- -
- 100%
- +
– Брось. Я не поверю, будто ты пришла просто потому, что соскучилась по моему обществу, – в его голосе не было раздражения, только плохо скрываемая настороженность.
– Разумеется, я соскучилась по твоему обществу, мой дорогой затворник. Увы, мне известно, что это не взаимно, так что – да, это не единственная причина моего визита, – она откинулась на спинку дивана и пронзила своего собеседника ледяным взглядом. – Дес, я также знаю – твои дела идут неважно. На то, чего ты хочешь добиться, нужны гораздо большие финансы, чем есть у скромной дочери мэра столицы, – Истанамария лукаво улыбнулась, – да и… даже если получится найти средство против угрозы Незримых, кто станет спонсировать его создание? Я понимаю, ты терпеть этого не можешь, но в нашем мире учёный не может быть просто изобретателем. У тебя должны быть связи. Должны быть торирисы, заинтересованные в воссоздании твоих изобретений. И заинтересованность должна быть не только ментальная, а именно –финансовая. А ты, мой герой-одиночка, из своей лаборатории носа не показываешь, хотя у тебя как раз есть возможность общаться с нужными тебе торирисами, – каждое её слово сквозило иронией, но Истанамария никогда не беспокоилась за чувства других людей, всегда говоря непременно именно то, о чём думала.
– Да? Какая это? – фыркнул Десмир.
– Такая, – она указала рукой на себя, положив её на свою грудь с глубоким декольте, – благодаря моему покровительству, ты можешь быть вхож в самые высшие и привилегированные круги общества, общаться с самыми богатыми и влиятельными торирисами нашей страны и искать их поддержки. А ты чем занят? Да, твои исследования неописуемо ценны, но какой от них толк, если они будут пылиться на полках? Увы, я не могу сделать этого за тебя, так как меня в этом плане не воспринимают всерьёз.
– И что ты мне предлагаешь? Разодеться, как нахохлившийся гусь, и тратить драгоценное время на пустые разговоры на приёмах? Ты сама знаешь, Иса, меня не воспринимают всерьёз также, как и тебя, – он сжал кулаки и скрипнул зубами.
– Так заставь воспринимать! Неужели тебе не хочется, чтобы те, кто так к тебе снисходительно относится, ползали на брюхе перед тобой, желая лишь толику твоего внимания? – она эмоционально всплеснула руками. – Всё дело как раз в этом. Тебя никто не знает. Судят по внешнему виду, как и меня. Молодость и привлекательная внешность совсем не означает глупости и некомпетентности в научной сфере. Вот только обществу это нужно доказывать всякий раз, как и многое другое, на что оно так любит накладывать глупые клише. Таков наш мир. Попробуй хотя бы, вдруг получится? Меня ты не потеряешь в любом случае и мою поддержку тоже, даже если Орден запишет тебя в еретики и решит сжечь на костре. Или чем они там развлекаются сейчас…
Десмир повернулся к ней, внимательно смотря в её поблёскивающие хитрыми льдинками глаза. Насчёт последнего он очень сильно сомневался и на то были веские причины. Несмотря на гнусные слухи, витающие вокруг них двоих, о которых он слышал от Йорна, Истанамария давно дала понять своему протеже – между ними целая социальная пропасть. Его это ничуть не заботило, покуда он получал от неё дотации на исследования.
Может, если только совсем немного, но это сейчас не имело уже никакого значения. Совсем другое, если её папенька решит, будто Десмир – не просто «развлечение» для его дочери, а плохо влияющий на её статусность нежелательный элемент. К тому же, Иса и сама была явно не в восторге, что он тратит её деньги в пустую. Госпожа Мейер никогда ему об этом не говорила, но учёный не сомневался – в глубине души именно так и думает его аристократичная покровительница. Истанамария выжидательно молчала, давая ему возможность поразмыслить, как бы невзначай водя тонким пальцем по подвороту его рубашки и хитро поглядывая за его мыслительным процессом, всецело отражаемом на молодом симпатичном – по её собственному мнению – лице.
– Ладно, я не силён во всех этих махинациях. Если станет только хуже, в этом мире есть ещё пара десятков стран. Быть может, найдётся место для меня и моих исследований ещё где-нибудь, – угрюмо проворчал Десмир. – Я так понимаю, ты именно к этому и вела этот разговор. С чего ты мне предлагаешь начать?
