Вторжение

Пролог

Наутро после торжества голова грозила расколоться на мелкие кусочки. И потому, едва простившись с объятиями Морфея, морщась от яркого света, Виталий встал с кровати и направился в сторону кухни. Мысли путались, но одно молодой человек понимал совершенно ясно: медлить было нельзя! Выпить, съесть – сделать хоть что-нибудь, чтобы унять головокружение и проклятую боль.

– Вот же меня угораздило… – задумчиво протянул Виталий, остановившись посередине коридора. Атласное свадебное платье его жены сиротливо лежало на полу, и он никак не мог припомнить, как так вышло.

Головная боль напомнила о себе яркой молнией, и, отпихнув платье ногой в сторону, Виталий прошел дальше… чтобы едва не упасть, зацепившись за полу собственного пиджака. Рукав важного предмета гардероба всякого жениха обвился вокруг щиколотки, словно удав, и никак не желал отпускать своего владельца.

Виталий топнул ногой. Покачнулся. Накренился. Уперся руками в противоположные стены, в последний миг не позволив телу мешком с костями рухнуть на пол. Когда мир вокруг перестал вращаться, молодой человек вздохнул и прислонился к стене. Такое положение показалось ему самым надежным, чтобы все же высвободиться из плена пиджака.

Нетерпеливо прошуршав окоченевшим языком по пересохшим губам, Виталий извлек из заветного ящичка на кухне спасительное лекарство. Выдавил таблетку в ладонь, на свой страх и риск потянулся к сушке, чтобы достать стакан.

К счастью, в чайнике нашлось немного воды, и с очередным вздохом облегчения молодой человек отправил спасательную команду в собственное нутро. Больше делать ничего не хотелось, и он плюхнулся на ближайший табурет.

Пришлось признать, что если вчерашний день тянул на звание лучшего в его жизни, то сегодняшний был самым отвратительным. Стоило ли этому удивляться? Пожалуй, нет. За белой полосой в жизни Виталия всегда следовала черная.

– И зачем вчера я так напился? – вслух задался Виталий закономерным вопросом и мысленно пообещал себе никогда так больше не делать. Алкоголь – зло! Сейчас он это понимал особенно хорошо.

С отступлением головной боли пришли воспоминания о случившемся накануне. Выкуп, ЗАГС, прогулка на Поклонке и смотровой на Воробьевых горах, фотосессия в каком-то парке у пруда, ресторан. И шампанское, шампанское, шампанское…

Нет, специально жениха никто не спаивал. Так получилось: гости произносили тосты, кричали «Горько!», поднимая бокалы. Виталий просто не мог отказаться! Шел на поводу, если угодно. А как же иначе? Глупо было делать не так, как от него ждали. Жизненный опыт подсказывал Виталию, что «выдающихся» людей многие старались избегать, а этого новоиспеченному главе семьи совсем не хотелось. Ведь теперь на нем лежала ответственность не только за себя.

– И все же, наверное, не стоило пить каждый бокал до дна, – пробормотал Виталий. – Кто-нибудь еще так делал?

Память подвела молодого человека, и вопрос остался без ответа. В голову потянулись мысли о другом: гости находились в куда более выгодном положении, чем он и Ирина. Они могли в любой момент покинуть банкетный зал, сославшись на долгую дорогу домой. Молодожены такое позволить себе не могли. Ресторан находился на противоположной от их подъезда стороне двора. И еще поэтому пришлось праздновать собственную свадьбу до победного конца.

Незадолго до завершения Виталий был уже так плох, что даже вышел танцевать, чего с ним никогда не случалось. Танцевать он не умел и не любил, и ради собственной свадьбы и Ирины не был готов изменить себе.

– Это все шампанское…

Несмотря на выпитое лекарство, голова взорвалась адской болью, стоило вновь мысленно представить стеклянный бокал с бело-голубым бантом на ножке, наполненный газированной жидкостью.

Последний бокал – не стоило его пить. Он точно был лишним!

К тому моменту зал уже почти опустел, Ирина задремала, облокотившись на стол, и никто не смог остановить Виталия, принявшего неожиданное предложение незнакомки, чье платье горело ярким пламенем на фоне унылых зеленых стен ресторана.

