Багульника манящие цветы

Река понесла плот быстрее. Раиска бежала уже так быстро, что пятки сверкали, но речка, резвясь, бежала ещё быстрей. Девочка пыталась успеть туда, за поворот, где начинаются валуны. Если что, она сможет здесь быть полезной мальчишкам.

Она бежала и шептала про себя:

– Только бы успеть! – она знала, что это место паршивое, зря ребята это затеяли – пустить плот на середину Валуйки.

Но дело сделано. Плот стремительно приближался к этому опасному повороту. Что Раиска предпримет – она ещё не знает. Но знает точно, что сделает всё, что бы спасти своего друга Пашку и рыжего Петьку. Этот так недавно «Яблочко» танцевал, нельзя ему погибнуть.

Катерина уже догнала Раиску и обе девчонки бежали след в след, не выпуская из глаз плот.

Незадачливые путешественники присев на четвереньки, уже держались друг за друга, растеряв по дороге шесты. Даже с берега было видно, что ребята испугались. Лишь только они успели дотолкать плот до середины, как река подхватила их корабль, словно щепку, и теперь увлекала вдаль за собой.

Ребята видели, как бежали девчонки по берегу и что-то кричали.

Пашка знал, что если плот доплывёт до валунов и зацепиться там, то от валуна к валуну можно доползти до берега, тем самым спастись. Но если плот пролетит дальше за валуны, один Бог знает, что потом может случиться, там река бежит куда-то так же стремительно и если плот развалится, то им несдобровать. Взрослые, и те боялись этой речки, особенно этой извилистой излучины с валунами. Мальчишки надеялись, что с ними ничего не случиться, затормозят они у валунов, а там доберутся и до берега. Пашкин плот пока не рассыпался, крепко они с Раиской его обвязали, не подведёт он их в плавании на реке.

Мы в своей жизни почему-то всегда думаем, что плохое случается с другими, но только не с нами. Такие обманчивые мысли ведут за собой ряд ошибок, которые приводят затем к неприятностям, а зачастую и к бедам.

Вот и сейчас, ребята надеялись, что всё обойдётся, хотя знали, что с опасной их речкой шутки плохи. Их хитрая река, обласкивающая своими водами у берегов, была буйной и безжалостной на своей середине. Да только кто же верит в самое худшее? Нужно самому всё испытать, попробовать, убедиться, что всё получилось так, как и хотелось.

Ребята напряглись – вот он, злополучный поворот. Они уже видели валуны, которые могли для них стать либо спасением, либо гибелью. Шесты потеряны в пути, плот нёсся как парусник на сильном ветру. Захватывало от страха дух. Толчок – и Пашка первый полетел в воду. Он хотел схватиться за валун, но не тут-то было. Речка и здесь хитро расставила свои сети для смельчаков – валуны были намазаны словно жиром – такими скользкими они были. Так вот почему здесь никто не мог выкарабкаться на берег. Валуны скользкие. Скользили руки и ноги, а упругий поток воды безжалостно гнал свою жертву дальше, сбивая с ног, Пашка захлёбывался. Да ещё коленкой об валуны так стукнулся, что нога ничего теперь не чувствовала. Мелькнула мысль:

– Где Петька?

Тонкие брёвнышки Пашкиного плота развалились и разбрелись по реке, уплывая поодиночке вдаль. У Пашки закружилась голова, ему стало плохо. То ли от испуга, то ли от боли в ноге, а может и головой саданулся об камни – он уже не знает. Перед глазами всё мелькало, берег был недалеко, но Пашка понимал, просто так до него не добраться.

Он пытался сделать хоть один шаг в сторону берега, но каждый раз это было шагом назад. Река не отпускала своего пленника. Пашка видел на берегу Раиску с городской девчонкой. Они что-то кричали ему, махали руками, но шум реки всё заглушал. Он оглянулся – Петьки нигде не было видно. Пашка испугался за друга, которого он недавно приобрёл и с ещё большей яростью стал бороться с рекой.

– Не возьмёшь! Не угадала! Куда дела Петьку, противная река? – он делал разные попытки, что – бы хоть как – то продвинуться к берегу, но всё было напрасно. Скользил и падал, хлебал воду, отплёвывался и вдруг сообразил: нужно встать с обратной стороны реки за валунами и, смывая с них скользкий верхний слой, переходить от валуна к валуну. Так Пашка и сделал. Пройдя немного, он останавливался, так как идти было трудно; сильное течение мешало передвижению ног.

