Авантюрные хроники: английская дипломатическая служба в России

Миссия Дженкинсона

Весной 1556 года, вновь направляя в Россию купцов, руководство Московской компании составило инструкцию, девятый пункт которой строго предписывал: «По прибытии в страну, вам следует высматривать и выведывать, настолько тайно, насколько это возможно, с целью узнать, что дешево, какие товары покупаются и продаются, используя для этого моряков и русских или агентов компании, находящихся там; и то что вы узнаете, вам следует записать в книгу и хранить ее в секретном месте; сведения из книги вы можете сообщить по возвращении домой только губернаторам и ассистентам компании с тем, чтобы правда о их тайных сделках стала известна. Вам следует всегда держать открытыми глаза, чтобы проследить за подпольной упаковкой и скрытной транспортировкой как по суше, так и по воде, таких товаров как пушнина и других, которые они ежегодно скупают, упаковывают и переправляют к нам. Если вы все время будете бдительны и если вы будете неуклонно соблюдать осторожность, в соответствии с этим пунктом, вы разведаете тайну подмены одного товара другим, либо на суше, либо на кораблях. Поступайте при этом мудро, и вы заслужите благодарность от имени всей компании»50. Следует признать, что английские купцы трудились на славу. Все важные события и наблюдения заносились в секретный журнал для последующей передачи его лондонскому руководству компании и при необходимости правительству. После того, как в результате кораблекрушения журнал был подпорчен, порядок пересылки информации был изменен. Купцам компании было рекомендовано направлять важную информацию в Москву агенту компании в зашифрованном виде. Для этого из Лондона было прислано несколько шифровальных книг, а также средства тайнописи. Агенту в Москве предписывалось обобщенную и зашифрованную информацию отправлять в Лондон не морем, а сушей минимум один раз в год, как правило к Рождеству.

Осенью того же года королева Мария Тюдор51 направила в Москву Энтони Дженкинсона в качестве официального посла. Он был радушно принят в Кремле и ему удалось получить согласие русского царя создать собственное представительство компании в русской столице. Англичанам выказали высокое доверие – им была предоставлена относительная свобода передвижения по стране в отличие от других иноземных купцов. Московская компания получила право открыть фактории также в Холмогорах и Вологде. Иван Васильевич выдал англичанам грамоту, по которой они имели право свободно и беспошлинно оптом и в розницу торговать во всех русских городах. Таможенникам, воеводам и наместникам было запрещено вмешиваться в торговые дела Московской компании.

Ежегодно из Англии стали прибывать торговые караваны, на которых везли главным образом английское сукно, а также полосовое железо, медь, порох, золотые и серебряные монеты. Из России вывозили меха, воск, мед, сало, лён, пеньку, корабельный лес, ворвань. В Холмогорах англичане создали рангоутное и канатное производства, организовали заготовку мачтового леса. Несколько столетий после этого оснастка и рангоут английских кораблей были в основном российского происхождения. Агенты компании появились в Вологде, Нижнем Новгороде, Ярославле и ряде других городов. Англичане развернули торговлю в России широко и с большой выгодой. Среди привилегий, полученных англичанами, было право добывать железную руду и построить в Вычегде железоделательный завод. В Россию потянулись также английские медики, аптекари, металлурги, архитекторы и инженеры, оценившие русские возможности и ресурсы.

Однако свою главную задачу Дженкинсон видел в том, чтобы получить охранные грамоты и право на беспрепятственный путь по Волге до Каспийского моря. В 1558 году ему удалось отправиться в путешествие. Экспедиция Дженкинсона прошла на ладьях по Волге до Каспийского моря и достигла Бухары. Как оказалось пути в Индию и Китай местные купцы давно знали, но пути были непроходимы из-за постоянных войн и разбойных нападений на торговые караваны. В ходе путешествия Дженкинсон составил самую подробную на тот момент карту Русского царства, Каспийского моря и Средней Азии, которая была издана в Лондоне в 1562 году под названием «Описание Московии, России и Тартарии». Из Бухары он вывез множество товаров. Для их перевозки понадобился караван в тысячу верблюдов, а для их транспортировки по Каспию и Волге пришлось купить судно, грузоподъемностью в 200 тонн.

