Прерванный бой. История

Тихон стал священником случайно, а возможно, по велению Бога. Жил в небольшом посаде, бегал со сверстниками на речку купаться, рыбу ловить, но случилась беда – умер отец. Мать слегла от какой-то болезни. Все шло к тому, что мальчишка останется сиротой. К тому времени в посаде многие были крещеными, имели христианские имена, но молиться никто толком не умел, да и научить людей было некому. Все сводилось лишь к тому, что жители посада знали, как креститься.

А случись беда, бежали к деревянным изваяниям просить помощи и защиты. От безысходности и страха перед будущим мальчонка прибежал к деревянным богам, стоял перед ними на коленях, просил выздоровления для матери, но идолы, как казалось ему, смотрели в сторону. Пытаясь поймать их взгляд, он переходил с места на место, но бесчувственные изваяния отворачивали свои лики. Он плакал и просил, плакал и просил, пока силы не оставили худенькое тело. Сильные руки подняли его и принесли домой. Очнувшись, он увидел людей в длинных одеяниях. Кресты покачивались у них на груди, завораживали взгляд. Священники накормили и успокоили мальчишку, их слова о Боге попали ему прямо в раскрытую душу.

– Бог наш – Отец и Святой Дух создал человека, дал разум, вдохнул в него душу, и только по его повелению может выздороветь твоя мать. Он нарекает тебя именем Тихон.

– Я понял, – лепетал новонареченный, хотя совсем ничего не понимал, но у него появилась надежда на выздоровление матери.

Священники долго оставались в посаде, проповедуя слово Божье. Они звали за собой народ русский к вере, к истине. Тихон следовал за этим словом и впитывал все, что говорили святые отцы. Проповедники ушли, оставив молодому священнику Тихону серебряный крест с изображением распятия Иисуса Христа и несколько икон.

Первый росток веры в лице отца Тихона был очень слаб. Искушения могли просто погубить его, но молодой священник упрямо следовал по пути, указанному сподвижниками Иисуса Христа. Мальчишка с годами вытянулся, повзрослел, носил рясу и серебряный крест, но проповеди молодого священника никто не принимал всерьез. Жители посада посмеивались за его спиной. Мать продолжала болеть, казалось, что этот росток скоро завянет и исчезнет из жизни людской. Тихон пытался ходить по домам, уговаривать, но все верили деревянным идолам. Тогда он решил строить часовню для молитв. Рубил лес, возил, строгал бревна. Мужики посмеивались в бороды, крутили пальцем у виска. Все же помощники нашлись, строительство быстро продвигалось.

Настал день первой молитвы в скромном храме. Тихон стоял на коленях перед иконами Иисуса Христа и Божьей Матери. Он шептал молитвы, отбивал поклоны. Пришедший поглазеть народ по-разному относился к происходящему. Одни с издевкой, другие с интересом. Наконец отец Тихон встал и обратился к собравшимся людям. Наступила полная тишина. Что скажет этот чудак-священник?

– Люди Божьи, мы построили часовню, чтобы вы стали ближе к Богу. Он послал к нам Сына своего единородного, обрек Его на страдания и смерть мученика, чтобы спасти ваши души и привести к истинной вере. Мы милостью Божьей, живем на этом свете, Он дает нам жизнь на земле, зовет к жизни вечной. Кто пойдет за Всевышним Отцом нашим, тот будет спасен, гореть в огне тому, кто пойдет против Его воли. Бог справедлив и милостив!

Тихон вознес святой крест над головой. Багряный луч заката в ту же секунду вынырнул из-за туч, окрасив оструганные бревна часовни в цвет красного золота. Вид часовни поразил многих, будто сам Бог освятил ее. Тихон опустился на колени и с поклоном благодарствовал Всевышнему. Вслед за священником многие, крестясь, опустились на колени. Люди расходились, обсуждая происшедшее событие, но все осталось по-старому, деревянные божества – изваяния владели их сердцами.

Осень принесла моровую язву.* (Пояснения даны в конце книги) Жители посада часами молились липовым богам, но все оставалось по-прежнему. Умерших людей несли на погост почти каждый день. Отец Тихон ходил по дворам, упрашивал прийти к часовне и просить Бога и Сына Его избавить их от напасти.

