Ультиматум тени. Дилогия

Глава 8

Поднимаясь в лифте на верхний этаж высотки, Мия именно «кипятилась». Либо Арч следил за передвижениями своего куратора, как Министерство в её лице следило за ним, либо у него просто дома была какая-то сигнализация о проникновении. И вот наглеца от праведного гнева спас бы только второй вариант.

Замок, запирающий выход на крышу, был бесцеремонно взломан, и Мия сделала себе в голове пометку объяснить дуралею, что все крыши в городе принадлежат муниципалитету и за незаконное проникновение на них светит довольно крупный штраф, а то и общественные работы. И это только малая часть того, соучастником чего можно неожиданно стать, забыв закрыть за собой замок обратно – как не обходи систему, она всегда запоминает того, кто открывал.

Подставив лицо солнечным лучам, Арч сидел на широком плоском возвышении посреди крыши в огромных беспроводных наушниках. Гнорска рядом с ним не обнаружилось, отчего Мия закипела с новой силой. На солнышке он греется, понимаешь ли… Такому бледному затворнику, как Арч, это определённо было полезно, но не тогда, когда мир за пределами этой крыши сходил с ума и рушился, а что-то сделать с этим мог только он.

– Может, объяснишь, какого хрена ты здесь делаешь? – не здороваясь, выпалила Мия, закрывая своей тенью от него солнце и ставя руки в боки.

Театрально вздохнув, Арч стянул с себя наушники, и по грохочущей музыке из них она догадалась, что её вопроса он не услышал. Обиженно поджав губы, Мия недовольно сложила руки на груди, буравя наглеца пронизывающим взглядом сверху вниз. Разница в росте у них была довольно большая, и даже стоя, Мия не сказать, что возвышалась над ним, а надменная ухмылка Арча только больше раззадорила бурлящий котёл внутри.

Пока она подбирала последние разбегающиеся мысли, которые могли собраться в цензурное выражение, Арч достал сигарету из пачки и, щёлкнув зажигалкой, привычно затянулся. Он не спешил что-либо говорить, с усмешкой наблюдая за бурей внутренних эмоций госпожи лейтенанта, которые отчётливо отражались на её лице.

– Ты же понимаешь, что твоя работа срочная, какого… ты здесь? – еле сдерживаясь, выдавила она.

– Я в этой жизни везде успел, – пожал плечами Арч, в очередной раз затягиваясь и выпуская дым в сторону.

Он ожидал, что в этот раз вулкан-таки взорвётся, но Мия неожиданно зажмурилась, словно боялась расплакаться, тяжело вздохнула и просто села рядом с ним, бесцеремонно отобрав пачку и зажигалку.

Поначалу показалось, что это эмоциональный порыв или очередная попытка вразумить своего подопечного. Арч уже подготовил в голове целую тираду, которую высказал бы Мии, если бы она импульсивно выкинула сигареты за парапет, но… трясущимися руками она закурила и тут же сильно закашлялась. Однако, затею свою не бросила, вновь затянувшись.

– Ты куришь? – изумился Арч, и солнечные блики скользнули по голубым глазам, внимательно посмотревшим на кашляющую девушку.

– Если тебе помогает, может, поможет и мне? – хрипло выдавила Мия.

Дневное напряжение тяжёлым грузом рухнуло на плечи, и она не понимала, почему сломалась здесь и сейчас. Так резко и неожиданно, и перед тем, перед кем этого делать явно не стоило.

– Не помогает, а убивает. Сама же говорила, – ухмыльнулся Арч, забирая у неё из рук пачку и зажигалку. – Мне просто нравится дым пускать, вот и всё. Можешь считать глупым ребячеством. Единственное, в чём помогает, – собрать мысли воедино. Порой, это бывает сложновато.

Кивнув, Мия вновь закашлялась, и Арч отобрал у неё сигарету со словами:

– Тебе это не нужно, госпожа лейтенант. Поверь. Что случилось-то? Нагоняй от начальства?