В 1562 году Дженкинсон совершил вторую экспедицию. На этот раз ему удалось достичь Персии и шахского двора в Казвине. Здесь он заключил выгодные торговые соглашения от имени Московской компании, но главная задача осталась невыполненной. Оказалось, что португальские аванпосты заблокировали выход в Индийский океан из Персидского залива через Ормузский пролив. Кроме того, английские товары не могли конкурировать с товарами венецианских купцов, которые доставлялись более коротким путем через Средиземное море и Сирию. Утешением для Дженкинсона стал новый уровень отношений с русским царем. Путешествия англичанина произвели глубокое впечатление на Ивана Васильевича. Кроме того, они были взаимовыгодны: царь снабжал Дженкинсона охранительными грамотами, которые после завоевания Казани и Астрахани везде принимались с большим уважением, а английский купец выполнял царские заказы на восточные товары. Царь даровал Московской компании новые привилегии.

С восшествием на английский престол в 1558 году королевы Елизаветы переписка русского царя и английской королевы стала особенно интенсивной. Как минимум одно-два, а иногда три письма в год доставлялись английскими купцами в Лондон и Москву. Письма королевы Елизаветы касались главным образом деятельности Московской компании, королева просила московского «царя и брата» о предоставлении все новых привилегий купцам компании. Королева и Московская компания попытались получить от московского царя грамоту на монопольную торговлю с Московией и добивалась высылки из страны купцов других иностранных государств, а также английских купцов, действовавших независимо и в обход Компании. Положение осложнялось тем, что в Москву пробрался итальянец Барберини, который утверждал, что английские товары, прежде всего железо, на самом деле не английского происхождения и их можно дешевле купить в Италии. Заявления Барберини были встречены с определенным недоверием и не нанесли ущерба позициям английских купцов в России.

В 1566 году Дженкинсон снова отправился в Москву. Ему удалось получить все то, чего добивалась Елизавета. Иван Васильевич охотно принял английские требования о новых торговых привилегиях для Московской компании. Со своей стороны, отправляя Дженкинсона обратно в Лондон в ноябре 1567 года он на словах передал Елизавете предложение заключить тайный союз. Дженкинсон следующим образом изложил предложение русского царя: «Далее царь требует, чтобы ея корол. вел-во и он были за одно соединены (против всех своих врагов); то есть, чтобы ея вел-во была другом его друзей и врагом его врагов, и также наоборот, и чтобы Англия и Россия были во всех делах за одно»52. Царь предлагал также взять на себя обязательство о взаимном предоставлении убежища на случай кому-либо их них придется покинуть свое государство53. Россия вела непростую войну за Ливонию, внутри страны было неспокойно, опричнина пыталась искоренить боярскую смуту, и русский царь весьма нуждался в таком союзе. Он полагал, что английская королева, конфликтовавшая с Ватиканом и Габсбургами, будет заинтересована в подобном союзе. Москва же, по его расчетам, могла таким образом попытаться ослабить поддержку Габсбургами притязаний Польши и Литвы на русские территории. Кроме того, он просил прислать опытных мастеров для постройки флота, крепостей, башен, дворцов, а также наладить снабжение русской армии пушками, порохом, металлами и другим военным снаряжением. Иван Васильевич просил дать ответ до петрова дня, то есть до конца июня следующего года.

Тайный совет королевы в то время предпринимал попытки примирить французских протестантов с католиками и на этой основе заключить союз с Францией, направленный против Испании. Тайный союз с Россией, который вряд ли можно было надолго сохранить в тайне, на тот момент противоречил осторожной политике Елизаветы, которая стремилась максимально оттянуть неизбежный военный конфликт с Испанией. К войне с Испанией Англия была еще не готова, а участвовать в войнах на стороне России не собиралась.