У скромного храма собралось почти все население посада. Отец Тихон говорил, паства хором повторяла слова молитвы. Хлынул дождь, крупные капли его хлестали молящихся людей по лицам, но никто не ушел. И свершилось чудо: мор прекратился, и даже больные выздоровели. Мать Тихона после многих лет болезни поднялась с постели.

Слух о чудесном избавлении прошел по посадам и деревням. Чтобы услышать слово о Боге, его жизни и Воскрешении, приходили люди издалека. Тихон не отказывал никому. Обучал вере молодых людей, которые решили посвятить себя служению Богу. Теперь никто не смеялся за спиной священника. При встрече с ним кланялись, снимая шапки, учтиво приветствовали:

– Доброго здоровья, батюшка.

– Здравствуй, сын мой!

Жители посада приходили к часовне на проповеди толпами, потянулись к нему за помощью и советом. Молитва стала источником душевного спокойствия людей, их надеждой.

Умер князь Олег. Тихон спешил в городище благословить нового князя, но их встреча произошла совсем не так, как ему представлялось. Священника привели в покои князя, когда солнце обосновалось в зените. Князь и воевода сидели за столом и о чем-то говорили. Тихон стоял у двери, ждал, пока на него обратят внимание, но разговор не заканчивался, он терпеливо молчал. Наконец его пригласили к столу.

– Ты священник? – князь с прищуром взглянул на Тихона.

– Да! Несу слово Божье людям. Пришел благословить тебя на княжение.

– Почему ты считаешь, что я нуждаюсь в твоем благословении?

– Важно, чтобы княжение твое начиналось в добрый час, с благих дел. Тогда Бог будет охранять тебя и твое дело.

– Неужели я так интересен Богу?

– Бог думает о каждой душе и ее спасении.

– Ты говоришь, что пришел, но тебя привели. Как ты попал в полон к монголам?

Отец Тихон рассказал о своих приключениях и о страшной беде, которая нависла над Русью.

– О беде мне ведомо, но откуда тебе это известно?

– Ты пленил двух воинов. Один из них немного говорит по-русски. Он поведал мне многое.

– А не лазутчик ли ты? Сеешь панику, высматриваешь секреты.

– Не гневи Бога! Я говорю правду.

– Ты возомнил себя Богом?

– Я священник! Лукавить с тобой и Богом не стану! – отец Тихон сразу преобразился, давая понять, что высший смысл его жизни это служение Отцу и Сыну и Святому Духу. – Тебе, князь, тоже необходимо обратиться к нашему Создателю, ибо твоя жизнь и твои деяния в его руках. Без Божественного благословения твои дела обратятся в прах.

– Ты предсказываешь будущее? Ты волхв*? – усмехнулся Василко.

– Я верую в Бога! Предсказывать не могу, но знаю, что все происходящее на земле, происходит по его воле. Играть словами о вере не стану!

– Я все понял, – князь перешел на примирительный тон, – есть у меня какие-то церковные книги, почитай, а затем расскажешь, в чем их мудрость.

Воевода Данила Савич, до этого молчавший, попросил поселить священника у него. Он сразу смекнул, что через него можно влиять на Василко. Савич привел Тихона домой и наказал дворовым, что за плохое отношение к нему будет сечь.

Юсуфа и Тули заперли в грязном сарае. Они лежали на тулупе, ожидая своей участи. День прошел спокойно, спустилась ночь. Голова Юсуфа после перенесенных ударов ныла, но физические страдания мало волновали его. Смерть уже занесла свою косу над его головой, оставалось только ждать, когда она эту косу опустит. Почти до утра он не мог уснуть. Когда восток стал белесым, ему приснился сон.

Анна манит его к себе и убегает. Он ее догнать не может. Она опять его манит и опять убегает. От бессилия Юсуф плачет, но продолжает преследовать ее. Наконец она в его руках, они падают на еще теплую от солнца траву. Раскат грома вырвал Юсуфа из сказочного сна. На воле шел летний дождь. Пленник подошел к двери сарая и через ее щели ловил губами теплые капли, пытаясь утолить жажду тела и души.

В заточении прошло несколько дней. Приходили только служки, приносили еду и молча удалялись. Сегодня пришли стражники. Скрип открываемых засовов заставил сжаться сердца пленников в предчувствии смерти.

