Мотыльки, порхающие над пламенем

У Насти получилась похожая история. Закончила учёбу, брат купил ей всё, что нужно было для работы: бархат, золотые и серебряные нити, жемчужные бусины. Настя сшила платье, достойное самой богатой дамы. Она знала, что теперь нужна реклама, чтобы привлечь заказчиков. Но как её сделать? Объявления в журналы? Там всё равно не покажешь всей красоты изделия. Потом придумала. Взяла тонкую дощечку, прибила её к черенку от лопаты и написала крупными красивыми буквами:

ПЛАТЬЕ СШИЛА САМА

ПРИНИМАЮ ЗАКАЗЫ

Попросила Никиту проводить её в город. Парень поднял было её на смех, но потом вспомнил, что её советы всегда оказывались полезными, поэтому посчитал себя обязанным ей помочь. Целый день Настя ходила по улицам города в сшитом ею платье. Люди провожали её восхищенными взглядами, охали и ахали:

– Вот это мастерица! Платье достойное самой царицы.

Но ни одного заказа Настя не получила. Измученная, расстроенная, взвинченная, зареванная, Настя вернулась домой. Брат и отец не знали, как её успокоить:

– Правду люди говорили, мастерица ты отменная и платье твоё под стать царице. Но где же ты в нашем городе цариц-то видела? Тебе нужно что-то красивое, но поскромнее придумать, и успех тебе будет обеспечен.

Настя злилась, слушать никого не хотела. Но через несколько дней пришла в себя от неудачи и стала раздумывать над словами брата и отца. Взяла карандаш, краски, альбом и начала придумывать фасоны платьев для обычных женщин разного возраста, в том числе и для девочек. И принялась за работу. К осенней ярмарке была готова целая коллекция платьев. И чудо! В первый же день к ней подошла хозяйка магазина одежды и купила сразу всю коллекцию, потом сделала заказ и дала задаток. А потом заключила с ней контракт на длительный срок. В общем жизнь налаживалась и скоро семья смогла купить коня молодого, сильного.

Настя думала, что зря ходила по городу, но нет. Заметил её один купец. Подумал: "Вот это девица! Красоты необычайной! С такой красоткой все двери для меня откроются, связи наладятся. А мастерица какая! С такой женой никакая беда не страшна, никакое разорение. С её-то умением любую дыру в бюджете сразу залатать можно."

В тот же день подойти к ней не решился. Думал, блажь пройдёт. Но блажь не прошла. Стоит она у него перед глазами, думает о ней до умопомрачения. И, наконец, решил её отыскать. Отыскал. Подъехал к дому. Подошёл к крыльцу, а открыть дверь не смеет. Сердце так колотится, что пол на крыльце заходил под его ногами ходуном, как на палубе корабля.

– Что это со мной? Не мальчишка уж, чтобы так волноваться перед дверью в деревенскую избу. Разволновался так, будто в царские хоромы войти должен. Ни перед деревенской девкой окажусь, а перед её величеством. Кто они такие? Голодранцы. Посулю ей красный шелковый сарафан и она ко мне на шею кинется. Отец будет против, пообещаю ему корову или лошадь. Для меня это мелочь, а для них целое богатство.

Успокоив себя, расправил плечи, решительно толкнул дверь и оказался в просторной горнице. Посреди стол, за столом двое: молодой и постарше. Видно отец и брат. А вот и она сама, предмет его вожделения. Сарафан в цветочек, кофточка белая вышитая, на голове ленточка красная, а вокруг шеи нитка красных стеклянных бус. А сама какова: глаза синие большие, ресницы черные, густые длинные, кажется, что она с трудом веки поднимает, брови тонкие чёрные, будто нарисованы, носик точёный, а губки пухлые, алые, волосы цвета червонного золота, крупными волнами по плечам и по спине струятся. Да разве красоту такую в ситцевые наряды надо одевать! Шелка, парча да бархат, бриллианты да золото и вокруг шеи, и на голове.