– Ещё пока нет, но Юнис грозил тебя в одиночку посадить, – шёпотом призналась ему Мия.

– Уже боюсь, – безэмоционально выдохнул Арч. – И ты боишься за меня? – На его лице появилась хитрая самодовольная улыбка.

– И не надейся, – фыркнула она, но по лукавому взгляду своего собеседника поняла – подлец видел её насквозь. – Если тебя упекут в тюрьму, в этот раз могут не выпустить. Никогда, Арч!

– Расстроишься, что ко мне приставят другую тётеньку? – потешался он, но заметил, что Мия явно не в настроении воспринимать его поддёвки, поэтому затушил сигарету и уже серьёзно произнёс: – Меня не пугает одиночка. Скажу тебе больше: я не понимаю, почему люди так зациклены на том, чтобы рядом с ними кто-то был. Возможно, потому, что не всех устраивает компания самих себя. Для меня всё иначе. Поверь, одиночество в камере не станет для меня наказанием – я самодостаточен в себе, мне для этого других людей не надо. Чем Юнис грозил мне – понятно, это мои проблемы. А тебе?

– Ничем, – выдавила Мия.

– Ух ты, пытаешься научиться врать? Полезное умение, – хмыкнул Арч. – Можешь слушать, можешь как всегда высокомерно проигнорировать – дело твоё. Руководитель всегда будет тобой недоволен, чего бы ты ни сделала и как бы ни лезла из кожи вон. План всегда будет расти. Требования. Предвзятость. У начальников работа такая – заставлять работать других, в идеале – на износ. Подумай, а нужно ли это тебе самой? Отключи в себе синдром хорошей девочки, и ты удивишься, как изменится твоя жизнь.

– Ты не понимаешь… – выдохнула Мия, нервно растирая одной рукой ладонь другой. – Всё гораздо сложнее. Дело не только в Юнисе, а вообще во всех. Они считают, что я получила своё место через постель или через каких-то знакомых, просто потому что «такая молодая» могла добиться этой должности только таким путём…

– И тебе есть дело до их мнения? – умилился Арч.

– Есть, в том-то и дело, – Мия сокрушённо опустила голову, и светло-русые волосы, ниспадая, закрыли её лицо, словно шторы, скрывающие от всего вокруг.

Она никогда никому не признавалась в своих чаяниях, да и сейчас была уверена, что пожалеет о том, что открылась. Тем более, такому мерзавцу как Арч.

– Я не умею так, как ты. Я живу в обществе. Я в отношениях. Харт старается не касаться этой темы, но он тоже не слепой и не глухой. Я просто… – она сделала паузу и покачала головой, – не знаю, как с этим бороться.

– Хм, ну… тогда ты по адресу, – хмыкнул Арч, – бороться с обществом – моя любимая забава. Знаешь, что это твоё пресловутое общество не любит больше всего? Игнорирование. Когда ненавистник пыжится, пытаясь задеть тебя, а видит исключительно то, что идиот он, а не ты. Только не путай и не становись терпилой, это другое. Надменный холодный взгляд вполне подойдёт. Я видел, ты умеешь.

– Великие философские советы Арча, – рассмеялась Мия, но на душе приятно потеплело. – Спасибо, что выслушал.

– Всегда пожалуйста, – хмыкнул он. – Как бы это не звучало, ты-то уж точно всегда знаешь, где меня искать.

– Прости, что приходится тебя беспокоить своими визитами, – искренне извинилась Мия, поднимаясь. – Я понимаю, что ты прав – от нас никогда не отстанут и выворачиваться на изнанку бесполезно. Им нужны результаты, хотя бы какие-то…

– Будут, – отрезал Арч и достал из лежащего позади него рюкзака гнорск. – А что касается визитов… Уж лучше ты, с этим проще смириться. Видеть под своими окнами щенячьи глаза господина Юниса мне бы не хотелось, – он воровато прищурился и улыбнулся уголком рта.