– Вот видишь, проницательность всё же тебе присуща, пусть ты старательно и скрываешь это. В следующую субботу у меня день рождения, – тихо торжествуя, Истанамария потянулась как довольная кошка. – На моё тридцатилетие папа обещал большой праздник в нашем особняке за городом. Не сомневайся, там непременно соберутся все сливки общества. И, конечно же, ни у кого не возникнет вопросов, что на подобном мероприятии делает мой протеже.
– Не сомневаюсь. Ты прекрасно знаешь их мнение на этот счёт, – он не разделял её торжественности и становился всё мрачнее, но, если ничего хорошего не выйдет в этот раз, возможно, она не станет больше говорить о подобном пустом разбазаривании драгоценного времени. – К тому же, на подобные мероприятия принято приходить с подарком, а что я могу подарить тебе?
– Приходи и узнаешь. Поверь, у тебя есть для меня самый лучший подарок, – она тихо радовалась своей маленькой победе, улыбаясь белозубой широкой улыбкой. Поправив пышные, волнистые, медового цвета волосы, Истанамария самодовольно засияла и тихим мелодичным голосом добавила: – А по поводу общественного мнения… Можешь пригласить на торжество вместе с собой Мирту. Не сомневаюсь – она согласится, не раздумывая. Твоё присутствие с дамой собьёт с толку недоброжелателей и этим потешит меня. Люблю смотреть на эмоции тех, кто так вовлечён в чужую жизнь, не имея своей собственной. Я пришлю твоей ассистентке платье в пятницу, чтобы девочка не чувствовала себя оборванкой на фоне других. Да и мне лишние сплетни ни к чему.
– Какое великодушие, – фыркнул Десмир, одарив её укоризненным взглядом. Он знал Истанамарию шесть лет, и за это время убедился – чего бы она ни хотела, госпожа Мейер непременно этого добьётся. Его тёплое отношение к юной Мирте сейчас выглядело слабостью, ведь так он точно не посмеет отказать и испортить верной помощнице возможность побывать в подобном месте. Иса это прекрасно знала и беспардонно пользовалась.
– Именно оно, хотя каждый в этом городе уверен – мне такое не свойственно. Так что скажешь? Мы договорились? – Десмир обречённо кивнул, рассеянно почесав рукой лоб. Неотвратимая необходимость впутываться в эту историю его раздражала. Иса радостно сощурилась, словно довольная сытая лиса. – Чудесно. Вы оба будете в списке гостей. И тебе… тоже хороший костюм пришлю. И даже не вздумай спорить, – Истанамария пригрозила ему тонким аристократичным пальцем, готовая отразить любые препирательства.
– Раз тебе так важно, как я буду выглядеть и во что буду одет, будь по сему. Мне совершенно всё равно на мнение тех, кто оценивает окружающих по внешнему виду. Ты знаешь, я не выношу тратить время на что-то абсолютно бессмысленное. Обещай мне, если всё пройдёт плохо, больше никогда меня на подобное не подписывать, – он вздохнул и добавил: – Пожалуйста.
– Я никому никогда ничего не обещаю, если меня об этом просят. Мог бы уже запомнить, – госпожа Мейер лёгким движением надела на голову шляпку и сверкнула острым взглядом из-под её широких полей, поднимаясь и изящно протягивая Десмиру руку. – Не переживай. Если кто-то по глупости решит на тебя скалиться, я покажу ему свой оскал. Поверь, никто не рискнёт ввязываться со мной в конфликт. Я никогда не проигрываю. Поспи хотя бы немного, совсем себя загонял и измотал этой своей работой. Выглядишь так, что скоро в обществе начнут думать, будто ты у меня работаешь, как раб без передышки. Приятной ночи. Дома, Дес, в кровати, а не на столе в лаборатории, – Истанамария посмотрела на протеже сверху вниз, взглядом, не терпящим возражений.
– Хорошо. Взаимно, – учёный поцеловал на прощание её руку, учтиво открывая и придерживая дверь из помещения. Идея ему совершенно не нравилась. Всё, что хотя бы мало-мальски отвлекало его от работы, ему не нравилось.