Поклонился купец, поприветствовал:

– Здравствуйте, люди добрые.

Ему вежливо ответили.

– Пришел я к вам с добром.

 И к отцу обратился:

– Вы ведь отец Настеньки?

– Да. А что?..

– Как увидел я вашу доченьку, чуть умом не повредился, так она мне понравилась. Отдайте её за меня. Знаю, что приданого за ней нет, да я готов сам за неё заплатить, чем только хотите. Ей у меня хорошо будет. Я богат, челяди у меня целый дом, ей делать ничего не придётся. Одевать её буду как куклу, носить на руках буду. Лучше любой принцессы жить будет.

Отец выслушал. Испугали его слова гостя. Побоялся, что дочка на его посулы купится. Чтобы он не говорил, а счастья у неё там не будет. Сказал уклончиво:

– Ей, дочке моей, решать. Я никогда не шёл против её воли и сейчас не пойду. Подумай, дочка, прежде, чем решить.

А Настя и говорит:

– Ко мне в этом доме хорошо относятся, не хочу отсюда уходить. Всякие дорогие побрякушки мне тоже ни к чему. И носить на руках меня тоже не надо. У меня, слава господу, ноги крепкие.

– Ах, красавица, какие же маленькие у тебя запросы. Побывала бы ты в моём доме, по-другому бы заговорила. Это разве дом? Лачуга.

Засверкали гневом вдруг очи Настеньки, заговорила она, едва сдерживая себя:

– Это мои запросы, под ваши не собираюсь подделываться. Мне удобно сидеть на этом стуле, мне мягко и сладко спать на моей кровати. Здесь меня никто ни разу не обидел. Меня не упрекали, если я вдруг просплю поутру, если я что-то сделаю не так или о чём-то ненароком забуду. Меня здесь на руках не носят, поэтому у меня крепкие ноги. На меня не надевали дорогие побрякушки, как ошейник на собаку или ярмо на быка. А если бы Вы знали, как я ненавижу бриллианты, как я ненавижу одежду из бархата и шелка, которой мачеха моя набивала свой сундук, Вы бы не осмелились соблазнять меня всем этим барахлом. Да, я здесь работаю: копаю землю, таскаю навоз, топлю печь, готовлю, мою, чищу, дою коров, кормлю кур. Но я всё это делаю с удовольствием, потому что это необходимо для меня и для тех, кто меня любит и кого люблю я. Я всё делаю по собственной воле и потому считаю себя свободной, а раз я свободна – я счастлива. Мои брат и отец не боятся чужого осуждения, когда помогают мне в работе, потому что хотят, чтобы у меня было время и погулять, и заняться любимым делом. А вы меня сейчас стараетесь купить, как куклу на рынке, а потому я буду обязана жить, подчиняясь вашей воле, а не своей. А что у вас на уме, я не знаю и знать не хочу. Идите к девушкам, которые будут с удовольствием плясать под вашу дудку. Выбирайте среди них, а я не для Вас. Нельзя морскую рыбу бросить в речную воду и наоборот. Так и я, как вольная птица вдруг попадает в клетку, хоть она и золотая, тут же погибает. Не для Вас я.

Купец слушал и ничего не понимал: "Почему такая птичка не хочет жить у меня в доме в роскоши и праздности? Дура что ли совсем?"

Посмотрел ещё раз на Настю: "Ох, до чего же хороша! Выкрасть что ли её?"

Но увидев гневный и гордый взгляд Насти, подумал: "Нет, ничего не выйдет. Намучаешься только с такой ведьмой."

Вышел купец из дома злой, униженный: "Голодранцы, а туда же… не нужны наряды, не нужен дворец. Свобода ей, видите ли, нужна."

Усмехнулся, садясь в бричку.

