Колье с изумрудами

Меня зовут Алевтиной. Имя, как имя, не самое распространённое, конечно, но и не такое редкое, как, допустим, Марфа или какая-то там Казилина. А вот фамилия у меня… Воробьихина… Не Воробьёва, не Воробейчикова, а именно Воробьихина. Хотя, если бы была Воробьёва, что бы от этого изменилось? Ох, и намучилась я с этой фамилией в моём не очень далёком детстве.

Как только меня ни дразнили: Воробьиха, Воробей, Воробушек… И это ещё самые ласковые прозвища. Из-за этих дразнилок я даже стала посещать секцию каратэ. Но сейчас я об этом не жалею. Могу от любого хулигана отбиться. Вот только на соседа ни рука, ни нога как-то не поднимается.

– Аля, Аля, Алевтина,

Черноглазая дивчина!

Выходи, красавица,

Ты мне очень нравишься.

Вот опять! Надоели его бесконечные частушки. Я торопливо закрыла окно. Хотя надо признаться, голос у него красивый и поёт он хорошо.

– Не хочешь и не надо, – донеслось громко с улицы. – Один пойду. Несчастный, одинёшенек!

Ага! Как же, одинёшенек! Сейчас целая свора девок прицепится. Николай у нас – первый парень на улице.

Выходной, воскресенье. Планов у меня пока никаких. Может, зря с Николаем не пошла? Он, явно, в клуб подался. Клуб «Русалочка», бывший Дворец Культуры строителей, – круглосуточный центр молодёжных и немолодёжных тусовок на нашей улице. Сегодня в нём выступает ансамбль «Закрой глаза». Вот названьице! Это значит, закрывай глаза от удовольствия и слушай, слушай, слушай…

Честно говоря, их песни не так, чтобы очень. Хотя это всё на любителя. Уверена, клуб сегодня будет полон поклонников этого ансамбля. Я же хожу на их концерты только для того, чтобы встретиться и поболтать с Никой, моей бывшей одноклассницей, а потом сокурсницей, теперь – главной солисткой ансамбля.

– Аля, Алечка, выйди на минутку! – Это Валя, вторая моя бывшая одноклассница. После школы сразу выскочила замуж, родила двоих детей, мальчика и девочку, и теперь занимается хозяйством и детьми. Муж её, Васька Тупицын, один из местных «олигархов», хозяин «Русалочки», дома бывает редко. Вот Валентина со всеми своими проблемами и бегает ко мне. Благо, живём мы почти по соседству. Почти – это через дорогу, наискосок.

– Чего тебе? – я снова открыла окно и выглянула на улицу.

Одной рукой Валя держала за руку своего старшего, второклассника Петьку, а второй протягивала мне красивое колье с зелёными камнями.

– Вот, посмотри, что этот паразит приволок! Представляешь, пытался продать. Хорошо, Семёновна увидела, да мне сказала. Как думаешь, дорогое?

Так далеко не определишь. Придётся выйти, посмотреть. Петька у Вали, как он сам говорит, занимается бизнесом. Сам мастерит разные поделки, меняет, продаёт. Одно время повадился тащить у младшей сестры мелкие вещички. Валентина всыпала ему по первое число. Но Петька даже не обиделся. Сказал, что бизнес требует жертв, но продавать вещи сестры перестал. Надо сказать, бизнес у Петьки процветал. Валентина, даже иногда занимала у него деньги на хлеб, если доходы отца резко падали.

Я держала в руках золотое колье с изумрудами. Камни, скорее всего, настоящие. Я, конечно, не спец в этих делах, но видно и невооружённым глазом, что вещь очень дорогая. К тому же, мне кажется, где-то я уже видела такое. Где?

– Где взял? – как можно строже спросила я у Петьки.

– Нашёл! – Петька подозрительно отвёл глаза в сторону.