– Даша… Маша… Как же она назвалась?

Виталий тряхнул головой, оставив напрасные попытки вспомнить имя, и попытался припомнить хотя бы лицо таинственной красавицы.

Тщетно!

– Вот ведь бывает же такое?!

Виталий почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Уж не привиделась ли ему незнакомка?! Насколько реальным был тот огонек, на свет которого он полетел подобно ночному мотыльку?

– У нее были темные волосы… А, черт! Там было так темно, что у всех волосы казались темными!

Сухость во рту стала болезненной, и Виталий покинул свой насест, чтобы налить воды прямо из-под крана. От этой ли воды или от усиливающегося действия таблетки от похмелья, сознание молодого человека немного прояснилось, и он сумел вспомнить нечто странное, связанное с девушкой в алом платье.

Прося жениха поделиться с ней танцем, незнакомка будто не слышала его возражений, вновь и вновь произнося одни и те же слова незатейливого приглашения. В конце концов, Виталий уступил, не желая огорчить ее, и стоило им выйти в центр зала, как девушка прильнула к нему, обвила его шею руками и прошептала на ухо, нежно лаская кожу дыханием:

– Если бы это не была твоя свадьба или если бы ты не был счастлив в этом браке, ты бы стал моим мужем.

Виталий вздрогнул. Не тогда – тогда он был слишком пьян, чтобы уяснить смысл ее слов. Нет, молодой муж вздрогнул теперь, стоя посередине своей кухни и разглядывая фату своей жены, вероятно, зацепившуюся за ногу и случайно принесенную сюда им самим.

Подняв фату, Виталий в задумчивости помял ее в руках, отбросил на стол и отер со лба капельки пота.

– Она была пьяна, – решил молодой человек.

Простое и логичное объяснение показалось ему единственно верным. Ведь не могла же незнакомка в алом платье всерьез признаваться чужому жениху в том, что хотела бы видеть его своим мужем?!

Успокоившись морально и почувствовав, что физическая боль окончательно отступила, Виталий пошел обратно в комнату. Время было еще раннее, день – выходной, так что можно было подольше понежиться в мягкой постели в объятьях Ирины.

Виталий остановился в дверях и с очарованной улыбкой посмотрел на супругу, чья голова уже лежала на его подушке, а белесые волосы разметались по простыне, которой девушка была едва прикрыта.

– Красавица, – шире улыбнулся Виталий и осторожно, чтобы не разбудить, лег рядом с ней.

Глава 1

– Ой! Светик! Смотри, какая прелесть! – послышался голос Ирины из глубины белоснежного моря пышных юбок.

А вскоре и сама девушка показалась между двумя рядами вешалок. В одной руке она держала не слишком роскошное, но приятное на вид свадебное платье. Другой рукой поддерживала снизу большой живот, словно желая не только облегчить свое состояние, но и обратить внимание окружающих на свое «положение». Спустя два года после свадьбы Ирина и Виталий ожидали нового радостного события в своей жизни.

– Посмотри, сестренка, оно будто на тебя сшито! – продолжила девушка нахваливать платье. – И рост твой, и в плечах узко не будет. И рукава длинные, как ты хотела. Ты обязана его немедленно примерить!

Продавщица, услышав категоричное заявление Ирины, вмиг оживилась. До этого она лишь краем уха прислушивалась к разговору сестер, не считая нужным тратить силы и время на помощь в подборе наряда. Но раз старшая присмотрела что-то младшей, да еще и потребовала немедленной примерки, продавщица была обязана не упустить возможную продажу.

– Это очень популярная модель. Одно из лучших платьев в нашем салоне, – подошла она ближе. – К вашему типу лица и вашей фигуре оно подойдет идеально.

– Вот и я говорю, – закивала Ирина.

Но Светлана не спешила брать платье и идти в примерочную. Она не понимала что именно, но что-то сильно смущало ее в этом наряде, равно как и в самом полуподвальном свадебном магазине, в который привела ее сестра по настоянию матери. Тень недоверия схлестнулась с тенью сомнения на лице невесты, и Ира поняла, что нужно немедленно принять меры, иначе никакого платья они сегодня не купят!