Миссия Рэндольфа

Весной 1568 года Елизавета направила в Москву посла Томаса Рэндольфа, которому было поручено вести переговоры в основном по торговым делам. Относительно предложений, переданных через Дженкинсона, королева поручила Рэндольфу заявить, что Елизавета, «зная могущество и мудрость царя, усумнилась в достоверности слов, переданных Дженкинсоном; что, впрочем, в случае непредвиденного бедствия, царь будет дружески принят ею в Англии; с своей же стороны она, уповая на милость Божию, вполне уверена в своей безопасности как от своих подданных, так и от внешних врагов»54. Относительно военного союза Рэндольфу было рекомендовано уклониться от обсуждения этого вопроса, а если царь все же пожелает обсудить вопрос союза, то посол должен был дать понять, что подобный союз не приемлем для Англии, ибо Россия воюет с Польшей и Швецией. В подобных условиях речь может идти только о взаимной торговле.

Рэндольф прибыл в бухту св. Николая в мае того же года, но до Москвы добрался только к октябрю: пришлось долго ждать царского приглашения. Он отказался предоставить письма королевы в посольский приказ до личного приема в Кремле и его продержали практически под арестом до февраля 1569 года. Царь согласился принять его ранним утром, но заставил ждать более двух часов, выслушал молча и не пригласил к царскому столу. Через несколько дней его вызвали ночью на совещание, а потом Иван Васильевич уехал в Александровскую слободу и вновь принял Рэндольфа только в апреле.

На этот раз прием был вполне милостивым. Царь даровал англичанам новые привилегии, разрешив им вести через Россию торговлю с Персией, искать железную руду в окрестностях Вычегды и переплавлять монету в Москве, в Новгороде и во Пскове. Англичанам, торговавшим через Нарву в обход Московской компании, было запрещено продолжать торговлю, а один из купцов был выдан Рэндольфу головой. Английскому послу Иван Васильевич приказал немедленно отправляться в Англию в компании с русским послом Андреем Совиным, который вез с собой текст тайного договора: «стоять заодно против обоюдных врагов; помогать друг другу войском, казною и всеми военными потребностями». В Лондоне переговоры продолжались более года и ни к чему не привели. Совин настаивал на подписание привезенного им текста договора на русском языке в неизменном виде и при крестном целовании. Елизавета доказывала, что может вступить в войну на стороне России, только убедившись в ее справедливости и после попытки своим посредничеством решить предмет спора мирным путем. Отпуская Совина в Россию без Дженкинсона, на чем настаивал Иван Грозный, Елизавета вручила ему две грамоты. В одной она, сославшись на незнание русского языка, сообщала о том, что изучила документ по его копиям на латыни и на итальянском языке, и пришла к выводу, что это проект или образец договора «о вечной дружбе между Россией и Англией». Елизавета выразила готовность заключить такой договор в той мере, в какой позволят сделать уже имеющиеся у Англии договора с другими государствами. Она предложила свою формулу договора: «Мы вступаем в дружеский и сестринский союз, которому продолжаться на вечные времена… Союз этот мы будем соблюдать и содержать на веки так, что обязуемся нашими обоюдными и общими силами противостоять против и нападать на всех, которые будут общими врагами нам обоим; и защищать обоюдно нашу государскую честь, благосостояние наших государств и стран и помогать, пособлять и благоприятствовать один другому нашими взаимными помощью и пособием против наших общих недругов в той мере, как это устанавливается сею нашей грамотой…»55. Андрею Совину было, кроме того, сообщено, что московские купцы также могут приезжать в Англию и приобретать товары, однако только для исполнения личных заказов царя.

Во второй – секретной грамоте – она обещала предоставить московскому царю убежище в Англии для проживания «за его счет», в случае возникновения такой необходимости, а также не чинить препятствий в случае, если он захочет вернуться в Россию или выехать в любое другое государство. Вторая грамота была заверена подписями членов тайного совета.