В потёртом старом почтовом ящике на двери, ведущей в снимаемую им комнатушку на окраине города, он заметил торчащий уголок письма. Письма Десмир тоже не любил… ни разу не было, чтобы они сулили что-то хорошее. Вздохнув, учёный извлёк конверт с печатью на оттиске в виде трёх сияющих звезд, переплетающихся лучами между собой. Открыв его, он ознакомился с содержимым. Расстроенно закатив глаза, Десмир скомкал бумагу. Письма. Ничего хорошего не жди от них…
Глава 2
Мирта обеспокоенно шагала рядом с Десмиром, стараясь поспевать за быстро идущим по узкой улице мастером. Он был зол и взвинчен, казалось, коснись – и полетят молнии во все стороны, задевая всех вокруг. Девушка редко видела его таким, но знала – сейчас под горячую руку лучше не попадаться. Однако, она не совсем понимала, куда они направляются и спросила об этом, когда впереди показалась площадь, где располагалась стоянка навортисов.
Узкие улочки города, в особенности центральные и самые древние, не подходили для передвижения по ним на каком бы то ни было транспорте. Между площадями торирисы передвигались исключительно пешком, но, если была необходимость быстро попасть в другую часть города, на небольших расстояниях по всей Киерше располагались площадки для транспортных средств.
Навортис представлял из себя закрытую со всех сторон стеклом миниатюрную кабину, рассчитанную на двух торирисов, реже – на большее количество, но такие не пользовались популярностью и были крайне редки. Колёс у него не было, только подвижные опоры, напоминавшие лапки жука, предназначенные для относительно комфортного взлёта и посадки в вертикальном направлении.
Взлетал аппарат благодаря расположенным друг над другом винтам с широкими лопастями, от шума которых закладывало уши. Его изобрели сравнительно недавно, навортис и по сей день являлся предметом роскоши, порицаемым общественностью, в особенности той её частью, которой был недоступен из-за своей дороговизны. Порицание, конечно же, касалось совсем иного, в частности небезопасности подобного транспорта и сильного шума от лопастей, отчего в утренние и вечерние часы Киерша напоминала жужжащий улей огромных пчёл.
Десмир к своему дорогому подарку от Истанамарии относился с толикой грусти, каждый раз пользуясь им и вспоминая печальную историю его создателя. Изобретатель такого чуда техники, господин Эрнин Эдернаус, в своё время считался очень перспективным конструктором. Его изобретение быстро снискало популярность, по причине своей дороговизны и при этом большого удобства – в основном в самых привилегированных кругах. По понятным причинам, изобретатель не мог справляться с массовыми заказами и обратился за помощью к нескольким фабрикантам, занимающимся изготовлением чего-либо отдалённо похожего на инновационный летательный аппарат.
Поначалу, согласились абсолютно все, к кому он обратился, видя в навортисах огромную перспективу прибыли. Производство пошло полным ходом. С ростом количества транспортных средств в небе над городами, увеличилось и количество аварий, несчастных случаев и, как следствие, смертей, как пилотировавших, так и неудачно угодивших в область аварии жителей городов. Была предпринята попытка введения необходимости прохождения обязательного обучения пилотированию, без которого управление навортисом считалось незаконным. Подобное решение помогло сократить количество аварий, но их по-прежнему было довольно много.
Господин Эдернаус воспринимал всё происходящее исключительно на свой счёт, ведь это он изобрёл треклятый аппарат. Отозвать лицензию на производство у него не удалось – у всех, кто взялся за производство, были самые лучшие адвокаты и большие финансовые ресурсы. Собственно, последними они, как один, не преминули воспользоваться, предложив изобретателю крупные суммы за покупку всех прав на его изобретение. Эдернаус принципиально отказался – совесть для конструктора была бесценней всех финансов мира.
Понимая, что с ним никак не удастся договорится и однажды он всё-таки добьётся своего, запретив производство навортисов если не через суд, то через негодование общественности, производители вступили в сговор и обратились в Орден Незримых Наблюдателей. Тот не видел в Эдернаусе угрозы до их обращения, но, по слухам, деньги имеют поразительную силу как закрывать глаза, так и открывать их пошире.