– Врёшь! – Валя дёрнула Петьку за руку, но тот даже не поморщился, только

пошире расставил ноги для упора. – Врёшь! Разве можно выбросить такую красоту? Украл? Признавайся! У, весь в отца, паразит!

Тут Валя, явно, перегнула палку. Её Васька и в самом деле полгода отсидел в тюрьме, но вовсе не за кражу. Он спасал Валюху от хулиганов и немного переборщил. Одному из покушавшихся на честь его невесты, и это правда, он проломил голову, за что и был наказан. Валя честно ждала Ваську. Ровно через девять месяцев после его освобождения родила сына, а потом ещё через год – дочку, Олечку. Ваську после отсидки на работу никуда не брали, и он арендовал Дворец Культуры, который в то время никому был не нужен. Дела свои вёл честно, за что был часто бит. Доходы поэтому имел небольшие, но в воровстве и подлости замечен не был. Жену свою любил без памяти, детей тоже. Петька рос копией отца и по характеру, и по внешности. Именно поэтому подозревать младшего Тупицына в воровстве не имело никакого смысла.

– Нашёл, говоришь? – я погладила камни. Они излучали тепло, а может мне это просто показалось. – Где?

– У клуба, под ёлкой.

Перед клубом была большая площадь, окружённая елями. На этой площади в советские времена проходили все праздники, а сейчас там усилиями Васьки оборудована большая охраняемая, и к тому же бесплатная, автостоянка. Любой любитель ночных посиделок в клубе мог не бояться, что его машина исчезнет.

– А продавал зачем? – продолжала я допрос.

– Как зачем? – Петька от удивления чуть не подпрыгнул на месте. – Я не украл, я нашёл, значит, она моя. Мне такая вещь ни к чему. Вот и хотел продать. Деньги мне нужней.

– Ишь ты! Деньги ему нужней, – возмутилась Валя. – А ты не думал, что найдётся хозяин, и ты можешь получить по шее.

– Мама права, – добавила я. – Вещь очень дорогая. Если её потеряли, то, наверняка ищут. А если кого-то ограбили или, что ещё хуже, убили? За такую вещь могут запросто. Я думаю, надо отнести её в милицию, чтобы не было неприятностей.

– В полицию, – поправил меня Петька.

– Ясно, в полицию.

– Нет, только не в полицию, – нахмурилась Валя. – Вася будет недоволен. Не любит он нашу милицию.

– Полицию, – снова угрюмо поправил Петька.

– Милицию, полицию, какая разница? Всё равно Вася будет недоволен. Что делать-то, Алечка? Оставить нельзя, отнести тоже нельзя!

– Отнеси в клуб, – предложила я. – Отдай Косте, бармену, пусть поспрашивает хозяина, а может Костя знает, чья это вещь. В клуб ведь многие ходят.

– Точно! – обрадовалась Валентина. – Спасибо, Алечка. Пошли, Петька, отнесём.

Вернувшись домой, я посмотрела на часы. До концерта оставалось два часа. Самое время пойти поболтать с Никой. Она как раз должна появиться в клубе, чтобы подготовиться к выступлению. Я быстро переоделась в лёгкое коротенькое платье, подкрасила губы, прихватила сумочку в тон к платью и вышла на улицу.

Погода – прелесть! Люблю вот такие тёплые дни, когда жара уже спала, а настоящая дождливая осень ещё не наступила. Говорят, это бабье лето. Почему бабье-то? В моём представлении баба – это женщина не моложе пятидесяти. Мне ещё нет и тридцати, и бабой я себя не чувствую, а начало осени люблю. Исходя из этого, это время можно назвать девичьим летом. Хотя, так может рассуждать любой человек. Рассуждать и примерять на себя.

В таком радужно-мечтательном настроении я вошла к Нике в гримёрную. Гримёрная – это, конечно, громко сказано, просто небольшой закуток за кулисами, отгороженный от остального пространства передвижной ширмой.

Ника сидела перед зеркалом с примочками на глазах. Пытается снять отёки или плакала?

