I измерение

ГЛАВА 2

Долговы

Все еще спит кругом, а Наталья уже встала. Осторожно, чтобы не разбудить мужа, вышла из комнаты, притворив дверь, прошла на кухню. Тут, на столе, еще с вечера оставила непроверенные тетради своих учеников. Она проверяет работы, только потом идет в ванну. После открывает окно в кухне, балконную дверь в зале. Тихо включает радио. Москва потихоньку просыпается: едут трамваи из депо, на улицах появляются дворники с метлами в руках. По окнам шелестит теплый ветер еще не запыленными и от этого ярко-зелеными клейкими листочками тополя.

Наталья чистит картошку, ставит на примус кастрюлю. Идет в комнату к сыновьям.

– Женя, вставай, – будит она шепотом старшего сына. Тот мгновенно вскакивает, трет глаза, бежит в ванну обливаться холодной.

– Сходи на площадь, купи молока и свежей рыбы, – Наталья дает сыну деньги. Женька быстро одевается, бежит вниз по лестнице, бодро здоровается с дворником, выскакивает из дворика на небольшую площадь. Он со знанием дела покупает рыбу, берет молоко, сдачу прячет в карман. Так же бойко вбегает в подъезд и стучит в дверь к соседям. Ждет, пока высунется темноволосая грива друга Максима Адрианчук, и, бросив неизменное: «встал?», идет домой.

В ванной, отфыркиваясь, моется отец. Димка и Ромка только одеваются. Женька быстро кладет рыбу в холодильник, разливает по стаканам молоко, режет хлеб. Наталья раскладывать по тарелкам картофельное пюре. Наконец, все садятся завтракать.

– Рома, – начинает отец. – Пока не забыл, если ты еще раз самовольно уйдешь с урока математики, я лично выдеру тебя и ты уже никуда не сможешь пойти вместе со своим дружком Андреем! Тебе все понятно?!

Ромка испуганно кивает и усиленно работает ложкой.

– Два старших брата учатся на отлично! Никто еще так мать не позорил, как ты! – звонок в дверь обрывает его унылые нотации.

– Машина приехала, – сообщает Димка, возвращаясь из прихожей.

Отец уходит, за ним поднимается и мать.

– Дима, ты историю положил? – спрашивает она из соседней комнаты, натягивая на себя блузку.

– Да, взял. А природоведение?

– У нас сегодня нет его по расписанию.

– Рома, ты математику сделал?

– Я не знаю задание, какое нам задали на дом.

– Вот меньше надо гулять, а больше в классе сидеть и слушать, что Ольга Михайловна объясняет. Сегодня двойку получишь, Что молчишь? Ты слышал, что отец сказал? – мать появляется в дверном проеме.

– Слышал, – буркнул Ромка и подхватил ранец.

– Ну что, идем? – Димка стоит уже на пороге.

Женька убежал вперед, они идут вместе с Максимом, который ведет за руку младшего брата Андрея. Выходит из подъезда и Наталья с сыновьями. Перед тем как разойтись в разные стороны, она дает последние указания:

– Женя, пожаришь рыбу. Поедите сначала борщ. Пусть Женя сначала разогреет его обязательно и только потом – рыбу, и с хлебом. Ты меня слышал, Рома? Дима, ты вынеси мусор. А ты, Ромка, убери с балкона все свои безделушки, которые туда натаскал!

– я не один их туда таскал, – обиженно говорит Ромка.

– Ты больше всех постарался, – возражает мать. – Все, идите, – Наталья провожает сыновей глазами и сама идет в учительскую.

В классе Ромку ждет Андрей.

– Влетело мне, – сообщает Ромка и зло кидает ранец на парту.

– За что влетело-то? – спрашивай друг.

– Ольга Михайловна мамке нажаловалась, что я на урок вчера не пришел. Батя говорит, что еще раз прогуляю, он меня ремнем…

– Мои пока не знают.

– Ох, и попадет же тебе от Максима тогда! – развеселился Ромка.

Андрей повел головой, дескать, мне все равно.

На уроке математики Ромку вызвали к доске и он еле решил пример, получив свой заслуженный «неуд». После вызвали Андрея, но он слету решил несколько примеров и получил «отлично» вместе с нотациями: «такой умный мальчик, но поведения у него отвратительное! И т.д. и т.п.

