Приключения Лолы, которая охотилась на рифму. Неделя в городе. Часть 2

Все герои и описываемые события – вымысел. Любое совпадение с реальными людьми или событиями – случайно.

Моим детям. Нам с папой не всё равно

Пролог

Была себе жила Лола – добрая такая девочка с самой лучезарной улыбкой на свете, и крайне любопытная. И всё это никак не мешало ей время от времени превращаться, и не в кого-нибудь, а в Настоящую Буку. Жила она с родителями и старшим братом Витькой. И росла, как на дрожжах, пуще Гвидона Салтановича.

Мама Лолы работала ивент-менеджером в крупной международной компании (а так удачно сложилось, что теперь её «база» была в одном из отделений у дома). Больше всего ей нравилось устраивать праздники для детей (быть может, именно поэтому все часы её жизни, а мама разве что ночные не отмечала галочками, потому что спала, были сплошным праздником, особенно те, что она проводила с семьёй). Папа владел небольшой автомастерской. Машины для него были такой же страстью, как мама, возведение замков с детьми, наперегонки, и капустные пирожки.

И был у них кот по кличке Нулик. Его так назвали, потому что он любил развалиться у папы на плечах (когда подрос, даже стал свешивать лапы, как будто обнимал за шею), а ещё потому, что он становился очень забавной формы, когда потягивался или сердито шипел. Серый, в тёмно-серую полоску, с шелковистой шерстью, вот как волосы у мамы, ярко-жёлтыми глазами и чёрным пятном под глазом, будто кто подбил (разумеется, так пошутила природа, никто его в жизни не бил). Нулика здесь все очень любили.

Конечно же, Лола продолжала писать. Она выслеживала рифму (иногда с биноклем, подаренным папой, ни к чему мелочиться) и ловила, ловила, ловила её (не всегда же всё с первого раза получается), а по субботам собирала семейство на Чтения и демонстрировала любименьким свою «добычу». Мама сказала, один блокнот в неделю, и Лоле, хочешь не хочешь, приходилось укладываться в эти жесточайшие, по её мнению, рамки. На этой неделе её блокнот был солнечно-жёлтым, на резиночке. Он жил у неё под подушкой и иногда похрапывал.

Воскресенье

Для Лолы слишком важно начинать неделю с воскресенья, а не с понедельника, и менять этого она не собирается («Нет-нет!»).

Сегодня родители идут на концерт классической музыки; это свидание, и они заняты подготовкой. У Лолы только две задачи: ни во что не вляпаться и собраться «на завтра».

В какой-то момент мама с папой стали давать Лоле задания (девочка считала, что таким образом они признают в ней взрослую особь), и выполнять их она начинала со второго (уважающий себя индеец никогда не делает то, что просят: у него всё по-своему). Собирать всё-всё-всё было весело, и ответственно, и тут главное – положить разные носки в одну пару, не то «завтра» отменяется. Так что Лола собирала, мама проверяла, а папа «не отсвечивал» в этом ворохе.

Никто не бросал затею сделать из этого маленького сорванца с перьями в косичках (а мама покупала декоративные – чистые и цветные) девочку, но бабушки, которая мамина мама, с коллекцией блестящих ободков тут не было, и родители придумывали собственные средства. К примеру, на прошлый День рождения они подарили Лоле набор для плетения браслетиков. Там были бусинки, и резиночки, и бог знает что ещё. И Лола уже, конечно, подозревала, что это такой способ сдержать её буйный нрав, но поделать с собой ничего не могла: слишком много в наборе было всего. Так что они с соседской девочкой по имени Манечка плели-крутили-вязали что-нибудь эдакое, и Лола это носила. Но в общественные учреждения только до шкафчика: мелкую красоту брать с собой запрещалось. Так что поверх кучи из одежды «на завтра» с тех пор приземлялся какой-нибудь из браслетов (а их уже было много, для каждого члена семьи тоже, и Лола лично цепляла это папе на руку каждое утро).

Готово. «Завтру» быть. Наконец можно заняться настоящими делами.