– Свет, ну я же не говорю тебе его брать, – тихим вкрадчивым голосом запела девушка. – Ты просто примерь, а мы посмотрим. Надо же с чего-то начинать.

Продавщица согласно кивнула, и под их слаженным натиском Света сдалась.

Платье, действительно, было сшито будто по ней: оно превосходно облегало стройную талию, выгодно подчеркивало скромную грудь, за счет силуэта «русалка» делало Светлану заметно выше. Нежно-кремовый цвет ткани идеально подходил к тону кожи девушки и ее почти черным волосам, а жемчужный узор на подоле не выглядел вызывающе ярким и мог удачно сочетаться с самой простой фатой.

– Само совершенство! И стоит совсем недорого. Маме очень понравится! – улыбалась Ирина, заглядывая в примерочную, пока продавщица расправляла складки на подоле.

До хмурого выражения на лице невесты и до ее поникших плеч ни Ире, ни продавщице не было ни малейшего дела. Света же не осмеливалась выразить недовольство иначе.

Наконец продавщица закончила работу с невестой. Света покинула примерочную кабинку и поднялась на небольшой подиум, окруженный зеркалами. От единственного взгляда на собственное отражение девушке сделалось совсем тоскливо.

– Очень мило. Вам очень идет, – заверила продавщица.

Светлана кивнула, не поднимая головы. Она не могла допустить, чтобы продавщица или Ирина увидели слезинки в уголках ее глаз. Они могли неверно истолковать их как положительное потрясение. А случись такое, у невесты не осталось бы ни единого шанса, чтобы отказаться от выбранного сестрой платья – модного, прекрасного, но ничуть не приглянувшегося самой Светлане.

– Как быстро летит время, Светик, – тем временем со вздохом проговорила Ирина. – Кажется, еще вчера ты окончила школу, а сегодня уже выходишь замуж.

Света взяла себя в руки, резко вскинула голову и с фальшивой задорной улыбкой заверила:

– И в этом не отстаю от тебя!

– А ведь верно! Тебе же сейчас двадцать три, как и мне было, когда я выходила замуж. Вот так совпадение! Значит, поскольку ты все за мной повторяешь, я уже через два года смогу понянчить племянников?

Улыбка Светланы из задорной стала туманной, и, потупив взгляд, девушка едва слышно прошептала:

– Раньше. Определенно, раньше.

К счастью, Ирина не расслышала ее слов, слишком занятая изучением предстоящей покупки. Платье и фата не вызвали у нее никаких нареканий. Сама бы она, конечно, ни за что не надела платье такого фасона, но образ сестры смотрелся очень недурно.

– Учитывая, сколько за него просят… – протянула Ира и подытожила размышления финальным выводом: – Мама одобрит. Берем!

Продавщица охотно кивнула. Светлана до боли закусила губу, сдерживая слезы.

– А может, стоит еще посмотреть? – робко спросила она. – Мы ведь только пришли. Вдруг найдется что-то лучше?

– Лучше? Светик, лучше мы уже ничего не найдем! Поверь мне, в свое время я перемерила кучу платьев…

– Да, но это была ты. И прошло уже два года…

– Светик! – решительно оборвала сестру Ирина. – Год или два тут роли не играют. Свадебная мода куда менее переменчива, чем каждодневная. Так что поверь моему опыту: это платье – чудесно! Оно создано для тебя! И сколько бы ты не мерила, ты все равно сделаешь выбор в его пользу. Поэтому не будем зря тратить время и силы. Мне еще на УЗИ ехать сегодня.

– Так поезжай прямо сейчас, – вдруг раздался голос за спиной Иры, так что будущая мама даже вздрогнула от неожиданности. – А платья придете померить в другой раз, когда ничто не будет подгонять.

Ирина обернулась, готовая озвучить все, что она думает о человеке, посмевшем ее напугать и упрекнуть в том, что она думает о себе больше, чем о любимой младшей сестре. Однако ни единого слова не слетело с ее губ, когда она увидела говорившую.