– Что случилось? – я уселась на крохотный диванчик. – Опять твой благоверный разорялся?

Благоверный, Никин гражданский муж и по совместительству художественный руководитель ансамбля Олег Тёмин, сам любил погулять на стороне, Нику же ревновал к каждому столбу. Из-за этого у них часто бывали скандалы, доходило даже до синяков. Я много раз советовала Нике бросить этого ловеласа, но она боялась остаться без работы, а может, любила. Этих влюблённых разве поймёшь! Сама я ещё не бывала в такой роли. И пока не мечтаю об этом. Мне и так неплохо. Все эти страдания… Нет, лучше без любви, но поспокойнее.

– Помнишь моё колье с изумрудами? То, которое мне Олег ко дню рождения подарил. Олег хотел, чтобы я его сегодня надела, а его нет. Вот он мне и устроил скандал.

– Как это нет? А где же оно?

– Зина попросила его у меня поносить. А мне что, жалко? Куда оно денется? Правда, она обещала его сегодня вернуть, а сама до сих пор не пришла. Обычно она всегда в это время уже здесь. Ты не видела её случайно в зале?

– Кого?

– Да Зину же! Ты не слышишь меня что ли?

– Слышу, конечно, слышу. Позвони ей, может где-то задерживается?

– Звонила уже несколько раз, и на домашний, и на мобильный. Не отвечает.

– Погоди, я сейчас приду, – я вскочила и побежала в зал.

– Да, куда ж ты, оглашенная? – донеслось мне вслед. Но я уже ничего не слышала.

Колье с изумрудами! Конечно, это было оно! То-то мне сразу показалось, что я его уже где-то видела. То самое, которое Петька нашёл под ёлками. Значит, сейчас оно должно быть у Кости-бармена. А где же Зина? Зина – вторая солистка ансамбля. И если её до сих пор нет в клубе, значит, что-то случилось. Может она потеряла колье и боится Нике на глаза показаться? А может?.. Нет, нельзя сразу думать о плохом.

Народу в зале уже было достаточно много. Столики почти все заняты. В дальнем углу весёлая компания во главе с моим соседом, Николаем, сдвинув несколько столиков, развлекалась пением под гитару. Две молоденькие девчонки липли к Николаю, подпевая ему писклявыми голосами, вовсю фальшивя и спотыкаясь почти на каждом слове. Тоже мне певицы! Ни голоса, ни слуха! Я демонстративно отвернулась, но голова почему-то не слушалась. Она независимо от моего желания, сама пыталась повернуться и рассмотреть этих наглых девиц. Нет, я иду к Косте по очень важному делу, и до этой весёлой компании мне нет никакого дела.

– Костя, тебе сегодня Валентина с Петькой приносили одну вещицу? – спросила я бармена сходу, благо у стойки никого не было.

– Колье что ли? Так я его Олегу отнёс.

– Почему Олегу? Оно же Никино.

– Как это Никино? – удивился Костя. – Олег покупал его для своей новой пассии, Людочки Медведевой. Я это точно знаю.

– Медведевой? Этой плюгавой журналистки? – моему возмущению не было предела.

– Почему сразу плюгавой? Вполне приличная девица. Ты только Нике ничего не говори, – спохватился Костя. – Забудь. Я тебе ничего не говорил.

– Воркуете?

Николай! Я даже вздрогнула от неожиданности.

– Я смотрю, ты передумала наслаждаться одиночеством. И это правильно.

О чём это он? Ах, да! Я же не пошла с ним сегодня в клуб.

– Костик, налей даме соку. Я угощаю. Алечка, тебе какой? Апельсиновый или яблочный?

– Томатный, если можно?

– Отчего же нельзя? Костик, Алечке томатный, а мне апельсиновый.

Я взяла стакан с соком и пошла к свободному столику, уверенная, что Николай последует за мной.

Отпив глоток, я поставила стакан и подняла глаза. Николай сидел напротив.