Девчонки на берегу тоже время зря не теряли – приволокли, откуда – то длинную берёзку и перекинули её с берега на речку. Пашка старался изо всех сил дотянуться до верхушки этой берёзы…

Вместе с девчонками на берегу стояли уже все ребята. Они кричали Пашке, поддерживали его своим присутствием и давали понять, что если он не выплывет, не справится с коварной рекой и погибнет, то он, Пашка больше им не друг. Бросив быстрый взгляд на берег, он заметил, что и городская девчонка старается ему помочь – сидит вместе с Раиской на берёзе, не давая той ускользнуть в сторону. Нет, перед Катериной стыдно будет, если у него не получится выбраться на берег.

Пашка набрал полную грудь воздуха, мысленно послал силу в ноги, которые уже не хотели его слушать, и случилось чудо – твёрдой поступью ног и силой рук, держась за камни, он в пять шагов очутился возле макушки берёзы. Ухватился за неё, как утопающий за соломинку и теперь боялся отпустить. Ребята завизжали:

– Ура! – Они все бросились в воду, подавая Пашке свои руки.

На берегу его уложили на песок так бережно и осторожно, словно драгоценный хрусталь, который можно было разбить. У Павла и на самом деле всё его тело было побито. Болела спина, в голове гудело, ног и рук своих он не чувствовал.

Весь бледный лежал Пашка на берегу реки, словно беспомощный котёнок, которого пытались потопить. Раиска, не стесняясь, ревела и размазывала слёзы. Её сердце не вынесло бы потерю друга.

Катерина, как и другие ребята, стояли, молча и в упор, с испугом смотрели на Пашку – выживет ли? Убедившись, что он постепенно приходит в себя, оставили возле него Верочку, а сами помчались вдоль реки выискивать Петьку. Каждый из ребят очень надеялся на то, что их рыжий друг жив.

Бегая вместе со всеми ребятами по берегу реки в поисках ещё одного мореплавателя,

Катя до сих пор помнит то жуткое состояние.

Помнит оглушительный крик Павла, который, придя в себя, и осмыслив происшедшее, завопил на весь берег:

– Петька-а-а…

Прошли годы, но этот случай Катерина и Павел вспоминали не раз.

– И всегда, когда всплывали эти кадры, она ловила себя на мысли, что тот хулиган с рыжим чубом и с не сходящимися синяками под глазами, заставлял её сердце очень и очень грустить…

Опуская детскую дружбу и юношескую любовь Павла и Кати, в дальнейшем они всё же стали мужем и женой.

Каждый год совместной жизни в июле месяце зажигали они свечку в память о деревенском друге – рыжем парнишке, ярким, словно солнышко и так рано и нелепо ушедшему.

Павел, вспоминая тот день, всегда ругал себя. И как бы Катерина не успокаивала его, Пашка был верен в своих убеждениях.

Никогда ему не забыть те чувства, которые испытывал он в тот неблагополучный день…

Тогда, выиграв поединок с рекой, он проиграл своей совести. Стыдно. Стыдно будет жить, если Петька не найдётся. Стыдно смотреть друзьям в глаза и особенно Петькиной матери и его бабушке. Пашка себя ненавидел. Сейчас, когда он спасся, бился за свою жизнь всеми правдами и неправдами, вдруг поймал себя на мысли:

– Зачем? Зачем ему теперь эта жизнь, если Петьку не найдут? Это он строил плот, самому бы и погибнуть. Это он, Пашка, собрал ребят кататься на своём плоту. Как жить дальше, если не найдётся его друг? – больше всего на свете Пашка сейчас хотел увидеть Петьку рядом, посмотреть в его рыжие глаза, улыбнуться ему и сказать, что он самый лучший. А может всё обойдётся? Жив их друг, только выполз на берег подальше, чем он, вон как речка несётся! Ребята ищут его, они найдут Петьку. Обязательно найдут. Вцепился, наверное, в брёвнышко и ждёт причала. Петька цепкий, просто так не сдастся. Ребята шли цепочкой вдоль берега, осматривая каждый куст на пути. Заглядывали в камыши. Не может быть. Кто – то бы и мог пропасть, но только не их Петька! Не мог внук учительницы исчезнуть. Не имел никакого на это права!

