I измерение

– В вашем доме, – говорила соседка, – и жила та самая шаманка, а в моем доме – эта молодая семейка. Наши дома до сих пор стоят поодаль от всей деревни. Семья после семи зим уехала в город, а шаманка умерла через год, немного не дожив до революции. После ее смерти дом заколотили и оставили в покое. В двадцатом году сюда приехала Елизавета Михайловна, странная женщина, с туманным прошлым. Она немного пожила в доме шаманки, потом уехала в Севастополь. Вот там твоя мать и встретилась с ней. Они жили вместе на квартире, а каждое лето приезжали сюда. Татьяна до сих пор ездит, а Елизавета Михайловна куда-то запропала.

Никита читал книги, ездил купаться на море, бродил по горным тропинкам. Однажды он так увлекся, что забрел на одну далекую пещеру. Преследуемый любопытством, Никита спустился внутрь. Пещера оказалась прохладной и очень красивой: с внутренним озером, сталактитами, которые столбами образовывали великолепные колоннады. Мальчику понравилось все это великолепие, и он стал приходить сюда каждый день, забираясь все дальше вглубь пещеры. Так он набрел на странный каменный крест, вставленный в нишу стены. Внизу на стене надпись: «весь смысл жизни был в алмазе. Компъенг». Обшарив все вокруг, мальчик направился в единственный проход, который все сужался. Никита шел уже боком, вдруг неожиданно он оступился и стремительно полетел вниз. Когда он очнулся, где-то капала вода, и откуда-то сверху пробивался свет. Никита поднялся. Из головы текла кровь, все руки и ноги были в ссадинах. Он огляделся по сторонам, в углу валялся какой-то предмет. Никита подошел ближе. Это был небольшой проржавевший ящичек. Мальчик хотел его открыть, но у него не получилось, и он решил взять чемоданчик с собой. Никита привязал к нему веревки и, надев на себя, как ранец, посмотрел вверх. Высоко, в метрах девяти был выход из пещеры. Делать нечего, нужно лезть. Никита, рискуя в любой момент разбиться, полез наверх. Он действовал решительно, не останавливался даже тогда, когда казалось что, силы покинули его. И вылез на поверхность, лег на траву. Когда мальчик отдышался, набрался сил и поднялся – грандиозная картина открылась ему: он стоял на вершине горы, вдали был виден древний монастырь над обрывом и широко раскинувшееся море. Никита попрел к монастырю вместе со своей ношей. В полуразваленной, заросшей лишайником и диким виноградом монастырской крепости он встретил старика в монашеской одежде.

– Скажите, как мне добраться до Ямельяновки? – обратился он к монаху.

Но тот, увидев его разбитую голову, повел к себе в келью и перевязал мальчику раны. Только потом спросил:

– Откуда ты?

– Из Ямельяновки.

– Как ты сюда попал, мальчик? Это очень далеко, день пути на хорошем коне.

– Это плохо, – вздохнул Никита. – Мама волноваться будет.

– Ничего, пойдем в поселок и попросим помощи.

Они вышли прямо к обрыву. С него вниз сбегали каменные ступени, а внизу спрятался небольшой белоснежный двухэтажный домик.

– Что это? – спросил Никита.

– Теперь ничего. Но раньше это была закрытая лечебница для душевнобольных.

– Для сумасшедших что ли?

– Да, для одержимых бесами.

– А почему закрытая, как это понять?

– Там лечились известные люди России, но их имена были секретом, поэтому об их пребывании в лечебнице никто не знал. Да и о существовании ее никто не знал. Вот поэтому и говорят что закрытая.

– А-а, типа секретная.

– Ты посиди пока тут, а я схожу в поселок.

Никита кивнул, старик ушел. Мальчик огляделся по сторонам, ему стало скучно, и он принялся открывать ящичек, но без инструментов это оказалось невозможным. Вскоре монах привел лошадь с повозкой.

По дороге старик рассказывал очень много красивых легенд про ундин, погибших девушек. Между делом спросил:

– И все же, как ты попал на вершину горы?

– Я люблю путешествовать, бродить по разным местам. Вот и пришел на гору. Только не повезло – упал в терновник и расшиб голову о камень.

– А что это у тебя за ящик?

– Я туда складываю всякие интересные камушки, ракушки, которые нахожу по дороге, – сказал Никита и сам удивился, он никогда не думал, что может так обманывать.

Монах кивнул.

– И откуда он у тебя этот ящик?

– Да дома на чердаке нашел.

Старик замолчал. Когда поздно вечером они подъехали к Ямельяновке, он спросил:

– К какому дому-то тебя подвозить?

– К дому, где жила шаманка,– просто ответил мальчик.