– Вот и пришла последняя минута моей жизни, – обреченно подумал Юсуф.

– Нас призывает к себе бог Сульде* (Пояснения слов даны в конце книги), – прошептал Тули пересохшими губами.

Стража вывела из сарая только Юсуфа. Его вели к князю, встречные люди сторонились и кричали проклятия. Слухи о зверствах монгол уже просочились в город. В светлице князь усадил его на лавку, сам сел напротив.

– Мне сказал священник, что ты немного умеешь говорить на нашем языке. Это правда?

– Да. У меня раб была урус. Она меня научил.

– Расскажи мне о дружине, в которой ты воевал.

Юсуф жестами и словам долго рассказывал о войске, которому нет числа. Когда оно наступает, занимает все видимое пространство, которое можно охватить взглядом. Воины не знают страха. Если струсит один нукер, казнят весь десяток, струсит десяток, ломают хребты всей сотне.

– Почему не разбегается такое войско?

– Куда бежать? Позади выжженная земля, вокруг враги.

– Кто ведет это войско?

– Непобедимый внук Чингиз-хана, хан Батый.

Еще долго говорили о построениях полков при битвах, о приемах и хитростях ведения боя.

Тули радовался как ребенок, когда Юсуфа привели обратно в сарай. —

– Может, еще поживем….

В полубреду Анна назвала Стряпуху мамой. Заботливая старуха с помощью отваров и ласки, быстро поставила девушку на ноги. Когда недавняя пленница вспоминала о пережитом, бежала к своей новой маме, по-детски прижималась к ней всем телом и просила:

– Мама! Мамочка, спаси меня!

Агафья роняла слезу, целовала ее и шептала:

– Никто тебя не тронет, доченька! У нас есть защитник!

– Мама, кто нас защитит?

– Василко! – старуха и подумать не могла, что зажигает огонек любви в беззащитном сердце.

– Мама, пойдем сейчас на луг собирать цветы.

– Первый раз схожу, потом сама.

Анна бегала по лугу, собирая цветы, затем свила венок и надела его себе на голову.

– Какая ты у меня красавица! – умилялась Стряпуха. – Идем домой, уже пора.

– Так быстро? – Анна всем видом показывала, что хочет остаться.

– Хорошо, я пошла домой. Ты не задерживайся.

– Мама, останься!

– У меня много работы, Василко собирает совет, – старушка заковыляла к себе.

Слухи о страшном нашествии татар и монгол множились и ширились, пугали людей. То, что беда придет, подтверждали первые беженцы. Их рассказы о страшных злодеяниях, когда насилуют матерей на глазах у детей, а потом сжигают, заставили прятать продукты, не выпускать детей гулять. Людей мучил вопрос: «Как сберечь семью, куда бежать?»

Князь собрал совет из боярской думы и богатых людей. Зная, что придется расстаться с некой суммой денег, пришли далеко не все. На лавках восседали люди разных возрастов и мнений. Ждали князя. Говорили о последних событиях, обсуждали слухи.

Василко вошел стремительной походкой. Все встали и склонились в приветственном поклоне. Окинув быстрым взглядом зал, он спросил:

– Почему не все? Много больных и хитрых? – голос звучал иронией и брезгливостью. – Передайте всем, что монголы не шутят, а убивают всех, даже грудных детей. Защищаться надо всем, а не прятаться за спины других. Я покажу вам настоящего татарина, который воевал и убивал.

Василко кликнул окольничего* (Пояснения слов даны в конце книги) и дал команду привести Юсуфа.

– Интересно посмотреть, что за молодец? – присутствующие еще не поняли ответственность момента и хорохорились.

Ввели Юсуфа. Любопытные поднялись со своих мест, пытались даже пощупать, чтобы узнать, из какого теста он слеплен.

– Эка невидаль! И не таких бивали.

– Расскажи моим боярам все, о чем мы с тобой говорили.

– Десятник от волнения путал татарские и русские слова, рассказывал о непобедимости и жестокости войск Бату-хана.

Настроение в зале менялось.

– Его убить надо! Казнить! Казнить! – наперебой кричали бояре.