Лола милостиво берёт в сопровождение папу, нагруженного всеми возможными и нет атрибутами, и они выходят на площадку во двор. У мамы гибкий рабочий график, но так вышло (а выходило это по жребию, для интриги и юмора), что сегодня с Лолой «сидит» папа (как будто и с любым ребёнком можно присесть, а тут – форменный индеец). Для детей здесь установлен игровой комплекс с пружинками и каруселькой, и специальный комплекс для индейцев – с качелей без спинки, лестницами и прочими прибамбасами. Конечно же, косички с перьями пружинят на высокие, витые (то есть индейские) горки.

На детской дворовой площадке семейство часто сталкивалось с Манечкой. Эта тоненькая, деловитая девочка в очках старалась делать всё исключительно правильно. Особенно она любила разукрашивать – и никогда не выходила за границу (потому что так наставляла делать мама, но имелся у неё и ген «правильности»). Так что, даже рисуя мелками на асфальте, она очерчивала круг, а потом малевала что-то внутри, и этот круг становился для неё границей. У Манечки прекрасно выходило придерживаться этого принципа, когда рядом не было Лолы, а когда Лола оказывалась рядом, убеждения самой Манечки побеждали мамины наставления и даже саму генетику.

Утром прошёл дождь, и кое-где темнели лужи. Лола решает, что выглядит всё это интересно; папа решает, что выглядит всё это даже относительно безобидно, отпускает дочь «на волю», сгружает атрибуты на ближайшую лавочку и устраивается на уголке, с газетой в руках.

Лола берёт мелки из сумки и рисует у съезда с горки гусеничку. Такую, с цифрами, на которые прыгают двумя ногами, и пустыми кругами, которые непременно нужно перепрыгивать. Гусеница бессовестно тянется до висящих колец, по которым можно забраться на комплекс, и, таким образом, круг замыкается. Лола носится по индейскому лабиринту, съезжает с горки, скачет по гусенице, успешно перепрыгивая все «пусто», хватается за кольца, раскачивается, забирается наверх – и по новой.

– Тоже хочу, – заявляет вышедшая погулять Манечка, а её папа, пухленький дядечка в очках по имени Сава, всё пытается образумить дочь:

– Далеко не уходи… Может быть, тут поиграешь? Смотри, какая пружинка…

Но Манечка давно прибилась к Лолиной стае, часто ходила с ней и Витькой «на дело», а как-то даже пришла домой с пером в волосах.

Манечка оценивает ситуацию, как учил папа. Лола проходит очередной свой круг, так что время разок скатиться с горки у неё есть. Ну и что, что прошёл дождь: раз Лола ездит, почему бы и нет, да и Лолиной юбкой там всё уже вытерто. Лола, вон, даже особенно жирный цветной круг нарисовала (жутко интересно!). Манечка взбегает по лесенке, садится на юбочку, отталкивается посильнее и летит вниз.

И всё бы ничего, но жирным Лола обвела са-а-амую глубокую лужу («пусто» оно и есть «пусто»).

– Прыгай! – вопит Лола так, что жильцы верхнего этажа дружно исполняют подскок.

Манечка никогда не отличалась ловкостью обезьяны, а потому, приземлившись, тут же оторваться от земли на «пусто» не может и шлёпается в это море, как палочник, не дотянувшийся до листа.

– Ух-х-х… – морщится Лолин папа, замечая лишь финал представления.

К этому моменту Лола уже набирает такую скорость, какую можно сбросить лишь внизу. Она входит в поворот извилистой горки, издаёт восторженный вскрик, добирается до конца… А там – Манечка. Лола отталкивается и прыгает вверх, а не вперёд через «пусто». Она выигрывает для Манечки мгновение уползти с дороги, но палочники быстро шевелиться не умеют. Как высоко Лола прыгает, так смачно и топает потом, в эту лужу. Лолин папа успевает заслониться газеткой, Манечке везёт гораздо меньше.