– Николай, мне нужна твоя помощь.

– Я весь твой!

– Оставь свои шуточки. С человеком, может быть, случилась беда. Человек, может быть, пропал! Надо поехать узнать, что с ней. Ты со мной съездишь?

– Да, кто пропал-то? Куда ехать? Ты толком объясни.

– Зина.

– Это, которая поёт? С чего ты взяла, что она пропала? Вчера весь вечер тут, в клубе, с каким-то ухажёром обнималась.

– С каким ещё ухажёром?

– Молодой, не из наших, я его первый раз здесь видел.

– Ты не обратил внимания, на ней было колье? С изумрудами.

– Изумруды – это такие зелёные камешки? – с усмешкой спросил Николай и пропел:

– Изумруды-камешки,

Зиночка гулёная,

Изумруды – камешки,

Платьице зелёное!

– Опять ты со своими частушками! Так было на ней колье или нет?

– Было, конечно. Она вчера была вся такая зелёная. Колье, платьице коротенькое, и зелёный бантик в волосах. Из-за этого бантика я прямо-таки влюбился в неё. Жаль, место рядом с ней было занято. А то я не сидел бы сейчас рядом с тобой, а пропал бы вместе с Зиночкой.

– Вот видишь, вчера на Зине было колье, а сегодня Петька Тупицын нашёл это колье под ёлками на площади. Как ты думаешь, что могло случиться?

– Зиночку изнасиловал под ёлками её ухажёр. Она, конечно, сопротивлялась, в чём я не уверен, колье расстегнулось и осталось лежать там, где была пылкая любовь.

– Пошляк! – возмутилась я. – Почему же Зины до сих пор нет в клубе, у неё ведь сегодня выступление?

Николай театрально наморщил лоб, изображая мучительное раздумье:

– Так любовь же! Счастливые часов не наблюдают.

– Значит, ты со мной не пойдёшь, я верно тебя поняла?

– Нет, неверно! Разве я могу тебя одну отпустить к этому маньяку? А адрес?

– Ну, это просто.

Я достала из сумочки телефон и набрала номер Ники. Мне повезло. Ника помнила адрес наизусть, назвала сразу и только потом затеяла расспросы. Оставив Нику в неведении, я отключила телефон и встала.

– Поехали.

– Алечка, забежим сначала ко мне, я оставлю гитару и возьму машину. На машине всё-таки быстрее, как думаешь?

– На машине, конечно, быстрее. Но мы можем и на моей.

– Нет, нет и нет, Алечка, я не могу этого допустить.

– Ну, хорошо, как скажешь.

Я живу в частном районе. Дома на нашей улице все сплошь одноэтажные и в большинстве своём очень старые. Я живу в доме моей бабушки. А ей он достался от родителей мужа. Бабушкин муж, мой дедушка, всю жизнь проработал в аппарате партии, главных должностей не занимал, но и не бедствовал. От партии он и получил большую по тем временам трёхкомнатную квартиру почти в самом центре города. Сейчас в ней живут мои родители вместе с бабушкой. Дедушка умер от сердечного приступа в начале перестройки, не выдержал перемен.

Дом продавать дедушка не стал, превратив его в дачу, благо у дома был большой земельный участок. Я в детстве каждое лето проводила здесь вместе с бабушкой, а теперь переселилась сюда насовсем. Бабушка сейчас здесь бывала нечасто, взвалив на меня все заботы об участке. Мне же это не в тягость, даже нравится. Времени для этого у меня достаточно, так как я работаю личным курьером главного редактора в модном журнале «Сударушка». Галина Васильевна меня работой особо не нагружает, но вызвать на работу может в любое время дня и ночи. Я никогда не отказываюсь, может, поэтому денег на жизнь хватает. И такая жизнь меня вполне устраивает.