– Казнить дело нехитрое, надо узнать у него все хитрости и повадки ворога. Это намного полезнее. Отведите его к гончарам Спиридона, может у него там лучше получится, чем владеть мечом.

Последние слова Василко повернули его судьбу и судьбы многих людей на трудный и опасный путь. Но князь не ведал об этом. Ах, если бы знать все наперед….

Стражник выводил Юсуфа через черный выход. В дверях они столкнулись с Анной, которая возвращалась после прогулки. Цветы выпали из ее рук, образовав на полу затейливый букет. Юсуф присел, чтобы помочь собрать букет, но стражник грубо толкнул его в спину.

Но это не помешало пленнику заглянуть в глаза и коснуться руки Анны. Князь суровым взглядом обвел высокое собрание:

– Что же вы приумолкли? Не слышно смеха. Но это еще не все. Позовите Анну.

Девушка вошла, ее голубые глаза настороженно взирали на притихший зал.

– Откуда такая красавица?

– Молодец, Василко! Не теряет время попусту!

– Мне бы такую….

– Вам бы только блудить! Окаянные! – Стряпуха стала надвигаться своей необъятной грудью на сидящих мужчин, – смотрите у меня. Она погрозила всем кулаком.

Василко, выждав пока уляжется возбуждение в зале, предложил Анне рассказать о ее последних злоключениях.

– Не мучайте, окаянные, дитя! – названая мать загородила собой девушку.

Анна находилась еще под впечатлением прогулки, никак не ожидала возвращения в страшное прошлое.

– Никто ее мучить не станет, просто она расскажет о набеге монгол на ее деревню, – остановил Василко Стряпуху.

При упоминании о монголах у девушки хлынули слезы. Она едва держалась на ногах.

– Говорю же, не мучайте дитя! Я вам все перескажу.

Агафья обняла Анну за плечи.

Рассказ ее длился недолго, но оставил глубокое впечатление у бояр и владельцев ремесел. Возможно, каждый из них впервые всерьез испугался за семью и за своих детей. Анна качнулась и стала медленно оседать.

Василко едва успел ее подхватить. На руках он внес девушку в боковую светлицу. Стряпуха квочкой носилась вокруг князя:

– Говорила же, не трогайте дитя. Не послушали. У- у мужичье!

Василко положил Анну и впервые взглянул на нее с интересом мужчины. Стряпуха вытолкала Василко из светлицы.

– Иди нечего тебе здесь делать!

Князь вернулся в зал к боярам. Они галдели, спорили, перебивая друг друга. Василко потребовал тишины:

– Успокойтесь. Вы, наверное, поняли, что откупиться от монголов не удастся. Нам никто не поможет, все разгромлены. Нужны деньги для строительства крепости и баз в лесу, где население может спрятаться от кровожадного хана Батыя. Завтра каждый узнает, сколько и когда нужно внести денег в казну. Я не советую жадничать. Кто не даст денег, тот останется без всякой защиты.

Бояре ушли. Василко заглянул в светлицу Анны. Агафьи не было. Он подошел к спящей девушке, взял ее руку, задумчиво произнес:

– Тебя зовут Анна, а я Василко.

Девушка открыла глаза и испуганно отстранилась.

– Не бойся! Я совсем не страшный!

Агафья влетела в светлицу.

– Как она себя чувствует? – опередил он ее вопрос.

– Уже хорошо. Иди отсюда! Повадился! – бесцеремонно выталкивая Василко из светлицы, она думала: «Что теперь будет!? Что теперь будет!?»

Анна смотрела на эту беззлобную борьбу и улыбалась. Руку ее жгло от его прикосновения. Ей не хотелось, чтобы он уходил и уносил ее сердце.

Стряпуха имела неограниченные права в доме князя Олега, который не раз спасался бегством. Василко ничего не стал менять и благоразумно отступил.

Юсуф вошел в сарай, и радостно объявил, что им с Тули позволено жить и даже работать. Он улегся на тулуп и мечтательно прикрыл глаза. Ему еще не удалось выбрался из омута ее глаз.

Тули прыгал от радости.

Утром следующего дня их отвели к Спиридону, который владел ремеслом по изготовлению, глиняной посуды.

У Афанасия родители умерли рано. Он рано познал тяжелый труд. Его страстью было оружие. Он любил слушать рассказы бывалых воинов о походах и яростных битвах. В мечтах своих видел себя прославленным полководцем.