После первого урока мальчишки решили сбегать к Москва-реке посмотреть свои наживки на раков. Полтора часа они лазили по колено в воде кидая на берег раков, которые решено было продать и на вырученные деньги сходить в субботу на карусели, поесть мороженое.

Раков продали, деньги спрятали. В школу идти было уже незачем. Поэтому друзья поплелись в соседний двор, где взрослые мальчишки после уроков собирались играть в футбол.

Поглазев на игру, Ромка вспомнила о поручении матери: разобрать балкон.

– Пойду с тобой, помогу, – важно сказал Андрей, когда друзья уже поднимались на второй этаж своего дома.

Но уборки тоже не получилось. Зато игра в войнушку с обрызгиванием водой по всему дому очень даже получилась. Пока домой не пришли старшие братья, которым пришлось даже немножко побить Ромку. Он очень уж не хотел убирать то, что натворил. Наконец, порядок в доме был восстановлен. Пришел Максим и забрал Андрея домой. Ромка поплелся убирать балкон. Женька готовил на кухне, Димка пошел выкидывать мусор.

Вечером разразилась буря. Отец и мать пришли вместе.

– Нот посмотри на него, – мать махнул рукой на Ромку. – Что ему отец! что ему мать! он и без нас умен не по годам!

«Ну-у, началось!» – тоскливо подумал Ромка.

– Опять сбежал?! – ошеломленно посмотрел отец на мать.

– Представь себе! Да еще и со всех уроков!

– Не со всех, – шмыгая носом, возразил мальчишка, – на математике я был.

– А я тебе что утром сказал? – отец грозно начал снимать ремень.

–Ты сказал, что, если я самовольно уйду с математики еще раз, ты высечешь меня так, что я уже вообще никуда не смогу пойти.

– Ну так что же ты ушел?!

– Не ушел, – спокойно ответил Ромка.

– Как это ты не ушел, когда мать говорит, что ты ушел со всех уроков.

– Не со всех, на математике я был. А утром ты сказал…

– Ах ты, паршивец, – вдруг добродушно усмехнулся отец. – Нет, вы видели, как он выкрутился! На выходные из дома ни шагу, ты наказан! И, если еще раз ты погуляешь хоть один урок, я тебе в детдом сдам! Мне такой сын безответственный не нужен! Все! Иди спать!

Ромка поплелся в комнату. Димка из планшеток мастерил дельтаплан, Женька читал «Три мушкетера». И никому из них не было дела до горькой жизни Ромки. «Вот уйду в детдом, сам уйду! Посмотрим, как они тут будут без меня!» – думал Ромка, и даже немного всплакнул от жалости к себе, потом незаметно для себя уснул.

ГЛАВА 3

Адрианчук

Андрей проснулся с одной мыслью: «Цирк!» Сегодня вместе с Ромкой они должны пойти в цирк на вырученные за раков деньги. Андрей покосился на старшего брата. Максим спал крепким сном. Мальчик осторожно выбрался из комнаты, оделся на кухне, схватил оставленные матерью на завтрак плюшки, и выскочил из квартиры. Дверь напротив открыл Димка. На вопрос: «Где Ромка?» Он ответил: «Спит». Но Андрей уже нырнул под руку Димки и прыгнул на Ромкину постель. От такого резкого толчка Ромка мгновенно проснулся.

– Вставай, Ромка, мы сегодня собирались куда?

– Куда?

Андрей вскочил с Ромкиной кровати и заплясал по комнате, весело выкрикивая:

– В цирк! Цирк! Цирк!

– Я не пойду. Мне нельзя.

– Что значит «нельзя»?! А цирк?!

– Я наказан и мне никуда нельзя. Да и мамка дома. Иди один.

– Один? Значит, раков продавали вместе, а я один веселиться пойду? – Андрей даже приуныл. – Нет, Ромка, тогда я тоже не пойду. А деньги пусть полежат. Ты хорошо будешь вести себя всю неделю, ну и я постараюсь, может быть, я во всяком случае попробую, вдруг получится. А потом мы вместе когда-нибудь сходим.