Гнев царя был беспримерным, его особое раздражение вызвало требование англичан подтвердить законность русских территориальных притязаний на Ливонию. Слова, в которых было составлено ответное послание, были просто оскорбительными (… Но мы видим, что твоим государством правят помимо тебя люди, да не то что люди, «но мужики торговые», а ты как есть девица, так по девичью и ведешь себя («а ты пребываешь в своем девическом чину как есть пошлая девица»)). Царь заявил о прекращении всяческих отношений с английской королевой и отозвал все грамоты, жалованные Московской компании. Ответ был отправлен королеве в октябре 1570 года через Дэниела Сильвестра, переводчика, который помогал вести переговоры с Андреем Совиным в Лондоне. Еще до его приезда в Лондоне было получено известие о том, что царь не только отнял привилегии у Московской компании, но велел конфисковать все ее товары, запретить все ее операция, не принимать никаких жалоб англичан на неплатежи по обязательствам перед Компанией.

Последняя миссия Дженкинсона

Королева встревожилась и направила ответное послание с нарочным, выразив непонимание причин гнева русского царя. Не дожидаясь ответа, вслед за первым курьером в Москву отправился Дженкинсон. В августе 1571 года он был уже в Холмогорах и отправил Сильвестра в Москву, прося о царской аудиенции. Ему пришлось ждать почти 9 месяцев, снося множество унижений, пока Иван Васильевич не согласился принять его в Александровской слободе, ибо Москва была сожжена крымским ханом Девлет Гиреем. Дженкинсону удалось, пользуясь прежними отношениями с русским царем, восстановить привилегии Московской компании и заручиться обещанием предоставлять английским кораблям охрану при плавании по Волге для налаживания торговли с закаспийскими странами. Успех Дженкинсона в значительной мере объяснялся тем, что планы Ивана Васильевича изменились, в Ливонской войне наступило затишье, России удалось установить контроль почти над всей северной Прибалтикой. Впрочем, в возмещении убытков английских купцов было отказано, да и отношение царя к Дженкинсону было уже не прежним. Сразу же после аудиенции он был отослан в Тверь, где ожидал официальных посланий, но потом был вынужден отправиться в Вологду. Только в конце июля 1572 года он смог отправиться в обратное плавание. В Москву его не допустили.

В переписке между русским царем и английской королевой наступил перерыв. Только в 1574 году Иван Васильевич снова написал в Лондон. В его письме вновь зазвучали упреки. На этот раз он упрекал Елизавету в том, что английские купцы в России ведут себя недобросовестно, больше занимаются «лазутчеством», чем торговлей, поддерживают контакты с противниками царя, прячут их на Английском подворье, но больше всего его возмущало то, что англичане воевали против России в составе армии шведского короля56. Кроме того, царь вернулся к вопросу о закреплении союза между двумя государствами крестным целованием и клятвой.

Миссии Сильвестра

В этот период времени основным курьером между Лондоном и Москвой выступал уже упоминавшийся Дэниел Сильвестр. В ответном послании и в наставлениях Сильвестру Елизавета ответила на выдвинутые обвинения. Она заверила царя в том, что всем английским купцам Московской компании даны строгие указания вести торговлю честно, не вывозить из России запрещенные товары, не выдавать иностранные товары за английские, чтобы не платить пошлин, не вести торговлю в розницу, с врагами русского государя не знаться. Относительно англичан в войске шведского короля она допустила, что это могли быть изменники, бежавшие из Англии от наказания, но по большей вероятности это могли быть шотландцы, которые не являются поддаными английской королевы, хотя и говорят на английском языке. Относительно крестного целования и клятвы Елизавета поручила Сильвестру постараться уговорить царя отказаться от этой затеи, допустив, однако, возможность своего согласия, если царь Иван будет слишком сильно гневаться и откажется слушать аргументы посла. В таком случае она просила прислать в Лондон русского посла для свидетельствования крестного целования и кляты. Елизавета просила не придавать посольству официального характера и приглашала русского посла в качестве частного лица, чтобы не возбуждать подозрений послов других иностранных держав относительно содержания тайного договора между Россией и Англией.