– Я поеду на обед, не хочешь со мной? – неожиданно даже для себя спросила Мия.

Впрочем, ничего особенного в этом не было: её присутствие рядом с Арчем всегда поощрялось – в МОПМА обожали контроль во всех его проявлениях.

– Нет, у меня работы привалило, – рассмеялся Арч, демонстративно открывая крышку гнорска и задумчиво пялясь в экран.

– Да уж, ожидаемо. Не буду отвлекать, – она махнула ему на прощание рукой и удивилась, что он ответил тем же, хотя ни на секунду не отвлекался от экрана.

Обычно Мия обеды пропускала – всегда было не до этого, но сейчас слова Арча плотно засели в мыслях. И откуда столько мудрости в этой патлатой ветренной голове?

Добравшись до кафе и сделав заказ, Мия решила почитать досье на своего подопечного. Она делала это и раньше, но тогда уловила только основные положения, нужные для работы. Удивительно, но на такую яркую и важную для всех спецслужб фигуру, как господин Фрайст, информации было кот наплакал.

«Воспитывался матерью, отец ушёл из семьи… – забегал взгляд по строчкам, – …успеваемость в школе – средняя. В семнадцать лет умерла мать, Линда Фрайст… похоронена… В восемнадцать прошёл тестирование через провокацию. Результат положительный – магические способности не выявлены. Живые близкие и родственники – отец, Герман Ройн… Контактов не выявлено. В двадцать лет впервые был пойман на крупной киберкраже. Выпущен под залог и пожизненный контракт… на содействие…»

– И всё? – фыркнула Мия, отпивая кофе из чашки.

Вопрос был риторическим, но от того не менее странным. Арч прав, он всего лишь инструмент для решения проблем обнаглевших структур. И те ещё удивлялись, что он с ними сотрудничал через силу и всячески пытался сбежать. Вновь недовольно фыркнув, Мия направилась обратно на работу.

Увы, Арч был не единственной её рабочей задачей, и он даже не представлял, как подставляет Мию своим периодическим упрямством и тем, что ей приходилось ездить туда-сюда, чтобы контролировать его, как будто ей больше заняться было нечем…

На удивление, в коридоре её отдела было весьма оживлённо. Коллеги о чём-то взволнованно спорили и обсуждали какую-то нашумевшую новость, которую Мия никак не могла уловить из общего гула голосов.

Как только её заметили, гудящий улей моментально смолк, а все взгляды устремились на лейтенанта Геланц. Она поёжилась, непонимающе блуждая по знакомым лицам коллег, но в этот момент распахнулась дверь кабинета Юниса, и начальник с красной от злости физиономией нарисовался на его пороге.

– А вот и ты, – устрашающе прорычал он. – Геланц, в кабинет! Живо!

Сердце тут же ухнуло в пятки, но Мия всеми силами старалась держаться и не подавать вида, пока шла по коридору, еле передвигая ватные ноги. Коллеги продолжали молчать, но, в отличие от начальника, их взгляды казались Мии… уважительными?

Как только дверь за её спиной закрылась, Мия опасливо посмотрела на начальника. Юнис недовольно поиграл желваками и кивнул ей на стул, на котором она вот только утром перед ним отчитывалась. Дождавшись, пока подчинённая сядет, он взорвался:

– Это недопустимо, лейтенант! Мы дали коды доступа Фрайсту для того, чтобы он выполнял свою работу, а не вот это вот вытворял!

– Что вытворял, простите? – не поняла Мия, чувствуя, как в горле пересохло. Рука машинально дёрнулась к коммуникатору, хотя она и знала, что за предупреждение Арча об опасности ей влепят выговор, а то и чего похуже.

– Как? Вы не в курсе? – изумился Юнис, но резко поостыл, видя на её лице искреннее недоумение. – Можете ознакомиться с его творчеством.