– Сава, не переживай, – издавая какое-то ритмичное «х-х-х», говорит папа, жестом показывая Лоле тихонечко ускакать подальше и играть уже босиком (ну, не шлёпать же в грязных носках и сандалиях), но тому пальмовая ветвь не мила – он ухватывает Манечку за мизинец, а других чистых мест на ней не осталось, и уводит купаться, спотыкаясь о бордюр (грязюшкой ему все очки залепило).

– Пока, – машет Лола.

– Пять минут, – говорит папа, – и пойдём покажем тебя маме, пока она не включила свой умный стайлер.

Технически, Лоле почти удаётся ни во что не вляпаться (она заляпывает всех вокруг).

Здесь главенствуют детишки

Станем бегать в «Догонялки»,

Будем прыгать в «Классики»,

Посвистим, запустим в небо

Крылья пенопластовые.

Наготовим на неделю,

Ободрав кусты,

И в песочнице устроим

Конкурс красоты.

Покачаемся, мячом

Звонко постучим

И на всём, что на колёсах,

Шустро полетим!

Здесь свобода, здесь всё слишком –

Мало правил, много крика.

Чуть подвиньтесь, взрослые:

Здесь главенствуют детишки.

Понедельник

У Мамы с папой этим вечером особое, музыкальное такое, «дело», так что после «трудового дня» за Лолой присматривает Клава, мама Манечки, а Витька играет у друга. Соседка – женщина незлая, конечно, но какая-то чересчур серьёзная, на индейский взгляд Лолы; а ещё она забывает моргать, когда смотрит на Лолу, как будто всё время чего-то ждёт (от неё, в частности).

Сегодня у них с Манечкой «дело», и секретное, Витьку на такое не возьмёшь. У мамы в выдвижном шкафу – косметика. И не было бы Лоле до неё дела, наверное, если бы мама пускала её туда поиграть, но нет, запрет. А интересно.

– О, Нулик! – Лола хватает тощенького от нервов (попробуй тут не отощать), так не вовремя (для него) и вовремя (для неё) заглянувшего в комнату кота. – Манечка, тащи резинки!

Минут через пять полосатый, весь в каких-то хвостиках и дулечках (не зря же девочки упражняются в плетении браслетов) убегает щериться и зализывать душевные раны под стол. Ему, такому серому, даже более-менее удаётся слиться с царящей там темнотой.

Лола вспоминает о «деле», решает, что не случится ничего такого, если они одним глазочком только глянут на мамину косметику, и выдвигает ящик. Девочки смотрят на всё, что там есть, как пираты на сундук с сокровищами, и после минутных переговоров решают, что не случится ничего страшного, если они достанут это и посмотрят, одним глазочком, поближе.

Лола с Манечкой раскладывают банки и склянки на туалетном столике. Открывают тени, нюхают пудру и духи. Лола частенько смотрит, как накладывает макияж мама, а потому примерно знает, что куда нужно мазать. Знать бы ещё, зачем.

Надзиратель молчит (крепкий попался кроссворд), и девочки переглядываются. Ну, что, скажите на милость, будет, если они это всё попробуют? Не на вкус, понятное дело, но как будто примерят?

– Садись! – командует Лола, поправляя перья в косичках.

Манечка пристраивает очки на макушку и подставляет лицо.

Какое-то время в квартире стоит абсолютная тишина. Клава вдруг замечает это отсутствие шума (а ещё в воздухе как будто плывёт заговорщическое жужжание), начинает что-то подозревать (знать бы, из какой области, но с Лолой никогда не скажешь наперёд) и с замиранием крадётся по коридору.

– Девочки, вы где?

Она заходит в комнату – и отскакивает обратно, окончательно хватаясь за сердце.

На стуле сидит нечто в теле Манечки. Жирным слоем «тоналки» вымазано лицо, но как-то не всё, частями. А шея белая. Один глаз раскрашен так, а другой – эдак. Подводкой попасть было, видимо, трудно, и полосы идут сильно выше линии века. На губах, ясное дело, чёрная подводка для глаз, красная помада (вообще-то, мама использует её по праздникам, но Лола решила, что случай особенный, нечего скупиться), а поверх, конечно же, блеск (аж течёт по подбородку). И куда же без румян!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.