Перед ней стояла Марина – бывшая одноклассница Светы и ее подруга по праздничной переписке в мессенджерах. Вот толькоэта Марина едва ли была похожа на ту, которую прежде знала Ира. Ничто в новой Марине не намекало на тяжелое прошлое девушки, в котором ей приходилось донашивать одежду за детьми маминых друзей и краситься на выпускной помадой, одолженной у подруг. Новая Марина, ухоженная, с иголочки одетая, с укладкой явно не из дешевого салона, была похожа на звезду с обложки глянцевого журнала, оступившуюся и случайно угодившую в непритязательный подвал со свадебными шмотками, где ее присутствие восхищало и удивляло одновременно.

–Давно не виделись! – приветливо улыбнувшись, поздоровалась Марина.

– Привет… Марина? – на всякий случай уточнила Ира. Получив утвердительный кивок, девушка добавила, жадно разглядывая изящную золотую брошь на платье знакомой: – А ты изменилась со школьных времен.

– Да. С тех пор много что изменилось, и я решила не отставать от остального мира.

Ира многозначительно хмыкнула. Марина пожала плечами и принялась с увлечением рассматривать платье младшей из сестер.

– Свадебный наряд… – мечтательно протянула девушка. – Пожалуй, только его мне пока еще не приходилось покупать. Но я читала пару статей про то, как нужно это делать. К выбору надо подходить тщательно и с особым вдохновением, которого ты, подруга, – Марина посмотрела на кислое лицо Светланы и закончила: – сегодня явно лишена.

Сцепив руки на груди, Марина отошла на пару шагов от невесты, окинула ее придирчивым взглядом, потом посмотрела по сторонам и заявила:

– Отвратительно.

Светлана и Ирина переглянулись, не сумев самостоятельно понять, касалось ли замечание Марины только платья или всего салона. Марина заметила их игру в гляделки и смилостивилась.

– Неудивительно, что тебе самой это платье не нравится, – обратилась она к Свете. – Ведь не нравится? Я права?

Светлана уверенно кивнула.

– Девушка! – окликнула Марина продавщицу, с опаской наблюдавшую за происходящим. Критика платья могла обернуться как покупкой более дорогой модели, так и отказом от всякой покупки! А продавщица уже рассчитала премию за прилежную работу и даже придумала, на что потратит ее.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – как можно любезнее поинтересовалась продавщица.

– Покажите нам что-нибудь менее массовое. Конечно, вряд ли у вас есть эксклюзивные модели, но даже платье из более высокой ценовой категории нас вполне устроит.

– Простите… А насколько «более высокой»?

– А сколько стоит это? – Марина кивнула на образец, все еще надетый на Светлану.

– Тридцать три. Со скидкой чуть меньше…

– Удвойте цену.

Ира ахнула.

– Это свадьба, – беззлобно усмехнулась Марина. – Невеста заслуживает быть красивой! К тому же еще может ничего не подойти…

В последнем замечании Ира усмотрела собственный спасательный круг и только из-за его наличия дала разрешение на просмотр новых моделей. Через пару минут продавщица принесла со склада три платья все того же фасона «русалка». Первое Марина велела сразу убрать с глаз долой. Два других позволила показать Светлане поближе.

– Какое больше нравится?

– Не знаю, – призналась невеста.

– Значит, будем мерить оба! С какого начнем?

От подобного предложения невеста побледнела, но все-таки сделала выбор:

– С этого.

Светлана нервно сглотнула и вытянула вперед руку, словно желая прикоснуться к чуду, но не осмеливаясь это сделать.

– Не бойся! Не укусит! – подбодрила ее Марина.

Невеста кивнула и дотянула руку до платья. Впрочем, вовсе не для того, что надеть его.

– Бог мой! Шестьдесят одна тысяча?! – воскликнула она, перевернув ценник, болтавшийся на тесемке. – Это же… Нет, Марина, извини, я не могу.

– Почему?

– А если оно мне понравится?

