешь, что я подумал? Вот мы все лезем куда-то, что-то изучаем, познаем. Природой пытаемся управлять, ну, или вмешиваемся в промысел ее. Зачем? Ведь счастье человеческое – вот оно, рядом! Это любимый человек, родители, дети. Вот ради чего стоит жить!

Говорят, будто нет пределов человеческой глупости. Есть! И этот предел – гибель цивилизации, человечества. Природа возродится, и человек, быть может, тоже. Но это будет уже совсем другой человек. А от нас, нынешних, не останется и следа. Если любопытной Варваре на базаре нос оторвали, так вот нос этот – и есть Человечество. А Варвара – Природа, или Земля, если угодно. А нос новый отрастет. Возможно…

Оля грустно улыбнулась:

– Нет, тебе определенно надо отдохнуть! Давай-ка, мы потом поговорим, хорошо? Да и мне пора бежать. Все, милый, поправляйся скорее. А я вечером снова забегу.

Она еще раз поцеловала Андрея и ушла.

Прошло около года. За это время Андрей с Ольгой поженились, он удочерил Дашку и очень, кстати, за последнее время к ней привязался. Квартиры они обменяли на одну, гораздо большую по площади. Оля нашла неплохую работу по новому месту жительства. Андрей работал все там же. Пару раз он пытался, было, восстановить свои расчеты, но каждый раз получал от неизвестных ему сил легкий подзатыльник: то поскользнулся и неудачно упал, даже ушел на больничный, аж на две недели, то куда-то исчезли все его документы, и ему пришлось почти месяц обивать пороги бюрократов, восстанавливая их. После всего того, что с ним произошло год назад, он научился понимать намеки и предостережения с полуслова. Да и рисковать Ольгой, Дашкой и Ленькой он категорически не хотел.

А если о чем-то таком вдруг заходил разговор, всегда повторял одну мысль, которая пришла ему в голову еще там, в ожоговом отделении больницы: «Загляни хоть краем глаза в Ад, и ты научишься любить жизнь. А заглянешь в Рай – полюбишь смерть!».