Ромка с благодарностью посмотрел на друга и с горечью сказал:

– Представляешь, меня отец в детдом хотел отдать. Говорит: «Не нужен мне такой сын!»

– Не дрейфь! Это он просто тебя пугает.

– Думаешь?

– Ну конечно. Ладно, я пока на речку сбегаю, может, еще чего-нибудь поймаем, – и Андрей выскочила из дома. Надо было уйти подальше, чтобы Максим его не нашел и не вернул домой. Мальчик беспечно шел по тротуару, засунув руки в карманы шорт. Впереди шел какой-то мужчина, одетый в легкий плащ, на голове широкополая шляпа, закрывавшая лицо. Он чем-то заинтересовал Андрея, и мальчик решил поиграть в сыщика. Адрианчук начал следить за мужчиной, кругом следует за ним на безопасном расстоянии. Мужчина шел по тротуару, Андрей сзади в шагах двадцати от него. Вдруг преследуемый остановился, осмотрелся по сторонам, сверкнув на сыщика стеклами очков, и резко завернул в подворотню .Андрей за ним. Мужчина шел и шел через дворы, как будто запутывал свои следы. Воображение Андрея разыгралось, когда, спрятавшись за большим ветвистым деревом, наблюдал за тем, как мужчина остановился, осмотрелся. Двор был пуст. Сел на лавочку, закурил, через четверть часа томительного ожидания появился маленький сухонький старичок, в огромных стрекозиными очках. Он нес в одной руке авоську с молоком и хлебом, а в другой что-то большое, квадратное, упакованное в грубую серую бумагу. Старичок присел на скамейку у того самого дерева, где притаился юный сыщик. Он приставил упакованный предмет к ножке лавочки и стал разворачивать газету, которую извлек из кармана. Старичок долго что-то бормотал себе под нос, читая статью за статьей. Незнакомец напротив курил и спокойно посматривал по сторонам. Но вот старичок поднялся, что-то еще бормоча, схватил авоську с лавки и пошел со двора. Андрей хотел уж было выскочить из своего прикрытия и крикнуть старику, что он забыл упакованный квадрат. Это сделал незнакомец, он спокойно встал и окликнул старика, но тот не оглянулся. Тогда незнакомец взял забытую вещь и последовал за стариком. Андрей за ним. Однако незнакомец свернул совершенно в противоположную сторону от старика, и пошел к полуразвалившимся баракам. Тут когда-то жили рабочие, строившие дома поблизости. Бараки собирались разваливать, расчищать место для новых построек. А пока это был самый заброшенный и заросший район Москвы. Андрей со страхом продолжал идти за мужчиной, который вошел в двухэтажной заброшенный полусгнивший дом. Мальчик притаился за углом, ожидая, когда же тот выйдет. Через двадцать минут незнакомец вышел. Но его как будто подменили: он был в светлом пиджаке, галстуке, без шляпы. Андрей узнал его лишь по жестким усам и затемненным очкам на пол лица. В руках у мужчины был легкий чемоданчик, он быстро вышел на большую шумную улицу, сел в троллейбус. Андрей проводил его до вокзала, где, взяв билет, мужчина сел на лавку в зале ожидания и спокойно развернул газету, которую обронил тот самый старик.

– Иди сюда, – Андрей махнул длинному мальчишке, который высматривал, куда кладут свои денежки пассажиры.

– Чего? – не довольно оглядывая Андрея, спросил мальчишка.

– Денег дам, – быстро сказал Адрианчук, удерживая мальчишку за рукав порванной рубахи.

– Я не попрошайка, нечего мне их давать! Я их зарабатываю!

– Ну так заработай.

– Сколько?

Андрей поставил все вырученные за рыбалку деньги.

– Что надо делать?

– Видишь того мужчину в галстуке?

На этот вопрос мальчишка лишь презрительно фыркнул;

– Я всех тут вижу!

– Мне нужно узнать, куда он собрался ехать, понял?

– Билет нужен?

Андрей кивнул, мальчишка вразвалку направился к мужчине, вдруг поскользнулся и упал прямо рядом с незнакомцем, нечаянно схватился за пиджак сидящего. Оборванец попросил прощения, подошел к кассе, что-то спросил у кассирши. Потом вернулся к Андрею и, передавая небольшой сверток, сказал:

– Деньги гони.