Марина не нашлась сразу, что ответить на такой весомый аргумент, и паузой в разговоре успела воспользовалась Ирина. Вопреки ожиданиям младшей сестры, она высказывала полное согласие с ее мнением! Последнее случалось так нечасто, что в результате возымело обратный должному эффект: невеста начала сомневаться в правильности принятого решения. Она привыкла подчиняться мнению старшей сестры и матери, а вовсе не слышать одобрение собственного.

Смятение, промелькнувшее в глазах Светы, не укрылось от Марины.

– Между прочим, настоящая… первая свадьба бывает только раз в жизни! Разумно ли экономить на таком событии, чтобы потом всю жизнь жалеть? – поинтересовалась девушка. – И ладно бы еще речь шла о какой-нибудь ерунде, вроде фаты или обуви – их все равно мало кто замечает. Но платье – это… Это, считай, визитная карточка не только невесты, но и всей свадьбы! Сколько бы лет не прошло, каждый гость будет его помнить! Неужели ты хочешь, чтобы твой наряд навевал всем мысли о желании сэкономить, а не о твоей красоте и очаровании?

Светлана не хотела. Она с самого начала не хотела экономить на платье! Но разве можно было в одиночку пойти против старшей сестры и матери?

– Нет, – качнула головой девушка, понимая, что больше не одна.

Марина улыбнулась, протянула ей наряд, и невеста быстро скрылась в примерочной.

– Не слишком-то красиво с твоей стороны навязывать ей свое мнение, – проворчала Ирина.

– Разве я ей что-то навязывала? – искренне удивилась девушка. – Я просто предложила ей поступить так, как она сама того хочет. Ведь это ее свадьба, а не твоя или Викентии Марковны.

– Это верно, – согласилась Ирина.

Ссориться с Мариной и портить настроение себе и малышу ей не хотелось, и чтобы окончательно вернуть беседе дружеский настрой, Ира заметила:

– Кстати, твое платье тоже ничего.

– Спасибо!

– Из летней коллекции?

– Да.

– Дорогое или по скидкам удалось урвать?

– Я могу себе позволить не ждать скидок, – лениво откликнулась Марина.

Ира не удержалась и громко присвистнула.

– Помнится, в школе ты только их и ждала, – скосив взгляд на правую руку Марины и, не увидев там обручального кольца, девушка спросила: – Нашла хорошую работу?

– Или получила богатое наследство, – холодно бросила Марина.

От ее безмятежности и хорошего настроения не осталось и следа, и Ира решила не доискиваться до правды. Скандал им со Светой сейчас совсем не был нужен. А именно он и случился бы: в памяти Иры еще были свежи собственные воспоминания о Марине и Светины рассказы о том, какой резкой может быть девушка, когда внимание окружающих раздражает ее, а вопросы касаются тем, на которые она не желает говорить.

К счастью, неловкое молчание не продлилось долго. Шторка примерочной кабинки отлетела в сторону, и взорам девушек предстала невеста.

– Ну? Что я говорила? По-моему, это именно то, что тебе нужно, Света! – одобрительно кивнула Марина. – Сама-то что думаешь?

Светлана просияла и выпалила на одном дыхании:

– Спрашиваешь? Это платье – мечта!

– А ты что скажешь? – спросила Марина Иру, понимая, что без ее одобрения платье Света не сможет купить.

– Мы ведь договаривались, что ты не будешь выглядеть лучше меня! Вечно младшим достаются все сливки, – проворчала девушка.

Света счастливо рассмеялась. Из уст сестры этот упрек означал согласие.

Расплатившись, девушки вышли из салона и остановились на верхней ступени лестницы. В тени июльский зной напоминал о себе только духотой, но даже этого хватило Ирине, чтобы почувствовать головокружение после незначительной физической нагрузки. Тяжело дыша, она оперлась на перила и простояла так несколько минут, пока Марина и Света радовались встрече в паре шагов от нее.

– Ничего-ничего! Еще пара дней, и я тоже смогу порадоваться, – с надеждой пропыхтела будущая мамочка.

– Может, съедим по мороженому? Тут как раз за углом палатка есть, – предложила счастливая невеста. – Заодно и встречу отметим!

– Я за! – согласилась Ира.