Наш район – это маленькая деревня, но стоит выйти за его пределы и начинается большой современный город с многоэтажками, ресторанами, широкими проспектами и парками. Там живут мои родители, много моих знакомых и друзей, там живёт и Зиночка, солистка группы «Закрой глаза».

Первое, что мы увидели, въехав во двор девятиэтажки на Садовой улице, – это была Зиночка, выходящая из подъезда. Николай плавно развернул машину и остановился прямо у ног испугавшейся девушки. Я выскочила из машины и остолбенело уставилась на шею Зиночки. Там красовалось колье с изумрудами.

– Алечка, ты что, привидение увидела? – воскликнула Зина, нервно одёргивая коротенькое платьице.

– Ты почему не в клубе до сих пор? – ответила я вопросом на вопрос. – Там Ника уже извелась вся. А колье ты не теряла?

– А должна была? – засмеялась Зиночка.

– Почему ты смеёшься? Я задала глупый вопрос?

– Сама посуди, когда Ника его мне давала, раз пять предупредила об этом. Как видишь, оно на мне, – Зина погладила зелёные камешки. – Классное, правда? Я бы от такого подарка не отказалась, жаль, никто не дарит. А вы за мной? Так я здесь. Поехали, а то, в самом деле, уже опаздываем.

– Ты не ответила на мой вопрос, – сказала я, усаживаясь рядом с Зиной на заднее сиденье.

– На какой? – переспросила она. – Почему опаздываю? Понимаешь, банально, проспала.

– Как? – удивилась я. – Времени уже вон сколько! Ты до сих пор спала?

– Я легла уже почти в девять утра! Проспишь тут. Мы с Валерочкой кутили всю ночь по ночным клубам. Классный парень? С ним не скучно. А главное не пьёт. Ну, почти не пьёт и не курит. Не то, что некоторые.

Упрёк был явно в сторону Николая, на что он среагировал моментально, выдав очередную частушку:

– Знайте все: милёнок мой–

Парень классный, заводной,

Он не курит и не пьёт,

Только вот, великий жмот!

– И вовсе не жмот, – обиделась Зина. – Ну, разве чуть-чуть.

Я засмеялась. Видать, Николай со своей частушкой попал прямо в цель.

Когда мы вошли в зал клуба, Ника уже была на сцене. Она издали помахала нам рукой. Интересно, как отреагирует Олег, увидев на Нике колье, которое он совсем недавно забрал у Кости? Получается, что есть два одинаковых колье. Если колье сделано в ювелирной мастерской, как утверждала Ника, то одно из них подделка. Или же два настоящих? Тоже вполне возможно. Один и тот же мастер сделал два одинаковых. Но зачем?

– Алечка, что задумалась? Гони все мрачные мысли прочь. Всё ведь хорошо. Зиночка нашлась, жива и здорова. Я угощаю.

Я и не заметила, как Зина сбежала к себе в гримёрную, а я стою посреди зала и с мрачным видом слушаю знакомую весёлую мелодию. Николай прав. Долой мрачные мысли. Я позволила увести себя за столик. Всё-таки Николай мне нравится. Только я стараюсь ему этого не показывать, пусть помучается.

Весь вечер я потихоньку осматривалась, хотелось увидеть Олега. Но он куда-то исчез или просто не показывался в зале. Где-то в середине вечера, закончив свой репертуар, к нашему столику подсела Ника.

– Ника, – я не выдержала и сходу спросила, – ты показывала Олегу колье?

– А зачем? – удивилась она. – Колье моё. Я не обязана перед ним отчитываться. Колье на месте. Спросит, покажу.

– А если не спросит?

– Да что ты заладила? Колье… Колье… Надоело. Хочу шампанского!

– Правильно, – поддержал Нику Николай. – Девочки, веселимся!

Уснуть в этот вечер я долго не могла. Одолевали вопросы, на которые я не могла найти ответов. Откуда взялось второе колье? Кто его потерял и где его хозяйка сейчас? Почему Олег не удивился, когда увидел колье на Зиночке? А в том, что он его видел, я нисколько не сомневалась. Проснулась поздно. Звонок. Галина Васильевна.