Палкой, похожей на меч, он разил в поединках своих сверстников.

Мальчишки из бедных семей образовали дружную команду, которую Афанасий водил на сражения с отроками* (Пояснения даны в конце книги) из состоятельных фамилий. За счет дружбы, упорства и природной смекалки все сражения они выигрывали.

Это очень раздражало его противников. Однажды его подловили одного и жестоко избили. Хороший урок пошел ему на пользу. Его стало трудно застать врасплох. Через многие годы этот урок сослужит ему добрую службу.

В ватаге противника появился худенький мальчик, сын торговца лесом. Звали его Звяга. Он долгое время проводил с отцом в лесу, умел распознавать следы зверей, за что получил кличку Леший. Бился он короткой изогнутой палкой. За счет подвижности и хорошей реакции, его никто не мог победить. В последней битве «погибли» все «воины», но продолжали сражаться Афанасий и Звяга.

Обе ватаги поддерживали советами и криками своих вожаков. Один обрушивал на противника могучие удары, другой уходил от них, норовя нанести решающий укол. Время шло, но победитель не определялся. Рука Афанасия устала, он уже не нападает, а только отбивается от яростных атак. Его товарищи, сжав кулаки, стонали.

– Держись, Афанасий, Дерржж-ись!

– Давай, Звяга! Да-ав-ай!

– Добей его, Леший!

– Кончай его!

– Радостные крики команды Звяги звучали все сильнее.

Вдруг наступила тишина. У Звяги сломалась палка-меч, он оказался совершенно беззащитным перед противником. Теперь уже другая ватага требовала разящего удара и победы, но Афанасий разрешил поменять «меч». Поединок не возобновился, зато родилась крепкая мужская дружба на многие годы.

В дальнейшем их поединки заканчивались с переменным успехом. Князь Олег, проезжая мимо «битвы», увидел поединок друзей. Они ему очень понравились. Вскоре, к ним присоединился его сын Василко.

С тех пор у трех мальчишек появились настоящие мечи. Их обучал настоящий мастер владения оружием. Старый воин, прошедший битвы, научил ребят многому, он знал, какая жестокая и опасная жизнь их поджидает.

Однажды тройка отроков проводила время на реке. Так случилось, что туда же пришли купаться девочки. Они бежали к воде, не замечая мальчишек, на ходу сбрасывали с себя одежды.

Отроки притаились, боясь себя выдать. Первое влечение вынудило их смотреть широко раскрытыми глазами на еще не оформившиеся девичьи округлости и оттопыренные соски. Веселый крик, смех, брызги, девочки плещутся в воде. Василко опомнился первый. Он дал команду: «Делай как я!»

Через несколько минут они спрятали девичью одежду и скрылись за кустами, предвкушая зрелище. Девочки, не стесняясь никого, вышли из воды и…. Одежды нет! Они заметались по берегу, прикрывая руками наготу. Сарафаны все же удалось найти, но в спешке их трудно надеть на мокрые тела. У одной из девочек это удалось быстрее других, и она погрозила кулаком неведомым «злодеям».

А «злодеи», открыв рты, смотрели на диво, а когда девочки убежали, пожалели, что плохо спрятали сарафаны.

Отроки стали юношами, а девочки – девушками.

Как девушки выявили «злодеев», история умалчивает. Месть пришла, когда ее не ждали. В морозный день, когда солнце светит ярко, но ему удается лишь вызвать капель, наши герои пошли в баню. Жаркая русская баня с паром и вениками сделала тела розовыми. Выйдя в предбанник выпить кваса, Василко обнаружил, что одежды нет. Первым вокруг бани сбегал смелый Звяга, за ним Афанасий, но результат один – одежды нет. Звяга приготовился в повторный забег, но Василко остановил его: «Моя затея с девчонками, я тоже побегу». Он принес подброшенную кем-то одежду.

Одеваясь, они без злобы придумывали ответный ход. Выйдя из бани, они увидели девушек, которые торжествующе строили им рожицы. Война вспыхнула мгновенно, образовав хохочущую кучу-малу. Поражение все же потерпели юноши, которые, натерев лица девушек снегом, сделали их еще красивее. Их сердца попали в плен, но они не жалели об этом.