Начальник повернул к ней экран гнорска, где на паузе стояло видео. Недовольно хмыкнув, он добавил:

– Авторства у данного творения, конечно же, нет, но я не сомневаюсь, что это дело рук господина Фрайста, – Юнис нажал на кнопку, запуская видео.

Мия замерла, уставившись на экран и не веря тому, что там увидела. Видео представляло из себя нарезку с камер видеонаблюдения с разных ракурсов, и каждая сцена была той самой, что приводила к её повышению в звании: вот она закрыла собой товарища от пули, вот первая ринулась к тёмному магу, не теряя драгоценных мгновений перезарядки его способностей, вот, рискуя собственной жизнью, уже будучи командиром отряда, первой пошла на штурм дома, где предполагалось нахождение нескольких тёмных…

В горле запершило, а глаза заслезились. И как только Арч всё отыскал и успел собрать за такой короткий срок?

– И это – разослано всем работникам МОПМА, – не разделил её чувств Юнис, явно продолжая кипеть внутри. – Технически, Фрайст не нарушал наших договорённостей, так как в рамках способствования поискам преступника он имеет доступ ко всем камерам в городе. В том числе – к их архивам. Для нашего сотрудника такое поведение привело бы к отстранению, но с ним, увы, я ничего сделать не могу. Пока. Передайте, пожалуйста, господину Фрайсту, что даже его за подобные выходки может ждать серьёзное наказание. Если я ещё хоть раз увижу…

– Я с ним поговорю, – перебила Мия, старательно сдерживая набегающие на глаза слёзы. – У Арчибальда гипертрофированное чувство справедливости, вполне свойственное его возрасту и образу мышления. Он имеет доступ и к переписке сотрудников, возможно, это и поспособствовало таким действиям. Этого больше не повторится, обещаю.

– Делом пусть займётся, а не переписки читает, – посетовал Юнис, но уже без злости в голосе. – Свободны.

Выйдя из кабинета, Мия продолжала сдерживать себя, хотя от одобрительно кивающих коллег, провожающих её уважительными взглядами, щемило в груди. Добравшись до своего кабинета, она тихо прикрыла за собой дверь, оперлась на неё спиной и сползла на пол, беззвучно разрыдавшись.

Бороться с нападками коллег у неё никогда не получалось. Будучи бесчестными сами, люди часто обвиняют в бесчестности других, но лишь потому, что сами добиться ничего не могут. Никакими путями. Мии всегда было плевать на успехи других, максимум – она могла за кого-то порадоваться, но зависть ей всегда была чужда.

По этой причине она не имела ни малейшего представления, как доказать другим, что всё, чего сумела добиться – заслуженно. Зато Арч смог. Легко и непринуждённо. Не потому, что был ей что-то должен или искал её снисхождения. Просто захотел поступить вот так. И это самое странное чувство, переполнявшее Мию в её маленьком кабинете, битком набитым неразобранными бумагами, показалось самым живым во всём мире.

Стараясь угомонить пытающееся вырваться из груди сердце, Мия просидела на полу не меньше получаса, просто позволяя себе наконец-то отдохнуть, а не мчаться куда-то, как белка в колесе.

Как только эмоции немного отпустили, по-прежнему слегка трясущимися руками она достала свой коммуникатор и долго смотрела в экран, не зная, что написать. В конце концов удалось выдавить только скупое: «Спасибо тебе, Арч.»

«Ничего личного. Просто проверил факты,» – последовал короткий ответ.

Глава 9

В прихожей послышались шорохи и тихое пыхтение. Поднявшись и отставив гнорск на стол, Арч поплёлся в прихожую открывать другу дверь. В том, что это был именно Рэм, сомнений не было – другие «гости» так тихо в эту квартиру не приходили ни разу.