– Ты что, дурак? Где билет?

– Вот! – длинный вытащил из свертка красивую бумагу синего цвета. – В Гаагу едет твой знакомый.

– Зачем все спер?

– Я что, по-твоему, должен был еще искать его среди этих бумаг?!

– Ладно, держи, – Андрей отдал деньги, мальчишка ушел.

Адрианчук развернул сверток. В бумагах было написано: Иван Иванович Вершнев – гражданин советского союза. Направляется в город Гаагу для научной деятельности. Внутри бумаг лежала старая желтая газета, в которой были подчеркнутые слова, обрывки фраз. Газету Андрей сунул в боковой карман, все остальное вновь свернул и стал ждать подходящего момента. И вот незнакомец поднялся, схватил свой чемоданчик, пошел к выходу. Андрей за ним с криком: «дяденька, вы что-то вы уронили».

Мужчина оглянулся, Андрей протягивал ему сверток с билетом.

– Спасибо, мальчик, – Вершнев взял сверток, потрепал Андрея по голове и вдруг протянул ему целый полтинник, – бери, иначе совсем бы не выбрался отсюда, если бы не ты.

Андрей взял. Последнее что он видел, как Вершнев заходил на телеграф.

– Вот так день! – с восторгом подумал Андрей, и, зажав драгоценную бумажку в руке, побежал к другу рассказать о своих приключениях.

После рассказа Ромка вдруг сделал ошеломляющий вывод; «нужно бечь в этот дом и забрать то, что Вершнев там оставил»

– С чего ты взял, что он там что-то оставил?

– А куда иначе он мог подевать плащ, шляпу, вещь старика?

– В чемоданчик.

– Ты сам только что сказал, что у старика было что-то «большое квадратное, но легкое»

– Это может быть сворачивается!

– Если бы оно сворачивалось, вряд ли это носили бы развернутым. Сам подумай, а потом, ты говоришь, что он заходил на телеграф. Значит, кому-то телеграфировал, чтобы это забрали.

Андрей задумался, потом кивнул.

– И чем скорее мы заберем, тем лучше.

– Но мне никак нельзя уйти.

– Надо сделать так, чтобы никто не заметил, что ты уходил.

– И как это сделать?

– Дай-ка подумать, – Андрей побарабанил пальцем по кончику носа. – Придумал! – и что-то начал горячо шептать на ухо своему другу.

* * *

Ночью, когда все в доме уже спали, Андрей потихоньку перебрался в квартиру Ромке. Тут через балкон была перекинута заранее подготовленная веревка, по которой мальчишки, вооружившись фонариками, спустились во двор. Они без труда нашли нужный дом и нырнули во внутрь. Долго ребята обшаривали его, но так ничего и не нашли. Они вышли на освещенную полной луной крыльцо.

– И он долго тут был, – спросил Ромка.

– Ну, где-то полчаса.

– Значит, хорошенько спрятал сверток.

– Да, – Андрей с сожалением похлопал себя по плечу, отряхивая прилипшую паутину. Что-то зашуршало в нагрудном карманчике. Мальчик вынул газету, позаимствованную у Вершнева. Про неё-то он совсем забыл!

– Что это?

– Газета. Я ее из документов вытащил у этого Вершнева.

– Что за газета? – ребята долго рассматривали. Датирована 1816 годом с подчеркнутыми строчками, которые, казалось, никак между собой не связаны. Было решено хорошенько изучить газету и следующую ночь прийти сюда снова. Так же незаметно вернулись обратно.

На следующее утро Андрею не удалось сбежать из дома. Максим стал раньше брата.

– сегодня у нас гости, Андрей, будь добр, приведи комнату в порядок, – сказал он, разбудив брата. Ближе к обеду пришла мать вместе с тетей Наташей Долговой. Они принялись готовить ужин. Андрей незаметно ушел к Ромке. У Долговых отец с Женькой ушли на футбол. Димка выстругивать на балконе детали для своего дельтаплана. Друзья уселись за стол и начали читать подчеркнутые фразы в газете.