Тройственный мир заключили быстро. Афанасий проводил к дому Устинью, Звяга – Таисию. Василко остался с дочерью воеводы Пелагеей.

На следующий день девушки с алым румянцем на щеках переживали вчерашнее событие. Удивлялись только: почему княжеское тело ничем не отличается от других? Помня, что Пелагея осталась с Василко, Устинья и Таисия вопросительно смотрели на подругу, но она еще сама не постигла такой мудрости.

Беженцы осаждали ворота города. Каждый день их становилось все больше. Они рыли землянки, брались за любую работу, чтобы как-то прокормиться. Князь был встревожен. Такое количество прибывших людей может привести зимой к голоду и столкновениям. Урожай ожидался хороший, но удастся ли его собрать, знает только Бог. Отец Тихон убеждал князя:

– Прогонять людей на верную смерть – это не по-христиански.

– А если они умрут в городе, будет лучше? А погромы – это лучше?

– Необходимо посылать людей на заготовку всего съестного в леса. Собирать орехи, ягоды, грибы, ловить рыбу. Осенью просить охотников заготавливать мясо медведей…

– Засаливать мясо и рыбу нечем. Кто знает, вернутся ли наши купцы, уехавшие за солью или нет? Время-то лихое.

– Бог милостив! Переживем зиму!

– Надеюсь…

У ворот города стоял оборванец. Его одежда истлела, и едва держалась на его мускулистом теле. Стража от скуки забавлялась над ним, просила денежку за вход в город, хотя точно знала, что у него нет ничего. Мужчина лет двадцати пяти крепкого телосложения, отшучивался, показывал фокусы. Охранники дали ему поесть, но не хотели отпускать. Уж очень забавный был мужик. Неожиданно настроение у стражников резко изменилось.

– Прочь! Прочь! Дорогу князю! Запыленный и уставший отряд всадников приблизился к воротам. Створки ворот распахнулись, готовые пропустить отряд, но князь, ехавший во главе, остановился. Он почему-то внимательно смотрел на пришельца. Глаза их встретились.

– Вот этого завтра ко мне! – дружинники увели мужика, лишив стражу развлечения.

– Зачем он тебе, князь? – поинтересовался сотник.

– Не знаю. Он нищий странник, но взгляд у него не раба. Этот человек не имеет одежды, но у него много ума и жизненного опыта.

– Как можно увидеть такое в человеке?

– Глаза умные, смотрят с достоинством.

Утром князь вызвал к себе Звягу и Афанасия.

– Доброго здоровья тебе, князь! – вошли с приветствием Звяга и Афанасий.

– Многая лета тебе, князь.

– Вам тоже пребывать в добром здравии! Дай команду, чтобы привели вчерашнего мужика.

– Он уже здесь, – откликнулся Афанасий.

– Пусть заходит.

Вошедший был совершенно не похож на вчерашнего нищего. Одет прилично и выше ростом.

– Кого ты привел? – Василко посмотрел на Афанасия.

– Он просто побывал в бане. Не мог же я привести его к тебе в той одежде.

– Проходи, садись. Как зовут тебя, странник? – князь указал рукой на лавку.

– Мать в детстве звала Еремей.

– Откуда путь держишь?

– Путь мой долгий и трудный, много где был, много всего видел.

– В битвах участие принимал?

– Нет. Я был рабом во многих странах. Строил крепости.

– Ты знаешь, как устроены заморские твердыни?

– Знаю, князь.

– Может, ты лазутчик?

– Твоя крепостная стена гнилая. Она похожа на забор, который может повалить ветер. Поэтому лазутчику делать здесь нечего.

– Какая же она должна быть?

– Стена крепости это не частокол, а высокое, мощное строение, которое может выдерживать удары камнеметательных орудий и труднодоступной для ворогов. Толщина стены должна быть до восьми локтей. Устройство ворот должно быть таким, чтобы никакой таран их расшибить не мог.

– Мудрено ты говоришь. Таких стен нет на Руси.

– Вот и колотит всех Батыга.

Пропустив дерзость, Василко быстро взглянул на своих друзей, будто ему потребовался совет и поддержка.

– Что делать будем?

– Ты о чем? – не понял Звяга.