Поздоровавшись, Арч посторонился, пропуская друга внутрь квартиры, и Рэм по-хозяйски направился на кухню, звеня мешком с новыми кружками. Деловито расставляя их на столешнице возле мойки, он поинтересовался:

– Видал, деваха твоя от легавых на концерт приходила. Совсем продыху нет от них, да?

– Она не моя, – поморщился Арч, подпирая боком дверной косяк и меланхолично наблюдая за действиями друга. – Хорошо хоть, прямо со сцены не уволокла. Знал бы ты, как они меня достали… все.

– Представляю, – хмыкнул Рэм, щербато улыбаясь. – Там и эта была… Как её? От бандитов, фигуристая такая…

– Таша, – подсказал Арч и помрачнел, – тоже видел. Пока МОПМА на меня насели, эти только приглядывают. Светиться лишний раз не хотят.

– Думаешь, тоже одолевать начнут? – Рэм закончил расставлять кружки, скомкал и спрятал пустой мешок в карман потёртой куртки. Поразмыслив, он стянул её с себя и бросил на спинку стула, а сам тяжело уселся на выдвинутый им из-под стола табурет.

– Знаю, что начнут, – после внушительной паузы вздохнул Арч, размещаясь на свободном табурете напротив друга. – Они же все – как дети в песочнице. Если есть чья-то чужая, но красивая игрушка, будут драться хотя бы из принципа. А нынешняя игрушка не просто красивая, а ещё и очень опасная. Тот, кто будет обладать главным преступником века, сможет диктовать свои условия кому угодно. Так что сильные мира сего вполне могут устроить гонку, а то и настоящую войну. А начнут, как всегда, с того, до кого смогут дотянуться. Тебе как обычно?

Рэм кивнул, почёсывая редкую бороду, идущую от скул к шее, которую он безуспешно пытался отрастить и постоянно сетовал на свои неудачи. Арч достал коммуникатор, заказывая в доставке их привычный обед. День за окном привычно серел, будто бы каждый раз подстраиваясь под одинаковое настроение.

– Ну, а ты чего? Есть подвижки в поисках? – поинтересовался друг, тоже воровато косясь на окно. Рэм не бедствовал, но кто же будет отказываться, если угощают?

– Нет, – коротко ответил Арч, доставая из кармана сигареты и протягивая одну Рэму. – В этот раз… не факт, что я смогу отыскать того, кто им нужен.

– Ты каждый раз так говоришь, – фыркнул Рэм. – Вот только всегда находишь то, чего от тебя хотят. Хватит драму устраивать. Ещё не нашёлся тот, кто по этим твоим интернетам смог бы от тебя сбежать.

– Может, и нашёлся, – затянувшись, хмыкнул Арч. – Все следы пребывания растворяются. Рассыпаются, как песок. Я бегу за тенью, которую невозможно догнать.

– Никого не напоминает? – широко улыбнулся Рэм.

– Если бы я смог убежать – убежал бы, дружище, – Арч резко поднялся, направляясь к окну, за которым послышалось шуршание дрона-доставщика.

Рэм был единственным человеком, которому Арч мог признаться в собственной несостоятельности. Да и вообще единственным, кому он в этом мире мог условно доверять.

В школьные годы из-за проблем в семье Арч был замкнутым и необщительным, что сверстники воспринимали за слабость и часто пытались глумиться над ним. К тому же, худощавый мальчишка не выглядел тем, кто мог бы дать сдачи, поэтому травля возрастала с каждым годом.

Мать часто приходила в школу, пытаясь выяснить, откуда у сына столько синяков, ходила к директору, даже угрожала написать заявление в полицию, но делала этим только хуже. Взрослые не умели решать такие проблемы, а каждый её визит в школу замечали хулиганы, и их экзекуции становились только жёстче и оправдывались тем, что каждый стукач заслуживает расправы.