Но Марина, к их общему удивлению, отрицательно покачала головой. Перевесив сумку на другое плечо, она с грустью пояснила:

– Я здесь по делам. Увидела, как вы спускаетесь в салон, и решила подойти: все-таки мы давно не виделись. Но дольше задержаться не могу. Может, как-нибудь потом встретимся.

– А почему бы нам не встретиться на свадьбе? – вдруг предложила Света.

– Ой!

– Никаких «ой!»

– Даже не знаю…

– Да, что тут знать?

– Удобно ли это?

– Конечно, удобно! Вообще, мне надо было тебя еще раньше пригласить.

Марина собралась озвучить очередное неуверенное возражение, и в разговор вмешалась Ира.

– Да, соглашайся уже! – поторопила она. – Хочу мороженого и на УЗИ!

Света и Марина рассмеялись.

– Ладно! Чего не сделаешь ради беременной сестры подруги, – улыбнулась Марина.

Глава 2

Викентия Марковна была непростым человеком. К ней было сложно подступиться, равно как сложно было и освободиться от ее заботы. Знакомые утверждали, что виной тому ее твердый характер, присущее упрямство, порой переходящее рамки разумного, и жизненный опыт, полученный при таких обстоятельствах и в таких условиях, что иные и вовсе не сумели бы сохранить желание жить.

Родилась Викентия Марковна в маленькой деревне, и с молоком матери впитала любовь к земле и простой жизни в отдаленном поселении. До семнадцати лет она жила с родителями, во всем им помогала, не забывая, впрочем, и о себе. Викентия хорошо училась, много читала, не оставалась в стороне от общественных мероприятий.

Викентии казалось, что она неплохо разбиралась в людях и жизни, поэтому, окончив школу с серебряной медалью, по совету отца девушка отправилась покорять столицу. Она ничуть не сомневалась, что ее ждет успех. Однако, очутившись в каменных джунглях, Вика испытала шок и сознала всю незначительность своего существования. В последующие несколько дней, пока проходили вступительные экзамены, ей пришлось не просто научиться смирять свою гордость, ей пришлось переступить через себя так, чтобы стать тем, кем она, в сущности, и была – обыкновенной деревенской девчонкой, не слишком красивой, но и не дурнушкой, не слишком умной, но и не глупой, не слишком смелой, но и не трусихой, не умеющей дать отпор столичным задавакам.

На третьем курсе института Викентия познакомилась с молодым человек с параллельного потока. Геннадий был хорош собой, как и Викентия, приехал покорять город из тихой деревни. Общие взгляды и общие интересы, в конце концов, сыграли свою роль, и невинное увлечение молодых людей переросло в настоящую любовь. По окончании учебы Викентия и Геннадий поженились. Поскольку в Москве никому из них «зацепиться» не удалось, а до дома Геннадия от столицы было дальше, чем до дома Вики, они уехали жить к родителям девушки.

Соседи утверждали, что лучшей пары в целом свете было не сыскать! Называли их самой красивой московской семьей.

– Почему же «московской»? – удивлялась Викентия. – До Москвы от нашего дома двести километров.

– До Москвы-то от нашей деревни далеко, – отвечали знающие люди. – Да вам в нашей деревне скоро тесно станет, вы и подадитесь в город.

Отец девушки (мать ее к этому времени умерла) не мог нарадоваться на зятя: работящий, отзывчивый, послушный. Викентия ни в чем не знала отказа: любящий супруг готов был каждый день носить ее на руках.

Спокойная, размеренная, знакомая с детства жизнь заставила Викентию забыть об уроках, которые усвоила она в годы своего обучения в столице. Гордость подняла голову в ее душе, Викентия вновь стала считать, что не существовало иного мира, кроме того который окружал ее. Она верила в его незыблемость так крепко, что оказалась неспособна заметить первые тревожные звоночки, предрекающие крах. Да и стоило ли придавать значение бутылке самогона на столе за ужином? Ведь отец Викентии всегда выпивал, зная меру и не теряя головы.

Неведение длилось почти шесть лет после окончания института, пока случай не открыл девушке глаза на ужасную истину: ее муж – алкоголик.