Монах вдруг резко обернулся к Никите и совсем не по-стариковски сверкнул на него глазами. Когда он подвез Бальцерека к дому, осторожно спросил:

– Мальчик, а в этом ящичке, что ты нашел на чердаке, было что-нибудь?

– Нет, он был абсолютно пустым. Спасибо, дедушка.

Из дома уже выскочила Татьяна. Она подхватила на руки сына, и, прижав к себе, стала благодарить монаха, пригласила его в дом. Тот охотно согласился.

Никита рассказал матери то же самое, что и монаху. Вскоре пришла тетя Зина, принесла молока, вареной картошки и лепешки.

Мальчик запрятал свою находку в густом кустарнике черной смородины на дворе тети Зины. И только тогда сел за стол. Соседка как-то странно себя вела: сначала она сказала, что кого-то ждет, и быстро ушла домой, потом вновь пришла, но в дом не заходила, а уселась на крыльце и чего-то ждала.

Монах поужинал вместе с Татьяной и Никитой, при этом он с интересом осматривал кухню, потом, уже выходя из дома, для чего-то заглянул в единственную комнату. Татьяна проводила спасителя Никиты. Старик еще раз окинул зорким взглядом дом, вскочил в двуколку и тронул вожжи. Все трое долго смотрели на облако пыли, оставшееся после брички монаха. Потом тетя Зина неожиданно спросила:

– Где ты вообще мог с ним встретиться, Никита? Он ведь живет в развалинах монастыря!

– Вот там я его и встретил, – спокойно ответил Никита.

Тетя Зина вдруг перекрестила мальчика.

– Никогда больше не ходи туда, – прошептала она.

– он вообще никуда не пойдет больше! – строго заметила Татьяна. – Иначе мне придется отвезти его в душную городскую квартиру. Быстро спать, путешественник.

* * *

На следующее утро Никита еле поднялся с постели. Все тело ныло, разламывалось на куски. Практически вся правая часть была синяя после вчерашнего падения в пещере. Голова болела нещадно, хотелось пить. Мальчик поднялся, но сильное головокружение вновь повалило его на койку. Он лежал, не шевелясь, пока не пришла тетя Зина. Она разохалась и побежала за водой. Приказала Никите лежать. Но летом лежать в постели как-то не очень весело. Однако делать нечего, пришлось подчиниться. И тут, как дополнение к состоянию Никиты, зарядили дожди, понизилась температура настолько, что по вечерам тетя Зина разжигала печь. Именно в эти хмурые холодные дни Никита услышал от тети Зины рассказ о монастыре:

– Монастырь этот стоит с незапамятных времен, когда христианство только-только укоренилось среди населения. Через пару сотен лет тут было основано какое-то братство монахов, которое просуществовало до самой революции. Про это братство ходило множество мрачных слухов. Одни говорили, что в нем состоят только душевно больные монахи. Другие утверждали, что это люди принявшие веру сатаны. Третьи рассказывали, что это горные шаманы, приносящие кровавые жертвы. Лишь недавно стало известно, что это всего лишь выдумки. Так как монахи жили очень замкнуто, никто никогда не видел их, скрываемых за стенами монастыря. Еще полстолетия о них рассказывали ужасные вещи, а монастыря как такового уже не было. Так, осталось десяток монахов. Этот монастырь содержал при себе лечебницу для душевнобольных. Мне кажется, именно отсюда и слухи о братстве умалишенных. Когда в Крыму шли бои, красноармейцы ворвались в монастырь, разгромили и выжгли его полностью. За это очень многие комиссары поплатились жизнью.

– Почему? – слабым голосом спросил Никита.

– Потому что там были ценные сведения о лечебнице, о самом монастыре, о тех душевнобольных, что состояли на учете в этой психушке. После погрома монастыря, полгода спустя, среди развалин был замечен местными жителями монах. На вопрос путников, шедших мимо монастыря, он отвечал, что прислан богом ухаживать за могилами своих братьев. За безобидностью старика не трогают. Однако поговаривают, что он не столько за могилами ухаживает, сколько что-то охраняет. Уж больно не по-божески себя ведет этот божий человек. Слишком много тайн хранит его память, принятая от братьев по кресту.