Пребывание Сильвестра в России на этот раз было непродолжительным. Отправившись из Лондона в мае, уже в ноябре он был принят Иваном Васильевичем. Разговор получился жестким. Русский царь припомнил все уклончивые ответы Елизаветы на его предложения союза, прямо обвинил королеву в высокомерии и желании пользоваться исключительно торговыми возможностями в России, особенно разрешением создать канатное производство в Холмогорах, что не было позволено купцам ни одной другой державы. В конце января 1575 года Иван Васильевич провожал Сильвестра в обратный путь следующими словами: «Мы хорошо понимаем сколь полезны для Англии товары наших стран; в особенности же позволение нами, чтобы англичане строили дома для делания канатов (что воспрещено всем другим народам), не только выгодно для купцов, но и весьма выгодно для всего английского государства. Если мы не встретим в будущем в сестре нашей более готовности чем ныне, то все это, а также остальные повольности будут у них отняты, и мы эту торговлю передадим венецианцам и германцам, от которых они (англичане) получают большую часть тех товаров, которые нам доставляют»57.

Уклоняться далее было нельзя, и Елизавета поспешила отправить Сильвестра обратно в Москву со своим ответом. Однако послания английской королевы Иван Васильевич так и не получил. По дороге Сильвестра убило молнией, а дом и все имущество сгорели. Правда, историки не установили, где это произошло, поскольку вынуждены опираться на малодостоверные рассказы Джерома Горсея и других английских путешественников. Нельзя исключать, что Сильвестр благополучно вернулся в Англию и возвратил королеве ее послание: уж очень некстати был для Елизаветы союз с Московией.

Горсей и его миссии

С этого времени новым представителем в России стал уже упомянутый Джером Горсей. Он объявился в Москве в 1573 году как сотрудник Московский компании, правда сотрудник он был непростой. Он был не высокого происхождения, его дед и отец занимались торговлей, однако благодаря своему родственнику сэру Эдуарду Горсею жизнь его круто изменилась. Дядя познакомил его с уже упоминавшимся Фрэнсисом Уолсингемом, главным государственным секретарем ее величества, королевы Елизаветы I. Официально Уолсингем выполнял различные дипломатические миссии, однако его основным занятием стало предотвращение заговоров против королевы, то есть разведкой и контрразведкой. Знакомство с Уолсингемом стало для Горсея знаковым событием.

Купцы Московской компании занимались сбором всяческой информации, что было прямо записано в хартии компании, но Джером Горсей занимал в замыслах Уолсингема особое место. Около трех лет ушло у Горсея на изучение русского языка. Параллельно, пользуясь своим положением сотрудника Московской компании, он завязывал знакомства среди русских бояр и дворянства. Достаточно скоро ему удалось через свои связи добиться разрешения на увеличение площади участка на Варварке, на котором располагалось Английской подворье, а заодно построить свой собственный дом, в котором было удобно устраивать официальные приемы, а также частные встречи. Среди его знакомых скоро оказались все основные любимцы Ивана Васильевича, включая Богдана Бельского, Бориса Годунова, Петра Головина, царского казначея, Шуйских, многочисленных Романовых (при царе Иване IV их было 16 человек), Мстиславских, Трубецких и многих других. Не сложились у Горсея отношения только с Андреем Щелкаловым, думным дьяком посольского приказа, и его братом Василием, которые отдавали предпочтение голландским купцам. Впрочем, это утверждение самого Горсея. Возможно, из-за братьев ему долгое время не удавалось стать своим человеком непосредственно в Кремле. Только в 1576 году, когда молния убила Дэниела Сильвества, посольского курьера английской королевы, услуги Горсея оказались востребованы: нужно было срочно доставить в Лондон послание Ивана Васильевича. Русская армия остро нуждалась в пушках, порохе и другом военном снаряжении для продолжения затянувшейся Ливонской войны. Наступила зима, обычный путь морем через Архангельск был закрыт, и Горсею предстояло проехать посуху, через территорию воюющих с Россией государств. Иван Васильевич, по словам Горсея, «послал за мной и сказал, что окажет мне честь, доверив значительное и секретное послание к ее величеству королеве Англии, ибо он слыхал, что я умею говорить по-русски, по-польски и по-голландски. [Он] задал мне много разных вопросов и был доволен моими быстрыми ответами»58.