– Алечка, милая, приезжай? В больницу надо съездить, отвезти свежий журнал Олечке Зотовой. Ну и апельсинчиков, мандаринчиков, конечно. Мне, сама знаешь, недосуг.

– Хорошо, Галина Васильевна. Скоро буду. А что с Олечкой случилось?

– Страшная история. Прямо ужас какой-то! Подонки какие-то избили, ограбили. Хорошо, бабуля какая-то скорую вовремя вызвала. Олю еле живую в травму привезли позавчера вечером.

Олечка – дочь депутата Семёна Зотова, девушка гулящая и скандальная. Отец частенько её вытаскивал изо всяких передряг. А у неё, наверное, особый талант имелся. Только от одного скандала отец её отмоет, она тут же в другой попадёт. Её весь город знает. Очень я сомневаюсь в том, что она сама не виновата в том, что попала в больницу.

Я быстро собралась и покатила в редакцию. Машина у меня не самая лучшая, но ездит хорошо и, главное, не ломается. Мне её родители подарили по окончанию института. По профессии я работать не стала. Да и что это за профессия для девушки: геолог! Пошла туда, где конкурс был поменьше, да ещё по совету родителей. Они у меня прирождённые геологи. Мне же это ни к чему. Работаю курьером и на судьбу не жалуюсь.

Лично с Ольгой я знакома не была. Вот и представился случай для знакомства. Хотя, что мне от этого? Вид у неё был, действительно, ужасный. Всё лицо в кровоподтёках, вместо глаз щёлочки, губы опухли так, что стали толще в два раза.

– Ничего себе! Кто это тебя так? – я поставила пакет на тумбочку, а сама уселась на стул, придвинув его поближе к кровати. – Кстати, меня зовут Алевтиной, можно просто Алей, я от Галины Васильевны.

– Ах, неважно! Главное, кости и внутренности целы, а это всё заживёт.

Ольга попыталась улыбнуться. Но видно было, это стоило ей усилий. Слова выговаривала она медленно, с шипением.

– Ну а всё-таки? – настаивала я.

– Да тебе-то это зачем? Говорю же неважно. И не видела я их, они со спины подошли, темно было.

Ольга явно что-то знала о нападавших, но говорить не хотела. Может, боялась? Или сама была виновата, что скорее всего.

Дома меня ожидало два сюрприза. Первый от моего кота Найда. Странное, на первый взгляд, имя расшифровывалось очень просто: я нашла его на улице, сначала назвала Найдёнышем, а потом сократила до Найда. Так вот, мой вечный гулёна кот ждал меня на крыльце. Я его уже три дня не видела. Найда знала и подкармливала вся улица. Часто соседи приносили его домой, вызволив от какой-нибудь собаки, но он каждый раз, просидев пару дней взаперти, убегал на неопределённое время, потом появлялся вновь. И так повторялось бесчисленное количество раз.

Увидев меня, кот поднялся, побежал ко мне навстречу и потёрся об мои ноги. Наверное, просил прощение за своё долгое отсутствие.

– Найдушка, ты пришёл! – я нагнулась, взяла гулёну на руки и почесала меж ушей. Кот зажмурил глаза от удовольствия и тихонечко замурчал.

– Есть хочешь? Пойдём, я тебя покормлю.

Открыв дверь, я сообразила, что меня ожидает второй сюрприз: бабушка. Сердце от неожиданности ёкнуло и покатилось куда-то вниз. Я замерла на месте, пытаясь вспомнить, все ли мои вещи лежат на своих местах? Дело в том, что моя бабушка – ужасная аккуратистка, не терпит малейшего беспорядка. От этой её аккуратности мои родители постоянно сбегают в командировки, а дед не вылезал из своего кабинета.