– Да, у меня не забалуешь. Ни воли, ни самоволия не потерплю. Привык всех в кулаке держать. Ох, а до чего же хороша! Никогда не забуду. Лебёдушка белая… А я коршун. Как есть коршун. Как нам в одном гнезде ужиться? Куда же ты полетишь, птичка вольная? С кем совьешь гнёздышко? С кем птенцов высиживать будешь?"

И вдруг, неожиданно для себя, пожелал ей счастья, и почувствовал облегчение. Наверное потому, что сердце его вытеснило из себя вожделение и заполнилось настоящей любовью: "Она умница. Правильно, не стоит морскую рыбку пересаживать в аквариум."

Ни с чем ушёл купец, а Никита, который присутствовал при разговоре, с насмешкой спросил у Насти:

– Что же ты отказалась от такого жениха? Цену себе набиваешь?

Настя задохнулась от неожиданности: никогда такого она от Никиты не слышала. Гнев ещё неостывший от только что законченного разговора, закипел в ней с новой силой:

– Дурак! – крикнула она и слезы брызнули из её глаз. – Болван! Идиот!

И, не сдержав рыданий, бросилась к себе в комнату. Тут она дала волю слезам.

– Что это с ней? – спросил Никита у отца, который слышал их перебранку.

– А зачем ты с ней с такой насмешкой разговаривал? Почему ты вдруг такое себе позволил?

– Не знаю, что со мной случилось. Не пойму, почему так озлобился.

– А не из ревности ли? – спросил вкрадчиво отец.

– Из ревности? – переспросил недоумённо Никита. – Ты на что намекаешь?

– Ни на что я не намекаю. Сразу видно, что ты в неё влюблён до беспамятства. Я же видел, с какой ненавистью ты смотрел на гостя, как кулаки сжимал, да зубами скрипел.

– Как влюблён? Она же моя сестра.

– Хватит выдумывать. Ты же прекрасно знаешь, что вы не родные.

Никита вздохнул, глаза повлажнели:

– Может и влюблён. Ну, куда мне до неё. Она вон каких женихов выгоняет. А я кто?

Вот так вот сам и решил? Даже у неё не спросил? А может быть, ты и есть тот самый единственный? Иди к ней, успокой.

– Нет, не пойду. Боюсь.

– Чего?

– Гнева её.

– Ну, здесь, как в бой. Кто боится, тот проигрывает.

Встряхнулся Никита и бросился в атаку. Вбежал к Насте, говорит нежно, просительно:

– Прости меня, Настенька. Приревновал я тебя к купцу. Слушал тебя, его.. и до смерти боялся, что ты согласишься на его уговоры, а я люблю тебя.

Настя перестала рыдать, подняла на Никиту заплаканные глаза и спрашивает:

– Как любишь? Как брат сестру?

Он выдохнул, словно зажал в кулак свою робость:

– Мне очень хочется тебя своей невестой назвать. Да где мне до тебя. Ты такая красавица и умница. А я что могу тебе дать?

– У Насти снова потекли слёзы:

– Что можешь дать? Да ты только что дал мне всё, что мне надо.

– Всё? – растерянно переспросил Никита

– Конечно всё. Дурак и есть дурак. – сказала Настя с особой нежностью. – Ведь ты только что сказал, что любишь меня, а твоя любовь – это всё, что мне нужно.

Они вышли в гостиную, держась за руки, объявили отцу:

– Батюшка, мы теперь не брат и сестра, а мы теперь жених и невеста.

Отец ни слова не сказал. Радость захлестнула его. Он снял со стены икону, перекрестил их ею:

– Благословляю вас, дети мои!

Только через год Настя с Никитой обвенчались, а еще через год у них родился первенец, еще через два года родилась дочка. Большая семья была у Никиты с Настей: три сына и три дочери. Снова ожил старый дом. Детский смех и беготня маленьких ножек – эликсир молодости для деда. Возится он с малышами, а иногда вдруг со стыдом вспоминает, как хотел уехать и бросить маленьких Настю и Никиту. Позор!