Слушая дождь за окном, Никита волновался: а вдруг его ящичек-находка намокнет, заржавеет, и вовсе не откроется. Однако он напрасно беспокоился. В первый же солнечный день Никита вытащил из мокрых кустов свою находку. Принес в комнату и впервые внимательно осмотрел ящик. Он был сделан наподобие чемодана: две застежки и ручка, только жестяной из нержавейки. Сбоку ручки Никита обнаружил маленький шурупчик. Открутив его своим перочинным ножиком, мальчик открыл маленький ящичек, где лежал потускневшей ключ. Этим ключом Никита открыл чемоданчик. Изнутри крышка была обита красным бархатом, посередине портрет мужчины в военном мундире с аккуратными усами, зелеными холодными глазами. На самом чемоданчике мальчик нашел много писем с тяжелыми сургучными печатями на оборотах. Он попытался прочесть хотя бы одно из них, но почерк был отвратителен: буквы-крючки мало отличались друг от друга. Дальше шли какие-то грамоты, толстая папка, набитая писчими бумагами, разложенными по порядку датирования. Как предположил Никита, это был дневник, написанный все тем же непонятным почерком. На самом дне сложенная вчетверо лежала карта. Никита развернул ее и долго осматривал, но так ничего и не понял. Он взглянул на чемоданчик, теперь тот был пуст. Никита зачем-то повернул его вверх дном и потряс, что-то загремело внутри. Мальчик еще раз внимательно осмотрел находку. Ручка держалась крепко и не могла греметь. Застежки издавали другой металлический звук. Что-то гремело внутри чемоданчика. Он прощупал дно и нашел в самом шве небольшую атласную петельку. Никита дернул за нее, и бархатное дно чемоданчика выскочило. Внутри лежали два кольца, карманные часы, портсигар, большой медальон с изображением какого-то царя. Никита внимательно изучил каждую вещь в отдельности. На первом кольце была обнаружена запись «Аркадий и Елизавета. Только смерть разлучит нас». На втором кольце надпись «съпасѝ и съҳрани ӎѧ». Карманные часы открывались, внутри на черном бархате позолоченный орел с державой и скипетром внизу, вверху и по бокам только четыре зеленых камушка, вделанных в черный бархат, и две таких же зеленых стрелки, одна большая, другая поменьше. На крышке часов было изображение голубоглазой белокурой девушки и маленькая прядь волос. Вероятно, той самой девицы. Сверху часы были словно мрамор: красные, блестящие, полированные, на золотой, тонкой работы, цепочке. Портсигар был тоже золотым, внутри отделан зеленым атласом. Никита сложил все обратно в чемоданчик, закрыл его. Закрутил шурупчик. Всем этим он займется потом, когда приедет обратно в Севастополь. А сейчас нужно как следует спрятать этот чемоданчик. Мальчик вспомнил про чердак. Точно! Но как только он взялся за ручку, в дверь постучали. Никита замер, кто бы это мог быть. Тетя Зина никогда не стучит. Мама? Еще бы она стучала! Больше к ним никто не ходит. Мальчик с ужасом услышал, как кто-то возится с замком. Никита глянул в окно: на заднем дворе в высоких зарослях лопуха, полыни и амброзии стояла двуколка монаха. Никита открыл форточку и выкинул туда чемоданчик. Замок поддался, дверь открылась. Никита мягко приземлился рядом с чемоданчиком. В дом вошли. Никита, пригибаясь под окнами, выскочил на двор тети Зины. Быстро забравшись на мохнатую высокую сосну, Никита стал наблюдать за домом. Монаха все не было, через полчаса он вышел. Быстро прошел в маленькую сараюшку и вытащила оттуда лестницу. Откуда этот посторонний человек знает, где у них лестница. Старик забрался на чердак. Там он пробыл чуть более получаса. Спустившись и убрав лестницу, монах, осмотревшись по сторонам, сел на бричку и поспешно уехал. Пораженный Никита слез с дерева. Определенно, он искал чемоданчик, или то, что в нем лежит. А лежит там, по сути, немало.

Мальчик направился к пристани. Было решено спрятать чемоданчик в Севастополе, где у Никиты был собственный тайник под подоконником за грядушкой кровати. Теперь самое главное опередить маму и приехать быстрее нее. Никита успел.

Вечером он спросил у тети Зины:

– Скажи, а далеко до монастыря отсюда?

– Нет, пешком полчаса.

– А мне тот дедушка сказал, что день пути.

– Это он тебя в объезд повез, мимо пещерного хода. Специально, чтоб ты не ходил к развалинам. Он всегда так делает.

– Что же он там прячет?

– Наверное, то, что уцелело после пожара.

– А я сегодня его видел.

– Кого? Монастырь?

– Нет, монаха. Он приходил к нам сюда, домой, и лазил на чердак. Теть Зин, скажи, откуда он знает, что лестница стоит в сарае?

Соседка оторопело смотрела на мальчика. Потом медленно покачала головой:

– Н-не знаю.

– Он тут, видимо, часто бывал. Ты не знаешь, это шаманка твоя дружила с монахами?

– Наверное.

В дом вошла Татьяна, она только с работы, пыльная, уставшая, но оживленная и радостная.

– Никитка, сынок, завтра едем папку встречать, а потом в Енисейц к бабушке!

– Ура! – заорал Никита и повис на шее у матери.