На деле Арч ни разу никому ничего не говорил, но скрывать побои порой было невозможно. Скорее всего, однажды он бы непременно загремел в больницу, если бы не воля случая. А точнее, учителя математики. Он любил рассаживать учеников так, как хотел сам, и в одном из полугодий посадил рядом с Арчем Рэма.

Уже тогда Рэм был внушительных размеров и занимался на секции каких-то единоборств, название которых Арчу не говорило ровным счётом ничего. Впоследствии он узнал, что его будущий друг тот ещё лоботряс, тренировки часто прогуливающий ради чего-то гораздо более интересного.

Семья у Рэма была полная и самая обычная, но он предпочитал кичиться, что его «вырастили улицы», и отчасти это было именно так. «Красивые танцы на матах» – как он сам называл единоборства, которыми занимался по решению родителей – по мнению Рэма, никогда не смогли бы ничего противопоставить тому, кто привык драться по-настоящему. Тому, кто не боялся упасть на асфальт, не боялся боли или быть избитым. Тому, для кого солоноватый привкус крови на губах лишь добавлял боевого ража, а не заставлял улепётывать в неизвестном направлении.

Учёба Рэма никогда не интересовала, но он кое-как учился, скорее не желая лишний раз сидеть под домашним арестом, чем осознавая, что это нужно ему самому. И вот тут-то ему и подвернулся Арч, который был силён в математике и вполне мог решить две контрольных за занятие.

Поначалу Рэм пользовался этим и воспринимал, как должное, считая соседа по парте затюканным терпилой. Вот только, после очередных побоев, Арч не смог прийти в школу, а в этот день тоже была контрольная. Тогда-то Рэм и оценил, насколько может не хватать того, к чему привык и воспринимал, как должное.

Схлопотав в этот день двойку и оставшись на неделю под домашним арестом, заметив в последствии, как хулиганы приставали к Арчу, он подошёл к ним, поднял соседа по парте за шкирку и, задвинув его себе за спину, грозно велел:

– Дрища больше не трогать.

Слушать его не стали, за что и поплатились разбитыми носами и синяками. Кулак у Рэма был тяжёлый, а раскидывать шакалов он научился ещё с пелёнок. Сколько бы их ни было. По крайней мере, по его собственным словам. С первой порки, как обычно, никто ничего не понял, поэтому пришлось повторить урок несколько раз.

Тогда, трусливо поджав хвосты, жаловаться побежали уже недавние угнетатели. Рэма поразило, что терпила и «дрищ» слабины не дал, вступившись за него, когда накинулись взрослые. Арч оказался силён не только в математике, но и в умении убеждать, что было странно для такого замкнутого и необщительного человека, как он.

Имея аналитический склад ума, новоиспечённый друг разложил всё по полочкам, умело разъяснив ситуацию и кто в ней был виноват. Учителя тогда согласились, что Арч прав.

Возможность избавиться от его неугомонной мамы и избежать судебных исков в случае чего упускать не стали. Вместо того, чтобы наказывать, Рэма похвалили за самоотверженность в помощи другу и поругали лишь за то, что тот стал решать всё сам и слишком кардинальными методами.

После этого случая Рэм на своего соседа по парте посмотрел другими глазами, зауважал и стал общаться уже по-дружески, а не только по-деловому, как сам называл их общение до этого. Узнав грустную историю жизни Арча получше, он и вовсе не давал спуска никому, кто пытался задеть друга хотя бы на словах, поэтому желающих рисковать вскоре не осталось вовсе.

Повзрослев, Арч хотел отплатить другу за добро, но Рэм принципиально отказывался и говорил, что его в жизни всё устраивало. Врал, разумеется, но и настаивать Арч не стал, так как понимал – его неугомонный товарищ прежде всего ценит своё собственное уважение к самому же себе, а брать у кого-то деньги считает неуместным, если заранее не оговаривал цену за услугу. Их дружбу Рэм услугой не считал, а потому единственное, что принимал от Арча на безвозмездной основе – только угощение.