Семья большая, тесно стало. Построили второй этаж. Внутри весь дом отделали на зависть. Ещё бы! С таким-то мастером и помощниками-сыновьями. Мальчишки учились столярному делу на практике. Роскошная мебель стояла во всех комнатах. А девочки у мамы учились вязать, вышивать, шить. У всех одежда была на загляденье. Про учёбу не забывали, родители сами обучали детей читать и писать. Прививали любовь к чтению. В доме всегда было много книг, и поучительных, и развлекательных. На чём другом, а на книгах не экономили. Эта дружная семья не только работать умела, но и отдыхать не забывала. Любили праздники, народные гуляния. По вечерам кто-то расходился по своим комнатам почитать или на пару поиграть в шахматы или шашки, а остальные собирались вокруг большого стола в гостиной поиграть в настольные игры: лото, домино или карты. Карты, если к ним относиться без азарта, очень хорошо развивают сообразительность и память. Никто из детей картежником не стал.

Землю не забывали. Малышей сразу же приучали землю обрабатывать. Для них это было естественным делом, как есть, пить, так и поработать. Скотину тоже растили. Богатый, сытый дом был благодаря своему труду.

Но для деда вдруг настал чёрный день. Кто-то из домочадцев придумал деда отстранить от всех дел, от всех забот. Кто придумал, что любовь к нему надо так выразить? Только все сговорились и слышал бедный дед одно и тоже:

– Дедушка, зачем тебе это делать? Дай я сделаю, а ты иди отдохни.

Дед возражал:

– От чего же я отдыхать-то буду, если ничего не делал?

– Всё равно, посиди или погуляй.

Ничего не разрешали делать, даже двор подмести, даже воды из колодца принести. Думали, что берегут деда, а он понял только одно: ни на что он не годен, отстранили его от общего дела, он никому не нужен. Боли сильнее этой у него никогда не было. И вспомнил он, что только одна душа любит его и ждёт, душа покойной жены. И вот, чтобы как-то ослабить свою боль, стал он каждый день ходить к могиле своей любимой волшебницы. Сделал скамейку, врыл её в землю рядом с могилой и по нескольку часов проводил возле могилы. Разговаривал с милой, которая даже после смерти умела оберегать и их дочку, и его самого. Вспоминал о прекрасных днях, проведённых вместе. Просил прощения за то, что вывел её из леса. И весной, и летом, и осенью, и зимой в любую погоду приходил он сюда и никогда даже шапки не надевал. Ветер раздувал его седые волосы, снег падал на голову или дождь лил, гроза, пурга – ничего не могло его остановить посетить могилу. Как-то его попробовали в непогоду привести домой, но он рассердился:

– Вы, что же, всё у меня отняли, я вам больше не нужен. Вы и волю мою хотите у меня отнять, отнять единственное, что у меня осталось: общение с душой моей любимой. Ей-то я нужен, не то, что вам всем. Она меня ждёт каждый день, а каждую ночь она ко мне во сне приходит. Уходите и не трогайте меня.

Сильнейшая душевная боль превозмогала боль физическую, и он не замечал, как болят у него легкие и сердце не справляется с обидой на детей и внуков. И вот, однажды, не вышел он к завтраку.

Он, вообще-то, всегда нехотя принимал пищу, нехотя приходил к столу, но в этот день он не вышел совсем. Родные бросились в его комнату и увидели, что он мертв. Только на лице его застыла счастливая улыбка. Все поняли: он встретил, наконец-то, ту, которую любил больше жизни. Он теперь обрел счастье.

Его похоронили рядом с женой. Но, кажется, его дети и внуки так и не поняли, какую смертельную рану нанесли они своему отцу и деду под видом любви и заботы.

– Ну вот, – сказала бабушка, – и вся сказка. Как же ты, внученька, её поняла?