Изобретателю запретили любую научную, конструкторскую и исследовательскую деятельность под страхом смерти. Разумеется, опасность «углядели» в другом его изобретении, от которого Эдернаус легко отказался – борьба с «чумой», которую он и принёс в этот мир, стала делом его жизни. Конструктор перестал посвящать себя научной деятельности во всех её аспектах, занимаясь лишь одним – организацией протестов против своего же изобретения во всех их возможных проявлениях.
Увы, рост негодования был медленным, к раздражающим аппаратам стали привыкать и многие торирисы предпочитали если уж протестовать, то против чего-то более социально острого. Случившееся дальше покрыто тайной. Господин Эдернаус надолго исчез, а в последствии полиция нашла его мёртвое тело у него же дома. Возбуждать каких-либо дел не стали – тело успело разложиться настолько, что выявить причину смерти было невозможно.
Впрочем, вероятнее всего, причина была иной, той самой, что так широко открыла глаза Смотрителям Ордена Незримых Наблюдателей. В официальных документах значилось, что отчаявшийся Эдернаус, по свидетельствам окружающих, стал пристрастен к огненной воде, отчего сильно расшатал своё здоровье и умер от остановки сердца.
Подобное случалось не часто, но случалось. Если изобретение становилось на поток, принося прибыль создателю и тем, кто занимался производством, изобретатель вполне мог «исчезнуть», как и Эдернаус. «Иса права, – нахмурившись и кое-как умещаясь в узкий навортис первой модели, подумал Десмир, – Как бы я не ненавидел весь этот привилегированный сброд, если всё получится, меня постигнет та же участь. Даже имени моего никто не вспомнит…»
Мирта села рядом, скромно положив руки на колени и смиренно дожидаясь ответа на заданный ею вопрос. Не то, чтобы при каких-то условиях она отказалась бы идти с ним куда угодно, просто хотелось быть морально готовой к тому, что её сегодня ожидало.
– Мы летим в Орден, – коротко ответил Десмир, переводя рычаги в необходимое для взлёта положение. Поймав на себе ошеломлённый вопросительный взгляд ассистентки, он пояснил: – Они хотят повесить на меня полный запрет на исследования. Я очень зол и могу натворить необдуманных поступков. Твоё присутствие поможет сгладить мою эмоциональность во время нашего визита и, возможно, получится прийти к компромиссу.
– Хорошо, я постараюсь чем-то помочь, хотя и не представляю, чем, – призналась Мирта, стараясь перекричать шум от вращающихся лопастей.
– Присутствием, я же сказал, – усмехнулся грустной улыбкой мастер, – к тому же, если они запретят меня, это не значит, что также запретят чем-либо заниматься тебе. Буду тебе ассистентом, – его улыбка стала лукавой. – А тебе, моя милая Мирта, пригодится в таком случае опыт общения с этими негодяями.
Напряжённо растерев руки, Мирта смотрела на него пытаясь понять, является ли сказанное иронией или он действительно рассматривает такой вариант развития событий. Понять подобное было сложно – мастер никогда не был излишне болтлив, в основном говоря лишь по делу, отчего угадать, где он шутит, а где серьёзен, для девушки часто становилось неразрешимой задачей. Особенно при учёте, что Десмир практически всегда оставался внешне одинаково невозмутим и не делал на словах эмоциональных акцентов. До тех пор, пока кто-то не рискнул бы затронуть тему, задевающую мастера за самые потаённые струны его души – вот тогда он мог быть весьма эмоционален вплоть до рукоприкладства.
На памяти Мирты, за всё время её работы у него, Десмир позволял себе такую несдержанность всего пару раз и только в отношении невоспитанных джентльменов. Тем не менее, попытки его задеть могли закончится весьма плачевно для пытающегося – в прошлый раз Истанамарии еле удалось добиться, чтобы кипящего и озлобленного учёного не забрала полиция.
Навортис опустился на самой главной площади города, которая была настолько велика, что единственная в Киерше не являлась зоной приземления для аппаратов целиком – лишь наполовину. В отдалении, на противоположном конце площади, высилось помпезное главное здание Ордена Незримых Наблюдателей, которое Мирта видела раньше лишь издалека. Скромно считая себя будущим изобретателем, девушка надеялась никогда не увидеть его ближе – в отличие от мастера, она перед представителями Ордена трепетала и теряла дар речи. Десмир тоже не был оратором, умеющим располагать к себе любого, скорее наоборот, если что-то касалось его научной деятельности, он мог упрямо защищать дело своей жизни, даже не иллюзорно рискуя при этом этой самой жизнью. Исходя из этого, Мирта приняла его слова о необходимости её присутствия за чистую монету, зная о темпераментности мастера.