Послание было спрятано в потайном отделении деревянной фляги с водкой. Путь через Европу был не простым, но Горсею удалось, правда не без приключений, добраться до Англии. Фрэнсис Уолсингем передал послание королеве, которую настолько заинтересовала информация Горсея, что Елизавета приглашала его к себе четыре раза. Весной, перед возращением в Россию королева, как писал в мемуарах Горсей, «приказала зачислить меня в число своих телохранителей, подарила мне свой портрет и удостоила поцеловать ее руку». В бухту св. Николая он привел 13 больших торговых судов, груженных железом, медью, свинцом, порохом, селитрой, серой и другими товарами на общую сумму в 9 тысяч фунтов. На одном из кораблей прибыл новый кремлевский лекарь Роберт Джейкоб, прозванный в России Романом Якобием. Иван Васильевич принял Горсея в Александровской слободе. Горсей передал ему послание Елизаветы, а также на словах какое-то секретное поручение59. «Царь похвалил мою быстроту и деловитость, назначил мне содержание и обещал великую милость по возвращении в Москву», – записал он позже в мемуарах.

С этого времени Горсей действительно занял место в окружении Ивана Васильевича, но его положение нельзя было назвать прочным: все зависело от настроений государя. Впрочем, у него были некоторые каналы получения информации из окружения царя.

Англи

йские врачи при особе русского государя

В России еще не было самостоятельной медицинской школы, поэтому по традиции лекарей выписывали из-за границы. Английские врачи, прошедшие обстоятельное обучение в Кембридже или Оксфорде, славились по всей Европе. У Ивана Грозного было поочередно как минимум семь иностранных врачей60, пятеро из них были англичане или по крайней мере их присылали из Англии. Так, в 1568 году по личной просьбе русского царя королева Елизавета отправила в Московию фламандца доктора Арнульфа Линдсея. Как писал Курбский, царь к нему «великую любовь всегда показывавше, обаче лекарства от него никакого приймаше». Был среди посланцев королевы и выходец из Вестфалии Елисей Бомелий. Он получил медицинское образование в Кембридже, правда не полное, и за занятия медицинской практикой без лицензии был отправлен в королевскую тюрьму. Только согласившись отправиться в Россию ко двору Ивана Грозного, он получил свободу. В России ему удалось войти в ближайшее окружение Ивана Васильевича, но его основным занятием стала астрология61. Русский царь любил сверять свои решения со звездным небом, поэтому совершенно неудивительно, что в Лондоне многое знали о России и ее политике. Бомелий прослужил русскому царю десять лет, но все же в конце 1570-х годов его уличили в государственной измене, пытали и бросили в темницу, где он и скончался62.

Последним врачом Ивана Грозного, по сложившейся традиции считается голландец, Иоганн Эйлоф, но на самом деле был еще один врач, уже упоминавшийся Роберт Джейкоб, которого как уже отмечалось привез в Россию Горсей. Елизавета прислала его ко двору Ивана Васильевича в 1581 году по личной просьбе царя. Джейкоб получил хорошее образование в Кембридже, еще три года обучался в Базельском университете. По возвращении в Англию его постигла неудача. Медицинская коллегия не утвердила его аттестацию. Два года Джейкоб пытался как-то выйти из положения, но все было тщетно. Совершенно неожиданно он получил предложение от королевы отправиться в Россию. Отсутствие у него лицензии на врачебную практику не помешало Елизавете дать ему самую положительную характеристику «как придворному врачу». Впоследствии в своих посланиях она не раз интересовалась его службой при дворе Ивана Васильевича. Эйлоф оставался главным медиком при дворе, но советы и лекарства, привезенные новым доктором, оказали благотворное действие на организм и настроение царя. Как утверждает историк Л.Ю. Таймасова, Якоби удалось также вылечить от бесплодия молодую царицу, Марию Нагую. Впрочем, заслуги доктора вряд ли стоит преувеличивать: о беременности царицы было объявлено в январе 1582 года, всего через четыре месяца после свадьбы.