Я ответила:

– Я поняла, что нужно любить: любить своих близких, любить учиться, любить свой труд. Только ты, перед тем, как рассказать мне сказку, сказала, что драгоценности счастья не приносят. Но в твоей сказке бриллианты тоже выручают людей.

– Ты правильно сказала: выручают. А ты помнишь, как они появились в семье. Они не были украдены, из-за них никого не убивали. Они появились по воле любящего сердца волшебницы. Эти бриллианты просто символ, символ любви и добра. Так как же получилось, что из-за них чуть не погибла маленькая Настя, а ее мачеху убили? Из-за них ювелир приказал своим охранникам ограбить Ивана. Благодаря им Иван построил себе добротный дом, а Никита и Настя научились любимому ремеслу. Так в жизни и бывает: хочет сделать добро, а получается зло. Так же, как огонь: с его помощью готовят пищу, обогревают дом, а чуть зазеваешь, и от него же дом может сгореть. А вода: без нее нельзя жить, но она же является виной потопов, кораблекрушения и цунами. Вот так и добром нужно пользоваться осторожно, как стихией. Не даром же говорят, что глупый не может быть добрым. Дети и внуки охотника любили его, а сделали его несчастным и приблизили его смерть.

– Так что же? Не нужно любить и делать добро?

– Так говорить все равно, что нельзя пользоваться водой и огнем. Надо, обязательно надо. Ты сейчас читай хорошие книги. Они научат тебя и любить, и творить добрые дела. И тогда в твоей жизни будут происходить действительно волшебные события. Поживешь, сама в этом убедишься. А вот ради чего ты будешь делать добро? Ради людей или ради волшебных событий? Смотри, не ошибись в выборе!…

Дивный цветок

(Сказка)

На солнечной опушке леса в траве затерялся цветок. Нет, это слабое растеньице с тонким стеблем и едва завязавшимся бутоном ещё нельзя было назвать цветком, цветком оно ещё только должно стать, а каким оно будет, оно и само не знало. Да это и мало волновало его. Ведь жизнь вокруг была так прекрасна, что не успевало растение радоваться всё новым и новым открытиям. Синее бездонное небо раскрывало над миром свой гигантский шатёр, улыбающееся солнце по-матерински ласкало его своим теплом, на все хватало любви у щедрого светила и под его лучами разрастались травы, разряжая себя в неприхотливые цветы, пышные кусты и деревья украшали себя всё новыми и новыми побегами. Ах, какими красивыми они казались нашему бутончику. Вот этот цветок совсем синий, как небо, а этот такой, как сгусток солнечного луча, а вот этот розовый, как сама заря, а вот там белый, словно кусочек облака упал в траву. Сколько их, этих цветов, куда не бросишь взгляд, все цветы, цветы, один красивее другого.

Но, однажды, когда солнце только начинало пробиваться сквозь ночную тьму, разрывая ее своими лучами, наш цветок проснулся, радуясь приближению нового дня, стал осматриваться вокруг себя. Цветы еще дремали, закрыв свои бутоны. И вдруг… от изумления у нашего бутончика перехватило дыхание и замерло сердце: он увидел цветок неземной, невиданной до сих пор красоты. Словно кусочек радуги распустился среди травы. Он вбирал в себя красоту сразу всех красок: и синь неба, и багрянец зари, и золото солнца, и зелень изумруда. Его прозрачные лепестки сияли ровно и ярко. Только несколько мгновений распускался цветок, а потом исчез. Но растение, не могло никак опомниться, пораженное видением небывалой красоты. Целый день, как во сне пробыл наш цветок, без конца вспоминая все подробности прошедшего утра. Он всё оглядывался на то место, не появится ли снова изумительный цветок, но цветка не было. "Уж не приснился ли он мне?" – думал бутончик. – Да, наверное, приснился". А забыть дивный сон растеньице не могло: "Какой красивый, какой необыкновенный! Увидеть бы его ещё хоть один разок." – мечтало оно. Впервые провёл наш бутончик беспокойную ночь, а чуть забрезжил рассвет, снова распустился на том же самом месте дивный цветок. Снова бешено заколотилось сердечко у нашего бутончика и несколько мгновений он снова любовался невиданной красотой. Опять целый день скромное растение жило только воспоминанием увиденного, не успевая перебирать в мыслях подробности случившегося и мечтая снова увидеть свой кумир. А утром, на заре снова распустился любимый цветок, на несколько секунд показав свою несравненную красоту.