Спутники подходили к зданию всё ближе и решимости в девушке убавлялось с каждым шагом, в отличие от кипящего внутри Десмира. Здание Ордена Незримых Наблюдателей сильно выделялось среди общей коричневой картины города своей монументальностью и белизной.
Белый ментлоронолит, добываемый когда-то специально для строительства именно построек Ордена, не окислялся и был неизменен последние пять сотен лет с момента возведения высокого и вычурного строения. Ни одного тёмного пятна от натёков дождевой воды, потёртостей, плесени или чего-то подобного – создавалось впечатление, что его возвели вот только что. Ко входу в здание вела неширокая аллея, окаймлённая высоким бордюром из того же ментлоронолита. Стройными рядами, словно головокружительно высокие свечи, вдоль выложенной белым камнем дорожки высились ярко-зелёные кипарисы. Мощные колонны подпирали массивный фасад, нависающий над посмевшими явиться в обитель праведности, навевающий глубинный трепет перед несоизмеримой силой и властью своих обитателей.
На крыше острые белые шпили рассекали ясное синее небо, поблёскивая на наконечниках серебром, отражающим солнечный свет и вызывающим оптическую иллюзию, словно это были настоящие звёзды. К массивным широким дверям вела монументальная лестница с крупными широкими ступенями, которая закруглялась и упиралась в стену. Перила отсутствовали на всём её протяжении, так как в них не было нужды. Никаких узоров или украшений, только суровые прямые конструкции.
Наблюдая, как Десмир привычно быстро поднимается по массивной лестнице, Мирта немного отстала от него. Не потому, что девушка не поспевала за мастером – она очень стеснялась своих единственных целых, но потёртых и поношенных туфель. Обычно их не было заметно под длинными юбками, но на столь высоких ступенях подол платья приходилось приподнимать, чтобы не споткнуться об него. Мастер обернулся, восприняв её промедление иначе и протягивая руку, чтобы помочь подняться.
– Нас кто-то должен будет встретить? – тихо спросила девушка, с благодарностью принимая помощь и скромно стараясь отвлечь его внимание от своего неказистого внешнего вида.
– Надеюсь, что сегодня нас встретит Хелен, – задумчиво ответил он, – в противном случае, боюсь, наш визит будет безрезультатным, – одарив ассистентку многозначительным взглядом, Десмир не стал пояснять, почему.
Высокая, широкая, массивная дверь из белого коснитита, самого дорогого и долгоживущего дерева на Соренрере, была нараспашку. За ней находился широкий, но короткий коридор, выводящий гостей в непостижимого размера белокаменный зал с высокими колоннами, безмолвными исполинами уходящими в далёкий арочный потолок. Их было довольно много, округлые колонны друг за другом уходили вдаль к противоположному концу зала в чарующей перспективе, кое-где перекрывая падающий свет из огромного витражного окна на противоположной входу стене.
На витраже переливались три крупные остроконечные звезды, переплетающиеся между собой лучами, пропуская через монотонное изображение герба Ордена Незримых Наблюдателей рассеянный дневной свет. Мирта замерла, подняв глаза наверх и открыв рот от переполняющего восхищения. В изумлении она оглядывала невероятное строение, чувствуя себя в сравнении с ним маленькой букашкой или, скорее, миниатюрной фигуркой на шахматной доске устланного огромными белыми плитками пола. Свет причудливо отражался и от него, играя на серебристых прожилках в ментлоронолите.
Грустно улыбнувшись, Десмир торопить ассистентку не стал, давая ей возможность оценить всё великолепие вокруг. У каждой колонны располагался оббитый тёмно-бирюзовым бархатом диван с резными бело-серебристыми ножками и подлокотниками, на некоторых из которых сидели и беседовали посетители с представителями Ордена, от чего в зале стоял тихий гул голосов, больше напоминавший шёпот заплутавших среди колонн потерянных душ.