Где ты, Петька, отзовись! Тебе в прятки играть, а друзьям твоим хлопоты и волнения. Никогда ребята не собирались вот так, все вместе. Сплотил их концерт в день рождения твоей бабушки. Сплотила потасовка в честь знакомства новенькой. Как любовались все тобой, когда ты танцевал «Яблочко» и как идёт тебе, Петька, морская форма! Давай, уже, присоединяйся к своим друзьям. Не могут они вернуться с речки без тебя домой. С каждым шагом у ребят таяла надежда, и становилось страшно. Они ушли уже довольно далеко от того места, где развалился плот, но Петьку нигде так и не увидели. Вернулись, где оставили Павла с Верочкой. Пашка уже сидел. Порванной майкой перевязывал окровавленные коленки. Верочка, увидев возвращающих, понурых ребят, затараторила:

– А он, Пашка, не лежал, не слушался меня, а ползал и кричал:

– Петька, Петька! —

Ходить Павел не мог, каждое движение отзывалось болью в коленях. Он так ждал их возвращения и тихо, с надеждой в голосе спросил:

– Вы нашли его? – спросил и, не дождавшись ответа, понял – они вернулись без него.

Пашка потерял сознание. Взяв себя в руки, пересилив нахлынувший страх, Раиска приказала тащить его ближе к тому месту, откуда начинали они сегодня испытание плота – будь он неладен!

А минутами позже, толпа взрослых уже металась по берегу реки Валуйки, и долго ещё раздавался над её водами душераздирающие крики Петькиной матери и старой учительницы – Петькиной бабушки.

Евдокия – Пашкина мать не выпускала из своих объятий сына и почти на руках утащила его с берега реки, вспоминая самые ласковые и нежные слова для него. Она почувствовала страх потери, и этот страх был совсем рядом с ней, дышал на неё и хоть прошёл мимо, но до сих пор не покидал напуганную Евдокию. Она благодарила Всевышнего и умоляла сына больше никогда не делать такие беспечные заплывы по их коварной речке. Пашку лихорадило, он стучал зубами, всё время твердил:

– Мам, Петьки нигде нет, надо бы назад, к реке, он где – то там —

– Найдём, обязательно найдём его. Я чувствую, что Петя жив. Унесло парня водой, да он, наверняка успел схватиться за обломок плота. Знаешь, сынок, человек так устроен, что бы спасать себя. А Петя шустрый, он спасётся, ты не волнуйся. – Евдокия гладила сына по голове, обещала, что всё обойдётся. Как хорошо успокаивала Пашкина мать сына, но какими словами утешить Петькину мать?

Фёдор, отец Петькин, молча метался по берегу, ничего не соображая. Кто – то не к месту ляпнул со злом в голосе: —

– Допился, Всё ему недосуг было за парнишкой следить, вот Господь и забрал его к себе. —

– Нельзя так, он сейчас сам не свой, да и вообще последнее время не пьёт. Делом занят в клубе. Вот только если не найдут его сынишку, не сможет больше Фёдор на своей гармошке играть-

Петьку не нашли. Мужики в лодках с баграми и шестами весь берег реки прочесали, ничего не обнаружили.

На следующий день с района приехали спасатели, всю реку исследовали, да всё напрасно. Петька всегда мечтал стать моряком, а потом и капитаном, даже тельняшку носил. Все ребята знали о Петькиной мечте, да мало кому в это верилось.

Его родителям было не до него. Поважнее у них были дела – ссориться, да разбираться друг с другом. И учить своего сына им бы было недосуг. Вот Петька и уплыл от них, унося свою мечту с собой.

Ребятам после этого случая строго – настрого запретили ходить даже вдоль реки, опасаясь беды.

Баба Оля читала очередную лекцию и своим внучатам-

– Я нисколько бы не удивилась, Катерина, что ты могла бы быть в числе потерпевших. Я даже немного удивлена, что это не ты, а Петя уплыл. Когда я бежала к речке, у меня ноги так подкашивались, что только один Господь знает, как я крепилась, что – бы до реки добежать и увидеть тебя с Верочкой живыми. Это сколько нужно терпения и здоровья, что – бы всё это выдержать! Вы всегда в гуще всех событий! Да что же это такое! Такие хлопоты родителям доставляете. Нет, ваша мать была совершенно другой. Тихой и покладистой росла. Никаких подобных сюрпризов от неё не видывала. В кого вы такие хлопотные уродились? Теперь до самого отъезда со двора ни ногой! Меня Господь пожалел на этот раз, больше искушать судьбу я вам не позволю. – после своих высказываний она, для пущей важности и от греха подальше, загнала девчонок на печку, а сама пошла молиться за спасение мальчишки. Ольга Петровна опустилась перед иконами на колени, что – то шептала, кланялась и горячо просила в своей молитве вернуть мальца родителям. Может и грешники они, но после такого случая они обязательно изменятся в лучшую сторону. Оглянутся на сына и поймут, что дороже, чем их Петька, ничего нет на свете. Ради него и его младшей сестрёнки только и стоило им жить.