– Записывай, «заброшенный старый дом», следующая фраза «по улице Кусково», «2 этажа», «он вошел в большую светлую комнату в 6 окон», «он жил на 1 этаже», «половицы скрипели и одна из них отходила вовсе», «старая картина», «он был из Японии». Так, что это получается?

– Бред какой-то, – Ромка отдал лист со своими каракулями.

– Нет, не такой уж это и бред. Заброшенный старый дом по улице Кускова в два этажа, большая светлая комната с 6 окнами на 1 этаже, где отходит одна половица. Вот где надо искать ту вещь, что забыл старик.

– По видимому, он ее не забыл, а специально оставил.

– Может быть даже и так.

– А Вершнев так долго не выходил оттуда, потому что читал вот это, – Андрей показал на газету и спрятал сверток по указанному адресу.

– Что значат две последние фразы; «старой картины» и «он был из Японии»?

– Может быть, это вещь – картина из Японии.

– Точно!

– Только нужно идти сейчас.

– Да пойдем.

– Но ты ведь наказан.

–А кто сейчас заметит, что я уходил?

– Тогда бежим!

Ребята вновь прибежали к заброшенному дому. Нашли комнату на первом этаже с шестью окнами. Долго определяли, где же эта самая половица. Наконец, нашли целых три. Подняли: на дне лежала картина, упакованная в бумагу. Друзья достали ее, положили доски на место, и вышли из дома. Шли быстро, не разговаривая. Распаковали только у Ромки в комнате. Это действительно была картина, писанная маслом в красивой резной очень узенькой блестящей раме. Никакой Японией от картин и не пахло. Это был обычный русский пейзаж с прозрачным небом, деревьями с пышной листвой, окружающие небольшую поляну, всю в желтых и красных цветах, между которыми по круглым белым камням бежал прозрачный ручей. Через него перекинут узенький деревянный мосток. Под картиной была надпись «1813 год Софіна полѫна, ѤміњХэѫнѣ» и замысловатая подпись.

Мальчишки долго прикладывали картину к стенам квартиры Долговых, но она никуда не помещалась. Было решено повесить в зале Адрианчуков.

В это время приехала тетя Оля Веденеева с сыном Димкой. Она всегда привозила сладости, которых не купить в магазинах. И поэтому мальчишки встречали ее с особой теплотой. И пока все толклись на тесной кухне Адрианчуков, Андрей с Ромкой орудовали в зале. Маленький Димка им помогал. Потом в зал притащили стол и начали бегать с разными блюдами из кухни. Мальчишки уселись на диван и не мешали взрослым. На картину никто внимания не обращал. Наконец, все уселись за стол: семья Долговых, Ольга с сыном, семья Адрианчук была не в сборе. Впрочем, она редко когда собиралась вместе: вот уже второй год отец работал начальником стройки ГЭС на Алтае. Прижал он только три раза за все это время.

Тетя Оля рассказывала про то, как она ездила в Смоленск и встретила там тетю Лену, общую знакомую, которая собирается после своей экспедиции в Енисейц вместе со своим братом Женькой.

– А когда у нее экспедиция? – спрашивает Любаша.

– С июня по август. Вот где-то в начале августа и собирается съездить в деревню.

– А давайте-ка тоже съездим! – предложила Наталья и толкнула в бок мужа.

– Я только за, – согласился Сергей.

– Да мы тоже с детьми года четыре там уже не были. Что, мальчишки, съездим к бабушке? – Максим и Андрей дружно закивали. Хотя Андрей вообще ни разу не видел бабушку, а если и видел, то не помнит. – Отлично, тогда едем все вместе!

– Ой! А что это мы про Таньку совсем забыли?! – Ольга вскочила.

– Позвонить надо! – Любаша за Ольгой вышла к телефону в прихожую.

Позвонили в Севастополь к тете Тане Бальцерек, которую Андрей никогда не видел, но очень много слышал, впрочем, как и тетю Лену из Смоленска.

Татьяна согласилась на поездку в Енисейц. Расходились по домам с шутками, улыбками, в хорошем настроении. Вдруг тетя Оля остановилась прямо перед картиной. Лицо ее побледнело. Она оглянулась на хозяйку.

– Откуда у вас это? Я раньше не видела ее.