– Что за цветок? – спрашивал себя бутончик. – Как его зовут? Кто бы мог мне об этом сказать?

Но некого было спросить.

Пришлось превратить своё обожание в глубокую тайну. Ведь в самом деле, как он, скромный невзрачный бутон, мог осмелиться хотя бы любоваться такой красотой.

– Да, это кощунство, – думал бутончик, с невыразимой тоской оглядывая себя. – Что я из себя представляю? Ничто. – повторял он с отчаянием.

Но нет любви, которая бы не хотела взаимности. И нашему бутону так захотелось, чтобы чудный цветок обратил на него внимание, чтобы хоть заметил его существование.

– Как бы мне хотелось быть красивым, а ядаже не знаю, какого цвета будут мои лепестки, – думал он. Впервые он задумался над тем, каким же он может быть. Желание стать красивым настолько, чтобы его заметили, былотак велико, что он почувствовал в себе огромную силу.

– Я буду красивым, – решил он. – Я могу быть красивым и сильным.

И в самом деле с каждым днём он всё больше чувствовал, какналивался соком его стебель, как поднимался на стебле бутон, всё выше, туда, где больше солнца, где дуют ветра, а все травы и цветы остались теперь там, внизу. Да, ему здесь свободно, хотя и немного одиноко. Он чувствовал, как зреют внутри его сильные и большие лепестки. Он должен был уже вот-вот раскрыться. С трепетом он ожидал этого часа. Все надежды были связаны с этим ожиданием. По-прежнему он просыпался рано утром, чтобы полюбоваться своим любимым цветком. Столько радости доставляли ему эти тайные восторги и столько же печали, ведь сам он был таким незаметным. И вот наступило утро, когда лопнул вдруг бутон, лепестки развернулись и раскрылись мощным цветом.

Неподалеку рос раскидистый куст шиповника. Каждую весну он покрывался розовыми пятнами благоухающих цветов и каждую осеньяркими красными плодами. Он снисходительно смотрел на окружающие его цветы. Нет, он не чувствовал к ним презрение, цветы есть цветы, даже самые скромные, он не страдал высокомерием, для этого он был достаточно благоразумен, но ничто не трогало его, не вызывало его восхищения. Но это утро он запомнил навсегда. Едва проснувшись, он увидел цветок такой красоты, что не смог сдержать возглас восторга:

– Да ведь это же лилия! Садовая белая лилия! Как этот капризный цветок попал сюда? Как хватило у него сил распустится здесь, в этой глуши, с такой дивной силой?

Да, наше растеньице, скромное и незаметное, превратилось в великолепный, царственный цветок. Но сама Лилия не очень-то верила в свою красоту. Ей было важно только одно мнение на свете, мнение цветка, который распускался на заре и который полонил её сердце своей несравненной красотой. Это было утро надежд. Лилия с волнением ожидала, когда раскроется её любимый цветок, заметит ли он теперь её? А вдруг заметит? При этой мысли у неё кружилась голова от счастья, которого она так жаждала. Да, он вдруг увидит еёвосхищённым взглядом и спросит:

– Как тебя зовут, милый цветок?

И Лилия, волнуясь, ответит:

– Лилия. А тебя как зовут?

И он назовет ей своё имя.