С одного из дальних диванов поднялась высокая женщина и неспеша направилась к вновь пришедшим. Десмир облегчённо вздохнул: запрашивая разрешение на посещение в своём письме, он искренне надеялся, что это будет именно она – заместитель Верховного Смотрителя и самая, по личному мнению учёного, разумная из всех его представителей – Смотрительница Хелен.
У служителей Ордена Незримых Наблюдателей не было фамилий, но каждое имя являлось уникальным – никто, присягая на верность Ордену, не мог иметь имя, аналогичное тому, что имеется уже у служащего в нём торириса. Хелен была статной женщиной около сорока лет, довольно рано начавшей седеть, и среди белых, как снег, длинных прядей её густых аккуратно уложенных волос ещё прослеживались иссиня-чёрные, волнами ниспадающие на плечи. О высоком положении в Ордене этой дамы можно было понять по старомодному, но красивому длинному платью цвета индиго, по широким рукавам и подолу которого, словно горные ручьи, стекали серебряные утончённые узоры. Конечно, для понимания этого нужно было разбираться в иерархии Смотрителей, в чём Десмир был не сказать, что особый мастак – он просто знал, что чем одежды светлее, тем ниже саном перед тобой служитель Ордена.
Верховный Смотритель носил одежды тёмно-синего цвета и сильно выделялся среди своих довольно «светлых» приспешников. В тёмных глубоких глазах Хелен сверкнул недобрый огонёк, но на тонких губах отобразилось подобие улыбки, и она поприветствовала гостей учтивым жестом Смотрителей, проведя пальцем по массивному серебряному украшению, изображающему всё тот же символ Ордена, что красовался на витраже огромного окна – три крупные остроконечные звезды, сплетающиеся между собой лучами.
– Здравствуй, Хелен. Рад, что нас встречаешь именно ты, – поприветствовал её Десмир, касаясь руки губами. – Позволь представить, моя ассистентка – Мирта, – девушка учтиво поклонилась. – Впрочем, как я понял из пришедшего мне письма, радостных вестей мне не дождаться даже от тебя.
– Как знать, мой мальчик, всё зависит исключительно от тебя и твоих последующих действий, – холодно ответила ему Хелен и поманила их жестом за собой, в одну из бесчисленных дверей, скрывающихся за колоннами. – Рада знакомству, Мирта. Надеюсь, ваш бунтарский мастер ценит вашу самоотверженность. Нужно иметь весьма стойкий дух, чтобы выдерживать работу с этим импульсивным несносным мальчишкой, не осознающим риски, на которые идёт, – она укоризненно покосилась на Десмира, открывая дверь в длинный, полутемный, узкий коридор и входя туда первой.
Мирта настороженно посмотрела на мастера, но тому, судя по его виду, заметно полегчало, и она тоже выдохнула. С женщинами общение у него шло обычно куда лучше, чем с мужчинами, разумеется, девушка прекрасно понимала, почему. А вот Десмир, как ей казалось, совсем нет, действительно частенько импульсивно реагируя на провокации со стороны своих собеседников мужского пола. Мирта была уверена, что те ему просто завидуют, в особенности коллеги, у которых навряд ли с противоположным полом ладилось настолько хорошо, как у мастера, благодаря его статности, молодости и привлекательной внешности.
Ему она предпочитала об этом не говорить, считая, что он только посмеётся над её словами и скажет, что у неё весьма специфический вкус на мужчин или богатая фантазия. Всевозможные резкие остроты Десмир отпускать любил, не особо задумываясь о том, как их воспримет тот, на кого они были нацелены. Это черта характера роднила его с Истанамарией, хотя мастер не был так жёсток в изречениях, как его покровительница. Собственно, по этой причине многие тоже Десмира недолюбливали – слышать прямолинейную правду в глаза мало кто любит, воспринимая сказанное непременно за оскорбление.
– Конечно, ценю, – донеслось его ворчливое высказывание позади – учёный шёл последним, – Как и твоё великодушие, Смотрительница.
Хелен открыла дверь в небольшой кабинет, чистый и ухоженный, по стенам заставленный коснититовыми стеллажами с огромным количеством разнообразных книг. У обычного на вид окна стоял массивный стол из того же материала, что и стеллажи. Хозяйка кабинета вальяжно оперлась на него спиной, повернувшись к гостям лицом и предлагая им разместиться на креслах, стоящих напротив стола, выглядящим аналогично диванам в большом зале.