– Я сама впервые вижу, – растерялась Любаша, оглядываясь на сыновей. Максим молча показал пальцем на Андрея.

– Мы ее нашли, – быстро соврал Андрей.

– Где вы ее нашли?

– В доме стареньком. Она висела на стене.

– И вы притащили ее в наш дом?! – Максим покачал головой, совсем как взрослый.

– Она там висела заброшенная, вся в паутине, пыли.

–В доме стареньком висела вся в пыли, – развела руками Любаша, глядя на Ольгу. – А что?

–Место очень знакомое, – Ольга задумчиво рассматривала картину. – Такое ощущение, что я где-то уже видела этот пейзаж.

– Где? – с не меньшим интересом рассматривала картину и Любаша.

– В Енисейце.

– Нет, в Енисейце точно нет таких мест, – отрезала Наталья.

– Ну да. Тем более, как картина с пейзажем из Енисейца, сибирской глубинки, могла попасть в Москву?

–Да еще и висеть в каком-то заброшенном доме?

Женщины напряженно рассмеялись.

– Э, да ей сто с лишним лет! – Сергей потрогал раму. – И, кажется, она золотая. Во всяком случае очень искусной ручной работы. Послушайте… да это шедевр Третьяковки достоин!

– Думаешь? – сомневаясь, спросила Любаша.

– Уверен. Гляньте-ка тут надпись и название на древнерусском: «1813 год Софіна полѫна, ѤміњХэѫнѣ» и подпись художника.

– Очень интересная картинка…

– Очень интересная…

Какое- то беспокойство пробежало по лицам взрослых. Андрей насторожился: «эх! Если бы они знали правду, как она сюда попала». Но никаких вопросов мальчишкам больше не задавали. Вскоре все разошлись по домам, пообещав собраться на следующие выходные за город к дачам.

ГЛАВА 4

Севастополь. Бальцерек

В небольшой квартирке на набережной города Севастополя, куда семья Бальцерек переехала два года назад, жизнь текла спокойно, без всяких всплесков и виражей. Татьяна работала хирургом в первой Севастопольской больнице, Василий подолгу пропадал в море. Последний раз семья собралась вместе на новый год, а теперь пошел пятый месяц папиного отъезда. Татьяна с сыном перебралась за город в маленькую деревеньку, где снимала небольшой домик. С раннего утра она уезжала на работу в город, поздно вечером возвращалась, постоянно переживая за сына. Никита был полностью предоставлен сам себе. Несмотря на свои восемь лет, он был очень серьезным рассудительным мальчиком. Много читал, учился игре на скрипке в музыкальной школе, закончил этот год с отличием и заработал таким образом велосипед.

Проводив мать на пристань, Никита шел на проселочную дорогу и учился там кататься на велосипеде. Это был очень упорный мальчик, и уже через неделю он мог ездить не держа руль руками. Он изъездил все дороги и тропки в округе. Пол лета провел на велосипеде Никита. Местные мальчишки отовсюду его гнали, били, кидались в него камнями. Никита, очень тихий спокойный мальчик, никогда не отвечал на грубость, не давал сдачи. Он уступал всегда и от этого очень страдал. Прятался на чердаке, а мальчишки забрасывали крышу камнями, до тех пор, пока не выходила соседка тетя Зина и не разгоняла их. Никита частенько ходил к тете Зине, и она ему рассказывала о том, что раньше в этом доме, где жили теперь Никита с мамой, жила старая колдунья, сибирская шаманка-целительница. Она никогда ничего не делала худого людям, наоборот, помогала. Однако ее все очень боялись. Говорили, что эту шаманку выслали из поместья князья за какое-то злое дело. Однажды к ней приехала молодая шумная семья: женщина с грудным ребенком и мужем. Мужчина был отличным кузнецом, а женщина стала учиться врачевать у этой шаманки. Как выяснилось позже, ребенок был рожден от молодого князя, отец которого отослал сына в столицу, а ее спешно отдал замуж за мужика и отослал куда подальше. Несмотря на это, жена с мужем жили душа в душу: она врачевал, он в кузнице. На второе лето они поставили свой дом и ушли от шаманки. Стали жить отдельно. В это время женщина родила второго сына и дочку уже от законного мужа.