Целый день потом она будет мечтать о встрече и каждое утробудет раскрывать свои лепестки только для него, как он для неё. Она не будет больше одинокой, все дни будут солнечными, счастливыми, все дни будут сплошным ликованием. А вдруг нет? Не заметит. При этих мыслях сердце холодело и лепестки склонялись, как под тяжестью неизбывного горя. Прошёл день в надежде и сомнениях. Пришла беспокойная ночь ожиданий и тоски. И вот забрезжил рассвет. Медленно стал распускаться радужный цветок. Вот он совсем раскрылся. Лилия устремила свой взгляд туда, внутренне напрягаясь от ожидания. Вот он, он наступит этот момент, от которого зависела её судьба. Она ждала, что вот сейчас он заметит её, позовёт, но нет… Цветок снова закрыл свои лепестки, он не заметил Лилию. Сникла несчастная Лилия. Словно роса скатилась с лепестков горючая слеза. Целый день прошёл в тоске и отчаянии. На следующее утро, когда Лилия вновь увидела свой любимый цветок раскрывшимся, она вдруг решилась и крикнула сама:

– Цветок, ты распускаешься только на заре, а я давно уже люблю тебя. Скажи мне, как тебя зовут.

Звонкий чистый голосок Лилии разнесся по опушке. Лесное эхо подхватило её мольбу и повторило, рассыпаясь до самых дальних уголков: Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Как тебя зовут? Как тебя зовут? Как тебя зовут? Обеспокоенные цветы и деревья проснулись и долго прислушивались к эху, которое разносило по лесу чьё-то отчаяние и мольбу. Куст шиповника узнал голосок Лилии и загрустил, поняв, что не к нему обращала она свой отчаянный призыв. И только радужный цветок ничего не ответил, словно ничего не слышал. Медленно закрыл свой бутон, не обращая внимания на признание прекрасной Лилии. Лилия совсем загрустила. Она по-прежнему любовалась своим цветком каждое утро, но никогда больше не звала его, чтобы не докучать ему своими признаниями. Шли дни.

– Как ты красива, – говорили цветы, обращаясь к Лилии.

– Разве я красива? – думала Лилия, – Нет, я совсем не хороша. Ведь он не любит меня.

Люди, проходя по поляне, останавливались, говорили восторженно:

– Какой красивый цветок! Откуда он здесь?

И никто не решался сорвать Лилию. Когда люди говорили так, Лилия радовалась:

– Это говорят о моём цветке. Да, он действительно хорош, им нельзя не восхищаться. Такого другого цветка больше нет на свете.

А Шиповнику всё не давало покоя признание Лилии, но он не решался спросить у неё об этом. Он всё время грустил. Он недоумевал: неужели её не любит тот, кому она отдала свое сердце? Как можно не заметить, не полюбить этот прекрасный цветок? К тому же ещё с таким нежным и верным сердцем.

– Но вот однажды Шиповник всё-таки решился:

– Почему ты всё время грустишь, милая Лилия? – спросил он с участием.

Как он и ожидал, Лилия ответила уклончиво:

– Я не грущу, это только кажется.

Но Шиповник не сдавался:

– Прости меня, что я задам тебе этот вопрос, он покажется тебе нескромным, но мне так хочется помочь тебе. Скажи мне, кого ты звала однажды ранним утром?

Лилия смутилась, но потом, не в силах больше переживать в одиночестве свою неутоленную жажду любви, она рассказала Шиповнику всю правду.

– И он не ответил? – изумился шиповник. – Ведь здесь нет ни одного цветка, который не смотрел бы на тебя с восхищением, все готовы отдать тебе своё сердце.

– Ты не видел того цветка, – со вздохом сказала Лилия. – Если бы ты видел его, ты бы понял, что нет ничего на свете достойного такой несравненной красоты. Но он скромен. Он распускается так рано и так ненадолго, словно боится, что все остальные цветы померкнут в сравнении с ним. А я что? Я не лучше, чем все остальные, даже хуже, бесцветная, с толстыми грубыми лепестками, и с прямым, как столб стеблем. До сих пор не могу понять, как я осмелилась напомнить ему о себе, как могу на что-то еще надеяться.