Меня бабушка постоянно и без устали приучала класть все вещи на свои места. Я, конечно, противилась. Сначала от лени, потом от упрямства. Бабушка применила суровый метод. Она начала прятать вещи, без которых я совсем никак не могу обойтись.

Если, допустим, спрятать, оставленные на полу носки, я возьму другие или вовсе убегу без носков, а если спрятать мои любимые джинсы, тут уж, хочешь – не хочешь, а придётся искать. Сколько было пролито по этому поводу слёз! Океаны! А сколько потрёпано нервов! Но бабушка добилась-таки своего, научила меня аккуратности. А после смерти дедушки я и сама старалась быть аккуратной, чтобы не нервировать бабушку.

И вот теперь я осторожно заглянула в спальню. Вчера вечером я бросила платье на кресло, а утром второпях не повесила его в шкаф. Платья на кресле не было. Ясно, бабушка не смогла пройти мимо такого безобразия. Придётся извиняться. Из кухни доносились вкусные запахи. Бабушка всегда старалась меня накормить досыта, ей постоянно казалось, то я не доедаю, поэтому такая тощая. Я же рада тому, что не приходится сидеть на постоянной диете, как Нике. Она мне всегда завидовала по этому поводу. Говорила, что из меня выходит больше, чем входит.

– Бабулечка, как вкусно пахнет! Есть хочу, умираю. Как хорошо, что ты приехала! Я так рада! – я обняла бабушку, сидевшую на стуле у стола, заполненного тарелками, накрытыми белой салфеткой.

– Ах ты, лиса! – заулыбалась бабушка, – Знаешь, чем угодить. Давай, садись за стол будем обедать.

Я наложила в мисочку Найду его любимых рыбных консервов, помыла руки и только потом уселась за стол. Бабушка, молча, наблюдала за мной. Молчание – знак недовольства. Значит, замечание всё-таки будет. Я постаралась побольше расспросить и рассказать, чтобы смягчить гнев.

– Бабулечка, ты как себя чувствуешь? Всё в порядке?

– Ах, что со мной станется.

– Как там мама с папой? – я знала, что они в очередной командировке, где-то на Дальнем Востоке, но надо же угодить бабуле.

– Сама знаешь.

Да, разговорить бабулю не удаётся. Я не выдержала:

– Бабуля, я же торопилась, на работу срочно вызвали, пришла бы и всё убрала.

– Ты о чём это? Ах, о платье, да уж и забыла.

– Тогда почему ты такая недовольная? Я в чём-то ещё провинилась? Прости, я не понимаю.

– Ты тут абсолютно ни причём. Тут такое дело случилось. Даже не знаю, как тебе рассказать. Та помнишь Надежду Сергеевну Аверину?

– Конечно.

Ещё бы не помнить эту даму. Всегда очень просто, но изящно одета, она была похожа на киноактрису. Одна из давних подруг моей бабушки. Её муж работал вместе с дедом. Они и познакомились-то благодаря мужьям. Дружили всю жизнь, почти одновременно овдовели, их дружба продолжается и поныне.

– Внучка у неё в больнице, в коме уже вторые сутки.

– Сонечка? – от удивления я даже положила назад в вазочку кусочек печенья, который хотела съесть. – Что с ней?

– Непонятно. Её нашла какая-то женщина здесь у вас, недалеко от клуба. Она же и скорую вызвала. Подождала, когда скорая приехала, и ушла. Врачи не записали её данных. Теперь, даже непонятно: то ли эта женщина была причастна к несчастью, то ли просто проходила мимо. Видела она что-то или нет? Никто ничего не знает.

– А полиция?

– А что полиция? Дело завели, только пока никаких подвижек. Наденька сама не своя, себя винит в этом несчастье.

– Почему себя?

– Ты не знаешь, да и никто этого не знал, кроме меня, об этом опасно было говорить, Наденька – потомственная дворянка. Сейчас-то уж этим даже гордятся некоторые.

– Вот это да! Она скрывала это много лет? Что, даже муж не знал?