Перекрестившись и встав с колен, баба Оля облегчённо произнесла: —

– Ну вот, может теперь и обойдётся-

– Ба, ты думаешь, поможет?

– Верить надо, Веруня. Вера – это большая сила! Лишь бы Господь услышал мою молитву, а там уж он решит.

– Он обязательно решит, что Петьку надо спасти и вернуть нам. Как же мы все будем без рыжего друга?

– Вот, вот; – подхватила баба Оля.

– Вы без сомнения в душе надейтесь и он спасётся. Когда человек знает, что его любят и ждут, он обязательно почувствует и отовсюду выкарабкается —

Потом три дня над деревней кружил вертолёт, сам лётчик, который приехал на день рождение к Петькиной бабушке, сидел за штурвалом – не доверил никому поиски мальчика. Кружил долго, пролетая вдоль реки по нескольку раз, да так и не обнаружили пропавшего…

Ни мёртвого, ни живого Петьку не нашли.

На следующий день лётчик должен быть уезжать, но ещё один случай заставил его задержаться на пару дней. Умерла старая учительница – Петькина бабушка. Она умерла с Петькиной фотографией в руках от невыносимого горя.

Провожали её всей деревней, а у её изголовья, на могилке лётчик поставил кувшин с её любимым растением, который он привёз ей с севера. В кувшине стояли веточки багульника.

Попрощавшись с учительницей, все стали расходиться, что – бы дать время побыть наедине с матерью её сыну.

Фёдор смотрел на свежий холмик, и сразу всплыло его детство.

Мать воспитывала Федю одна. Муж её погиб во время войны и снова выйти замуж она не решилась, боясь, что его сынишку может обидеть отчим. Всю свою жизнь мать посвятила сыну. Учила уму – разуму, как впрочем, и всех своих учеников.

Фёдору сейчас стало стыдно. Стыдно так, что он оглянулся – никто его не видит? Да кому он нужен, кроме родной матери! Вот только теперь её нет.

Почему жизнь такая жестокая? Почему не даёт умных мыслей тогда, когда это бывает ко времени, а не тогда, как, например, сейчас. Что толку в том, что Фёдор переосмысливает именно сейчас всю свою жизнь? Сколько доставлял он своей матери хлопот и неприятных минут? Сколько раз она за него краснела, испытывая в своём добром сердце чувства вины за него, своего Федю.

– Прости меня, мама. Тебе не пришлось гордиться своим сыном на земле, но я тебе обещаю, что краснеть за меня на небесах тебе не придётся. Одно меня угнетает – почему, вместо меня наказан мой сын? Почему тебе бы ещё не жить на этой земле и дарить радость людям, как ты умела это делать? Почему не я загнан под холм, где находишься ты? Хуже, чем эти минуты, какие я сейчас переживаю, у меня не было. Я наказан. Наказан, и готов принять это наказание смиренно. Ради тебя, мамочка, ради твоей достойной памяти у сельчан я тебя не подведу.-

Фёдор плакал. Сквозь слёзы повторял:

– Я даже не достоин этих слёз, не достоин, но не могу их остановить. Прощай, мама. Вот и пришло то время, когда твои руки больше никогда не прижмут сына к своей груди. Светлое и святое слово «мама» я уже никогда не произнесу. —

У Фёдора лились, не останавливаясь, слёзы, защемило сердце. Должно быть, точно так же щемило сердце у его матери от непутёвой жизни сына.

По коже пробежали мурашки.

Он выпрямился – нечего теперь стоять и хлюпать носом. Жить, надо начинать по – другому жить. Жить так, что – бы радовались за него люди, и не стыдно было перед ними. А за Петьку он будет молиться. За живого ли, за мёртвого, но будет просить у Всевышнего милости к своему сынишке.

Фёдор посмотрел на букет багульника:

– Надо же! Чужой человек с дальнего севера вёз эти веточки. Вёз для его матери, а он, родной сын, только сейчас узнал, что его мама любила сиреневые цветочки багульника. И Фёдор пообещал-

– Я обязательно посажу, мама, на твоей могиле это растение, главное, что – бы оно принялось.

Он смотрел, не отрываясь на зелёные листочки стойкого багульника и, нежно прикоснувшись к одной из веточек, сорвал один листочек.

Растёр пальцами и глубоко вдохнул терпкий его запах.

Лёгкое дуновение ветерка коснулось его щеки. Он замер и по какому – то непонятному объяснению, Фёдор понял, что это мама, его мама прикоснулась к сыну, оставляя навсегда его на этой землю.

Фёдор стоял у холмика родного человека, совершенно не понимая, как дальше жить, но как бы горько это не было, вопреки всему, нужно эту жизнь продолжать…

Катерину с Верочкой провожали всей деревенской ребячьей толпой. Баба Оля, укладывая авоськи с продуктами в телегу, просила Егора Степановича не сильно трясти в дороге её любимых внучек. Проничкин сам изъявил желание отвезти внучат Петровны до трассы. Сам лично передал девчонкам баночку с клубничным вареньем. Ольга Петровна попрощалась с Машей, которая приехала за дочками, попрощалась с каждой из внучек, перекрестила их и подвода отправилась к автобусной остановке, которая находилась в трёх километрах от деревни. Толпа мальчишек и девчонок махала вслед руками, просила не забывать.

Вечером Ольга Петровна сидела на лавочке у своего дома. Часто вместе с ней сидели и они, Веруня и Катюшка. На глаза набегали слёзы. Снова она одна. Не заметила, как подошли две её подружки – соседки. Они молча присели к Петровне на лавочку.-

– Да, Петровна, понять твою тоску можно. С такими весёлыми девчонками расставание – полная скука. Эти две сестры так полюбились нашей деревенской детворе, что ещё дня три будут тосковать по городским сёстрам. Теперь любая игра будет для них не в радость. Прости, Петровна, что сначала плохо о них думали. —

– А я тоже не могу себе простить – наказывала и даже крепко. Пыталась воспитать на свой лад, учила, что такое хорошо, что такое плохо. Теперь вот пришла к выводу, что это они меня учили. Сейчас вот, думаю, что не выдержу без них, закрою свою избу, да к ним, на Урал укачу.

– Нет, не стоит тебе об этом задумываться. Городов на земле нашей множество, а деревня наша такая одна. Там, на том Урале затоскуешь по родным местам. А мы как же! С самого рождения мы вместе. Это, Петровна, родней родного! Не отпустим мы тебя. А девочек твоих будем встречать летом. Наши «Звонкие Ключи» уже и для них стали родными. Где ещё можно найти такие места, как эта деревенька? Весной терпкий запах черёмухи, затем сирени. Ходят стайкой по тропинкам гуси, проваливаясь в тёплой пыли. А цветение садов по весне? И как можно променять городскую квартиру с ванну на ни с чем не сравнимый запах баньки! —

Три давние подружки сидели на лавочке и прислушивались к вечерним звукам своей деревне. Где – то мычали коровы, слышался лай собак, скрипели ворота, закрываясь уже до утра. Издалека доносилось пение под гармошку.

Ольга Петровна обняла подруг —

– Спасибо вам, мои хорошие, и никуда я не поеду. Расслабилась я, не понравилось бы это моей Катерине, не поддержала бы она меня в слабости духа. Вы правы – девочки приедут, никуда не денутся, а вот наша деревня без нас не проживёт! Да и куда же мы без неё?..

Стучат по вёдрам струйки молока парного

Скрипят, но ещё сонно колодцы во дворах.

Ответственно наседка любовно, меж тем строго

Всё квохчет над цыплятами, считая жёлтых птах.

Затопит батя баньку. Положит веник в тазик,

Где приготовлен этому действу кипяток.

Похлёстывая тело, душа вдруг чище станет,

Как сладок всё же банный дух, как сладок дров дымок!

Задремлет деревушка, зажгутся в небе звёзды.

Устала деревенька и будет отдыхать.

Оставлены на завтра уснувшие покосы

И разнотравье пряное черёд свой будет ждать.

Вздохнёт в хлеву коровушка, вдыхая запах сена.

Хозяев не тревожит – ждёт утренний удой.

И, предвкушая травкой полакомиться вволюшку,

Сквозь щель сарая ловит свет зорьки золотой…